Читаем Мой кавказский отчим онлайн бесплатно

Я смотрю на снимок УЗИ, который дрожащими руками держит Марина. Маленькая точка, размером с горошину. Мой ребенок. Сын? Хочу дочь.

— Ты не рад? — переминается с ноги на ногу.

— Рад, Марина. Почему я не должен быть рад своему ребенку? — поглаживаю бороду.

День сегодня тяжёлый, две встречи и я как лимон. Но новость о ребенке сразу все проблемы отбросила на задний план.

— Не знаю, мы не женаты…

Останавливаю рукой очередной бабский трёп.

— Марина, мы это обсуждали сотню раз. И твоя беременность ничего не решает. Я не брошу своего ребенка, ты всегда будешь обеспечена. Сейчас ты живёшь в моем доме. Но замуж я тебя не возьму.

Опускает глаза в пол, плачет. Ненавижу эти сопли. Нет во мне жалости, ни к кому. К таким женщинам как Марина — тем более.

— Хватит. Думай о ребенке, он не должен страдать из-за твоих слёз и переживаний, — встаю с кресла, снимаю пиджак.

— Завтра Дауд отвезет тебя в клинику, сдашь нужные анализы. Хочу быть уверенным, что с ребёнком всё хорошо. Иди к себе, — захожу в гардероб, слышу, Марина тихо закрыла дверь.

Не сплю с женщинами в одной кровати. Секс — потом свободна. Ценю личное пространство. Да и Марина не та женщина, с которой бы я хотел засыпать и просыпаться.

С Мариной мы вместе около полугода. Ну как вместе. Она привлекла внимание на благотворительном вечере Разумовского — моего партнёра. Красивая женщина, которая была не против отсосать мне в машине. Я был под градусом впервые за долгое время, обычно не пью. И как-то всё перешло в номер отеля, где мы провели ночь. А дальше, Марина была готова по звонку, приезжала и уезжала, когда я хотел. Поначалу вопросов лишних не задавала, но когда поняла, что она постоянная, начала меня «обрабатывать» на брак. Но я тоже не вчера родился.

С ней нормально трахаться, но это максимум. И то, что она носит моего ребенка — скорее моя оплошность.

Переехала ко мне Марина тоже случайно, я не планировал. Просто я попросил привезти ее домой, увидел женщину в доме и подумал… Что возможно стоит попробовать поиграть в семью. Притвориться, что это всё ещё может быть в моей жизни.

Халид, мой сын, даже не смотрел в сторону Марины. После смерти своей матери он замкнулся и практически не идёт на контакт с людьми. Я водил его ко всевозможным специалистам, но никто не может вернуть эмоции моему мальчику. Я смирился, меня не игнорирует и ладно.

Захожу в комнату Халида, он уже спит. Ночник мягко освещает часть комнаты, создаёт уютную атмосферу. Сажусь на край кровати, укрываю сына одеялом. Всегда раскрывается, мой горячий парень. Не успею моргнуть, как у Халида родятся дети, мои внуки. Будут бегать во дворе, играть в мяч, в бассейне плескаться. Улыбаюсь своей мысли и ловлю тоску. Надеюсь, сын будет счастлив в семье, которую создаст. И жена его не будет предательницей, какой была моя.

Старая рана опять кровоточит. Желание иметь нормальную семью никуда не делось. Я просто это отодвинул на задний план, потому что после предательства невозможно доверять. А, значит, никакой семьи не может быть. У меня есть сын и этого достаточно. Скоро будет второй или вторая.

Смотрю как Халид спит, не хочу уходить. С ним всегда спокойно, моя отдушина. Но ещё куча дел.

В коридоре меня ждёт Дауд — правая рука, начальник охраны. Один из немногих, кого я могу назвать своим братом и прикрыть от пули. Молодой, умный и надёжный.

— Аслан Анварович, Разумовский прислал документы на подпись. Договор, акты передачи. Сейчас подпишем или завтра утром?

— Пойдем в кабинет.

Идём по длинному коридору. Звуки шагов отдаются эхом. Иногда мне кажется, что это не мой дом, а красивый фасад за которым ничего нет. Только пустота.

— Дауд, завтра утром отвези Марину в нашу клинику, — сажусь за стол. — Следи за ней сам, не доверяй никому.

— Что-то случилось? — напрягается.

— Марина беременна. И я хочу, чтобы и она, и ребенок были под присмотром постоянно. А доверить свою женщину и своих детей, я могу только тебе.

— Поздравляю, Аслан Анварович, — улыбается. — Дети — это большая радость. Конечно, я буду присматривать.

— Спасибо, брат. На счёт Разумовского, давай документы, — протягиваю руку, — Посмотрю, что там.

Помощник отдает папку и я погружаюсь в работу до утра. Нарушаю режим, плохо. Завтра надо на спарринг, размять кости и выпустить пар.

Утром в столовой уже сидит Халид и ковыряется в каше.

— Доброе утро, сын, — отодвигаю стул.

— Доброе утро, отец, — поднимает глаза на секунду.

— Как спалось? — накладываю в тарелку омлет.

— Нормально. Проснулся рано, не смог уснуть больше.

— Почему?

Пожимает плечами. И ест опять плохо. Надо сказать Расиме, чтобы приготовила то, что он любит. Неважно, что, лишь бы ел.

— Халид, скоро у тебя появится брат или сестра.

Сын поднимает голову и смотрит с непониманием.

— Откуда?

— Что откуда?

— Откуда он появится?

— Марина беременна и родит этого ребенка через 9 месяцев. Так он и появится.

— Это будет мальчик? — спрашивает тихо.

— Не знаю, ещё рано определять пол. Возможно, что это девочка, — закидываю омлет в рот.

— Если будет мальчик, то будет нормальный, не как я.

Перестаю жевать. Стараюсь не орать на сына уже с утра. Но терпение мое медленно исчезает.

— Ты нормальный, Халид.

— И поэтому мама бросила меня? — в глазах слёзы.

Ненавижу сопли, но когда мой ребёнок так смотрит, мне хочется удавиться. Халид не знает правду. Расскажу, когда повзрослеет.

— Твоя мама предала всё, что у нее было. И тебя, в том числе. Забудь о ней.

— Марина будет только его мамой. Не надо, чтобы она была моей мамой. Не хочу, — одинокая слеза стекает по его лицу.

— Марина не твоя мама и никогда ею не будет. Я не заставляю тебя называть Марину матерью, что за разговоры? — я спросил это резче, чем хотел. Сын моментально напрягается и закрывается.

— Можно я пойду? — уткнулся в тарелку. Мы это уже проходили, будет копаться в еде и раздражать меня ещё сильнее, и я взорвусь.

— Иди. Занимайся уроками.

— Да, отец.

Марина заходит в кабинет тихо, вид замученный какой-то. Будто триста тысяч, что она потратила сегодня на шмотки, не обрадовали.

— В чем дело, Марина? — откидываюсь в кресле.

— Захотела тебя увидеть, — присаживается на край стола, оголяя ноги.

— Увидела? Но это не повод входить без стука, сколько раз я говорил об этом?

— Беременный мозг, я забыла, — тушуется.

— Ты и до этого забывала. Зачем пришла на самом деле?

Только не говори, что нужны ещё деньги. Скажи что-нибудь приятное, чтобы я поверил в твою искренность.

— Я хочу увидеть свою дочь. Завтра она приезжает в город и я хочу, чтобы она пришла к нам. Раз скоро родится ребенок, я бы хотела, чтобы они общались. Родные всё-таки, — последнее говорит уже тише.

Удивлен. Я знал, что у Марины есть взрослая дочь, но никогда не интересовался ею. Есть и есть. Марина права, у моего ребёнка будет не только родной брат Халид, но и родная сестра… Даже не помню имени.

— Я не против. Скажи Расиме, чтобы комнату подготовила для нее.

— Она не будет жить здесь, просто зайдет в гости. Хотя бы раз, я надеюсь.

Почему в голосе грусть? Такое ощущение, что я чего-то не знаю. Но и не хочу разбираться в чужих семейных отношениях. Если она не будет жить в моем доме, тем и лучше.

Как же ты заблуждаешься, Аслан. Всего через сутки ты будешь гореть от ревности.

Подъезжаю к родительскому дому. Огромная огороженная территория, два поста охраны. Отец повернут на своей безопасности, у него работают только лучшие головорезы. Вооружает их до зубов, будто к войне готовится, хотя давно уже отошел от дел. Были покушения, но еще в начале двухтысячных. Сейчас всё дерьмо прилетает мне и Шахиду.

— Аслан Анварович, добро пожаловать, — Олег открывает ворота.

— Спасибо. Все спокойно?

— Конечно. Анвар Зелимханович уже ждет вас.

Не хотел говорить отцу по телефону, что у него скоро родится еще один внук. Такие новости надо сообщать лично. Когда бывшая жена забеременела, отец даже не сдержал слезу.

В доме прохладно и тихо. Настолько тихо, что в ушах звенит. Еще один пунктик отца — когда он дома, должна быть идеальная тишина. Никаких посторонних и громких звуков. Иначе не избежать праведного гнева.

Отец выходит из столовой в домашнем халате поверх костюма. Никогда не понимал этого. К чему строить из себя интеллигента, если мы по шею в крови?

— Здравствуй, сынок, — обнимает.

— Отец, — киваю.

— Ты редко приезжаешь, случилось что?

— Да, но новости хорошие.

— Это какие? — глаза заблестели.

— Моя женщина ждет ребенка. Так что, скоро у тебя будет еще один внук или внучка.

— Давно пора еще одним львенком обзавестись, — улыбается. — Я очень рад. Кто эта женщина?

— Марина, любовница или содержанка, называй как хочешь, — сажусь в кресло.

— Русская, значит, — садится напротив. — Надо тебе жениться, Аслан. На своей.

— У меня уже была жена из наших. И предала меня, забыл? — эти разговоры никогда не закончатся.

— Не забыл. Ты решил эту проблему, так зачем всю жизнь зацикливаться на этом? — наливает себе коньяк. Мне не предлагает.

— Отец, я никогда больше не женюсь. Этот вопрос закрыт.

— Слышал, ты договорился с корейцами на поставку оружия, — переводит тему.

И когда успел узнать? А, главное, от кого? Переговоры были только вчера. Но у старого черта везде свои глаза и уши.

— Да, они купили калаши. Завтра будет первая отгрузка.

— Молодец. Выходишь на иностранцев — похвально.

Киваю. Не хочу говорить о бизнесе и делах, но отец пока все не узнает, не успокоится.

— Скоро у Халида день рождения. Как будем праздновать? — спрашивает.

— Дома. Он не хочет ничего, поэтому соберемся узким кругом, — сын ненавидит свой день рождения.

— Женщина твоя тоже будет? — щурится.

— Разумеется. Она живет в моем доме и теперь часть семьи.

— С каких пор ты стал шлюх держать в чистом доме?

— С тех пор, как захотел.

Отец улыбается, но в глазах сияет злость. Он считает, что в доме может жить только жена. Для шлюх, содержанок и женщин на несколько раз — есть отдельные квартиры. Мне самому уже под сраку лет, а он все еще пытается контролировать мой член. Смешно.

— Я поеду, отец. Еще есть дела, — встаю.

После спарринга с Равилем тело приятно ноет от усталости. Зарылся в этих бумажках и всё реже прихожу в зал. Надо исправляться. Не люблю чувствовать слабость, а отсутствие спорта — это самая настоящая слабость.

Еду по кольцу в сторону дома, Дауд звонит.

— Аслан Анварович, дочь Марины приехала. Они в гостинной. И Халид с ними.

Вот это новости.

— Халид с ними?

— Да, он… заинтересован в Софии.

София… какое красивое имя. Даже интересно, что там за девушка, раз сын на нее обратил внимание.

— Я еду по кольцу, минут двадцать и буду дома. Она еще не собирается уходить?

— Нет, она приехала только что.

Отлично. Какое-то странное волнение в душе. Я уже потерял надежду, что Халид оправится и начнет воспринимать мир вокруг. Его замкнутость — это очень опасно. Ведь со временем ему перейдут все дела бизнеса. Он должен быть готов к этому.

Заезжаю во двор. Солнце ярко светит, поиграть бы с сыном в футбол, но он не захочет. Сотню раз предлагал.

Дауд встречает меня в дверях.

— Где они?

— Всё так же в столовой.

Иду и еще не знаю, что это путь как на эшафот. Ведь уже через несколько секунд я увижу девушку, которая вырвет мое сердце вместе с корнем и не даст возможности спастись.

— А вот и Аслан, — Марина встает из-за стола и подходит ко мне. Глаза бегают, сама взъерошенная какая-то. Что за нервы?

Рядом с Халидом сидит светло-русая девушка. Волосы собраны, черное платье в белый горох, длина закрывает колено, черные туфли. Она смотрит мне прямо в глаза, улыбается и опускает взгляд. А я пропускаю выстрел в сердце.

— Это София, моя дочь, — Марина улыбается и берет меня под руку. Одергиваю.

— Здравствуйте, — девушка встает и улыбается мне. Взгляд чистый, эмоции такие… настоящие.

— Здравствуй, — сглатываю вязкую слюну.

Халид не сводит с Софии глаз. Смотрит так, будто в комнате больше никого нет. Как я тебя понимаю, сын.

— Останешься на ужин? — спрашиваю неожиданно даже для себя.

София мешкается мгновение.

— Останешься же? — переспрашивает Халид.

— Да, конечно, — София проводит рукой по его волосам, а он улыбается. Мой сын УЛЫБАЕТСЯ. Я не видел этого хрен знает сколько лет.

— Скажи Расиме, чтобы накрывала, — говорю Марине. Она кивает и уходит на кухню.

А я впервые не знаю, что делать. Смотрю на Софию и понимаю, что ничего не понимаю. Только чувствую в груди что-то такое, что горит и мешает дышать.

Сажусь во главе стола. Стараюсь не сильно разглядывать Софию, но глаза сами за нее цепляются. Такая хрупкая. И скромная. Сколько ей лет? Двадцать?

— Я в этом году пошел в первый класс, — говорит Халид.

— Здорово, — София улыбается ему. — Нравится в школе?

Халид что-то рассказывает про учителей, английский. Она его внимательно слушает, не перебивает. Будто это всё ей действительно интересно.

— Где ты учишься, София? — мой голос как гром. Не хотел, чтобы он звучал так грубо. Она поднимает взгляд и меня снова пробивает. Так, как не должно. Это же… аморально.

— Училась в НГУ на торговом деле, закончила в прошлом году, — улыбается и снова отводит взгляд. Она меня не боится, но эта скромность, манит как магнит. Значит, не двадцать лет, постарше.

— Значит, ты замужем? — наверняка в браке, она же красавица.

— Нет, — хмыкает.

— Чем занимаешься тогда?

— Я работаю у папы. У него свое овощное дело, я помогаю иногда с документами, но чаще всего готовлю и слежу за порядком.

«У папы» — почему-то это так режет слух. Никогда не называл своего отца папой. И Халид тоже так меня не называет.

— Овощное дело? — переспрашиваю.

— Да, у нас несколько балаганов, где растут овощи и ягоды на продажу.

Вот как. Только сейчас понимаю, что не знаю о семье Марины ничего. Кто отец Софии? Что за бизнес у него? Почему София не живет с матерью?

Скидываю смску Дауду, чтобы навел все справки. Да уж, впускаю в свой дом очаровательных, но непроверенных девушек. Не дело.

Марина возвращается бледная, но видит Софию и улыбается. Между ними напряжение, это чувствуется сразу.

— Тебе нехорошо? — спрашивает София.

— Токсикоз замучил. Постоянно тошнит, не могу ничего съесть, — садится рядом со вздохом.

— Может выпьешь соленую минералку? Мама пила, когда носила Семена.

Не понял. Мама?

Марина вспыхивает за секунду. Глаза бегают, еще немного и заплачет.

— Да, можно попробовать, наверное, — отвечает тихо.

— София, пойдем я покажу тебе телескоп, — Халид будто пытается разрядить неприятную атмосферу.

— Если твой папа не против, — девушка поднимает на меня глаза. Блядь, почему от ее взгляда у меня внутри все сжимается и разжимается? Она не заигрывает, не пытается понравиться. Она просто смотрит. Если бы в меня стреляли в упор, я бы даже не заметил, так она притягивает.

— Я не против. Расима позовет, когда ужин будет готов.

Халид вскакивает с дивана, протягивает руку Софии. Она ее перехватывает и я замечаю хрупкие пальцы. Какая у нее кожа на ощупь?

Аслан, не гневи Всевышнего. Что за мысли в сторону девушки, которая не должна вызывать такие чувства?