Читаем Мною прочитано онлайн бесплатно

После никому ненужной, как выяснилось в итоге, встречи с главрежем театра засобирался в отпуск. В неожиданный отпуск. На службе меня сильно не тормозили, на то были причины, а Людмила хоть и пыталась, было, отговаривать от поездки в Кузбасс, но она была беременна, им с Вадиком было не до меня. Всё-таки первенец, родители, можно сказать, возрастные, забот полон рот.

Мне и самому поездка была… С Сибирью уже давно ничего не связывало кроме родителей. Хотя, что греха таить, что-то ещё теплилось живое… Да, живое.

И всё-таки ощущение неволи немного поддавливало, отпуск казался ненатуральным. По сути, он таким и был.

За два месяца до…

– Ра-аразрешите, т-товарищ майор?

– А-а… Жерново… Заходи… Пить будешь?

– Г-геннадий Викторович…

– Я пошутил… Докладывай.

– Вот…

– Что это?

– Как вы п-просили.

– Я не прошу, а приказываю.

– Т-товарищ майор…

– Прочту потом. Ну?..

– Весеннее обострение в разгаре. К-кришнаиты активизировались, п-прочие сектанты. К-конкретики никакой, – гулянья, хором поют, н-ничего серьёзного.

– Хорошо… Что у тебя с отпуском?.. планы есть?

– К-какие там планы в к-конце октября…

– К родителям съездить не хочешь?

– Разве что свежанины п-поесть, – к ноябрьским начинается забой скота. К-кстати, могу и вам п-привезти.

– Обойдусь… Отправишься в первой половине июля.

– Д-да кто же меня отпустит!

– Получишь телеграмму, заверенную главврачом больницы, в которой лечится отец…

– К-как!.. что с ним!..

– Да успокойся ты, в порядке он. Просто телеграмма. Билеты закажем заранее. А теперь вот, – майор положил на стол зелёную папку, – почитай на досуге… Дома почитаешь! Тут никаких секретов и гостайн. В общем, послезавтра в это же время. Соображения и план мероприятий. Времени осталось два месяца, почти два, то есть в обрез.

– …Подождите, Виктор Геннадьевич, т-тут какие-то месторождения, геология… Я-то каким боком! Я же не понимаю в этом ни черта.

– Тебе не надо понимать. Будешь делать вид, что понимаешь. К чему тебя готовили, за психами подглядывать?..

– Оружие да-адите?

– Уймись, капитан, только стрельбы нам ещё не хватало… Оружие дадим.

– Спасибо, т-тащ майор.

– Ага, спасибо… А теперь слушай… Вместо сибирской зимы будет у тебя сибирское лето. Вместо усиления во время подготовки и празднования тысячелетия крещения Руси у тебя опять – что?.. – правильно, сибирское лето и мамины пироги под водочку. Эх, сам бы поехал, да ведь кому-то надо Родине служить…

– Я служить никогда н-не отказывался.

– Ладно, всё, пошутили и будет… Проваливай, мне работать ещё. Дверь за собой прикрой.

– Есть п-прикрыть, т-товарищ майор.

– Через два дня план мероприятий на стол!..

– Алё, Н-наташ, вы дома?

– Мы с Алёнкой дома. А что?

– А Ха-азарин?

– На службе ещё. Что хотел?

– С А-аркашей п-переговорить.

– На работе не наговорились…

– Наташ, ты ч-чего… Он же в п-пятое п-перевёлся.

– Ой, все вы менты одним салом…

– Я н-не понял… Что опять!

– Да ничего… Сутками не вижу твоего Хазарина.

– А т-ты чего хотела, мать, к-когда за мента замуж выходила!

– Сашка, не зли.

– Н-не злю.

– Злишь.

– Н-не злю.

– Злишь, а у меня потом молоко пропадёт.

– Наташ, ну па-прости… Он домой сегодня собирался?

– Обещал. А чего на работу не позвонишь?

– Нет его.

– Вот я дам ему… Саш, может, приедешь?

– Мне добираться ч-час почти.

– Приезжай, у нас переночуешь, заодно с Казариным поговорите. Дома же не ждёт никто. Или ждёт?

– П-приеду. По дороге купить что к чаю?

– Смотри сам… Всё, я пошла, Алёнка плачет.

Я уже начал клевать носом, когда прозвенел звонок. Наталья метнулась ко входной двери.

– …Аркаша, ну как тебе не стыдно…

Аркашкин что-то бубнил в ответ, слов было не разобрать.

– …Сашка тебя уже четыре часа ждёт. У тебя совесть есть?..

Бу-бу-бу-бу…

– …Иди уже, охламон… Да в ванную сначала, умойся… глаза б мои на тебя не смотрели…

– Сань, коньяк будешь?

– Ха-азарин, а может уже харе?

– Не ссы, Иваныч… давай стакан… Засекай время… пять минут.

– До чего?

– Сигаретку дай…

– На… К-кури дурак, получишь рак.

– …Вот смотри… – Аркашка затянулся, – после портвешка что надо?.. Повысить градус. Понял?.. Ещё пара минут, и буду как стёклышко.

– Д-дурак ты, Ха-азарин, печень посадишь.

– Давай ещё по маленькой… – Казарин зажевал дольку лимона. – Чего пришёл?

– Ладно, п-пойду…

– Сань, ты чего… Обиделся что ли?

– Т-терпеть т-тебя ненавижу пьяного.

– Сань, я полтора суток почти на ногах. Сам же знаешь, что в городе.

– Ладно, па-проехали… Я скоро отлучусь на некоторое время.

– Куда собрался?

– Н-неважно.

– Надолго?

– Недели на три-четыре, может пять от силы.

– В отпуск что ли?.. Так у тебя в октябре, кажется.

– Не в отпуск… так, п-по делам.

– А Брукса куда, с собой возьмёшь?

– Куда с собой!.. За этим и п-приехал.

– Люське оставь.

– Ага, Люське! Ей рожать скоро.

– А-а… точно… Мне что ли хочешь?

– Аркаш, он т-тебя знает, Ташку тоже. Возьмёшь, а?.. Его к-кормить один раз в день можно, гулять утром и вечером.

– Блин, Иваныч… Погоди, сейчас принесу…

– К-куда! Хватит уже.

– Сядь и не отсвечивай катафотами… Барыга подогнал один… вроде не палёный.

– Ну так как?

– Ладно, привози. Ташка всё равно с малой дома сидит, присмотрит.

– Спасибо, Аркаш… А давай ещё по одной?.. Действительно не палёный.

– А ты думал! Фирма веников не вяжет.

– Аркаш, а жизнь-то налаживается, а?

– О, заикаться перестал. Хорошо пошла… Наливай.

– Не гони лошадей, успеем, вся ночь впереди.

– Алё, у меня отгул. А ты?

– У меня библиотечный день.

– Ты кого лечишь, мышь канцелярская?

– Серьёзно, говорю. Сначала в Инженерный, в архивы, потом в Публичку. Заскочу минут на двадцать-тридцать, отмечусь, и домой.

– Надо Ташке сказать, чтоб ложилась, а то сидит, поди, дожидается, когда угомонимся… Слышь, Сань, а давай в шахматы?

– Расставляй. Давненько я тебя не драл.

– Ну, эт как поглядеть, кто кого драл.

– Сейчас поглядим… Пешки бери.

– …В какой руке?

Я ткнул пальцем в сжатый кулак.

– В левой.

– Блин!.. Как ты это делаешь?

– Аркаша, это называется мастерство… Ну всё, капец тебе, Хазарин.

И я сделал ход ферзевой пешкой.

Полтора месяца пролетели как один день, даже выспаться удавалось не всегда. С Казариным виделись раза три, наверно, дома у них не появлялся с мая. Правда, на службе не напрягали, догадывались, что человек я временный, – до очередного звания, потом перевод в прокуратуру, что и было основной задачей после окончания института. Ещё повезло с операми. Народ подобрался компанейский и отзывчивый, с ментовским юморком, – и нальют, при случае и морду набьют. В общем, всё как у людей, хотя себя людьми считали наполовину. Я их понимаю, сам опером лямку тянул не один год. Чуть умом не тронулся.

В отделе, конечно, появлялся урывками между библиотекой и "Рудгеофизикой".

Существовал в режиме нон-стоп, – в пять утра с Бруксом пробежка в рощицу за Выборгским шоссе, отстрелял полобоймы, и домой. Завтрак, потом в сорок третье на Горьковскую или сразу на Гоголя одиннадцать. Общался с технарями, – рабочие, инженеры, набирался новой совершенно для меня информации, от количества которой тошнило как при пищевом отравлении, не говоря уж о постоянной головной боли. Конечно, девяносто процентов выветрится из бестолковки через несколько недель. А мне больше не надо было, да и десяти процентов хватило бы за глаза и за уши. И утешал скорый выход "в поле".

– Виктор Геннадьевич, ра-азрешите?

– Заходи, капитан. Как успехи?

– Устал.

– На том свете отдыхать будешь. Подвижки есть?

– В целом, я г-готов.

– Жерново, ты завязывай со стрельбой, Контору разоришь на патронах.

– Никак нет, не ра-азорю, т-товарищ майор!

– Хватит уже… Как результаты?

– Хорошо, тащ майор!.. Мне бы ещё в т-темноте пострелять…

– По кому стрелять собрался, боец?

– Т-товарищ майор…

– Ладно, завязывай, я сказал, сигналы поступают.

– Есть за-авязывать!

– Садись… Бумаги у рудокопов выцыганил?

– Т-так точно, выцыганил.

– Хорошо… Удостоверение… – майор небрежным жестом кинул передо мной красные корочки, – билеты на шестнадцатое июля. Нормально?

– Самая жара.

– Переживёшь… Деньги… Много не пей.

– Виктор Геннадьевич…

– А то я ментов не знаю.

– П-по жаре пить – себя не любить. Да и… это… не до пьянок будет.

– Надеюсь… Контакт в Кемерове… адреса для отчётов… каждые два дня, отправлять будешь из разных отделений, чем больше – тем лучше. Раз в неделю плюс сорок восемь часов доклад по межгороду.

– Оружие?

– Сдашь командиру экипажа, в Новосибирске вернут. Дальше автобусом, это ещё часов пять… или четыре… Не помню.

– А как?..

– Документы оставишь в камере хранения Толмачёва. На обратном пути заберёшь.

– Камеры п-проверяются через т-трое суток!

– В нашу камеру, не переживай.

– Что с билетами на автобус?

– Отправляются каждый час, купишь прямо на автовокзале… Да, ещё… По приезде сразу доложись, мне наверх семафорить. Ферштейн, "боец невидимого фронта"?

– Яволь, герр майор!

– Всё, Саша, прощаемся… Возвращайся, а то мне орден не дадут. Или медаль хотя бы.

– Д-да ладно вам, на курорт, м-можно сказать, еду.

– Знаем эти курорты… Отцу привет передавай.

– Ему не п-понравится.

– Ничего, переживёт. Я же с уважением, как к старшему товарищу.

– Хорошо, п-передам.

– Всё, проваливай, мне ещё работать…

– Товарищ майор, ра-азрешите вопрос?

– Слушаю, внимаю.

– Какие мои п-перспективы в милиции?

– Не дёргайся, голубь сизокрылый, побудь старлеем. В стране грядут серьёзные перемены. И чем больше звёзд, тем больше с ними проблем. Оно тебе надо?

– Да как бы нет…

– А на нет и суда нет. В деньгах пока не нуждаешься, надеюсь?

– Слава Богу…

– Ну вот и закрыли тему. Посиди в дознавателях, набирайся опыта.

– К-куда больше…

– Скучно стало?.. Перетащим в опера, вспомнишь молодость.

– Лучше в участковые.

– Мечтай молча… Ну всё, Жерново, иди. В аэропорт не приеду.

– Сань, когда обратно?

– В первой половине августа, если сложится.

– А если нет?

– Аркаш, ну что ты как маленький… Поживём, увидим.

– На днюху, значит, не ждать.

– Не ждать…

Мы сидели на втором этаже в пельменной на Невском, напротив метро "Маяковская". Заказали ещё по пятьдесят.

– К нам зайдёшь?

– Зачем?.. с Бруксом повидаться?.. Завтра из дома на такси прямо…

– Ты так и не сказал, – едешь или летишь.

– Предположим, еду. Тебе-то что за дело?

– Темнила ты, Саня… Что за секреты?

– Аркаш, завязывай уже, пять лет одно и то же.

– Вот как из Ташкента вернулся, тебя как будто подменили.

– Алё, гараж! Мы с тобой только в восемьдесят третьем познакомились.

– Мужики говорили.

– Слушай больше мужиков разных.

– Это наши пацаны разные? Ты за метлой следи, друг.

– Хазарин, что за наезд?.. от перенедопития?

– Ладно, проехали…

В молчании просидели минут пять, уткнувшись в тарелки…

– Аркаш, у тебя с барыгой тем контакт постоянный?

– У меня много контактов.

– Ну, который коньяком тебя снабжает… снабжал.

– И сейчас дома есть. Может, зайдём?

– Для меня закажи несколько бутылок.

– Сколько?

– Пол-ящика, если можно.

– Так зайдём всё-таки?

– Деньги вот за коньяк… и Бруксу на еду.

– Ну так зайдём или где?

– Мы датые уже, что Ташка скажет…

– А ты с ней на своём языке, типа, – На-аташ, м-мы типа чу-чу-чуть п-п-прибухнули… Блин, почему ты бухой не заикаешься никогда, а?

– Как ты надоел… Ладно, пошли.

– Давай Наташке пельменей с собой возьмём! Она местные уважает. За десять минут не остынут.

– Ну ты, Хазарин, придурок…

– Это, Саня, вторая линия обороны.

– В смысле, вторая?

– После тебя.

– …Наташа-а! Мы пришли! Пельмени горяченькие тебе принесли.

– П-пельмени, г-говоришь… П-п-прибухнули, говоришь…

– …Таш, ну ты чего… чего дразнишься.

– Сашка, молчи, влетит обоим … Проходите уже, клоуны… оба… Брукс, встречай пьяного хозяина! С пьяным другом.

В Новосибе бывал смолоду, да и то проездом, можно сказать, связанных с ним воспоминаний почти никаких. Поэтому маршрут выстроил заранее по простой схеме. Через час получил багаж и на такси махнул в сторону Коммунального. Спустился к пляжу, окунулся в утреннюю Обь, попрыгал, вытряхивая воду из ушей.

Спустя ещё полчаса был в Сухом Логу, где находилась известная на правом берегу пельменная. Плотно позавтракав, я двинул на автовокзал.

Жизнь налаживалась.

– Проходи, капитан, располагайся. Как добрался?

– Устал, т-товарищ капитан, больше полсуток в дороге.

– Где остановился?

– Ещё не решил, думаю, в г-гостинице.

– Думает он… Ладно, к вечеру что-нибудь организуем.

– Я д-думал…

– Опять думал?

– Т-товарищ капитан, меня два месяца готовили к поездке.

– У нас тоже заготовки имеются… Есть хочешь?.. Идём, тут хорошая столовая. Ты по этому делу как? – капитан щёлкнул в район кадыка.

– Н-не возражаю.

– Вещи в угол кидай, и за мной.

На раздаче взяли по два шницеля с картофельным пюре, компот и по совету капитана солянку ("бери-бери, пальчики оближешь"), в нагрузку добавил стакан сметаны.

– Ну, капитан, за знакомство. Шергов. Иван Шергов.

– Александр Жерново…

Коньяк был армянский "три звезды", очень даже неплохо по нынешним временам.

– Н-неплохо вы устроились. У нас т-такого добра днём с огнём.

– Перебирайся, заживём. Служба не пыльная, начальство из центра бывает редко, иностранцы все на учёте, под полным контролем.

– Отвык я от сибирского к-климата, сухо для меня.

– В каком смысле отвык! Ты здесь бывал?

– Я в Тогучине родился, школу закончил в К-кузне.

– Нихрена себе… Земляк! А в Ленинград как попал?

– П-после учёбы.

– Академия?

– В-военный институт, выпуск семьдесят восьмого.

– Ну ты даёшь… Сань… извини, ничего, что я по-простому?

– Н-нормально, Вань, мы же ровесники.

– Давай ещё… за земляков.

– П-под соляночку лучше бы водочки…

– Сань, не дави на больное. Местная водка того, малость не того.

– У вас т-тоже?

– Ну, а как ты хотел, если у командиров резьбу сорвало.

– Вань, не боишься при мне т-такие ра-азговоры разговаривать?

– Не боюсь… ты же не стукач.

– П-почему так считаешь?

– А вдруг я экстрасенс?

– А се-ерьёзно?

– Ладно, будет и серьёзно… Доел?.. На воздух выйдем.

Расположились на скамейке во внутреннем дворе управления. Закурили. Минуты три наслаждались тишиной и воробьиным треском.

– Я почти два года занимаюсь этим делом… полтора. Группа небольшая, конечно, но не в этом дело.

– Извини, Вань, п-перебью… Это ваша ра-азработка или сверху?

– Родная.

– Учту… П-продолжай.

– Сделали запрос… попросили человека из Москвы… ну… со стороны чтобы.

– За-асланный ка-азачок?.. А вы что, своими силами не справляетесь?

– Справляемся… справлялись… – Иван помолчал, кинул взгляд в мою сторону. – Был у меня опер, вольный охотник вроде тебя. И сплыл.

– Давно?

– В апреле.

– Т-так… ве-ернёмся выше… Запрос был в Москву, а прислали меня. П-почему, как думаешь?

– Им из погреба видней… Ты раньше в Москве работал?

– П-проездом, был в составе следственной бригады. Недолго. Да и то больше в Средней Азии. До этого п-прошёл спецкурс п-по оперативно-розыскной.

– Во как… тепло, значит, любишь.

– Не то, чтобы да… П-переношу легко.

– Вот, значит, в апреле… А сейчас вторая половина июля.

– К-команду дали в мае, два месяца на п-подготовку.

– И как, подготовился?

– П-понятия не имею, будем смотреть по обстановке.

– Ну вот смотри… Он выдвинулся в сторону Новокузнецка… Карту знаешь?

– Изучил.

– Это хорошо… Там по дороге всего полным-полно. И карьеры, и геологоразведочные партии, не говоря уж о городах. Белово, Киселёвка, Прокопьевск…

– К-киселёвка?

– По-старому. Сейчас Киселёвск.

– А, ну да… п-припоминаю.

– А ещё земляк, с печки бряк…