Читаем Мираж Огня (СИ) онлайн бесплатно

Мы всегда наблюдали за людьми, помогали им, оберегали их… Молитвы грешных созданий нашего Отца всегда остаются услышанными. Мы ответственны за них. Но люди вспоминают о нас только в моменты своего отчаяния, в миг опасности или беды…

- Антоний, брат мой, на что ты смотришь? - заинтересованный голос Михаила раздался за моей спиной, а затем я услышал шелест крыльев архангела. Тяжелый вздох старшего брата свидетельствовал о разочаровании. - Неужели ты считаешь, что они поступают правильно? Сжигая творения Отца, принося ему жертву, о которой он никогда их просил?

Где-то внизу, под мягким покровом облаков, на одной из грязных площадей священнослужители готовили костер, чтобы предать огню нечестивую. Звучали песнопения, приводя простых людей в благоговейный трепет. “Во имя господа нашего!”, - кричал один из священников, поднимая руки вверх, к небесам, а лики людей, озаренные верой и надеждой, смотрели куда-то сквозь дымку облаков, в надежде увидеть нас, услышать наши голоса, проникнуться верой, что они не одни.

- Михаил, в этих людях веры в нас больше, чем во всех прихожанах. Посмотри на них. Они свято верят в то, что делают, - уверенно произнес я, видя, как из повозки вытаскивают женщину в старом рубище. Ее ноги заплетаются, а ее приходиться волоком тащить по земле туда, где уже слышаться ярые молитвы и коптит негасимый факел веры, - Отец предоставил всем выбор, служить ему и жить праведной жизнью или поклониться Люциферу и навсегда закрыть для себя двери Рая. Верующие, называющие себя инквизицией, просто ускоряют то, к чему рано или поздно они бы пришли.

Грешница подняла лицо куда-то вверх, а ее полубезумные глаза едва ли не ослепли от сияния, поэтому она тут же отвела их, вызвав у меня насмешливый вздох. “Именем господа нашего!”, - послышался низкий раскатистый голос, а нечестивая заметалась при виде хвороста. “Покайся в грехах своих!”, - снова повторял голос, а ему вторили еще десятки голосов. “Нет… Нет за мной греха…”, - шептала затравленно озираясь несчастная и заблудшая. “Ведьма!!!”, - скандировала толпа, швыряя в нее камни. “Сжечь ее!!!”, - слышались голоса, а черная змея веревки прочно сковала руки дочери Евы.

- Прошу прощения, что вмешиваюсь… А, хотя, постойте… Не прошу. - съязвил Гавриил, присоединяясь к нам и тоже наблюдая за казнью, - А ничего что девушка невинна? И её вот-вот сожгут по ошибке? Может, поможем?

Гавриил уже сделал решительный шаг вперед, но я остановил брата, преградив ему путь крылом.

- Даже если из десяти сожженных, две окажутся скверной, - терпеливо объяснял я братьям простую истину, которую они так и не смогли понять,  - То это уже прекрасный результат. Нам всем приходится чем-то жертвовать. Не бывает мира без войны.

- Антоний, ты так говоришь, потому что эта кучка фанатиков выбрала тебя своим покровителем!  - не унимался Гавриил, пытаясь доказать мне, что его мнение абсолютно верное. Его и ничье больше. -  В чем виновато это дитя? Она же почти ещё ребенок! Она крещена и верит в нас!

“Петр, открывайте двери!” - услышал я голос Михаила за своей спиной, наблюдая за тем, как костер разгорается, набирая силу, а толпа радуется и рукоплещет. Да, они все правильно делают. Крики боли заставили людей умолкнуть, но и они стихали, пока люди алчно смотрели на очищающий огонь.

- Антоний, тебе не известны их умыслы! -  сурово произнес Михаил, наблюдая, как душа девушки поднимается к вратам райских садов, - Они безумны! Ты должен остановить это! Люди страшны в своей вере! Мы не являемся к ним потому, что что бы мы им не говорили, они всегда находят способ переиначить наши слова. Нельзя давать людям напутствие. Они слепы и никогда не находят верного пути!

Девочка боязливо озиралась по сторонам и дрожала, святой Петр сделал несколько шагов к ней, но она испуганно вскрикнула. И так каждый раз.

- Где я? Где мама? - плача и всхлипывая, обхватив себя руками пропищала девочка. Действительно, почти ребенок. - Отпустите меня домой…

- Ты в раю, дитя, - грозный голос Михаила стал непривычно мягким и располагающим, - Твои мучения окончены, впереди тебя ждет только счастье. Не бойся нас, пройди через ворота. Вы с мамой обязательно там встретитесь.

Нетвердыми шажками, все ещё ежась от страха, душа делала свои шаги к воротам. Туманная дымка, окутавшая её поможет забыть страдания земной жизни и вернуться к нашему Отцу.

- Ты видел? Видел, что происходит? - наседал на меня Гавриил, поддавшись одному из пороков - ярости. - Антоний, они безумцы! Неужели ты не видишь? Они считают, что должны служить нам, но мы не просили их служения!

Я отрицательно качнул головой, прислушиваясь к молитвам одного из праведных служителей, которому только что привели девушку, обвиненную в колдовстве и сговоре с Дьяволом. “Примите моё благословение, она должна очиститься от грехов своих!” - передал я свое благословение праведным душам, которые верой и правдой сражаются со злом. “Он явился мне! Услышал мои молитвы!”, - закричал праведник, пока девушка стояла на коленях перед ним. Трясущаяся рука нависла перед ведьмой, а я наблюдал за тем, как одно слово решает ее судьбу.

- Нам не достучаться до него, Гавриил. Гордыня - величайшая из пороков, - заключил Михаил, снова подходя ближе. - Скажи мне, брат, ты думаешь о том же, о чем и я?

Гавриил усмехнулся, а я краем глаза заметил, что он кивнул. Эти двое никогда не поймут истинных чистых помыслов праведно-верующих. Ведь благодаря им вера в нас крепчает с каждым днем.

- Петр, у Вас кажется замок на воротах заедает, - осторожно заметил Гавриил. “Да-да, точно!” - отозвался Петр и быстро скрылся из виду. Ну, сейчас снова начнут меня убеждать в своей правоте. - Давай, пока Отец не видит!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что? Я резко развернулся, чтобы увидеть, задуманное братьями, как Михаил ударил мне в грудь рукоятью своего меча.

- Узри же сам правду, брат, - крикнул мне Михаил, а я почувствовал, что не могу расправить крылья для полета. Гавриил стоял позади меня, а я чувствовал страшную боль. -  Запомни! Небо помнит ангелов падших своих!

Короткий полет и удар… Что это.. Боль? Мне больно? Но почему? Я же не… Земля… Пыль, грязь… Кто я? Где я? Что происходит?

- Колду-у-у-ун! - орала какая-то бабка, тыкая в меня пальцем, картинка расплывалась. От боли я не мог нормально видеть. Крики напоминали истерику, раздавались гулом в звенящей голове.  - Ведьмак! Чернокнижник! Ещё один!

“Камнями его!” - кричали вокруг, а я силился сказать, что я… Кто я? Я не помню… Я помню имя… Антоний… Это я? Что со мной…  В спину прилетел первый камень, заставив меня съежиться от боли и тут же выгнуться, второй булыжник больно врезался в грудь, а я чувствовал как дрожат мои руки. За что? За что они так? “Так его! Приведите Святого Отца!” - наперебой кричали люди. - Мы поймали колдуна! Летающего колдуна!

- Что происходит? -  женский крик прервал ропот толпы, а я съежился, предчувствуя боль от удара камня, но ее не было. - Что он вам сделал?

“Ведьма! Ведьма!!!! Иди отсюда! Своей дорогой, нечестивая! - волной нервного шепота пронеслось по толпе, и кольцо из жителей стало редеть. И снова камень… И ещё один… Даже отступая, люди не переставали забрасывать меня камнями… За что?

- Прекратите! Сейчас же хватит! - светловолосая девушка бежала в мою сторону, подобрав подол своего платья. - А иначе дожди нашлю! Все посевы сгниют! Ветер нагоню и остатки дует! С голоду сдохнет вся деревня!

Она закрыла меня собой, когда еще несколько камней полетели в нашу сторону. Но угрозы подействовали… Толпа начала расходиться, опасливо глядя на девушку. Ведьма? Она ведьма? Мой лихорадочный взгляд скользнул по ветхим домам, по грязи, которая, казалось, облепила все и вся, по хмурому небу, которое вот-вот разразится дождем и по бледному лицу … ведьмы.

- Идти сможешь? -  ко мне протянулась ладошка, а через мгновение я уже ничего не видел и не чувствовал боли.. Меня накрыла спасительная темнота.

Голова раскалывалась, а перед глазами все расплывалось…  Через болезненную дымку я увидел женщину, переступающую порог лачуги. Она все время крестилась и оглядывалась по сторонам… Где я? … Сухие пучки трав, подвешенные под крышей, треск огня и едкий запах дыма… Я у … ведьмы? Эта мысль обожгла меня изнутри, заставив замереть. Нечестивая….

- Зачем пришла, раз так боишься,? - послышался голос ведьмы, а из темного угла отделилась фигура и направилась к двери. -   Хватит молиться своему богу. Не трону я тебя.

Женщина замялась, а у меня перед глазами пронеслась вспышка света, больно обжигая глаза. Нечестивая внимательно посмотрела на женщину и кивнула, улыбнувшись своим мыслям.

- И чего же ты хочешь? - скрестив руки на груди выдала ведьма, с превосходством глядя на женщину. Та закусила губу и отвела глаза. - Приворожить? Отвадить от соперницы? Или к тебе его присушить-привязать?

- Чтобы в семью вернулся, -  дрожащим голосом и губами произнесла женщина, уронив голову себе на грудь, - Совсем сил моих не осталось терпеть это все… Говорит, молодая… Красивая… Не устоял…  А так, чтобы снова любил можно сделать?

Ведьма молчала, о чем-то думая, а женщина вздрагивала от каждого шороха. Я попытался пошевелиться, но не смог. Она привязала меня? Я снова попытался дернуть рукой, но не мог…

- Я тебе тут еду принесла, - шепотом произнесла женщина,дрожащими руками протягивая сверток ведьме, - И вот, денег немного. Сколько было, больше нет… Ты только помоги, Софушка, а я за тебя свечку в церкви поставлю и помолюсь… Попрошу у Бога грехи твои отпустить…

- Меня природа кормит. Это и есть мои боги, - отмахнулась ведьма и направилась к столу с разными склянками и травами, - Да и денег мне не надо. Нечего мне купить на них в лесу. Оставь их для своего бога. Он любит подношения и пожертвования.

Ведьма перебирала бутылочками, звеня и  глядя в каждую на свет лучины. Ее рука остановилась на одной, а улыбка на губах стала еще шире. Все-таки ведьма… Нечестивое отродье… Я видел надо мной пучки сушеных трав, видел старое покосившееся оконце и чувствовал пальцами мягкий мех шкуры, на которую меня уложили. Ведьма что-то громко пошептала на  бутылку, пока на деревянном столе тлела лучина. В глазах нечестивицы плясал бесовский огонь, пока гостья вжала голову в плечи, а надеждой глядя ведьму.

- Держи. Сбор любовный из трав, - ведьма протянула банку с измельченной травой в сторону просящей.

- Прости меня, грешную! - тут же стала креститься женщина, поглядывая куда-то наверх и протягивая дрожащую руку к ведьминым травам. - Прости меня, и смилуйся надо мной! Спаси мою душу!

- По одной щепотке добавляй в еду, перед готовностью, - усмехнулась ведьма, глядя на то, как гостья пятится к двери. - И сразу же мужу еду ту давай. О том, что у меня была, ни слова никому не говори, иначе не подействует.

Женщина быстро схватила дар ведьмы и прижала к груди, но уходить не спешила и по-прежнему мялась, стоя на пороге.

- А у тебя нет… Чего-то… Ну, чтобы мне… - замялась женщина, как рыба на суше, открывая и закрывая рот, стараясь себя пересилить и наконец произнести что-то, -  Чтобы красота вернулась… Ну… Такая, какая в девках у меня была…

Ведьма хихикнула, но ничего не сказала, снова направившись к своему столику.  Глаза постепенно привыкали, и я смог разглядеть гостью. Засаленные волосы выбились из косынки, заляпанный передник, грязные до локтей руки и огромная заплатка на обтрепавшемся рукаве. Небрежный дырявый платок прикрывал исхудавшие плечи, а алчные глаза следили за каждым движением ведьмы. На бедняжку жалко было смотреть. Не удивительно, что муж пошел по девкам - женщина выглядела старухой.

- Вот держи, - Софушка протянула гостье увесистый мешок, и просящая тут же полезла смотреть что внутри. - Это специальная, заговоренная кора… Утром и вечером купайся в ней и приговаривай : “Где не шляется, пусть домой вертается!” Запомни эти слова. Одежду старую сожги, да у швеи новую закажи. Как сжигать будешь, произнеси: “Отвяжись дурная жизнь!”.  Как искупаешься, новые одежды надевай, да на улицу иди. Пока семнадцать раз с разными людьми не поздороваешься - домой не возвращайся. Все запомнила?

Женщина шевелила губами, осмысливая услышанное, а потом быстро кивнула и растворилась в темноте ночи. Ведьма с тяжелым вздохом вернулась в свой угол и чем-то зашуршала.

- Разве так можно? - хрипло подал я голос, в надежде вразумить нечестивую и наставить на путь истинный, -  Человека воли лишать и к нелюбимой возвращать? По что зло творишь, ведьма? Думаешь, что сможешь околдовать? Разума лишить?   Воли лишить?

В углу снова зашуршало, и в тишине раздался сонный голос:

- Какое зло? Приправы я ей дала, чтобы готовила лучше. И соль природную, чтобы вкус другим казался. Мужчина никогда не уйдет от женщины, которая вкусно готовит. А если и уйдет, то вспоминать будет сравнивать, - зевая, произнесла нечестивая. - А в мешке кора дубовая и мыльник. Ты вообще видел на кого она похожа?

- А как же твои слова про сбор любовный? И заговоренную кору? -  с недоверием отозвался я, не веря ни единому слову ведьмы. - Скажешь, что мне послышалось?

- А я смотрю, оклемался, - с усмешкой добавила ведунья, пока я порывался встать.  - Спи, утром осмотрю тебя и решим что с тобой делать. Пока старайся не шевелиться. На ссадинах мазь, смажешь.

Я задавал ещё вопросы, но ответом мне было лишь тихое сопение…Ну, ничего, ведьма, скоро и до тебя доберется Святая Инквизиция.

Я проснулся от нестерпимой жажды и, едва разлепив глаза, оглядел ветхий дом. Ведьмы в нем не было, а значит я мог осмотреться. На стенах висели и сушились какие-то травы, связанные в веники, какие- то склянки, с разноцветной жидкостью с каким-то странным, я бы даже сказал, мистическим отблеском, украшали уже изрядно покосившийся столик. Отдельно чаша со ступкой, в которой ведьма недавно толкла свою колдовскую траву, а запах распространялся по всей комнате.  Я поднялся с кровати, чтобы более детально осмотреть помещение и найти воду.

Аккуратно обходя все пучки из трав и ведьмины принадлежности, потому как прикасаться к нечестивому - греховно, я пытался найти кувшин, но пока что наше только странную миску с зеленой жидкостью. А вдруг она меня заколдовать хочет? Только не говорите, что я пил этот мерзкий отвар!  Не найдя воды в доме, я стал пробираться к двери, надеясь, что найду воду где-то на улице.

- Помогите! - раздался жалобный  голос за дверью, раздавшийся так внезапно, что я еле сумел сохранить равновесие. - Помогите, пожалуйста! Умоляю Вас!