Читаем Мицелий онлайн бесплатно
Даша кинула в чай сахар, разбила яйцо о стол: это получилось очень громко.
«В следующий раз лучше ложкой,» – подумала Даша.
За окном начал капать, червями стекать по стеклу дождь.
– Даша, мне что-то не спокойно. Еще и сон какой-то снился…
– Какой?
– Не помню уже. Беспокойный. И, кажется, про тебя. У меня такое чувство, что про тебя, понимаешь, Даш?
– Понимаю.
– Это ведь не что-то не?..
– Нет-нет, мам, точно. Все в рамках этого, как его… в рамках, в общем, – закончила Даша. – Сегодня же не пятница, значит, сон был все равно не вещий!
И зачерпнула белую, жидкую у желтка мякоть яйца. Несоленую – это зря…
– Смешная ты, Даш.
– А что?
– Пятница же.
Ложка замерла в руке Даши, и она поняла: и впрямь пятница.
С четверга на пятницу – вещие сны,
Правдивые сны
О трупах и грибах.
– Ой, да глупости все это, – отмахнулась Даша, посыпала яйцо крупной солью, зачерпнула ложкой.
Желток был совсем ледяным.
– Ну, это да, конечно, – без особой уверенности протянула мама. – Ты, как деятель науки, в суеверия не веришь?
– Ой, ну ма-ам, какой я «деятель науки»… бездеятель. И, пожалуй, даже верю. И все равно мне кажется, что переживать не о чем.
Даша раскрыла клипсу на пакете с хлебом, взяла кусок: белого, сладкого.
– Ну, не о чем так не о чем, – согласился голос в трубке. Зашуршал ветер: мама куда-то шла. – Слушай, Дашь…
– Что такое?
– Я знаю, что ты у меня умная девочка. И взрослая. Но все равно пообещай мне, что не будешь вмешиваться ни во что опасное, ладно?
Даша отхлебнула чай: прекрасный вкус. Прекрасный сахар. Главное, что сладкий.
Вдруг, спохватившись, вытащила ложечку из кружки: отсутствие женихов и, в перспективе, замужества, Даше виделось крайне нежелательным.
Даша все пыталась вспомнить, когда же, так давно, она не вытащила ложечку?..
Не вспоминала. И надежда продолжала питаться слабой на события памятью.
– Ну, это уже какая-то паранойя, я считаю, – заметила Даша, поставила руку под щеку. – В какое опасное? Я работаю с самыми мирными существами на планете! Вот зайдешь – слева стенды со слабыми растворчиками солей и кислот, порошки и суспензии белков… Благодать, мама. Наденешь перчатки, помешаешь всякие жижи, загрузишь в центрифугу… Знаешь, а ведь центрифуга самая опасная в моей жизни вещь. Страшно жужжит, просто ужжжас…
Ветер в трубке стих: значит, мама куда-то пришла.
А Даша закатила глаза и схватилась за сердце, но все же продолжила:
– В общем, кошмар. Но после – грибы… Знаешь, а мне нравится работать на грибницах даже больше, чем в таких, около-химических задачах.
– Потому что?..
– Ну… Мальчик, который тоже стажер, в противогазе не такой болтливый. Знаешь, мам…
Даша затихла, не зная, что сказать.
Она всегда говорила, что было нового, что было вчера.
Но что-то не хотелось – ни верить, ни говорить о том, что было…
Нет, впрочем: верить все-таки хотелось.
– Что такое, дочь?
– Ну, это… а нового ничего. Все как обычно, в общем. Ни-че-го…
– Понятно, – сказала мама.
Повисло молчание. Даша еще отпила чая, взялась за второе яйцо: в этот раз разбила чайной ложкой. Тихо-тихо.
– Ну, это… мне скоро уже уйти. Пока, наверное? Я тебе завтра утром позвоню, ну или, это, напишу, ладно?
– Хорошо. Приятного аппетита, Даш.
– И тебе.
И тыкнула на кнопку завершения вызова. До выхода оставалось около сорока минут.
Даша вспомнила о пельменях – о том, что они в морозилке – о том, что один или два из них могли бы быть сварены, могли бы остыть…
Затрясла головой, отгоняя всякое, потянула на себя дверцу: в холодильнике стояла пустая бутылка от пива. Того. Инновационного.
– Кто же мне его дал? Кто же?..
Почему-то она никак не могла этого вспомнить. Никак. За окном серое небо все также опадало дождем.
Медленно подступала осень.
Паша очень старался. Он высунув язык крутил кнопку на дозаторе, открывал пальцем левой ноги эппендорфы, плевал в образцы, не жалея слюны, – знал, какой у него во рту чудесный ph, – обогащал слюну кровью…
И все же Пашу не покидало ощущение, что он что-то делает не так.
– Па-ашечка, – Даша положила ладони на его руки, не в силах на это смотреть, – Давай ты помоешь пробирки, Пашечка? Поверь, это важно, очень и крайне важно, да-да-да… Ну, пойдем, начнем вместе уже…
Паша медленно покачал головой:
– Нет, я и так виноват. Оставил тебя вчера… Заставлять товарища работать сверхурочно из-за собственной слабости, глупости, недостойности… это ужасно. Знаешь, вчера было какое-то, ну… странное помутнение, – он замер, обернулся на свою напарницу. Взгляд его болотно-зеленых глаз стал пронзительным. Острым.
«Гриб придал глубины его примитивной натуре,» – немедленно поняла Даша.
– Ну, да… Но так уж обязательно так.. Перегружаться?
– Само собой! – решительно ответил он, попытался сбросить со своих рук Дашины, но это было непросто: кружок армрестлинга оставил на Даше некоторый след.
– Ну-ну, успокойся… Паша, а ты… ты помнишь, что было вчера? – аккуратно, как можно более тактично поинтересовалась Даша.
– Ну конечно, – невозмутимо ответил Паша. Наконец, справился с ее дружеским захватом и вернулся к порче лабораторного оборудования. – У тебя, это, заболел живот. Так?
