Читаем Мое табу (ЛП) онлайн бесплатно

ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Анита Сандей

Мое табу

Автор: Анита Сандей

Название: Мое табу (2013)

Перевод: Cloud Berry

Перевод группы: vk.com/loveinbooks

Аннотация

Сэм в ужасе. Через три недели ему стукнет тридцать. И что же интересного он сделал за прошедшие десять лет? Ответ прост: ничего. Но стоп. Впереди еще есть три недели. Быть может, за это время он успеет проставить все галочки в списке того, что нужно сделать до тридцати?

Люк в отчаянии. Он открылся и своей семье, и друзьям... всем, кроме одного-единственного человека: своего соседа, рядом с которым он живет целых семь лет. Который ко всему прочему является его лучшим другом и которому Люку нужно рассказать о себе... если б он только мог.

Джереми в панике. Ему скоро пятнадцать, и у него одна цель: проводить все свое время с дерзкой Сьюзи. Но сперва ему нужно отделаться от чрезмерной опеки родителей, которые только и делают, что твердят: «Никаких девушек! Вдруг она от тебя забеременеет?» Разве есть способ лучше, чем притвориться ради этого геем?

Три парня, которые многое пережили и которых ждет много хорошего впереди...

...ну, если они сумеют разобраться со своими проблемами.

Глава 1

Сэм

При виде слова «математика» я съеживаюсь на стуле. Оно смотрит на меня с записки от Джереми. «Можешь помочь мне с заданием по математике?» – нацарапано там. Смешно, но одного этого предложения оказывается достаточно, чтобы перенести меня на пятнадцать лет назад в прошлое, когда я тоже попросил своего папу о помощи. Правда, вместо просьбы я просто сказал: «Пап, если ты не поможешь, я провалюсь».

Папа покачал головой и сказал, что математика очень важный предмет, что понимание чисел и того, как они работают, может многое рассказать мне о мире, и что я должен взяться за ум, перестать подражать Мэрилину Мэнсону и заняться чем-то полезным.

Да, но это же типа всего лишь числа.

– Которые способны рассказать тебе о самой жизни, – ответил он.

Что ж, он был прав.

Числа. О, да. Они могут поведать о многом.

Вот, например, числа за 1 неделю:

420 долларов плюс-минус 10 – столько я зарабатываю с чаевыми в «Кэнон-кафе».

180 долларов – столько стоит аренда моего дома.

148.20 долларов – такую сумму я трачу на еду в «Пак-н-сэйв».

18.75 долларов за телефон с интернетом.

Плюс 18.75 за электроэнергию – если на дворе лето.

Еще 54.30 доллара уходят на вещи вроде одежды, бензина, починки всякой бытовой ерунды и еженедельное кино из видеомагазина…

О, и -33.80 доллара – таково состояние моего овердрафта.

Я разглаживаю записку на своем шатком, купленном на распродаже столе, который развалится ужина через три. Надо бы добавить в список дел еще один пункт.

Но прямо сейчас я вижу перед собой одну математику, и по моим рукам начинают разбегаться мурашки, а волоски на шее становятся дыбом.

Но ведь еженедельные числа не являются самыми важными, верно? В конце концов, это всего лишь деньги. А деньги то появляются, то исчезают, и никакого особенного значения в себе не несут. Но есть и другие числа… числа, которые позволяют взглянуть на мою жизнь шире. Числа, которые значат для меня все.

Например, 30.

И 15.

Эти числа я буду помнить до конца своих дней.

Начнем с 30-ти. Да. С числа, которое, как никакое другое, заставляет мое сердце часто стучать. С числа, являющегося причиной, по которой я сижу и читаю записку Джереми не с чашечкой кофе, а со стаканом дешевого бурбона со льдом.

30 – столько мне исполнится через три недели.

Назовите это кризисом среднего возраста, если хотите, но я боюсь этой даты. Я до сих пор работаю официантом. Я так и не получил аттестат об окончании школы. Я живу в наискромнейшем, самом обветшалом доме квартала. И у меня не было любовной жизни – если ее вообще можно так называть – с… нет, это будет уже другое число.

Я поднимаю стакан и, ощущая ладонью его влажные и скользкие от конденсата бока, делаю долгий глоток. Полгода назад, когда до меня дошло, что моя молодость пролетела, я составил список вещей, которые должен был сделать до тридцати, но не успел.

Я кошусь на письменный стол, который мы с Джереми спасли от старого Джонса, собиравшегося пустить его на дрова. Где-то в одном из ящиков у меня лежит список… Составляя его, я думал, что сам процесс окажется достаточной терапией, что я смирюсь с тем, сколько всего пропустил, но…

Я делаю новый глоток. Бурбон оставляет на языке привкус дыма, теплый и еще возбуждающий, потому что я пью очень редко.

Я испускаю вздох.

Дело в том, что я не смирился. Я хочу сделать все те вещи из списка.

Я смеюсь. Черт, а почему бы и нет? До большого числа 30 еще три недели. Может, я успею наверстать хотя бы отчасти то, что упустил в юности?

Мое внимание привлекает движение за окном – на подъездную дорожку соседнего дома сворачивает знакомый пикап. Я откидываюсь назад и шлепаю по столу.

– Люк? – Вернулся-таки?

Я вскакиваю. На секунду меня всего распирает от радости – мой друг и сосед наконец-то приехал домой после шести месяцев в Окленде. Я ставлю стакан на стол, и он попадает прямиком на записку. За его стеклянным боком «математика» увеличивается, точно под лупой.

Голос отца возвращается. …Способны рассказать тебе о самой жизни.

Будто наяву, я вижу, как он, покачав головой, с печальным лицом закрывает дверь.

Мне было 15.

Он не выгнал меня. Наоборот, он упрашивал, чтобы я остался, но я не мог.

Каждые несколько месяцев он навещает меня и каждый год присылает открытку. 15-го декабря. В день моего рождения. Он всегда вкладывает в конверт еще и деньги, что помогает мне выкарабкиваться из овердрафта. Но прикасаясь к деньгам, я каждый раз думаю о том, насколько папа был прав. И жалею, что не прислушивался.

Я перевожу взгляд на ограду, разделяющую наши дома. Люк разгружает почтовый ящик – в его отсутствие этим должен был заниматься я, но в половине случаев я забывал.

Мысленно я внушаю ему обернуться, чтобы увидеть его фирменную улыбку с ямками на щеках, пока он будет махать мне, как делал всегда, когда возвращался с работы. Но он, весь в своих мыслях, спешит с огромной охапкой почты домой…

Наверное, мне следует извиниться. На самом деле, он вряд ли успел заскочить в супермаркет, так что я поступлю еще лучше – по-соседски приготовлю ему спагетти с тефтельками.

Я бросаю взгляд на часы. Четверть четвертого. И смеюсь, поскольку это проклятое число преследует меня, куда бы я ни пошел.

15. Это число рассказывает о моей жизни все самое важное.

Почему?

Потому что 15-го декабря в мой 15-й день рождения моя девушка Кэрол поехала в больницу и родила там нашего сына Джереми.

Через три недели Джереми будет 15.

Глава 2

Джереми

Я не ем бананы не без причины.

Глядя в стол, я мечтаю о том, чтобы следующие пять минут поскорее закончились. Каждые две недели с тех пор, как мне стало четырнадцать, мама заставляет меня тренироваться надевать на банан презерватив.

Одно дело представлять, как ты занимаешься этим на уроке полового воспитания в школе, где можно поржать и поприкалываться с друзьями. И совершенно другое – делать это перед своей собственной матерью.

Красный, как самая красная пожарная машина на свете, я разрываю фольгу и торопливо раскатываю презерватив на пятнистой банановой кожуре.

Конечно же, мама обожает подсовывать мне самые мягкие и перезрелые. «Неважно, насколько трудно будет его надеть. Без защиты никакого голого танго – никогда, ни при каких обстоятельствах. Ты меня понял?»

Я понял еще в первый раз. Абсолютного унижения от того, что мама взялась во всех подробностях обсуждать со мной подобную тему, хватило, чтобы все уяснить. Но маме всегда недостаточно. Ей нужно регулярное подтверждение того, что я не забыл каким-то внезапным мистическим образом Золотое Презервативное Правило.

Когда приходит время снимать с банана презерватив, я чувствую на себе ее взгляд. Она наблюдает за мной, проверяя, все ли я делаю правильно. Мне приходится зажать колечко презерватива покрепче и осторожно стянуть его, потом завязать и бросить в мусорное ведро.

Так что – да, я не ем бананы не без причины. Мама только смеется и говорит, что это пройдет. Но я уверен, что останусь травмированным до конца своей жизни.

Банановых тортов для меня больше не существует. Отныне и навсегда.

И если бы не милашка Сьюзи – моя типа-как-девушка, – я бы, наверное, отказался заодно и от секса.

Но не откажусь. Потому что, хоть я каждые две недели и говорю папе, что ни одна девушка мне пока что не нравится – его версия лекции «Как не сделать ребенка в четырнадцать лет» сводится к совету не заводить девушку в принципе, – на самом деле мне нравится Сьюзи. Мне нравится, как она двигается. Ее каштановые кудряшки, которые подскакивают на плечах. И ее пухлая нижняя губа, которую она дает мне посасывать за столярной мастерской в школе.

В прошлом месяце от ее горячего язычка в моем ухе я спустил немного в штаны. Стало липко и чуть-чуть мерзко, и мне пришлось ходить так до самого вечера, но боже, оно того стоило.

На школьных танцах на той неделе она зашла дальше – пощупала меня, и порочная искорка в ее голубых глазах намекнула, что, возможно, мы можем зайти еще дальше…

Да, это лето будет крутым.

Как только я разберусь с последними на неделе заданиями, и школа в этом году официально закончится.

Я мою руки, и не один раз, а два, словно это каким-то мистическим образом поможет мне смыть и неловкость.

– Ох, сын, – мама подходит ко мне и притягивает меня к своему боку, – ты такая лапочка, когда краснеешь. Вылитый твой отец, каким он был в твоем возрасте.

– Это не значит, что я повторю ту же ошибку, которую сделал он, – бурчу я, беру кухонное полотенце и вытираю руки. Даже после моющего средства с яблочным ароматом мне все равно чудится запах латекса.

Я никогда не признаюсь им, но я, понятное дело, рад, что они все-таки совершили ошибку. Не родиться было бы стремно. У меня отличная жизнь.

В смысле, конечно, иногда родители меня достают. Нагружают работой по дому, заставляют делать уроки и читать минимум одну книгу в месяц, угрожая, что в противном случае они спрячут свои раздельные телевизоры – прямо вот серьезно, отключат их и уберут на чердак, – ну и, конечно, тема с бананом… однако хорошего в них тоже немало.

Папа, например, разрешает мне допоздна играть в видеоигры по пятницам и субботам, и в дни, когда завтра нет школы, а мама делает лучшие в мире чизкейки и возит в нашем фургоне половину моей футбольной команды на все соревнования вокруг города и на севере.

И у папы прикольно, потому что чаще всего там тусуется Люк, а Люка я до чертиков обожаю.

Он любит брать нас с папой во всякие места, где у нас бывают самые разные приключения. Мы ходим в походы, сплавляемся на байдарках, ездим на велосипедах и лазаем по горам… И да, он просто крутой. Вот, например, я знаю, что он за все платит сам, но перед папой притворяется, будто все стоит дешево, чтобы тот не беспокоился о деньгах. Когда я про это узнал, то пообещал не говорить папе ни слова и не сказал. И из-за этого Люк стал нравиться мне еще больше.

Но есть и другая причина, по которой мне нравится то, что у меня есть два дома и две свои комнаты… это значит, что я могу выходить сухим из воды.

Я говорю папе, что мама не против, чтобы по средам я ходил заниматься уроками к Стивену. Маме я говорю то же самое. Папа не против…

По средам мы со Сьюзи устраиваем наши типа-свидания. Чаще всего мы сидим в KFC и обжимаемся в одной из дальних кабинок. Иногда ходим в парк и зависаем за какими-нибудь кустами…

– О чем задумался, Джереми? – интересуется мама. Усмехаясь, она берет из чаши с фруктами банан и очищает его.

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь, пока она не успела сунуть эту штуковину в рот.

– Ни о чем. Мне надо к папе. Он поможет мне с математикой.

Мама фыркает.

– Господи боже. Сэм? С математикой? – Она целует меня в висок. – Удачи, дорогой. Подвезти тебя? – Звонит телефон.

– Не, я пешком. Погода хорошая.

Мама кивает и берет трубку.

– О, привет, Дебби, – говорит она, уходя от меня в соседнюю комнату.

Я забегаю наверх и собираю рюкзак. А когда возвращаюсь, чтобы сказать маме «пока», то на полпути замираю. Из коридора мне слышно, что она понизила голос.

Я настораживаюсь, потому что в последние несколько месяцев замечал дома странные вещи. Вроде большой незнакомой футболки в стиральной машине. Или внезапно ополовиненной жидкости для полоскания рта в шкафчике в ванной…

Мне кажется, мама от меня что-то скрывает. И я отказываюсь признавать, чем оно может быть. Если оставаться достаточно неосведомленным, то ничего не случится. И в моей жизни не произойдет никаких неожиданных больших перемен.

Хоть мне и не хочется знать, о чем она говорит, я прислушиваюсь. Хочу устоять, но не могу.

И облегченно сглатываю, когда понимаю, что она всего-навсего сплетничает обо мне.

– Да, у Джереми все хорошо. Но сама понимаешь, наступил такой возраст… – Она смеется. – Именно. Знаешь, иногда мне хочется, чтобы он оказался геем. Просто чтобы не бояться, что от него кто-нибудь залетит. Так мне точно было бы намного спокойнее.

Сначала я хмурюсь.