<p><strong><emphasis>Modus Operandi</emphasis></strong></p><p><strong><emphasis>Стихоживопись</emphasis></strong></p>![]()
![]()
АЛЕКСАНДР ГАБРИЭЛЬ более чем скромного мнения о себе. Единственное, по его мнению, качество в нём, достойное явного поощрения — это чувство юмора.
— Если бы мой литературный талант был на уровне моего же чувства юмора, — говорит Александр, — мои тексты входили бы в школьные и университетские учебники. А так — что есть, то есть…
Но и того, что есть, добавим мы от себя, совсем немало. Десятки побед и лауреатских званий в литературных конкурсах, многочисленные публикации в крупнейших русскоязычных изданиях, пять изданных в России книг стихов, многотысячная армия читателей в Интернете — отнюдь не чувством юмора единым жив Александр Габриэль, русскоязычный поэт из американского Бостона.
![]()
ИЗЯ ШЛОСБЕРГ, известный художник. Основатель творческого союза «Shiva-club». Выставлялся в Белоруссии, России, Украине, Польше, Германии, Испании, Венгрии, Израиле и США. Более 400 картин художника находятся в частных коллекциях и музеях. Родился в 1950 г. в Пинске (Беларусь), с 1994 г. проживает в США. (Подробнее на www.artfact.net)
<p>Несколько слов…</p>А давайте сегодня поговорим о диалектическом единстве формы и содержания. Да-да, помню, диалектику вместе с марксизмом закопали возле памятника Ленину еще в девяностые, хотя справедливости ради заметим, что некоторые особо смелые преподаватели продолжают использовать эти категории на лекциях по литературе. Но в массе… нам, любителям революции, проще ампутировать и закапывать, чем извлекать полезное или лечить. Тем не менее диалектика, если подходить к ней с оговорками, не такая уж бесполезная штука. Например, некая первичность содержания, о которой говорил еще дедушка Ленин. То есть вылепить форму детали может токарь, но для того, чтобы создать машину, в которую войдет эта деталь, нужен инженер.
К чему такое длинное предисловие? А вот к чему: нам всегда трудно поверить, что этот случайный улыбчивый пешеход или наш сосед, несчастный интеллигент-очкарик — и есть отмеченная богом, невероятно талантливая личность. Оговорюсь, я бы даже использовал термин «гениальный», если бы это слово не затёрли до дыр экзальтированные обитатели блогосферы. Однако любой из удобных вам эпитетов, отражающих высшую степень одаренности, мы можем смело использовать, говоря о творчестве Александра Габриэля. Он — небожитель. Обитатель Олимпа. Каждый из нас имеет свой собственный Олимп талантов и авторитетов. Как правило, мы заселяем его именами, внушёнными в школах, газетами или новостными программами ТВ. Заселяем и никогда не редактируем. Дескать, пусть живут, раз в газетах написано: великий — значит, так и есть. Из-за этого наши Олимпы перенаселены.
На моём персональном Олимпе бродит эхо и не более десятка поэтов. Я поселил тут только тех, кого хочется перечитывать. Габриэль — один из них. Его публикуют самые популярные журналы, он автор нескольких сборников, на его слова написано несколько удачных песен, его стихи использует в своих произведениях замечательный писатель-фантаст Майк Гелприн.
Я не только перечитываю стихи Александра, я их вижу. Они безукоризненны по форме, они современны, но главное, близки мне по духу. В них есть нечто такое, что порождает новые образы, заставляя сомневаться в аксиомах, подталкивает заглянуть за дверь, где скрывается Неизвестное.
Рассматривай в шершавой полутемени,как будто это выдалось впервой,гримасу остановленного временина скорбном лике мокрой мостовой.А как пронзительно, как больно написано о войне!
Скосив глаза,улыбаясь,смотрит на Матерь Божьютоварищ Сталин.Становится холодно от этих строк. А каково тем, кто не дождался близких из за колючей проволоки? А тем, кто вернулся, познав тяжесть сталинского взгляда в полной мере?
Или вот еще… «Зимний разлад». Точнее не назовешь.
а ветер острой крошкой лица сёк…И, раненые влёт шрапнелью снега,мы мяли в омертвевших пальцах небоТолстая кожа, которой мы всю жизнь пытались изолировать себя от внешних стрессов, рвётся в клочья, и вот уже наши неуклюжие пальцы пытаются мять облака.
Не буду больше мучить читателя цитатами. В диалектическом диалоге формы и содержания упущен важный момент — характеристики реципиента, его возраст, образование, настроение, физическое состояние… В зависимости от этого стихи, картины, романы каждому открывают свои особые секреты, настроенные на данного конкретного человека. Читайте, проникайте внутрь, понимайте и наслаждайтесь.
Изя Шлосберг
Балтимор
2018
<p>Квас</p>![]()
Солнце по небу плыло большой каракатицейи, рассеянно щурясь, глядело на нас…Ты стояла в коротком оранжевом платьицеблиз пузатой цистерны с названием «Квас».Разношёрстные ёмкости, банки да баночкибыли хрупким мерилом безликой толпе,что ползла к продавщице, Кондратьевой Анночке,кою взял бы в натурщицы Рубенс П. П.Солнце с неба швыряло слепящие дротики,ртутный столбик зашкаливал в адовый плюс,и казалось: подвержен квасной патриотикевесь великий, могучий Советский Союз.Сыновья там стояли, и деды, и дочерис терпеливыми ликами юных мадонн…И пускал шаловливые зайчики в очередьв чутких пальцах твоих серебристый бидон.Всё прошло, всё ушло… А вот это — запомнилось,тихий омут болотный на всплески дробя…Мне полгода тому как двенадцать исполнилось,я на год с половиной был старше тебя.И теперь, в настоящем — сложившемся, чековом —голос сердца покуда не полностью стих…«Где ты, где ты, Мисюсь?» — повторить бы за Чеховым,но надежд на ответ всё равно никаких.Только тени витают, и тают, и пятятся,и завис в эпицентре несказанных фразпризрак счастья в коротком оранжевом платьицеблиз пузатой цистерны с названием «Квас».<p>Неразделённое</p>![]()
Ты, если даже входил в аллею, то чтобы учуять её следы.Она же была равнодушней и злее, чем воин монголо-татарской орды.Ты имя её прогонял по венам, ты сам себе говорил: «Терпи!»,она же ровняла своим туменом покорный абрис чужой степи.Бесстрастно сидя в глубинах тента, она врастала в военный быт,легко находя замену тем, кто в бою был ранен или убит.И взгляд её был прицельно сужен, и лести плыл аромат кругом…А ты совершенно ей не был нужен: ни злейшим другом, ни лучшим врагом.Ты слеплен был из иного теста. Как о богине, мечтал о ней…Но был для неё ты — пустое место. Пыль на попонах её коней.Ты зря сражался с тоской и мраком у сумасшествия на краюи под её зодиачным знаком провёл недолгую жизнь свою.А та причудлива и искриста — будь царь ты или простолюдин…Сюда бы бойкого беллетриста, он два б сюжета связал в один:на то сочинителей лживая братия, чьи словеса нас пьянят, как вино…Но Ты и Она — это два понятия, не совместившиеся в одно.Ходи в отчаянье, словно в рубище, живые дыры в душе латай.Поскольку любящий и нелюбящий произрастают из разных стай;ну, а надежда — какого лешего? Покрепче горлышко ей сдави —и не придется её подмешиватьв бокал нелепойсвоей любви.<p>Цена слов</p>![]()
Время нас оплетёт, как сентябрьскую муху паук,изъязвит, как проказа уставшее тело Иова…Что от нас остаётся? Один только свет или звук.Но, увы, не всегда. Иногда ни того, ни другого.Слово слову не ровня. Различны их вес и цена.Глянь: вот это бесплотно, как пух, а другое — железно.Иногда от записанных слов остаётся однапустота, равнодушный мираж, безвоздушная бездна.Только хочется верить, что в будущем мареве летчерез толщи случайных словес и забвенья цунамичей-то чуткий радар, что настроен на звук и на свет,отличит от нуля то, что было придумано нами.<p>Каховская, 43</p>![]()
