Читаем Мистерии (пер. Соколова) онлайн бесплатно

Въ середин прошедшаго лта одинъ маленькій побережный норвежскій городокъ сдлался ареною многихъ совершенно необыкновенныхъ событій. Въ город появился иностранецъ, нкій Нагель, замчательный и своеобразный шарлатанъ, который затялъ массу поразительныхъ вещей и исчезъ такъ же внезапно, какъ и появился. Этотъ человкъ удостоился даже посщенія молодой таинственной дамы, которая пріхала Богъ всть по какому побужденію и могла остаться въ этихъ мстахъ не боле двухъ часовъ, посл чего ухала. Впрочемъ, все это — не начало…

А начало таково: когда пароходъ причалилъ къ пристани въ шесть часовъ вечера, на палуб показались два-три пассажира, между прочимъ человкъ въ странномъ желтомъ одяніи и блой бархатной шляп. Это было двнадцатаго іюня вечеромъ; какъ разъ въ этотъ день многіе дома въ город были разукрашены флагами въ честь помолвки фрейлейнъ Килландъ, обрученной именно двнадцатаго іюня. Служитель изъ Центральной гостиницы подошелъ къ берегу, и человкъ въ желтой одежд вручилъ ему свои вещи; онъ даже ужъ отдалъ одному изъ лоцмановъ свой билетъ, но потомъ началъ ходить взадъ и впередъ на палуб, не сходя на беретъ. Онъ казался сильно взволнованнымъ. Онъ звонилъ уже третій разъ и все не уплачивалъ содержателю пароходнаго ресторана по счету.

Когда онъ достаточно пришелъ въ себя, чтобы расплатиться, онъ вдругъ остановился, видя, что пароходъ уже отчаливаетъ. Онъ постоялъ одно мгновеніе, потомъ бросился къ борту, подалъ знакъ служителю, стоявшему на берегу, и крикнулъ: «Ничего, снесите мои вещи и все-таки распорядитесь, чтобы мн была готова комната».

Тутъ пароходъ унесъ его дальше вдоль фіорда.

Этотъ человкъ былъ Іоганнъ Нильсенъ Нагель.

Служитель гостиницы увезъ его вещи въ тачк: только два маленькихъ сундучка и шуба, — шуба, несмотря на то, что была самая середина лта, — кром того, ручной чемоданчикъ и скрипичный ящикъ. Никакихъ иниціаловъ на всхъ этихъ вещахъ не было.

День спустя, Іоганнъ Нагель явился въ гостиницу; онъ пріхалъ на пар лошадей проселочной дорогой. Онъ, конечно, могъ бы такъ же хорошо, даже лучше, пріхать моремъ, однако пріхалъ на лошадяхъ. Онъ привезъ съ собою еще нсколько вещей: на заднемъ сиднь стоялъ сундукъ, дорожный чемоданъ, плащъ и ремни для плэда, въ которыхъ было еще нсколько вещей. На ремняхъ были буквы I. Н. Н., вышитыя жемчугомъ.

Еще сидя въ экипаж, онъ освдомился у хозяина относительно своей комнаты, а когда его привели во второй этажъ, онъ сталъ изслдовать стны: насколько он толсты и можно ли слышатъ что-либо изъ сосдней комнаты. Потомъ онъ вдругъ обратился къ горничной:

— Какъ васъ зовутъ?

— Сарой.

— Capa. — Потомъ:- нельзя ли мн получитъ чего-нибудь пость? Такъ васъ зовутъ Сарой? Скажите пожалуйста, — заговорилъ онъ снова, — не было ли когда-нибудь въ этомъ дом аптеки?

Сара отвчала съ удивленіемъ:

— Была. Только это уже много лтъ тому назадъ.

— Такъ? Много лтъ? Да, я тотчасъ почувствовалъ это, какъ только вошелъ въ коридоръ. Я замтилъ это не по запаху, а просто почувствовалъ. Да, да.

Когда онъ спустился внизъ къ обду, онъ ни единаго раза во все время ды не раскрылъ своихъ губъ и не произнесъ ни одного слова. Его товарищи по путешествію, два господина, пріхавшіе наканун вечеромъ на пароход и сидвшіе въ верхнемъ конц стола, когда онъ вошелъ, обмнялись знаками и довольно откровенными шутками по поводу его вчерашняго несчастья, а онъ не подалъ вида, что слышитъ. Онъ полъ быстро, отказался отъ десерта, отрицательно покачавъ головой, и вдругъ отодвинулъ табуретъ, откинулся и всталъ. Затмъ онъ тотчасъ закурилъ сигару и исчезъ на улиц.

Онъ не возвращался до поздней ночи и вернулся незадолго до того, какъ часы пробили три. Гд онъ былъ это время? Поздне стало извстнымъ, что онъ пшкомъ вернулся въ сосдній городъ и прошелъ туда и назадъ всю дорогу, которую прохалъ передъ обдомъ на лошадяхъ. Онъ, должно быть, свалилъ съ плечъ какое-нибудь очень важное дло. Когда Сара открыла ему дверь, онъ былъ весь въ поту; онъ однако же отпустилъ нсколько шутокъ по адресу горничной и былъ въ наилучшемъ настроеніи.

— Боже, какой великолпный у васъ затылокъ, госпожа служанка! — сказалъ онъ. — Не было ли чего-нибудь для меня съ почты, пока меня не было? Для Нагеля, Іоганна Нагеля? Ухъ! Цлыхъ три телеграммы!.. Ахъ, будьте такъ добры, снимите картину со стны… Чтобы она не торчала у меня передъ глазами. Такъ противно будетъ вчно смотрть на нее, когда лежишь на постели. У Наполеона III никогда не было такой зеленой бороды… Очень вамъ благодаренъ!

Когда Сара вышла, Нагель продолжалъ стоятъ посреди комнаты. Онъ стоялъ совершенно тихо. Цликомъ поглощенный чмъ-то, недвижно созерцалъ онъ одну точку на стн и самъ не замтилъ, какъ голова его все больше и больше склонялась на бокъ. Это продолжалось долго.

Онъ былъ ниже средняго роста съ смуглымъ лицомъ, необычайно темными глазами и тонкимъ, женственнымъ ртомъ. На одномъ пальц носилъ онъ свинцовое или желзное кольцо. Плечи у него были очень широкія, и ему могло быть двадцать восемь, тридцать лтъ, во всякомъ случа не больше тридцати. Нa вискахъ волосы его уже начинали сдть.

Онъ вышелъ изъ своей задумчивости, сильно вздрогнувъ, такъ сильно, какъ будто это было притворствомъ, какъ будто онъ, такъ долго стоя, думалъ именно о томъ, какъ онъ вздрогнетъ, а между тмъ онъ былъ въ комнат одинъ. Потомъ онъ вытащилъ изъ кармана панталонъ нсколько ключей, немного мелкихъ денегъ и какую-то медаль за спасеніе погибавшихъ на жалкой, истасканной ленточк; вс эти вещи положилъ онъ на столикъ возл кровати. Потомъ онъ сунулъ свой бумажникъ подъ подушку, а изъ жилетнаго кармана досталъ свои часы и скляночку, какую-то маленькую аптечную скляночку со значками, показывающими, что содержаніе ея ядовито. Онъ одно мгновеніе подержалъ часы въ рукахъ, прежде чмъ положилъ ихъ, а склянку снова спряталъ въ карманъ. Затмъ онъ снялъ кольцо и умылся; потомъ зачесалъ волосы назадъ пальцами, вовсе не поглядвъ въ зеркало.

Онъ уже легъ въ постель, какъ вдругъ, вспомнивъ о своемъ кольц, забытомъ имъ на умывальник, - всталъ и снова надлъ его на палецъ, какъ будто онъ не могъ существовать безъ этого жалкаго желзнаго кольца. Наконецъ онъ вскрылъ вс телеграммы, но, не дочитавъ и первой до конца, — коротко и тихо засмялся про себя; зубы его были замчательно красивы. Потомъ его лицо снова стало строго, и онъ швырнулъ телеграммы съ величайшимъ равнодушіемъ. Однако, он повидимому заключали въ себ крупное и важное дло. Рчь шла въ нихъ о двухъ тысячахъ шестидесяти кронахъ за какое-то имніе, а также о предложеніи выплатить всю сумму сразу, въ случа если сдлка состоится. Это были сухія, короткія, дловыя телеграммы, и не было въ нихъ ничего смшного; но подписи въ нихъ не было. Минуты дв спустя Нагель уже спалъ. Об свчи, которыя онъ забылъ погасить, горли на стол и освщали его гладко-выбритое лицо, грудь и бросали легкій свтъ на распечатанныя телеграммы, лежавшія на стол…

На слдующее утро Іоганнъ Нагель послалъ служителя на почту и получилъ много газетъ, изъ которыхъ дв были заграничныя, но писемъ на его имя не было. Скрипичный ящикъ свой онъ взялъ и поставилъ на стулъ посреди комнаты, какъ будто хотлъ показать его кому-нибудь: однако онъ не открывалъ его и оставилъ инструментъ въ поко.

Въ продолженіе дообденнаго времени онъ написалъ два, три письма и, читая, прохаживался вдоль и поперекъ по комнат. Кром того, онъ купилъ въ лавк пару перчатокъ, а немного поздне, придя на базаръ, заплатилъ десять кронъ за маленькую рыжую собачку, которую тотчасъ подарилъ хозяину гостиницы. Щенка этого онъ, во всеобщему удовольствію, назвалъ Якобсеномъ, хотя это это была сучка.

Итакъ въ продолженіе всего дня онъ не предпринялъ ничего. У него не было никакихъ длъ въ город, онъ не длалъ никакихъ визитовъ, не постилъ ни одной конторы и не зналъ ни души. Въ гостиниц немножко удивлялись его необыкновенному равнодушію ко всему на свт, даже къ его собственнымъ дламъ. Вотъ и телеграммы: он такъ и лежали открытыми для каждаго на стол въ его комнат; онъ такъ и не прикоснулся къ нимъ съ тхъ поръ, какъ он были ему доставлены наканун вечеромъ. Онъ также избгалъ отвчать прямо на вопросы. Хозяинъ два раза пробовалъ выпытать у него, кто онъ такой и зачмъ пріхалъ въ городъ, но онъ оба раза ускользалъ отъ него съ такимъ видомъ, какъ будто это къ нему вовсе и не относилось. Стало извстнымъ, что въ продолженіе дня произошелъ съ нимъ и еще одинъ странный случай: несмотря на то, что онъ не зналъ ни одного изъ мстныхъ жителей, онъ остановился передъ одной молодой особой изъ мстныхъ дамъ у воротъ кладбища, всмотрлся въ нее и затмъ отвсилъ ей глубокій поклонъ, не говоря ни слова въ объясненіе. Смущенная дама густо, густо покраснла. Посл этого дерзкій человкъ поплелся по большой дорог до дома священника и мимо него дальше, — маневръ, который онъ повторилъ и на слдующій день. Пришлось собственно для него одного открывать дверь гостиницы, посл того какъ она была уже окончательно заперта, — такъ поздно вернулся онъ изъ своихъ странствованій.

Затмъ, на третье утро, какъ разъ въ тотъ моментъ, когда онъ показался изъ своей комнаты, хозяинъ заговорилъ съ нимъ, привтствуя его нсколькими любезными словами. Они вышли на веранду и оба сли; тутъ хозяинъ нашелъ предлогъ, чтобы обратиться къ нему съ вопросомъ относительно отправки ящика со свжею рыбою.

— Не можете ли вы сказать мн, какъ мн отправить ящикъ?

Нагель бросилъ взглядъ на ящикъ, усмхнулся и покачалъ головой.

— Нтъ, я ничего не понимаю въ этомъ, — отвчалъ онъ.

— Такъ нтъ? А я думалъ, вы много путешествовали и, можетъ бытъ, вамъ приходилось видть, какъ это длаютъ въ другихъ мстахъ?

— О, да, я много путешествовалъ, но…

Пауза.

— Такъ!.. Значитъ, вы врно больше все по другой части, врно по… Вы, можетъ быть, не дловой человкъ?

— Я? Нтъ. Я не дловой человкъ.

— Такъ у васъ, значитъ, и тутъ въ город никакихъ длъ нтъ?

На это Нагель ничего не отвтилъ. Онъ закурилъ папиросу и сталъ медленно раскуриватъ ее, покрываясь голубой дымкой. Хозяинъ поглядывалъ на него сбоку.

— Не будете ли вы такъ добры сыграть намъ когда-нибудь? Я видлъ, вы привезли съ собою скрипку, — началъ снова хозяинъ.

Нагель отвчалъ апатично: — О, нтъ, я это бросилъ.

Вмст съ этими словами онъ всталъ и молча отошелъ. Минуту спустя, онъ вернулся и сказалъ:

— Послушайте, мн пришло въ голову: можете теперь же подать мн счетъ, если хотите. Мн совершенно все равно, когда заплатить вамъ.

— Ахъ, это безразлично, — отвчалъ хозяинъ. — Если вы пробудете дольше, мы сдлаемъ подсчетъ по боле дешевой цн. Я не знаю, разсчитываете ли вы долго тутъ оставаться?

Нагель вдругъ ожилъ и тотчасъ отвтилъ, между тмъ какъ краска безъ видимой причины заливала его лицо:

— Да, это очень можетъ быть, дйствительно очень легко можетъ случиться, что я останусь здсь надолго. Это — смотря по обстоятельствамъ. Кстати, я, можетъ быть, еще не оказалъ вамъ: я агрономъ, помщикъ, я путешествовалъ, и вотъ очень вроятно, что я остановлюсь здсь надолго. Но, можетъ быть, я и этого вамъ не сказалъ?.. — мое имя Нагель, Іоганнъ Нильсенъ Нагель.

Тутъ онъ подошелъ, сердечно пожалъ руку хозяину и попросилъ у него извиненія въ томъ, что не представился ему тотчасъ по прізд. Въ выраженіи лица его не было и тни насмшки.

— Однако я соображаю про себя, что мы могли бы отвести вамъ другую, боле спокойную комнату, — сказалъ хозяинъ, — вы теперь поселились близко къ крыльцу, а это не всегда пріятно.

— Нтъ, благодарю васъ, это не нужно. Комната прекрасная, я ею доволенъ. Я, видите ли, изъ моей комнаты могу обозрвать всю площадь, а для меня дорого стоитъ хорошій видъ.

Тогда хозяинъ замтилъ:

— Такъ вы надолго освободились? Во всякомъ случа хотите пробыть здсь до конца лта?

Нагель отвтилъ:

— Да, я хочу остаться здсь два-три мсяца, можетъ быть, и больше; теперь я еще не знаю. Это — смотря по обстоятельствамъ. Пусть все выяснится пока.

Въ эту минуту мимо прошелъ человкъ и поклонился хозяину. Совсмъ невидный человчекъ маленькаго роста и бдно одтый, у него была какая-то тяжелая походка, словно онъ шелъ черезъ силу, и это невольно останавливало на немъ вниманіе; и однако онъ довольно быстро подвигался. Онъ низко поклонился, а хозяинъ даже не поднялъ руки къ шляп; Нагель, напротивъ, совсмъ снялъ свою бархатную шапочку.

— Этого человка мы прозвали Минуттой. Онъ немножко простоватъ, но очень жалокъ. Онъ — добродушнйшій малый, бдняга!

Вотъ и все, что было сказано о Минутт.

— Нсколько дней тому назадъ я прочиталъ въ газетахъ, что тутъ въ окрестностяхъ нашли гд-то въ лсу мертвое тло, — сказалъ неожиданно Нагель. — Что это былъ собственно за человкъ? Нкій Карльсенъ, кажется. Здшній онъ?

— Да, это былъ сынъ одной здшней торговки піявками; вотъ, видите ея домъ, онъ виденъ отсюда: вонъ тотъ, съ красной крышей, тамъ внизу. Онъ пріхалъ домой только на каникулы и тугъ нашелъ свой конецъ. Очень жалко его; это былъ очень одаренный юноша и скоро былъ бы пасторомъ. Да, ужъ не знаешь, право, что и сказать объ этомъ; дло-то очень подозрительное; об вены на рукахъ перерзаны; не можетъ же это быть только случайностью. А теперь нашли еще и ножикъ; маленькій перочинный ножичекъ съ бленькой ручкой; вчера полиція нашла его поздно вечеромъ. Да! Надо думалъ, что тутъ была замшана любовная исторія.

— Такъ? И однакоже все-таки можетъ существовать предположеніе, что-онъ самъ съ собою покончилъ?

— Стараются объяснить все въ лучшую сторону, то-есть есть люди, предполагающіе, что онъ шелъ съ открытымъ ножомъ, споткнулся обо что-то и упалъ такъ несчастливо, что одновременно порзался въ двухъ мстахъ. Да, мн думается, въ этомъ очень мало вроятія, очень, очень мало. Но похоронятъ-то его ужъ, врно, какъ подобаетъ христіанину. Нтъ, къ сожалнію, онъ не споткнулся!

— Вы говорите, что нашли только вчера вечеромъ ножикъ; разв онъ не лежалъ возл него?

— Нтъ, онъ лежалъ на разстояніи нсколькихъ шаговъ. Воспользовавшись имъ, онъ отшвырнулъ его въ лсъ. Это чистйшій случай, что ножъ былъ найденъ.

— Такъ? По какому же побужденію могъ онъ отбросить ножъ, когда онъ все-таки лежалъ же тамъ со вскрытыми венами? Вдь ясно же было для каждаго, что онъ не могъ обойтись безъ ножа?

— Да, Богъ знаетъ, какое у него могло бытъ побужденіе. Тутъ, конечно, замшана была любовная исторія. Я никогда не слыхивалъ ничего подобнаго; чмъ больше я думаю объ этомъ, тмъ мудрене кажется мн это дло.

— Почему вы думаете, что тутъ замшана любовь?

— По разнымъ причинамъ. Впрочемъ, очень трудно сказать что-нибудь на этотъ счетъ.

— А разв онъ не могъ упасть? Нечаянно? Вдь онъ такъ странно лежалъ: онъ лежалъ на живот, не правда ли? и лицо его было въ луж?

— Да, и онъ весь былъ сильно испачканъ; но это ничего не значитъ; у него и на это могли быть свои основанія. Онъ, напримръ, хотлъ, можетъ быть, такимъ путемъ скрыть слды борьбы со смертью на своемъ лиц. Этого никто не можетъ знать!

— Онъ не оставилъ никакой записки?