Читаем Мое лицо первое онлайн бесплатно

Я не сразу расслышала телефонный звонок. Вообще мало что слышишь, когда ладонями закрываешь уши и вчитываешься в текст на мониторе. Корректуру сказки предстояло сдать уже в понедельник, а риск провалить первое самостоятельное задание в должности стажера рос пропорционально усилению голосов Микеля, Кристины и Лотты. Даже сквозь плотно сомкнутые пальцы проникали вопли соседей по съемной квартире, на этот раз сцепившихся не на шутку.

— Не собираюсь я звонить этой шизанутой! — кричал Микель со стороны ванной, где его осадили девчонки-сокурсницы. — Она больная на всю голову. Мне моя жизнь дороже каких-то задрипанных тапок!

— Ниче они не задрипанные! — задыхаясь от Микелевой наглости, визжала Кристина. — Это, между прочим, реквизит. У нас представление в воскресенье, завтра — генеральная репетиция, а волк как будет выходить на сцену, в носках?!

— И зачем твоей подружке тапки понадобились? — вступала вторым голосом Лотта, колотясь в дверь ванной: очевидно, Микель заперся, опасаясь коллективного девичьего гнева. — Они же сорок пятого размера. И на них вообще когти.

— Может, у нее ноги мерзли! — из последних сил защищался загнанный в кафельную ловушку парень. — И вообще, она русская. У них принято в тапках дома ходить. А других у нас не было.

— А выходить из дому в тапках у них тоже принято? Причем в чужих? — не унималась Кристина.

— Ага, и с чужой заколкой в крашеных патлах! — вторила ей Лотта, ставшая еще одной жертвой последней Микелевой пассии. — А мне эту заколку подарили, между прочим. Аж из Венгрии привезли. Ручная работа, художественная ковка.

Тут ко мне в уши и пробился трезвон мобильника. Не глядя, я протянула руку, разворошила кипу распечаток на столе и вытянула наружу черный «самсунг». Незнакомый номер начинался с +44. Звонок из-за рубежа. Наверняка ошиблись номером или хотят что-то продать. Вон Микелю вечно звонят из Индии насчет виагры. Хотя ему только виагры для счастья не хватало.

Я сбросила вызов и снова закрыла ладонью ухо, в которое успело ворваться продолжение перепалки:

— И вообще, она, наверно, уже укатила.

— Куда?

— В Россию свою, куда же еще.

— В моих тапках?!

— Ага. По Красной площади теперь цокает. Когтями.

— Микель! — Кажется, Кристина и Лотта вдвоем навалились на дверь ванной.

Я вздохнула и исправила «пядесят» на «пятьдесят» в предложении о количестве драконов. Не понятно, как вообще столько гигантских ящеров могло уместиться на острове двадцати метров в диаметре. Даже если это сказка. Они ведь не водоплавающие. Хотя жизнь, конечно, часто удивляет. Вот, например, Микель. Мы с Лоттой и Крис решились взять его в долю и позволили занять самую маленькую комнату в студенческой квартирке только потому, что были уверены: парень — гей. Одни его розовые футболки и джинсы в цветных заплатках чего стоили. А еще свисающая на нос челка, крашенная в синий цвет; пирсинги, включая колечки в сосках, отчетливо проступающие сквозь ткань тех самых футболок; черный лак на ногтях… И вот поди ж ты. Такого бабника пришлось бы поискать! И ладно еще, что он без всякого стеснения таскал бесконечных подружек к себе в комнату и оттуда потом часами доносились красноречивые звуки. Но у Микеля оказался не просто дурной, а раздражающе отвратительный вкус.

То он заявлялся с бомжеватого вида костлявым нечто, опустошавшим холодильник, невзирая на аккуратные надписи, отмечающие, кому принадлежат продукты на каждой полке. То с арабкой в хиджабе, которая засоряла сток в душе лобковыми волосами, а потом натравливала своих правоверных братьев на Микеля, и у бедняги неделями не сходили синяки. Дольше всех продержалась негритянка с торчавшей от поясницы под прямым углом неимоверной жопой, обожавшая развешивать на наших стульях слоновьи футболки, едко воняющие потом. Сменила ее та самая русская, дефилировавшая по квартире в реквизитных меховых тапках с когтями и занятом у меня шелковом халатике, очень небрежно запахнутом в стратегических местах. Странно, кстати, почему она не увела и халат. Впрочем, возможно, у меня пропало что-то другое. Я не проверяла.

Блин, снова звонят. Придется ответить и, если это волшебная омолаживающая косметика, послать их… да вон к тому же Микелю. Пусть с русской поменяется на тапки.

— Да заглохните там уже! — рявкнула я, вытягивая руку с телефоном вверх. — Звонят… Алло? — Я зажала мобильник между ухом и плечом, торопясь поставить запятую, отсутствие которой только что заметила. — Чили слушает.

— Генри Кавендиш. «Некст менеджмент», Лондон, — прозвучал в динамике мягкий мужской голос. Английский был сдобрен британским акцентом, напомнившем мне сериал об инспекторе Барнаби. — Вы меня не знаете, но… — Мужчина слегка замялся. — У нас есть кое-что общее. Я бы хотел поговорить с вами о Шторме.

Я машинально глянула в окно. Голые ветви деревьев раскачивались от порывов ветра; между ветками вспыхивали искрами прошедшего праздника нити елочного дождика. Погода, конечно, мерзкая, но до настоящего шторма еще далеко. Мне ли, прожившей пять лет на юго-западном побережье, этого не знать.

Тут я сообразила, что загадочный мистер Кавендиш вряд ли интересуется местной погодой.

— Вы ошиблись номером, — ответила я, беря телефон в руку и прикрывая микрофон от совершенно не рабочего гвалта, все еще доносившегося со стороны ванной. Наверное, «Шторм» — новый роман, который переводят в издательстве. С тех пор как мой номер выложили на сайте «Турб鿑ны» в разделе «Наши сотрудники», мне уже несколько раз звонили авторы и литагенты — очевидно, когда не могли поймать редактора. — Я всего лишь стажер. А вам, наверное, нужна Анетта из отдела переводной литературы. Сейчас поищу ее номер… — Я открыла на ноуте вкладку с сайтом редакции.

— Нет, мисс Даль, мне нужны именно вы, — терпеливо выслушав меня, настойчиво сказал незнакомец. — Вы ведь знали Шторма, только под другим именем. Дэвид. Дэвид Винтермарк. Шторм — это псевдоним. Я полагал, вам это известно…

Строчки на экране расплылись. Звуки чужого языка перемешались, лишая слова смысла. Мне захотелось сесть, но оказалось, что я уже сижу, хотя ноги не чувствовали пола.

Этот человек сказал Дэвид.

Внезапно я вижу его так, как видела, оборачиваясь за своей партой. Серая в синюю клетку фланелевая рубашка расстегнута, ткань на локте протерлась до паутинной тонкости. Надпись Snow Patrol почти не различима на видавшей виды футболке.

Его голова склонена над тетрадью: отросшие темные волосы топорщатся на шее, падают на глаза. Обтрепанный рукав без пуговиц скрывает кисть до кончиков пальцев, сжимающих ручку. Мальчик ерошит челку обгрызенным колпачком, закусывает нижнюю губу. И вдруг, словно почувствовав мой взгляд, смотрит прямо на меня. Светлая радужка ртутно блестит между грязноватых прядей — словно испуганная рыбка, застывшая в темной глубине.

Я зажмурилась, потерла свободной рукой веки, которые болезненно покалывало с внутренней стороны.

— …дружили с ним в детстве, так? — донесся до меня голос англичанина — глухой, будто в уши мне натолкали вату.

— Дружили? — медленно повторила я, едва узнавая собственный голос. — Мы учились в одном классе. Жили по соседству. Но совсем недолго, так что…

— Он говорил, вы были его лучшим и единственным другом.

Из горла вылетел то ли смешок, то ли всхлип.

— Дэвид так говорил?! — Полузабытое имя само собой сорвалось с языка. Оно показалось чужим и тяжелым, как камень. Камень, который долго лежал на берегу, прежде чем его сдвинули с места и подняли. Куда он теперь упадет? Внезапно меня охватила запоздалая подозрительность. — А откуда вы его знаете?

— Простите, мне следовало сразу объяснить. — В баритоне невидимого собеседника зазвучали виноватые нотки. — Я — агент Шторма. То есть Дэвида. Он улетел в Данию четыре дня назад — повидать больную мать. И с тех пор от него ни слуху ни духу. Шторм должен был вернуться в Лондон сегодня утром, но так и не появился. Я очень волнуюсь: это совсем на него не похоже. Он обязательный парень, если бы что-то случилось — позвонил бы уже сто раз. На следующей неделе у нас поездка в Японию, может сорваться крупный контракт.

В голове у меня все смешалось. Лондон? Агент? А теперь еще Япония. Впрочем, почему бы Дэвиду и не оказаться в Лондоне. Ведь где-то же он есть. То, что я не думала о нем почти десять лет… То, что я запретила себе думать, не означает, что Дэвид умер для всего мира. А мне хотелось бы, чтобы он умер не только для меня? Что за ерунда! Он же ничего мне не сделал. Да, вот именно. Ничего. Или все. А я…

— Вы уверены, что мы говорим об одном и том же Дэвиде? — вырвалось у меня.

— А что вызывает у вас сомнения? — В голосе агента засквозило напряжение, британский акцент стал отчетливей.

«Сюзанна, вот что! — чуть не заорала я. — Дэвид — тот Дэвид, которого я знала — никогда бы не вернулся домой, пусть даже его мать лежала бы в луже собственной мочи в хосписе, а если бы и вернулся, то только для того, чтобы лично ускорить ее переход в мир иной… А может, — осенила меня внезапная мысль, отзываясь ледяной щекоткой в кончиках пальцев, — именно для этого он и приехал?»

— Прошло столько лет, — пробормотала я, лихорадочно соображая. Что может знать этот агент? Едва ли Дэвид с ним близок. Хотя… рассказал же он Кавендишу о «лучшем друге». — Почему вы звоните именно мне? Если… — Мне пришлось сделать усилие, чтобы произнести имя, которое казалось наиболее безопасным. — Если Шторм навещал мать, то не логичнее было бы спросить в больнице или у его семьи?

Собеседник тяжело вздохнул.

— В том-то и дело. Пришлось повозиться, чтобы раздобыть нужные номера, но… родственники Дэвида не видели. Ни в больнице, ни дома он не появлялся. Вот я и подумал: может быть, вы?..

Незавершенный вопрос повис в пространстве. Все это не имело никакого смысла.

— Мистер Кавендиш, — я постаралась, чтобы голос звучал твердо, — сегодня я услышала о Дэвиде впервые за десять лет. От вас. Так что, боюсь, ничем помочь не смогу.

— Что ж… — Человек по ту сторону Северного моря колебался. Неужели не верит мне? — Тогда прошу прощения за беспокойство. Однако… Если Шторм все-таки объявится… Не передадите ему, чтобы срочно мне позвонил?

Я пообещала, как будто такая возможность действительно существовала. Кавендиш уже прощался, когда я неожиданно для себя самой прервала его:

— Скажите, а… где можно купить книги Дэвида? То есть… Не могли бы вы подсказать пару названий? — Загадочное молчание англичанина подстегивало. Неужели Шторм так известен? Вроде бы я слежу за новинками, особенно англоязычными, но совершенно не помню автора с таким именем. — Хотя вот что: я сама могу их найти на сайте издательства. С каким вы сотрудничаете?

В телефоне послышалось хмыканье, похожее на подавленный смешок.

— Мисс Даль, к сожалению, я имею очень далекое отношение к миру литературы, впрочем, как и мой клиент. Шторм — не писатель. Он модель.

Настала моя очередь смеяться. Я хохотала, а мир вокруг затягивала прозрачная пелена слез. Надо же, а я на миг подумала… Полный тезка, бывает же такое совпадение. Да, и еще где-то в этой маленькой, затерянной на карте мира стране есть другая девушка с именем Чили. Которой повезло быть соседкой мальчика по имени Дэвид. Все это, конечно, просто чья-то идиотская шутка. А мистер Кавендиш неплохо подделал лондонский выговор.

— Не вижу в этом ничего забавного. — Голос в телефоне похолодел сразу на сотню градусов. — Взгляните на обложку «Л’Оффисиель хоммес» за лето прошлого года. Если, конечно, вам действительно интересно, чем занимается Дэвид.

В ухе запищали короткие гудки.

— Хоть один человек в этой гребаной хате чему-то радуется! — Кристина хлопнулась на кресло-качалку у окна и гневно вытянула в мою сторону ноги в пушистых носках.

Ее появление выдернуло меня из астрала и вернуло в собственное тело. Правый носок почти протерся на большом пальце. Я смотрела на недодырку в розовой махре и чувствовала, как отпускает сведенные напряжением мышцы: будто не по телефону поговорила, а выходила в глубокий космос.

— Хорошие новости? — Крис дернула подбородком на мобильник, который я все еще сжимала в руке. Челюсти ее интенсивно двигались: наша «звезда сцены» бросала курить, переключившись на жвачку.

Я сунула «самсунг» в кипу бумаг на столе и снова потерла глаза.

— Да просто тупой телефонный розыгрыш. Как там Микель? Жив еще?

— Что ему станется! — фыркнула Кристина и энергично закачалась в кресле. — Мы с Лоттой решили: ищем новую соседку. И как только найдем — озабоченному Лисенку[2]пинок под зад и адиос. Ты с нами?

Я отрешенно кивнула, набирая название модного журнала в строке поиска. Конечно, ничего такого там не могло быть. Просто хотела убедиться. До конца.

Ага, вот и нужная картинка. Сейчас увеличим…

Куда ты пойдешь, когда у тебя на плечах вся тяжесть мира? Какую бы дорогу ты ни выбрал, она все равно приведет тебя к началу. Чем быстрее ты будешь бежать, тем раньше вернешься в исходную точку. Ты можешь только блуждать по кругу, создавая видимость движения, но ты так же прочно насажен на крючок, как часовая стрелка нанизана на ось. В чем же тогда смысл метаний, принцесса?

— У-у, какой красавчик! — Над ухом зачавкало жвачкой, запахло смесью клубники и химии. — Я на таких прям теку. — Обтянутая футболкой грудь Крис мазнула меня по плечу, теплые руки обвили шею. — Ты мужской модой интересуешься или от недотраха парней разглядываешь?

— Просто для редакции нужно было кое-что проверить, — соврала я и быстро перевела курсор к крестику на экране, чтоб закрыть вкладку.

— Подожди! — Кристина прижала мою руку с мышкой. — Это фотожаба, или у него правда глаза…

Мне удалось свободной рукой ткнуть в кнопку выключения компа. Экран почернел и погас. Я выскользнула из объятий Крис и вылетела на балкон — пятачок бетона, окруженный перилами, между прутьев которых грустно свисали стебли засохших цветов. Холодный воздух рванулся в легкие, ветер дернул за полы кофты. Я привалилась спиной к стеклянной двери.

Почему Дэвида сняли именно так? С влажной челкой, спадающей на лоб, мокрым лицом и таким цепким взглядом, словно он до боли всматривается во что-то по ту сторону объектива? Зачем сделали изображение монохромным? Почему не загримировали шрам, ставший продолжением левой брови?