Читаем Мне (НЕ) больно онлайн бесплатно

Пролог

Сейчас

– Вика, дорогая, я готов тебя принять и простить. Давай забудем все. Мы ведь столько лет прожили вместе.

Я смотрю на любимого мужа и понимаю – мне больше не больно. За дверью кабинета нотариуса ждет меня мое будущее, мое настоящее и моя свобода.

– Ты? Меня? Простить? За что же?

– Господи, Рома, что ты говоришь? – капризный голос любовницы моего мужа звучит так истерично, что мне хочется заткнуть руками уши и бежать не оглядываясь. Омерзительно, но уже даже не унизительно для меня. Я стала сильной. А теперь еще и… – Рома, ты что? Ничего не сделаешь? Эта дура оставила нас с носом. Мы нищие. Ты нищий. Наш сын должен был получить все, – срывается на визг Сью. Вот уж имечко у проклятой девки. Он променял нашу жизнь на нее и получил по заслугам. Так почему мне так горько?

– Рот закрой. С тобой мы еще поговорим. Наш сын? Ты слышала, что сказал нотариус? Ты тварь, из-за тебя все, – рычит Ромка на ту, ради которой он предал все, что стоило так дорого. И с этим мужчиной я прожила двадцать лет. Вырастила с ним детей. Я любила его до слепоты. А теперь… – Вика, у нас с тобой за плечами целая жизнь. И ты сама виновата в том, что произошло. Мужчинам нужна здоровая и послушная жена. А ты…

– Не нужно, Рома. Не позорься. Хотя бы останься мужиком, – кривлю я губы. Иду к выходу, расправив плечи. Да, сил у меня пока еще мало, да, я пока только учусь жить без боли. Но я – это я. Теперь абсолютно точно. – И потом, ты же теперь молодой отец. Поздравляю. Кстати, как там Соня? Она, наверное, рада маленькому братику? Передай, что я скучаю по ней. Только передай, пожалуйста. И еще… Я не прощаю тебя. И будь любезен не попадаться мне на глаза.

– Отомстила, да? Сука. Подлизалась вовремя к моему отцу. Подстелилась. Ты продажная тварь. Да кому ты нужна то такая будешь? Ты же страшнее атомной войны. Ты же… Мразь, я тебя судами замордую. Ты не имеешь право на то, что получила. Чертова мошенница. Я вас всех…

– Если вы не прекратите буянить, я вызову полицию, – громкий голос поверенного моего свекра меня подгоняет. Я хочу быстрее уйти в свою новую жизнь.

Злые слова мужа отскакивают от спины, словно я не кожей покрыта, а броней. Мне совсем не больно. Я улыбаюсь.

– Мама, зачем нас сюда вызывали? – сын бросается ко мне, едва я появляюсь в коридоре. Силы оставляют, я приваливаюсь спиной к стене, стараюсь выдохнуть, выровнять дыхание. Но улыбаюсь. Димка не должен видеть мать разбитой и слабой. – Ма, ты в порядке? Он что? Он тебя обидел там, да? Что он опять придумал?

Мой мальчик сжимает кулаки. Я не одна.

– Все прекрасно, милый. «Мы едем праздновать», – говорю я твердо. – Теперь у нас все будет хорошо. Глава 1

Год назад

Кофе и женский журнал. За окном еще темно. День сурка. Каждый день я встаю затемно. Это мое время. Час до пробуждения мужа и детей. Время, когда я принадлежу только себе.

Сегодня я почти не спала. И кофе не помогает мне ожить. Совсем не помогает, даже наоборот. Кажется, что я впадаю в нервный анабиоз.

Утро. Светает.

– Что у нас на завтрак? – капризный голосок дочери бодрит похлеще любого энергетика. Я вздрагиваю, выпадаю в реальность. – Блин, мам. Ну опять каша. Ну сколько можно уже? Неужели нельзя что-то нормальное сделать? Каждое утро одно и то же. Каша, яйца, сырники эти дурацкие, вафли с медом.

– Сонь, а чего бы ты хотела? – спрашиваю бездумно. Ночь была у меня тяжелая. Мерзкая ночь. Мой муж забыл, какой день у меня сегодня. Явился под утро, уставший и злой. Завалился спать, даже не поинтересовавшись моими страхами. Да. Он заработался и просто забыл. Забыл, что сегодня, возможно, я узнаю свой приговор. А он работает на износ, устает, тянет семью. А я… У меня нет повода ему не доверять. Двадцать лет вместе. Двадцать. Мы одно целое.

– Ну не знаю. Может бутер горячий, колбасы жареной с макаронами. Пиццу, в конце концов, – кривит красивые губы Сонечка. У нас с Ромкой очень красивая дочь. Он в ней души не чает, она отвечает взаимностью Отец для нее бог. Я… Порой мне кажется, что я для дочери что-то вроде обслуги. Она похожа на отца, его копия. С тех пор, как Ромка взял ее впервые на руки, стал очумевшим каким-то отцом, остервенелым. К Димке, нашему сыну, он относится намного холоднее. Странно. Обычно отцы сыновей ждут больше. Ромка исключение из правил. Сына он тоже любит, но от чего-то, последние полгода почти не замечает или почти не замечает. Считает, что мальчик должен сам выгребать в этой жизни. Иногда мои мужчины выбираются вместе на футбол или в бильярд. Раньше выбирались, будет точнее. Я давно уже не видела Мужа и сына вместе. Но так провалилась в свою проблему, что только сейчас осознаю это.

– Или шарики шоколадные с молоком, – взъерошенный сын появляется в кухне, целует меня в щеку. От Сони таких нежностей не дождешься. – Ма, и тебе же будет проще. Не надо будет вскакивать «со сранья». Даже Сонька справится с тем, чтобы залить корм молоком.

– Дурак, – хмурится Соня. Димка хохочет радостно. Обычное утро. Самое обычное, за одним небольшим исключением. Сегодня я не могу воспринимать эту привычную реальность спокойно.

– Это все вредно. Ешьте, что дают, – Ромка, похож на грозовую тучу. Он встал так рано? После бессонной ночи? Неужели он все-таки помнит, что сегодня… – Вика, кофе мне сделай, – в тоне мужа появляются приказные интонации. – Я обещал Сонечке, что ее сегодня подвезу. А потом сразу на работу. Отец вообще озверел. Продыху мне не дает. Относится ко мне, как к рабу. У него к работягам уважения больше, чем ко мне. Вика, ты слышишь меня?

Поднимаю глаза на мужа. Сейчас он кажется мне чужим? Странное ощущение. Будто бы под личиной родного Ромки кроется кто-то совсем незнакомый. Раньше такого не было со мной. Раньше…

– Вик, ну чего? Что опять? Я был на работе. Что ты так смотришь?

– Слышу, – С трудом поднимаюсь со стула. Я ему верю. Верю. Мой свекор требовательный и строгий. А Ромка верный и родной. Я ему верю, конечно. На автомате включаю кофе-автомат. Чашка вываливается из руки и со звоном разлетается на крошечные осколки. Мне хочется свалиться на пол и зарыдать.

– Черт, Вика. Да что с тобой? На работе дурдом, дома тоже.

– Ром, прости. Я просто не очень себя чувствую, – выдавливаю с трудом. – Может просто устала. Может…

– С чего бы? Ты не работаешь. Это я и днями и ночами вкалываю, чтобы у вас все было. И утром хочу получить не истерику и жену амебу, а свою чашку кофе. Просто хочу, чтобы моя жена встретила меня с улыбкой и чашкой кофе. Это же так просто. Предельно просто.

Дети испаряются из кухни, бросив недоеденную кашу. Как и всегда. Когда видят, что надвигается скандал. Чертово мерзкое утро. Слезы катятся по щекам самопроизвольно. Из пальца, порезанного осколком чашки, сочится кровь.

Я не работаю. Да он прав. Хотя у меня блестящий диплом врача, восемь лет мед вуза за плечами, упущенные возможности, оставленная блестящая карьера. Мне прочили блестящее будущее. Я растворилась в детях и муже. Ромка сказал, что в их семье женщины никогда не работали. Что мне нужно выбрать, что для меня важнее. И я выбрала. А теперь… Дети выросли, и я не уверена, что сделала правильный выбор. Миллионы женщин совмещают важное в своей жизни. Миллионы, но не я…

– Прости, – Ромка прижимает меня к себе. Обнимает за плечи. – Прости, правда. Я что-то совсем одурел. Работа эта меня убивает. Отец зверствует. Старый маразматик решил, что я не дотягиваю до уровня его сына. Поставил на место, на которое я метил этого выскочку Порошина. Я, мать его, работал как вол, а оказалось…

День сурка. Каждое утро одно и то же. Хотя я сегодня выпала из ритуала, позволила себе слезы. Сегодня мне можно, наверное.

– Ничего, Ром. Я все понимаю.

Вру. Я вру. Мне невероятно страшно. Меня пугает то, что муж пришел под утро. Меня пугает то, что меня ожидает сегодня. Поход ко врачу меня страшит до умопомрачения. Я просто без сил. А он забыл, черт. Просто забыл, что сегодня мне, наверное, вынесут приговор. Он просто… Всю ночь был где-то. Не со мной.

– Люблю тебя, – Ромка целует меня в нос, и острая сжавшаяся пружина в моей груди лопается. Все будет хорошо. Мы вместе. Глупые мысли прочь. Я мама и жена. Мне сорок пять лет. Я счастлива в браке. Прочь дурные мысли. Я все сделала правильно. Все наладится. – Кстати, какие у тебя сегодня планы?

Он забыл. Такое важное для меня мероприятие он забыл. А может и хорошо. Одной мне будет проще. Может и не придется даже и рассказывать Ромке ничего. Я просто себя накрутила.

Я успокаиваю себя, хотя прекрасно знаю, что будет. Тяну губы в улыбке. Целую мужа в щеку, пахнущую… Духами? Чужими духами? Да ну, глупости. Ерунда какая. Сейчас же не разберешь аромат. Все вокруг унисекс. Может он купил новый одеколон. Надо брать себя в руки. Я совсем забросила свои обязанности. Дети правы. Нужно дать им чуть больше жизни. Нормальной. Без дурацкого правильного питания. Когда еще есть все, как не в юности? Зачем лишать их детства? Я всю жизнь на пп и что? Да, выгляжу моложе своих лет, но что мне это даст, если…

– Да так, – стараюсь выглядеть равнодушно. Дергаю плечом. – Прокатнусь по магазинам, может поем где-нибудь. Ты же не против?

– Денег тебе на карту кину. Ни в чем себе не отказывай. Отец, конечно, маразматик. Но деньги платит вовремя, – Ромка улыбается. Ромка доволен. Ромка допил мой кофе, выхлебал одним глотком.

– Отец, ну, где ты там? – капризный голосок Сонечки рушит близость, между нами. – Мы опоздаем.

– Димку подкинете? – выдыхаю я, получив еще один поцелуй. В глазах мужа сто-то мелькает мне не понятное.

– Не по пути. Викусь, ну он большой уже. Сами доберется, мужик же. Кроме того, ему так лучше, он с пацанами ходит. Он и не хочет, чтобы я его возил. Димка, я же прав? Вот меня отец в жизни никуда не возил. Родил, а дальше сам крутись. Все, пора. Соня…

Глава 2

Сына в школу завожу я. Он молчит все дорогу. И я вижу, что ему обидно.

– Ма, ты в порядке? – уже, когда я паркую машину, наконец спрашивает Димка.

– Да, а что? – стараюсь выглядеть естественно, но похожа наверняка на искусственную куклу.

– Ничего… Да нет, все нормально. Просто отец… Он за что-то злится на меня? И вообще… – господи, бедный мой мальчик. У него возраст подростковый, и он переживает все ярче, чем когда-либо. И ему нужен отец. А Ромка в последнее время и вправду все время к сыну придирается, словно ищет в нем что-то непонятное. – Не знаешь почему?

– Он просто устал. Дим, у папы на работе трудный период, – я несу полную чушь. Мне очень хочется прижать к себе моего мальчика, мне хочется, чтобы Димка был очень счастливым. Но я сдерживаюсь. Телячьи нежности в кругу подростков не очень приветствуются. Особенно прилюдные. Вдруг кто увидит. Я вообще не понимаю, какая кошка пробежала между моими мужчинами, это единственная правда. И мне стыдно, что я не знаю, что происходит между сыном и отцом, но даже об этом я не могу сейчас думать. Потому что… Я еду сейчас ко врачу за приговором. – Все будет хорошо, сынок. А хочешь я сегодня куплю бургеров? Не полезных, гадких. И картошки. Дим, все хорошо будет. Веришь?

А сама то я верю в свои слова?

– Я тебя люблю, мам, – Димка выскакивает из машины. А мне кажется, что у меня сердце где-то в горле бьется. Он сто лет не говорил мне этих слов. С тех пор как из ребенка превратился в угловатого подростка.

– И я тебя люблю больше жизни, – шепчу, провожая взглядом моего мальчика. Он не слышит моих слов.

К клинике, находящейся у черта на рогах, подъезжаю спустя два часа. Я опаздываю. Набираю номер моей лучшей подруги. Она теперь принимает тут. Неделю назад перевелась с теплого места в эту дорогую больницу для богатых и знаменитых. Окраина, близко до поселков нуворишей. Но добраться сюда целый квест.

– Маш, я приехала, – выдавливаю с трудом. Места для парковки не видно. Все забито дорогущими машинами, и я на своей, далеко не дешевой, букашке кажусь себе самозванкой на балу короля.

– А, все, я заждалась. Поезжай к служебному паркингу, я предупрежу охрану, – коротко бросает в трубку Машка и отключается. Она не хочет со мной говорить, напряжение в голосе выдает мою подругу с головой. Мне становится еще страшнее. Но уже не сбежать. Пути назад отрезает мне шлагбаум, который опускает охранник в фирменной униформе известного ЧОПа.

– Ты опоздала, – хмурится Машка. Настоящий профессор медицины. Месяц назад отмечали ее новую ипостась. Очки нацепила. И мне даже хочется истерично хихикнуть. – Садись. Через двадцать минут у меня пациентка по записи. Черт. Устала я что-то сегодня. Устала. Эти бабы нескончаемые. Это кресло. Сдохну, наверное, возле него с зеркалом писькиным в руках.

– Далеко ты забралась. Чуть доехала, – я улыбаюсь вымученно и обреченно.

– Это да. Сюда пока доберешься сто сапог чугунных сотрешь в пыль. Ты одна? Но тут лучше все равно чем под руководством самодура Барсукова, – морщится Маруся. Барсукова и ее фамилия тоже. После развода быть подчиненной бывшего мужа у Машки не хватило терпения. Бедная моя подружка. Слава богу у меня семья крепкая. Не знаю, как бы я смогла жить, если бы… – Я думала ты с Романом явишься, – прерывает ход моих мыслей подруга.

– Он на работе, – вздыхаю я виновато. Да. Мой муж бы должен сейчас быть со мной. Но… ОН ЗАБЫЛ. – Маш, не тяни.

– Вторая стадия, Вика. Метастаз пока нет, но лимфоузлы уже затронуты. Грудь спасти вряд ли удастся, да ты и сама прекрасно знаешь все и понимаешь. Ты же врач, детка. Ты лучшей на потоке была. Честно говоря, это ты должна была стать профессором. Но ты предпочла семью. Я думала муж твой серьезнее отнесется к проблеме. Вика, ты ведь понимаешь, что поддержка близких важный этап терапии. Или ты ему не сказала?

Молчу. Не сказала. Точнее, сказала. Но не все. Я надеялась на чудо, хотя прекрасно осознавала, что его не произойдет. Я берегла покой близких. Я просто сама себе внушила, что это просто дурацкие страхи. Мне так было проще.

– Слава богу вовремя обнаружили. Ума у тебя хватило ко мне прийти не на рюмку чая, а на обследование. Вик, послушай, при такой стадии прогноз благоприятный. Выживаемость высоченная. Блин, да кому я рассказываю. У тебя специализация была профильная.

– И что же мне делать теперь? – выдыхаю я, читая результаты исследований. Машка права, шанс на выздоровление у меня хороший, но… Я выпаду из жизни. Я не смогу пойти на выпускной дочери, я не увижу, как мой сын получит кубок на соревнованиях по самбо. Я не смогу быть рядом с мужем, которому нужна. Меня ждет химиотерапия, операции и замкнутый в боли мир, как врач это я тоже прекрасно осознаю. Врач, блин, колхозный грач. Я потеряла годы, квалификацию, все сто раз изменилось. Все протоколы, все методы лечения.