Читаем Мистер Данбартоншир онлайн бесплатно

Я не знаю, каким образом появился в моей деревне этот взбалмошный старик. Когда я родился, он уже чудил. Когда окончил школу и поехал на учебу в город, он продолжал дегустировать любимую брагу и путать компоненты противопохмельных зелий. Думаю, что и мои праправнуки его застанут. Он наверняка постарается прожить в сибирской глуши еще пару-другую тысяч лет. Для себя – ради развлечения и нам назло. Хитрый, мудрый и великий мистер Данбартоншир, потомственный шотландский колдун, волею судеб оказавшийся моим соседом.

Мистер Данбартоншир (Mr. Dunbartonshire, 1302 года рождения от Р. Х., по ошибке причисленный к землям Шотландии) скучал. Нет, он не зевал, не стучал спросонья лбом о прутья решетки и тем более не вставлял соломинки в глаза, чтобы поддержать отяжелевшие веки. Но происходящее на заляпанной грязью площади навевало на него безмерную скуку… Полсотни крестьян, перепуганный попик в замызганной рясе, судья в скособоченном парике и пара исполнителей по бокам. Все так знакомо и привычно, что поневоле сводит скулы…

Судья обличал. Спасая черный парадный плащ от разбросанного по улице навоза, он заправил длинные полы в штаны и окончательно превратился в раздутый дирижабль на ножках. И теперь воздушный ужас правосудия стучался криками в уши селян:

– Доколе! Доколе мы будем терпеть нечисть на нашей земле!

Крестьяне топтались и с уважением косились на дюжих исполнителей с аршинными дубинами на плечах.

– А чего, ваша честь?

– Как это чего?! Он же колдун! Проходимец!

– Папрашу! – возмутился мистер Данбартоншир, оскорбленный до глубины души. – У меня и патент имеется! Лично Вельзевулом копыто приложено!

– О чем и говорю, колдун проклятый! – рубанул воздух судья.

Крестьяне пожали плечами. Ну колдун. Ну нехристь иноземная. Но в деревне живет уж лет сто пятьдесят, если не больше. И ничего, свыклись.

– Ну что вы молчите?! – Круглое лицо под париком взмокло и подбиралось по цветовой гамме ближе к томатному соку. – Вы что, не знаете, кто у него в огороде работает? А?!

– Дык братья Махновские. Михалыч. И Степаныч до дождей работал, пока не раскис совсем, – отозвались крестьяне.

– Как – раскис? – подавился воздухом судья.

– Ну дождик пошел, и все, товой. Кончился Степаныч. А до этого совсем неплохо работал, да. И в рот ни капли не брал. Не то что раньше, эхма…

– Вот! Вот о чем я и говорю! Зомби, зомби работают на огороде этого богомерзкого создания!

– Так ведь денег должны были, – удивились крестьяне. – А как иначе? Заняли на бутылку, потом с белой горячки преставились и три рубля не отдали. Непорядок, значит. Не родственникам же платить за усопших. У них и без того забот полон рот: хату поделить, участок перекроить и забор поставить. Так что все честь по чести. А что в сарае живут, так не домой же мертвяков отправлять. Там родственники давно все свободные места заняли.

Стражники осторожно отодвинулись от ржавой клетки на пару шагов. После вчерашней поимки недруга хорошо отмечали, с утра и не упомнишь, на свои гуляли или в долг.

– Но как же можно! Мертвецов – и работать заставлять! Это же вопреки церковным устоям, сограждане! – осип голосом судья, тщетно пытаясь достучаться до правосознания сельского населения.

Батюшка икнул и попытался сказать что-нибудь в свое оправдание:

– Да ведь мы каждый день, можно сказать, порицали. И на проповедях господин колдун в первом ряду сидел, в качестве живого примера, так сказать. И всегда подтверждал, что в аду совсем плохо и лучше туда не попадать. И вообще, как он к нам переехал, так покрестились все и ни одного воскресенья не пропускают, церковь завсегда посещают. Вот…

Правосудие не выдержало и махнуло рукой на бессознательный электорат. Шагнув к задремавшему было колдуну, судья тихо спросил:

– Не научишь, как мертвяков поднимать? Сам понимаешь, не за себя прошу. Глава района очень за выборы беспокоится. А мы бы ему верных людей пригнали. Одеколоном побрызгаем, чтобы не воняло. Ну и крытый грузовик я бы выделил, а то, не ровен час, дождик пройдет – и размокнут, галку поставить не смогут… Так как?

Мистер Данбартоншир расправил украшенный черепами балахон и покачал головой:

– Извините, ваша честь, не могу. Если только с неожиданной оказией вашу душу по дешевке скупят. Но я бы не обольщался по этому поводу. Сколько уж просил за вас – отказали. Сказали – брезгуют. Так что не обессудьте.

– Ну тогда извини. Сам напросился.

Зашелестела бумага, и над площадью сипло разнеслось:

– За невыплаченную работникам зарплату, за нарушение трудового законодательства и использование рабского труда…

Крестьяне с интересом вслушивались в мудреные слова. Ишь ты, «рабского». Как загибает, крючкотвор.

– …а также! – Судья злобно ткнул в жаркое небо пальцем-сосиской и припечатал: – За неуплату налогов в особо крупных размерах!.. Батрачили на тебя? Батрачили. Значит, индивидуальное предприятие со штатом наемных работников. И где, спрашивается, уплаченные налоги?

Теперь колдун в свою очередь подавился воздухом и замер, пытаясь осознать тяжесть содеянного.

– По совокупности преступлений суд приговаривает господина Данбартоншира к сожжению на костре. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Селяне зароптали. Самый смелый спрятался за спины и крикнул оттуда:

– Сколько можно! Дед мой рассказывал, что жгли его уже, так завонял всю деревню, пришлось из-за реки сюда переезжать! Не надо нам этого! Другой приговор давай!

– Другой! – дружно поддержали смельчака соседи.

Представитель власти задумался, поскреб парик пятерней и достал из кармана золотой паркер. Почеркав, огласил новый вердикт:

– Ну тогда похороним. Осиновый кол в грудь – и на два метра в землю… А кто кричал, тому могилу и копать! – мстительно добавил судья.

Через неделю староста деревни пришел на кладбище и сел на травку рядом со свежим могильным холмиком:

– Данбартоншир Карлович, а Карлович, ты до каких пор прохлаждаться надумал?

– А что такое? – глухо донеслось из-под земли.

– Так покос на носу, а эти вредители из райцентра дожди обещают. Без тебя тучи не разогнать.

– Дожди через две недели, успеем еще.

– Ну с сенокосом можно и не торопиться. А кто колорадского жука повыведет? И спину супруге моей кто вылечит? Она с твоих похорон разогнуться никак не может!

– Ничего, на коленках пускай грядки полет, – злопамятно съехидничал колдун.

– Ну, знаешь! – Староста лишь всплеснул расстроенно руками. – Не ожидал от тебя, от соседа, так сказать… И вообще, остатки твоей заговоренной браги как раз на поминках и прикончили. Завтра у Семена сын из армии возвращается, а встретить нечем.

Помолчав, дипломированный представитель темных сил вздохнул и сменил гнев на милость:

– Ладно, повод хороший. Значит, завтра с утра и вернусь. Посплю сегодня еще и вернусь. Брага – дело такое, на самотек пускать нельзя.

– Вот и чудненько! – обрадовался староста. – И это, как вылезешь, полено осиновое не забудь. А то всю поленницу растаскали с этими городскими. Скоро без дров останусь…

Вернувшись домой, мистер Данбартоншир отпер сарай и выгнал застоявшихся зомби в огород, работать. Потом повесил обратно сорванную при проведении ареста калитку, переставил под навес железную клетку и прошел в избу. Для разгона облаков давно все было готово, а вот с брагой следовало поторопиться. Благоразумно припрятанной в погребе бочки могло и не хватить, надо было срочно готовить новую порцию. Нехорошо подводить соседей.

Праздник все же. А на праздники так хочется делать подарки…

Солнце беспощадно вгрызлось в дотошно прожаренную землю. Каждый кустик, каждая травинка были исследованы, попробованы на солнечный зуб и высушены до состояния хрустящего звона. Лишь у самого края березовой рощи царила прохлада: миниатюрное облачко висело рядом с деревьями, накрыв покрывалом милосердной тени мистера Данбартоншира. Дипломированный колдун (и головная боль районных властей) изволил отдыхать.

– Где этот ирод окаянный?! – громко разнеслось в раскаленном мареве.

Старик почесал пятку и попытался задуматься о чем-нибудь приятном. Например, о трудовых подвигах зомби, которые в порыве энтузиазма вчера трижды выкопали и заново посадили картошку. Огород после этого больше подходил для съемок фильмов о лунных катастрофах, но настрой стахановцев хозяину понравился. Возникли мысли о строительстве личной пирамиды или карманного Стонхенджа.

Картину персонального монумента имени Хеопса разогнал недовольный голос старосты деревни:

– Данбартоншир Карлович, мы как договаривались, а?

Колдун открыл один глаз и миролюбиво ответил:

– Так и договаривались. В сенокос – ни капли дождя. Чтобы селяне могли трудиться спокойно, без лишней спешки. Скосить, скирдовать и вывезти отличное сено домой.

– Так-то оно так, но все же немного перебор.

Колдун открыл второй глаз:

– А что такое? Тучка моя не нравится? Так ведь она только надо мной. Никого не мочит, не поливает, – попытался аккуратно перевести разговор в безопасное русло истинный потомок шотландских джентльменов.

– При чем тут тучка? – возмутился староста, обессиленно падая в тень. – Я про солнце говорю, про солнце! Которое печет немилосердно, как в Африке. И не уходит с небосвода уже неделю! Бесконечный день, как же это можно!.. С такой жарой не только речка обмелеет, но и мы сами в вяленую воблу превратимся.

– В воблу не годится, – не одобрил колдун. – Вобла с брагой плохо сочетается.

– Значит, так! – авторитарно прекратил дискуссию глава деревни. – Не знаю, что ты там удумал, но возвращай все взад. Чтобы ночи были как положено и чтобы дождик прошел хотя бы раз. А потом тихохонько-тихохонько поколдуешь и хорошую погоду. На пару недель. И все…

Мистер Данбартоншир засопел. К сожалению, в нарушение данного в древности обещания, магистр черной и бурой магии наложил заклятие в состоянии тяжелейшего похмелья. И если в Шотландии в свое время это закончилось разгромом английской армии под Бэннокберном и объявлением независимости, то в деревне пляски под луной и запуск чугунка с магическим зельем закончились рухнувшим за рекой спутником и воцарением жаркой погоды. Даже слишком жаркой.

Откашлявшись, мистер Данбартоншир начал разговор издалека:

– Сейчас лето, однако. Я бы сказал, не сезон ягоды и корешки на болотах собирать.

– Это ты к чему? – не поддался староста.

– Я последние припасы на колдовство потратил. Если все вернуть обратно, на повторную хорошую погоду можно не рассчитывать.

– А по сусекам поскрести? – перешел в наступление похожий на вареного рака глава. Но, увидев, как собеседник печально разводит руками, нанес запретный удар: – Играть в подкидного перестану приглашать. Слышишь? Совсем перестану! Возвращай все взад! У нас в колодцах вместо воды одна грязь осталась, в баню даже сходить не можем! А мы не твои работяги, нам и помыться надо!

В сердцах разогнав облачко, колдун отряхнул балахон и отрезал:

– Не могу. Пока сенокос не закончим, заклинание не снять.

Через полчаса обладатель диплома с отличием сидел на березе, а внизу сгрудились добродушные соседи, живо обсуждающие вопрос: сгинет ли проклятое наваждение, если спалить нечестивца, или останется? Нечестивец тем временем с высоты пытался договориться по-хорошему:

– Ну что вы взбеленились? Ну добуду я для вас воду, сходите в баню. И постираться сможете… Наверное… Чего зря глотки драть, лучше бы за дело взялись. Денек-другой – и сенокос закончим. За вечер сено просохнет, и можно копны класть. А там и конец всей работе…

– Да, умник, а ты знаешь, сколько Михайловне одной надо на зиму? Она, почитай, семьдесят коров держит. Молокозавод на нее нарадоваться не может! А остальным? Да мы за год столько не накосим! Работников в поле два десятка, и все…

– Так ведь в том году за неделю управились! – испуганно заголосил колдун.

– В том году в часть ездили, «млеко, яйки, бабки» полковнику возили. Он солдатиков построил, те все в момент и закончили. А весной часть распустили, студенты по Турциям разбежались пузо греть… Некому твое проклятое сено собирать!

– Чтоб вас, саботажники от сохи, ничего спланировать не можете! – возмутился мистер Данбартоншир и задумался.

Думать пришлось быстро, так как народ начал стаскивать под березу хворост.

– Эй, сельчане! Будут вам солдаты. Дождь не обещаю, а солдаты будут. И сенокос за два дня закончим.

– Для меня только или для всех? – настороженно уточнила Михайловна.

– Для всех, зуб даю, – отчаянно пообещал колдун и стал спускаться.

Через три часа на дороге заклубилось облако пыли, и глазам изумленной деревни предстали важный господин верхом на лошади и грязный магических дел мастер верхом на осле. За всадниками ровными рядами выстроились шесть тысяч человек, одетые по форме: сверкающие золотом штандарты, красные квадратные щиты и остро наточенные гладиусы в ножнах.

– Батюшки-светы! И правда солдаты! – радостно заволновались крестьяне.

Командир настороженно покосился на высыпавших навстречу мужиков с бабами и повернулся к колдуну:

– Готы?

– Не, селяне, – отмахнулся тот. – Но – как обещал! Неделя отдыха. Никаких дождей. Никаких варваров из леса. Никто стрелять не будет. И кормежка от пуза. Отпуск, легат, все по-честному. Ты же меня знаешь.

– Знаю, – согласился одетый в позолоченные доспехи командир. – Потому и предупреждаю сразу, что крест с собой принесли. Чтобы не как в прошлый раз…

Засуетившийся колдун тут же хлопнулся с осла и кривобоко засеменил к старосте, представительно выпятившему брюхо.

– Я договорился. Поэтому тащите млеко, яйки… Чтоб тебя! Значит, еду тащите, как в том году. И побыстрее. А ребята все сделают в лучшем виде. Они обещали…

Первые капли дождя упали на закаменевшую землю, как только солнце скрылось за лесом.

Уже давно исчезли в пыльном облаке последние шеренги Шестого легиона, вернувшиеся домой под хмельком громить дерзких варваров (говорят, германцы были чрезвычайно недовольны укрепившимся воинским духом проклятых римлян). Уже давно последняя телега с душистым сеном въехала в деревню. И уже давно безмерно довольный староста попрощался с задумчивым колдуном за ручку, напомнив о ближайших выходных и партии в подкидного дурака.

А мистер Данбартоншир все стоял, сосредоточенно разглядывая грубо сколоченный крест, оставленный в подарок легионерами. Наконец, решившись, заволок тяжелое бревно в избу, пристроил рядом с кроватью. Отдышавшись, оценил обновку и довольно хмыкнул:

– А что? И ничего. Готично. Куплю фотоаппарат с автоспуском, свечей побольше у батюшки займу и первую же фотосессию в районный журнал отправлю. Не все же одной молодежи глупости с вечеринок печатать. Пусть подлинного самородка оценят.