Читаем Мишкины рассказы онлайн бесплатно

Это был тёплый и солнечный осенний день, которыми нас иногда балует природа, как бы давая в последний раз насладиться яркими красками перед многомесячным белым пленом. Лёгкий ветер, заскучав без звонких детских голосов, беспорядочно гонял опавшую листву по школьному двору. Было тихо. Наконец пронзительный дрязг звонка разорвал неспешную картину дня, двери школы распахнулись, и шумная река школьников гурьбой вырвалась наружу, разбиваясь далее на маленькие ручейки спешащих по домам мальчишек и девчонок. Несколько парней-второклашек чуть задержались возле входа и затем решительно направились за угол школы. Повернув, они остановились возле молодых рябин, заботливо посаженных вдоль забора и сплошь усыпанных большими красными гроздьями. Ребята разделились. Вернее, даже не разделились, а все разом повернулись в сторону одного невысокого светловолосого паренька, но не окружили его, а как бы выстроились в небольшую колонну. Он стоял один, сжимая в левой руке ручку портфеля и особо не понимая, что же всё-таки послужило причиной ссоры. Вроде какая-то девочка из его класса. Вроде он что-то ей сказал. Какие-то парни вступились за неё. «Что за глупость?» – думал он. Но те парни думали иначе – и вот он стоит один против целого класса.

Противников было много, их вожак что-то угрожающе кричал, но парень ничего не отвечал. Он и потом, став уже взрослым, никогда не любил этих бессмысленных прелюдий. Он знал, что сейчас надо драться, но что такое настоящая драка, он не знал. Он видел драки в фильмах, читал про них в приключенческих книгах, шутя боролся со старшей сестрой и отцом, но чтоб вот так, сам, – такого в его жизни ещё не было. Конечно, можно было бы отступить, убежать, расплакаться или попытаться оправдаться и признать свою вину. И никто бы его не осудил. Ведь их было много, а он один. Но непонятно откуда взявшееся упрямство заставляло его стоять и открыто смотреть в лицо своим врагам. Он просчитывал варианты. «Если как следует размахнуться, то можно вполне вывести из строя вожака. А дальше будь что будет», – промелькнуло в его голове. Напряжение росло. Он медленно поднял руку со сжатым кулаком перед собой и начал вращение против часовой стрелки, рассчитывая, сделав полный круг, попасть в лицо вожаку. «Так будет сильнее», – думал он. Со стороны это выглядело, наверное, невероятно смешно, но ему это было неважно. Была цель, был метод – от него требовалось только действие. Вдруг, сделав половину оборота, его рука налетела на кого-то. Кто-то был у него за спиной. Несмотря на свою юность, он уже слышал про нечестный приём хулиганов, когда один встаёт за тобой на корячки, а другой толкает тебя в грудь, и ты неумолимо падаешь под смех обидчиков. Неужели это оно самое? Но нет. Парень у него за спиной трёт лицо рукой и произносит:

– Ты чего? Я же за тебя!

Оказывается, он был не один. У него был союзник. Сашка. Оказывается, они были вдвоём против всех. Наверное, с того момента они и начали дружить, но тогда это было неважно. Он вновь повернулся к нападавшим, которые чуть охладели от его решительных действий, и снова сжал кулак. Он им дал понять, что не собирается отступать. Что он готов дать им бой. Неизвестно, чем бы закончилась эта стычка, если бы не проходящая мимо женщина:

– Ну-ка, это что здесь такое? Ну-ка быстро разошлись! Вот я вам!

И сразу стало понятно, что драки не будет. Что сейчас они все разойдутся и будут дальше жить своей жизнью, и лишь рябины останутся на своих местах радовать глаз прохожих своим осенним нарядом.

…Прошло время. Молодые рябины превратились в большие сильные деревья. Вырос и наш герой. Жизнь научила его драться. И один на один, и стенка на стенку. Но именно в тот первый раз он запомнил самое главное правило в жизни: всегда открыто смотреть в лицо своим врагам.

Их было много… Слишком много больших и тёмных силуэтов, неожиданно появившихся из-за угла дома. Они быстро надвинулись и окружили трёх подростков, так некстати оказавшихся во дворе в этот поздний час.

– Где живёте? – спросил грубый голос.

– Здесь, – ответил один из подростков, показывая на дом и сам удивляясь своей мысли, что эта толпа сейчас просто спросит дорогу и пойдёт дальше.

– Чё так поздно гуляете? – продолжал агрессивно голос. Отвечать на этот вопрос не имело смысла, и на секунду повисла неловкая пауза.

– Да что тут разговаривать! – послышался другой голос. Толпа расступилась, и резкий удар в лицо подростка уронил его на снег. Второй удар достался другому парню, и он тоже не удержался на ногах, но быстро вскочил и рванулся бежать. Однако его ботинки несколько раз предательски проскользнули по укатанному снегу, и он вновь упал под насмешки толпы.

– Деньги есть? – вопрос вернул первого подростка в реальность.

– Нет, – медленно ответил он, с некоторым удивлением смотря на неуклюжие выкрутасы своего друга. «Бежать? Просто взять и убежать?» – к такому варианту развития событий он сам был явно не готов. Да и потом, их же было трое. Убежать и бросить друзей? Это у него совсем не укладывалось в голове. Он огляделся по сторонам, пытаясь найти второго своего друга, чтобы как-то вместе дать отпор, но тот уже давно исчез в темноте, явно не испытывая никаких угрызений совести. Подросток остался один.

– А если посмотреть? – продолжался допрос.

– Нет, денег нет. – Ему стала надоедать эта нелепая ситуация, но даже больше разозлило такое поведение его товарищей. Он легко увернулся от второго удара, который пришёлся лишь вскользь по воротнику пальто, и решил с досады ввязаться в драку один против всех.

– Да ладно, брось ты его, пошли! – И толпа так же быстро растворилась в темноте двора, как и появилась. Лишь одинокая фигура подростка осталась стоять под тусклым фонарём, отбрасывая причудливую изломанную тень на крыльцо подъезда. Некоторое время он смотрел вслед удаляющимся силуэтам, не зная, как поступить. Потом попытался привести себя в порядок и запихнуть растрепавшийся шарф, но, увидев, что пуговица пальто оторвана, быстро оглядел снег под ногами. «Мамка будет ругаться, если не найду, – подумал он. – Вот она!» – Он быстро подхватил небольшой чёрный кругляш и бросился бежать по тёмным дворам. Только сейчас он заметил, что верхняя губа сильно распухла, но это было не важно. Гораздо важнее сейчас было сообщить старшим, что по нашим дворам ходит толпа чужаков и бьёт каждого, кого встретит на своём пути. Эпоха великих войн двор на двор уже давно прошла, но в каждом районе ещё остались места, где собирались те, кто мог постоять за себя. В народе их пренебрежительно называли «хулиганы», «шпана», «дурная компания», но сейчас только они и могли ответить на этот вызов.

Вот та самая дверь в подвал. Он взялся за ручку и на мгновение остановился. Он вспомнил, как всегда с опасением проходил мимо неё, ведь подвал пользовался плохой репутацией. Но ждать было нельзя. Он рванул на себя обитую железом дверь и сбежал вниз, не разбирая ступенек.

Жёлтого света электрической лампы едва хватало, чтобы осветить угол небольшой, с низким потолком, комнаты, в которой стоял старый обшарпанный диван, явно попавший сюда с ближайшей свалки. Несколько деревянных ящиков и старая полированная тумбочка завершали обстановку. Стоявший без дела мутный стакан и лежавший рядом коробок спичек молчаливо говорили о том, что денег на вино сегодня не было. Народу было мало. Трое играли на ящиках в карты, ещё двое сидели на диване, курили и наблюдали за играющими. Все разом уставились на подростка. Молчали.

– А стучаться тебя не учили? – Крепкий коротко стриженный парень в чёрной телогрейке бросил карты и резко встал. – Ты кто такой?

Он двинулся в сторону гостя, очевидно, намереваясь выплеснуть своё возмущение, но другой голос остановил его:

– Да погоди ты, Кося! Тебе лишь бы руками помахать! Я знаю его – он с нашего двора. Тебе чего, пацан?

Говоривший также сидел на ящиках и, несмотря на худощавое телосложение, явно пользовался тут авторитетом, так как здоровяк остановился на полушаге и развернулся.

– Иди сюда, рассказывай, – продолжал худощавый.

Пацан шагнул вперёд и узнал в сидящем на ящиках Женьку Соболева. Тот был на пару лет старше его, и они иногда встречались во дворе или в школе, хотя школу Женька посещал редко – можно сказать, по праздникам. Учителя его особо не любили и давно махнули на него рукой. Он часто курил на крыльце школы, а на уроки ходил лишь от скуки. Нрава он был, что называется, крутого и не признавал никаких авторитетов. А ещё Женька всегда носил с собой нож, даже в школе.

Подросток вкратце рассказал о произошедшем. Парни в подвале молча переглянулись. Они знали, что это означало, и знали, как должны были поступить.

– Надо собирать народ, – сказал сидевший на диване светловолосый парень и затушил сигарету о край консервной банки, исполнявшей роль пепельницы. Он выглядел старше всех остальных, а на костяшках его пальцев отчётливо виднелись зоновские наколки.

– Поздно уже. Пока будем собирать да пока будем искать, могут уже уйти, – ответил Женька Соболев. – Да и не соберём быстро много народу. Говоришь, человек двадцать было? – обратился он к подростку. Тот кивнул в ответ.

– Да он обделался, поди, со страху! Откуда двадцать? Человек пять-семь было, наверное. Мы их замотаем на раз! – вставил Кося, с довольной улыбкой разминая кулаки.

– Действительно, откуда? Кто это может быть? – снова сказал парень с наколками. – Может, Железка?

– Это вряд ли, – сказал Женька. – Да и Железка сюда бы пришли, если что. Все знают, что мы здесь. Это какие-то залётные.

Решать надо было быстро, и Женька продолжил:

– Так, мы с Сараем сейчас попытаемся их найти и проследить, куда они пойдут. Ведь должны же они вернуться к себе на район.

– Боишься, что они сюда придут, и решил свалить? – рассмеялся парень на диване.

– Что ты сказал? Кто боится? – Женька подскочил с ящика.

– Тихо-тихо! – Кося встал между ними и примиряюще поднял руки. – Ты, Костыль, бросай свои шуточки! Соболь у нас парень горячий – не хватает нам ещё между собой замес устроить!

– Да ладно! Шутка. Чё ты подорвался? – сказал Костыль и встал с дивана. – Проследить, конечно, надо, но и сюда они могут прийти. Найдётся добрый человек – подскажет.

– Паштет, беги за Кузей. Пусть мухой летит в подвал. Кося и Кузя вдвоём тут справятся, если что. После сиди в подъезде напротив, и если увидишь, что толпа подвалила, то беги по нашим, кого найдёшь, – сказал Женька.

Паштет – небольшого роста паренёк с широкими голубыми глазами – встал с ящика, аккуратно положил карты в колоду и вышел из комнаты. Вскоре послышались его шаги вверх по лестнице.

– Так, Сарай, погнали быстрее, – махнул Женька сидящему на диване смуглому пареньку и направился к выходу, но наткнулся на парня, который нарушил вечернее спокойствие подвала.

– А ты, малой, давай домой. Не бойся, никто тебя не тронет. Молодец, что предупредил.

Пацан пошёл к выходу.

– Погоди, ты говорил, вас трое было. А где остальные?

– Не знаю, я не заметил.

–– Понятно, – усмехнулся Женька и махнул ему рукой.

Дорога домой лежала через большой заснеженный пустырь. Луны на небе не было, но снег отражал свет множества звёзд, и было достаточно светло. Пацан быстро шёл по тропинке, представляя, как будет ругаться мамка за то, что он так поздно вернулся с прогулки. Несмотря на начинавшую ныть верхнюю губу, настроение было хорошее. Страха не было. Он всё сделал правильно.

А события ночи развивались следующим образом. Женька с Сараем нашли чужаков уже на краю района. Особого ущерба они нанести не смогли. Поломали несколько скамеек на детской площадке да избили пьяного мужика, попавшегося под руку. Улицы были пустынны. Про подвал они явно не знали, поэтому, покружив немного по дворам, пошли к себе. Это оказались парни из новых домов, недавно построенных по другую сторону дороги, рядом с воинской частью. Женька с Сараем вернулись в подвал, где сообща решили отложить вопрос на завтра. Попрощавшись друг с другом, парни разошлись по домам, и лишь Костыль остался ночевать в подвале. Закрыв дверь на внутренний засов, он расположился на диване и закурил. Несколько дней назад он освободился из колонии для несовершеннолетних, где отбывал два года за кражу. Мать у Костыля пила, а отца он не помнил вовсе. У них была отдельная квартира, не коммуналка, но там постоянно ошивались различные мамины друзья и собутыльники. До суда его мать ещё как-то держалась. Бывали дни, когда она не пила, убиралась в квартире, но освободившись, Костыль нашёл там настоящий притон. Идти туда не хотелось. По крайней мере, трезвому. Затянувшись, он начал размышлять о последних событиях. Колония, хоть и называется исправительной, но меняет людей лишь в худшую сторону. Тем более «малолетка». Зона научила его не вмешиваться в чужие дела. Не обладая какими-то физическими данными и не получая передач с воли, он тем не менее не стал сотрудничать с администрацией ради более «мягких» условий содержания. Он хорошо знал правила «игры», часто выполнял поручения «общака», нарушал режим и не раз оказывался в штрафном изоляторе. Особенно любил он провоцировать новеньких. Зона просвечивает человека лучше рентгена. Здесь нельзя казаться кем-то – здесь можно быть только собой. Не зная правил и понятий, а также названия предметов на тюремном жаргоне, легко попасть в неприятную ситуацию. И тут сразу видно, есть у человека стержень или нет. Если ты сломался один раз, то второй попытки уже не будет. Ещё находясь в камере на тюрьме, пока шло следствие, Костыль с сокамерниками часто развлекались, решая судьбу следующего арестанта, который попадёт к ним в камеру. Если решали новичка «опустить», то разыгрывали на картах, кто будет его провоцировать на ошибку, и с интересом ждали развития событий. Зона оставила где-то глубоко в сердце Костыля тупую ноющую обиду на весь мир. Он никому не верил, был хитёр и изворотлив, а на губах его всегда играла неприятная усмешка. Освободившись, он не стал строить далеко идущих планов, а жил сегодняшним днём. Сейчас он собирался устроиться на завод учеником сварщика (навыки этой профессии он получил в колонии) и поселиться в заводском общежитии, чтобы решить проблему с жильём. А дальше ждать, когда судьба ему подбросит жирный куш, сорвав который, он навсегда покинет и этот подвал, и мать, и парней со двора, и уедет красиво жить на берегу Чёрного моря, где он ни разу в жизни не был. Улыбаясь от этих сладких мыслей, Костыль затушил сигарету о банку, выключил свет и практически сразу уснул.