Читаем Мой 2 (СИ) онлайн бесплатно

Григорий отчего-то недолюбливал этого посетителя в своем гинекологическом отделении. Нет, как врач и акушер-гинеколог он был толерантен ко всем, но вот младший брат Марины Андреевны, пациентки, что лежала на сохранении, его не то чтобы раздражал, а заставлял от того сахара, что источал этот парень, тихо скрежетать зубами. Его вечно улыбающееся лицо, большие наивные голубые глаза, светлые волосы до лопаток, заплетенные в аккуратную французскую косу, из которой не выбивалась ни одна прядь, худенькое тельце и невысокий рост, а в особенности то, как он постоянно трясся над своей родной сестрой - здорово примелькалось всему персоналу. Вечные тормозки*, бульончики, фрукты и постоянные вопросы о здоровье Марины и малыша доконали Григория до белого каления, и он уже вполне серьезно намеревался убить мальчишку, но продолжал стойко терпеть его расспросы и цедить ответы сквозь зубы.

Григорий очень любил детей, всей душой и только поэтому в свои сорок до сих пор находился на этой должности заведующего и действующего врача. А как иначе? Ведь он сам не мог иметь ребенка, потому как вместо нормального мужского полового органа между ног, природа наградила его членом с узлом! Сейчас в мире его раса уже практически выродилась и поэтому ему ничего не оставалось, как закопать свои мечты о большой дружной семье в глубокую выгребную яму.

- Григорий Олегович, Григорий Олегович, - донеслось до него в коридоре, знакомый голос заставил скрипнуть зубами и, нацепив милую улыбку, резко повернуться. - Григорий Олегович, там, у Марины живот тянет, - произнес, запыхавшийся парнишка, согнувшись пополам и упирая руки в колени.

- Павел Андреевич, успокойтесь, на восьмом месяце ложные схватки естественны, - как можно спокойней ответил врач.

- А может, вы посмотрите все же? – в его глазах вот-вот готовы были появиться слезы. – Я очень переживаю, а муж Маринки еще две недели в командировке по делам фирмы будет, я не могу допустить, чтобы с ней и ребеночком что-то случилось.

- Пошли, - Григорий крепко схватил парня за плечо и грубо потащил в сторону палаты.

Сегодня у альфы выдался сложный день – беспокойное дежурство, два кесарева и одни роды – вымотали его, а сейчас еще и этот… Господи, что же это за мужик такой? Хуже истеричной девицы крашеной. Зайдя в одноместную вип-палату, врач снял с шеи стетоскоп и присел на краешек кровати пациентки. Марина мило улыбнулась и произнесла:

- Григорий Олегович, извините, но Павлуша не хочет меня слушать совсем, ему везде мерещится выкидыш и преждевременные роды, - скривила она лицо, пародируя братца.

Павлуша стоял у выхода и смущенно пялился в потолок. Григорий быстро осмотрел Марину и устало сообщил, что причин для беспокойства нет.

- Павлуш, сходи, пожалуйста, в буфет, мне шоколадки захотелось, - сморщила она нос и посмотрела на Павла, тот только быстро кивнул и метнулся к двери. – Извините его, Григорий Олегович, - продолжила она, ненавязчиво выпроводив своего опекуна. – Моего брата можно понять, он, наверное, сильнее всех нас вместе взятых ожидает появление этого ребенка, не удивлюсь, если после рождения малыша, я буду брать его на руки только для кормления, - в её голосе не было раздражения, только теплота. – Ребенок – это его несбыточная мечта.

- Странный он у вас, - почесав бровь, пробормотал Григорий.

- Инстинкты берут свое, - пожала плечами Марина.

- В смысле, отцовские?

- Не-а, - рассмеялась девушка, - материнские.

- Смешно, - врач и сам улыбнулся. – По-моему, вашему брату пора самому обзаводиться семьей и делать своего ребенка, но мне жаль его жену – опеку такого ненормального папаши мало кто психологически выдержит.

Лицо Марины резко посмурнело, отчего Григорий насторожился.

- Только Вы ему, пожалуйста, не говорите об этом. Это его больная тема. Он очень хочет детей, но понимает, что ему это не светит.

- Проблемы с репродуктивностью? Но сейчас много платных клиник, что легко решают такие проблемы, а с деньгами вашей семьи…

- О, нет, - перебила Марина. – Тут дело не в деньгах, да и у Павлуши с этим все в порядке, просто… - девушка замялась, - подходящей пары нет.

- О, это верно, девушки нынче не хотят себя обременять материнством, - рассмеялся Григорий.

- Вы опять не правильно поняли, - смутилась Марина. – Павлуша никогда не сможет завести ребенка с девушкой.

- Я не понимаю в чем проблема, - покачал головой альфа. – Если у него все в порядке, то…

- У нас с Павлушей оба родителя мужчины, понимаете? - Марина подалась вперед.

- В смысле? – нервно сглотнул Григорий.

- Ну, отец – альфа, а папа – омега, я родилась обычной девочкой, а Павлуше не повезло, он унаследовал папины гены и родился омегой, - Марина, произнеся это, удовлетворенно откинулась на подушку, наслаждаясь произведенным эффектом.

- Что?! - Григория будто обухом по голове шмякнуло. Сердце перевернулось и забилось часто-часто, тугой узел скрутил низ живота, а во рту пересохло.

- А вот и я, - весело раздалось у дверей. Павлик посмотрел на хмурого доктора, в глазах которого загорелся хищный огонек, и улыбка спала с его лица. – Что у вас тут произошло? Что-то с ребенком?!

- Павлуш, успокойся, с твоим племянником все в порядке, - ласково ответила девушка и погладила свой живот.

Григорий сидел как изваяние и не мог поверить, ему нужны были подтверждение сказанного, либо опровержение. Немного придя в себя, он постарался успокоиться и взять себя в руки. Пришла пора выпустить на волю заныканные в дальний угол инстинкты. Впервые за последние несколько лет, он отпустил на волю свою сущность и глубоко вдохнул. Он старался этого избегать, потому, как людские запахи не всегда были приятны. Сногсшибающий аромат вишни и малины точно бы подкосил его ноги, если бы он не сидел. Стараясь дышать через раз, он медленно поднялся и пошел на выход. Мозг уже порядком туманило и напряжение в штанах стало неимоверным, ему срочно нужно было удалиться, пока он не наделал глупостей.

«Омега, омега, пометить, мой!» - билась одна единственная мысль в его голове.

Задержав дыхание и пройдя мимо Павлуши, он даже не посмотрел в его сторону. Протянул руку и, уже хотел было нажать ручку, чтобы выйти, но дрожащий голос заставил замереть:

- Григорий Олегович, а откуда у Вас такой вкусный парфюм? Дорогой наверное? Странно, я его раньше не ощущал, - смущенно пролепетал парень.

Григорий посмотрел в ошарашенные голубые глаза и громко рыкнув, вылетел из палаты. Павлуша испуганно прижался к стене, прижимая к груди шоколадку.

- Марин, а что сейчас было? – Павел на негнущихся ногах присел в кресло, отчего-то ему сейчас было нехорошо. Терпкий древесный аромат сбивал с мысли, а еще, почему-то появился каменный стояк.

- Хм… глупый. Он тебе нравится? – в лоб спросила девушка.

Павлуша замялся и опустил голову.

- Марин, ты же понимаешь, что…

- Это ты ни хрена не понимаешь, я смотрю, и дальше своего носа не видишь! У тебя что, нюх отбило? Спасибо скажи отцу, что мне достались его гены, и я вместо тебя учуяла альфу.

- Что?! – изумленная мордочка Павлуши рассмешила Маринку.

- «Что-что», - передразнила она. – Григорий Олегович – альфа, которого ты почуял, и свидетельство этому – твоя топорщаяся ширинка.

- Я не… - Павлуша был такой испуганный и рассеянный, девушке оставалось только выдохнуть.

- Я могу чуять альф и омег, если ты забыл, но только если ароматы сильные. Вчера у Григория Олеговича был сложный день, и он на несколько минут, видно, отпустил свою сущность альфы из-под контроля, пока отдыхал в ординаторской, я туда зашла за рекомендациями и неожиданно почувствовала. А ты, глупый дурак, сегодня забегался со мной и забыл выпить свои чертовы подавители, поэтому тоже среагировал. А насчет Григория Олеговича, то я ему до твоего прихода раскрыла твой пол, поэтому он вылетел отсюда как ошпаренный, когда принюхался.

- Ты хочешь сказать… что он на меня среагировал? Он правда альфа? – глаза Павлуши загорелись маньячным блеском.

- Павлуш, Григорий не только альфа, он еще человек, не нужно воспринимать его как быка-осеменителя. У него есть чувства и если ты к нему ничего не чувствуешь и я ошиблась, то…

- Нет, Марин, ты не ошиблась, - перебил Павлик.

- Тогда беги, догоняй и бери тепленьким, а то остынет и начнет моральными принципами заморачиваться, типа возраст не тот, и он тебе не подходит… - Маринка продолжала кривляться, а Павлуша уже её не слушал, а несся по коридору.

Сейчас в голове Павлика была легкая пустота, а дикая улыбка и круглые глаза делали его похожим на пациента психического отделения. Он практически летел в сторону ординаторской. Но каково же было его разочарование, когда он там никого не обнаружил. Выловив медсестру на посту, он схватил её за плечи:

- Где Григорий Олегович? - выпалил он с горящими глазами.

Девушка поежилась, этого ненормального знали все не понаслышке, за эту неделю он основательно потрепал всем нервы, изображая курицу-наседку над своей сестрой.

- Уехал, только что, - быстро отчеканила сестричка, молясь всем Богам, чтобы Павлушка побыстрее от нее отстал.

- Адрес! – потребовал парень.

- Чей? – изумленно.

- Ну не мой же! Врача! – выдохнул омега.

- Не положено, - огрызнулась девушка, вырвавшись из крепких «объятий» и постаралась быстро скрыться.

Парень, схватившись за волосы, взвыл. Немного придя в себя, он достал мобильный и быстро набрал номер.

- Да, сынок, - послышался голос Андрея Васильевича.

- Отец, мне срочно нужен адрес Григория Олеговича, это врач Марины. Он только что уехал из клиники, а я не успел…

- Сын, - устало произнесли на том конце, перебивая торопливую речь. – Ты слишком печешься о Марине. Мы все понимаем, что скоро роды и тоже волнуемся, но и ты пойми, врачам нужно отдыхать. Григорий Олегович, наверное, только с дежурства и поехал домой, а ты…

- Да, не, отец, ты не понял, он альфа! – воскликнул Павлуша.

- Что?!

- Отец, адрес, прошу…

- Жди, через пять минут будет! – был ему короткий ответ.

Эти пять минут Павлик слонялся туда-сюда по коридору, не зная, куда от волнения деть руки. Итог: пострадала пальма в кадке, шаловливые пальчики ощипали беднягу. Сигнал, оповещающий о приходе смс, был ему сейчас глотком воды в пустыне. Даже не раздумывая, омега ринулся на парковку, сев за руль своей машины, постарался успокоиться и глубоко вдохнуть, перед тем как тронуться с места. Голова стала более ясной, но не настолько, чтобы сейчас все бросить и пустить на самотек. Как там говорила Маринка? Брать тепленьким?

Павлушка до сих пор не мог поверить в свое счастье и даже думать не хотел о том, что его могут отвергнуть, оттолкнуть. Если такое произойдет, то он точно потеряет смысл жизни. Григорий Олегович ему очень нравился, но Павлик, до сегодняшнего времени, старался задавить еще в зародыше непонятные чувства, думая, что врач точно не оценит его порывов. На это было несколько причин: возможно у него уже была девушка, связь с мужским полом – противоестественна для нормального мужчины. Сейчас все сомнения отпали.

Как в тумане он припарковался у нужной многоэтажки, выскочил из автомобиля и помчался к подъезду. Дрожащими пальцами набрал номер квартиры на домофоне.

- Кто? – послышался хриплый голос примерно через полминуты.

- Сосед, ключи забыл, - провозгласил писклявым голосом омега с замирающим сердцем, боясь спугнуть свою добычу.

Писк открывающейся двери принес облегчение. Взлетев на четвертый этаж, Павлик затормозил у нужной двери, пригладил растрепанные волосы, оправил рубашку и, нацепив улыбку, уверенно нажал на звонок. Дверь резко и неожиданно открылась, представив Павликову взору растрепанного и ошарашенного альфу с топорщащимися штанами в интересном месте. Омега ухмыльнулся, толкнул Григория внутрь квартиры и сделал шаг вперед:

- Думаю, Григорий Олегович, вы очень рады меня видеть? – тихо прошептал он, притягивая за рубашку альфу к себе.

- Как?! - Григорий только это и смог выдать, прежде чем почувствовать на своих губах чужие, но такие желанные, губы.

***

Сумасшествие дня уходило с прикосновениями, что сбивали с ног, с каждым вдохом аромата, что выносил все мысли. Что ими тогда двигало? Желание или животный инстинкт? Что ж, они, и по сей день понять не смогут. Сейчас, они взглянули друг на друга иначе, в другом ключе. Поборов здравый разум, Григорий теснее прижался к своему омеге. Да, то, что он его, Григорий понял еще в палате. Внутренний голос орал и диктовал им обоим, что они должны делать, и как же трудно было его заставить заткнуться. Еще труднее было разомкнуть объятия. Да это вообще стало нереально! Сквозь очередной стон, сорвавшийся с чьих-то губ, это уже не так важно, Григорий понял, что оставаться в прихожей больше нельзя.

Миллиметровыми шажками, а это трудно сделать по-другому, когда тебя обхватили ногами и буквально валят нелегкой тушкой на пол, Григорий направился в сторону спальни.

«Донести б и не разложить прямо здесь» - это была единственная здравая мысль альфы в тот момент.

Продолжая властвовать во рту этого нахала, врач все ж остановился, прижав его к стене. Да и немного передышки рукам надо дать, а то держать его не так легко. Немного отстранившись, решил взглянуть в глаза.

«Что я хотел там увидеть? Черт! Да, блин, все что угодно, но не похотливую сущность сучки!» - ему так и не дали домыслить, завладев ситуацией, да Григорий и не сопротивлялся.

Альфа, позволяя терзать свои губы, иногда и сам перегибал палку и чувствовал вкус крови и скулеж, что вновь приводили в норму расплавленный мозг. Он боялся его сильно ранить, ха, ему и самому было смешно от этого – «ранить»! Такой необузданный омега мог и сам кого хочешь покалечить. А потом опять прижимал и, наверное, пытался вбить его в стену. Зачем? Да просто хотел ощущать эту дрожь во всем его теле. Эта надоедливая наседка, переступив его порог, просто с рвением изголодавшейся пиявки, впился своим поцелуем в его рот, деля мир альфы на «до» и «после». Кто ж знал, что за личиной курицы скрыт такой животный потенциал? Раскрасневшийся, со сбитым дыханием, немного ошалев, он и сам не понял, как они оказались практически голые.

«Хорошо дверь захлопнул, а то такое шоу соседям бы точно понравилось. А тут нате, смотрите и наслаждайтесь. А хрен вам! Моё!» - промелькнули первые нотки ревности.

От соприкосновений обнаженных тел ментально искрило, смешно, но они были не против того, чтобы сгореть в этом адском пожаре.

Проведя рукой по омежьей спине, альфа почувствовал, что тот напрягся, но поцелуй стал мягче и нежнее, куда-то пропала звериная ненасытность. Треск пуговиц на рубашке Павлуши и падающий клочок ткани полностью слили их обнаженные тела воедино.