Читаем Миссия соблазнить (СИ) онлайн бесплатно

ВНИМАНИЕ!!!  ЧЕРНОВИК!!!

Ульяна

— Квартирка только после ремонта, — погладив с лаской стены, словно сам их красил, произнес старый извращуга. У этого мухомора было стремительно развивающееся косоглазие. В частности, на мои сиськи.

— Две комнаты, санузел, кухня-студия, парковка, — снова залип на мои прелести, затем откашлялся и, неловко отведя бесстыжие глаза, продолжил, — детская площадка, ежедневный мусоровывоз, — (он действительно только что это ляпнул?) — удобная транспортная развязка…

— Достаточно, — усмехнувшись, прервала чудака, пока он не начал рассказывать о наличии лампочек и кнопок в лифте, как о великом техническом прогрессе.

Жадность извращуги до денег, который последние десять минут набивал цену, не знала меры и стыда.

Мужик кивнул, замялся, а я между тем прошлась по кухне-студии, призывно цокая своими каблуками. Провела рукой по барной стойке, удобной спинке мягкого дивана и, обернувшись, устремила взгляд на окно. Вид, конечно, оставлял желать лучшего. Всего-то второй этаж, зато цена дешевле, чем на верхних.

— Ну как, подходит? — подал голос мухомор, что на сей раз наслаждался видом моей задницы и стройных ног, облаченных в черные чулочки.

А теперь, Улька, время торговаться!

— Не знаю, — неопределенно пожала плечами, нарочно нахмурившись. — Стены кривые, — тут я безбожно солгала, — ванна с туалетом вместе, — продолжала старательно изображать снобку, — да и вид не впечатляет, — закончила и обернулась к мужику, акулой на него вытаращившись. Зачастую, от такого прямого взгляда люди начинали колебаться и прогибаться.

Старый хрен почесал подбородок, покосился на стены и вздохнул, что-то бубня про горе строителей и их руки из места ниже спины. Ловко я его!

— Да, но квартира только после ремонта! — начал он гнуть свою линию. — Дом элитный, соседи приличные люди…

— Нет, — отрезала. — Даже с ремонтом это слишком дорого.

— Девушка, при всем уважении…

— При всем уважении, — повторила его слова и оскалилась, — а что, собственно говоря, с налогами?

— Ч-что? — опешил он, а его лицо вытянулось. — Это с какими такими налогами?

— Которые вы должны платить, разумеется! — взмахнула истерично руками. — Я не хочу быть соучастницей преступления, — стала строить из себя жертву, надув капризно губки. — Тем более за такую сумму, — тоненько так намекнула…

Мужик побледнел, ослабил тугой галстук и потер внезапно покрасневшую шею.

— Девушка, не думаю тогда, что квартира вам подходит, — пошел на попятную. Ну уж нет, мухомор! Не для того я терпела твои похотливые взгляды, кирдык тебя за ногу! — Опять же, вид плохой, цена вас не устраивает…

— Следующих хозяев тоже вряд ли устроит незаконное снятие жилья. Договор заверен нотариусом? — сузила хищно щелки.

Его ноздри раздулись, один глаз дернулся, а сам он зыркнул на меня, как на врага народа.

— Девонька, побойся Бога, — упомянул всевышнего, надеясь на мою благосклонность.

— А я, знаете ли, не верую. Мне черти ближе, — сверкнула угрожающе глазами.

— Думаю, мы сможем с вами договориться, — сдался он через силу, а я победно ухмыльнулась.

Достала из сумочки деньги, походкой от бедра продефилировала к старикану, торжественно вручила деньги и потрепала его по щеке.

— Вот и отлично, красавчик.

Все краски с него сошли, уже два глаза дернулись, а я продолжая нагло лыбиться во все свои ровные и белые тридцать два зуба, откинула волосы назад и пошла на выход, под недовольное пыхтение сзади.

— В понедельник с утра — выезжаю! Чао!

— Сатана в юбке! — уже услышала на лестничной клетке и шкодливо хихикнула.

Вот, и обзавелась жильем на три месяца. Эх, заживу…

— Ух, свиное рыло! Да, я бы тебя жопой на кол посадил! — орал дед с пивом в руке, которое выплескивалась из бутылки. — Сидит он в думе, хмырь пузатый! Мурло!

— А ты ж много понимаешь, бизнесмен фигов, — уже запричитала моя ба. — Не, ну, вы гляньте-ка на него. Не угомонится никак диванный эксперт. Где взял? — забрала у него бабуля с силой бутылку и дала легкий подзатыльник по перемотанной голове.

— Улька, ты? — это крик папы. Наверняка, в комнате закрылся и опять свои эксперименты ставил. Б-р-р, мерзость! — Посмотри, рядом с тобой нет Маруси?

— Что? Какая Маруси?

— Крыса белая!

Я завопила, аки резанная. Подскочила на стул, и стала в ужасе озираться вокруг себя на наличие белой твари.

Японский Бог, когда ж это закончится-то? Дурдом отдыхает…

— Не вопи так! — выбежал отец с бешенными глазами на выкате. — Ты ее спугнешь! Опять к соседям по водосточной трубе сбежит. Жаловаться будут! Цыц!

— Это потому что дырку в стене заделать надо! — гаркнула, только с работы пришедшая маман, весьма и весьма недовольная. Впрочем, как и всегда. — Так некому! У нас дело важное! — со злой иронией выплюнула. — Дел по горло! Работаешь-работаешь, как волк, а этот крысятник разводит…

Отец не обратил ни толику внимания на свою крайне раздраженную жену. Это ли не новость?! Каждый день пилит мозг, с нее станется.

Сжав зубы, я стала наблюдать, как Матвей Аристархович, он же — мой близкий родственник, звал свою крысу, тихонько приговаривая:

— Давай, моя хорошая, выходи-выходи… Папочка тебя не обидит…

Щас! Что она дура что ли?! Над ним бы опыты ставили в течении трех месяцев, я бы поглядела, как он делал ноги, етить твою в дышло!

— Опа! — схватил животное в кулак. Поднял, поднес к лицу и с жутким оскалом и зловещим смехом проворковал, — Маруська, сейчас пойдем домой…

И отчалил обратно в комнату, громко хлопнув дверью.

Привалившись к стене, я выдохнула.

Добро пожаловать в дурдом. Я сказала дурдом?! Домой. Конечно, домой…

Спустя некоторое время, все семья сидела на кухне, уплетая за обе щеки приготовленную бабушкой стряпню. Довольно вкусную, стоит заметить.

Доев, я не медля потянулась за добавкой. Как говорится, в большой семье не щелкают.

— О, опять, эта лабуда! — пробурчал дед, в паспорте именуемый Николаем Федоровичем. — Выключи ты это, ради Бога! — фыркнул.

— У меня умер отец, Пауло. Давай станцуем! — перекривлял дед индийский сериал, что так любила ба.

— Да, что б ты понимал! Это тебе не голых баб по ночам смотреть, пень старый!

— Да, у нас бы в Союзе за такое уже…

— Мам, пап, — устало встряла мама, — хватит вам уже. Что с домом?

— А что с домом?! — едко выплюнула бабуля. — У отца своего малохольного спроси.

— А че я-то сразу?

— А кто, зараза такая, дом подорвал?!

— Так, это ж бизнес, — поднял палец вверх. — Мы бы, Люська, с тобой на Мальдивы поехали…

— Та, захлопнул бы уже шуфлядку свою, — махнула на него рукой бабушка. — Ремонт только с весны можно начать. Все пропало! Как мамай прошелся! Вазочку любимую уничтожил, ирод! Новый телевизор! Только кредит выплатили! А все ты со своим дружком колдырем. Бизнес-шмизнес у них!

— Да что б ты понимала, Люсь…

— Все, я пошел. Спасибо, — встал из-за стола немногословный папа. Небось, уже мчал к крысам своим…

— Может добавочки, Мотя? — захлопотала бабуля, но отец покачал головой и с задумчивым лицом почапал из кухни.

— В общем, Ирочка, потесним мы вас еще немножко. Ты уж прости, — вздохнула бабуля.

— Скажешь тоже, мам, — поцеловала она бабулю в щеку, а сама горько вздохнула.

«Немножечко» они теснили нас уже второй месяц. Дед, загоревшийся очередной «бизнес» идеей, решил, значит, самогон гнать. Конечно же, товар требовал тщательной проверки. Неповадно, людям дерьмо толкать! Стыдно ему, видите ли, потом в глаза смотреть! Проведя дегустацию товара, два бизнес-гуру, дед и дядь Боря (сосед напротив), пошли за баяном к последнему. Дойти не успели… Только за порог, а оно рвануло, со слов ни в чем не виноватого деда, само по себе.

— Уль, ну, а ты что? — спросила мама, уже обращаясь ко мне.

— Переезжаю в понедельник.

— Опять двадцать пять! — хлопнула она по коленям. — Чем тебе дома плохо? Не кормят что ли? Не хватает чего?

— Хочу жить одна, — брякнула упрямо.

— Это она в тебя такая малахольная! — бабуля не могла не вставить свое слово. — Чуть что, сразу из дому!

— Это вы избаловали! — не согласилась мама.

— Тьфу ты, бабье! — заворчал дед.

Свою семейку адамсов я любила, но на расстоянии я буду ее просто обожать.

— Да чтоб тебя старухи домогались, — крикнула вслед уезжающей машине. — Найду гада и колеса порежу! — фыркнула.

Ух, хапуга! Мало того, что ободрал до ниточки, так еще и сумки не захотел тащить. Говорит, мол, женатый он! Нельзя так! А сам-то бровками пошевеливает и шары на выкате. Нужен он мне триста лет и три года! И стручок его сморщенный! Сумки бы помог донести лучше, чем глазки строить. Я барышня приличная, а потому сама буду выбирать с кем, когда и где!

Так ему, собственно говоря, и сказала, а он сумки мои из багажника вытащил, поставил посреди дороги, и поминай, как звали!

Рыкнув, вытащила ручки чемоданов. Сперва в холл закатила самое ценное: технику и косметику, а затем и шмотки.

— Фух, — вытерла пот со лба и посмотрела на фронталку.

М-да, ну и видок. Блондинистые волосы растрепались, и некогда красивые волны напоминали скрученные макаронины «доширака», помада с губ слезла, а злая гримаса отпугивала всех проходящих людей. Даже та недособака, что тявкала на руках у жеманного дядечки, вмиг смолка, когда я на ту зыркнула.

А это я добралась только до лифта…

Со вздохом подняла свои идеальные полушария с чемодана, поправила шубку и нажала на кнопку вызова лифта. Как только дверь открылась, я принялась запихивать чемоданы в лифт, а после и коробки.

Хоть бы кто-то помог! А-то ходят вокруг да около, глава свои разули и смотрят!

Запихнув последнюю, зашла в лифт и нажала на второй этаж.

Меня обнадеживало лишь то, что через несколько минут я войду в квартиру. В свою! Теперь у меня была своя берлога! Не будет этих вечно: «Где ты была? Почему так поздно? Сиди дома!». Теперь-то я замучу пати! Каждая собака будет знать, что у Ульки Фроловой веселье прет фонтаном!

Потирая в предвкушении ладошки, я даже забила на то, что ключ почему-то в замке плохо поворачивался, словно ему что-то мешало.

Плюнув на это недоразумение, я вытащила свои торбы, встала у двери, откинула волосы и снова дернула дверь.

— Чтоб тебе слесаря вызвали, железяка! — пнула бронированную дверь. Она, похоже, обиделась и в следующие пять минут не изволила открыться.

— Ну миленькая, ну хорошенькая, ну давай, — проскулила я и поскреблась.

И, о чудо! Замок начал поворачиваться.

Эх, стояночка.

Как?!

Покосилась на свои руки. Они точно не поворачивали ключ.

Дверь открылась, а я так и замерла с невежественно открытым ртом, когда лицезрела за дверью полуголого парня.

— Фролова?

Капельки воды, весьма заманчиво и интригующе скатывались под полотенце. Япона мать, благослови хоккеистов и их кубики! Сколько тут кубиков?

Раз…два…три…четыре… Восемь! Их восемь! И они такие твердые, гладкие, что хочется потрогать…облизать… А грудь? Это не грудь, это произведение искусства! Если бы к этому телу в комплекте не шла голова, что зло на меня зыркнула, то я бы непременно воспользовалась ситуацией.

— Фролова… — рыкнул Синица. Отлично, от безразличия мы перешли к ненависти. Прогресс… — Ты меня преследуешь?

— Хочу задать тебе тот же вопрос, — приподняв стервозно бровь, хамовито изрекла, по-прежнему без стеснения его разглядывая. Краснеть — не мой случай!

— Ты что, синяя? — наклонился ко мне, сузив угрожающе свои щелки.

Капля воды с его волос упала мне в декольте, скатываясь в ложбинку, отчего по коже пробежали знакомые мурашки. Клянусь, если этот плейбой не перестанет испытывать меня, я накинусь на него, как мартовская кошка!

— Нет, — хмыкнула, — но я склоняюсь к тому, что булочка, которую я съела, была не первой свежести. От отравления могут быть галлюцинации?

Иначе как объяснить то, что он стоял на пороге моей квартиры, в чем мать родила. Синица издал рычащий звук, возвел глаза к потолку, закрыл их и тяжело задышал, будто сдерживаясь. От этого его каменное тело напряглось еще больше, и чего уж там… Я протянула руку, дабы коснуться того, что не давало мне покоя по ночам. Рука скользнула по тем самым кубикам и Синица, дернувшись, отскочил от меня, как от холеры.

— Не лапай меня! — шикнул.

— Какие мы скромные, — фыркнула. — Чемоданы поможешь занести? — кивнула на груду торб около себя. В недоумении он застыл, пуще прежнего закипая и краснея. — Ладно, я сама!

Взяв ручку чемодана, ненавязчиво вклинилась между застывшей статуей ошарашенного парня и юркнула в квартиру. Не успела я сделать и двух шагов, как меня грубо схватили за руку.

— Куда?

— Я к себе домой! — остервенело взревела. Ишь ты, моду взял! Хватает он меня!

— Куда? — вытянулось его лицо.

Оказывается, и невозмутимого Синицына можно удивить. Какая честь!

— Послушай, я не знаю, какого лешего ты забыл в моей квартире…

— Твоей? С каких пор она твоя? — теперь он насмешливо на меня взирал с высоты своего роста, как на нерадивое дитя.

— С тех пор, пупсик, как я ее сняла!

— Да что ты? — ядовито пролепетал. — А ничего, что эту квартиру уже снял я? — и с видом победителя он сложил руки на груди, потому что теперь я на него глядела с невежественно открытой варежкой и выпученными шарами.

— Наверное, — неловко заправила прядь волос за ухо, — твой срок аренды истек, потому что вчера…

— Да, вчера вечером я въехал! — с нажимом отрезал. — А позавчера снял!

— Тысяча чертей, не может того быть!

Димка устало вздохнул, потер переносицу, что-то нелицеприятное пробурчал себе под нос, вспоминая почему-то моих бедных родственников и отправляя меня к ним в незамедлительное путешествие.

— Фролова, кончай этот цирк. Это переходит все границы. Я не собираюсь с тобой спать, даже если ты будешь ночевать под моей дверью.

— С чего бы мне ночевать под дверью, когда у меня есть квартира? — коброй прошипела, сверкая своими очами.

— С того, что если ты надеешься, что я из жалости…

Мой фальшивый издевательский смех прервал его тираду. Облизнув свои губки, встала в воинственную позу, бросая дерзкое заявление:

— Со мной, пупсик, спят не из жалости, а от желания. И, поверь, дорогой, последнее, на кого можно надеяться, так это на законченного импотента.

— Я, по-твоему, импотент? — рявкнул, рывком притягивая к себе.

Мы стояли близко, делили один воздух, что наэлектризовался от напряжения между нами, и были очевидно на той стадии, где люди друг друга либо убивают, либо занимаются крышесносным сексом. Я, к слову, была не против последнего. Его голубые глаза потемнели, когда я придвинулась еще ближе, желая в полной мере довести его до ручки. Пальцами пробежалась по груди, провела вдоль пресса, очерчивая длинным ноготком каждый кубик, бесстыдно полезла ниже, накрывая его внушительное достоинство.

— Демоница! — сжав кулаки и отскочив от меня, в сердцах выплюнул.

Кажется, он действительно верил, что я нечисть, судя по его проклинающему взгляну. Он, поди, сейчас креститься начнет и кричать: «Изыди! Изыди!» Но как бы мой мальчик себя не обманывал, а он хотел. Очень. Хотел меня.

— Меня называли и похуже, — обольстительно улыбнулась, подмигнув. — А теперь, если не возражаешь, — я вновь шагнула за порог, но Синицын, захлопнул дверь прямо перед моим носом, со словами:

— Ты не войдешь в мою квартиру.