Читаем Мир придумали вчера онлайн бесплатно

Мир придумали вчера. Вся наша вековая история, разнообразные достижения искусств и науки, красочные воспоминания каждого из нас – позавчера всего этого не существовало. Как и нас самих. События, которые мы проживали – веселые и страшные, полные глубокого значения и скрепленные множеством ассоциаций – все это фикция. Нам вложили это в голову, как и само понятие «реальность» и сопутствующие ей законы. Кто это сделал? Кому под силу такой грандиозный эксперимент – богам, инопланетянам или существам, которые не имеют названия? Я не знаю. Так же, как и не знаю – почему эксперимент начался именно с этой точки. Почему не позавчера, неделю назад или сегодня ночью? Почему вчера? И зачем было дарить такую длительную историю, такие обширные знания о мире, когда можно было ограничиться чем-нибудь попроще?

Обо всем этом я размышляю целый день. Эти вопросы не дают мне покоя.

Теперь, когда я знаю правду, мне кажется странным, даже невообразимым – полагать иначе. Носиться со своими воспоминаниями, считая, что все это когда-то происходило в реальности. Но как можно быть уверенным в том, что прошлое действительно было? Ведь его уже нет. Остался лишь калейдоскоп нечетких картинок. Эти ощущения могут оказаться обманчивыми или, во всяком случае, нельзя полагаться только на них. Потому я почти сразу принял это, как данность, а ближе к вечеру пришел к выводу, что этот факт не такой уж и удивительный.

Я как раз курил на балконе, когда воздух прорезал страшный вопль. Чуть сбоку от меня пролетело тело. Задев тонкие ветки между деревьями, оно гулко ударилось о землю. Похоже, эта женщина прыгала с крыши и наметила данное место, чтобы ветки не помешали ей разбиться насмерть. Теперь ее тело скрывалось за пышной майской листвой, и я видел только вывернутую руку и пятна крови, проступившие на светлой одежде. Проглядываясь сквозь зеленые листья, пронизанные лучами заходящего солнца, кровь казалась красным маревом.

Я отвернулся от этой ужасной картины. С трудом верится, что подобные вещи могут твориться в такой ясный день. Но сегодня всех накрыла темная пелена. Эта женщина – далеко не первая суицидница. Утром мужчина средних лет, живший в доме напротив, выбросился из окна, когда я тоже курил на балконе. Я видел его полет, но падение от меня скрыла бойлерная, примыкающая к асфальтовой подъездной дорожке.

Я заметил его еще стоящим на подоконнике и сразу понял намерения. Я бы хотел заглянуть ему в глаза, чтобы увидеть в них такое же осознание, потрясшее меня, как только я проснулся. Но его дом находился слишком далеко. Хотя перед тем, как покончить с собой, он явно смотрел в мою сторону.

Я был уверен, что к нему пришло аналогичное прозрение, и он просто морально не выдержал. Мир придумали вчера неизвестные существа. Да, после такого не все решатся жить дальше. Но, когда я зашел в интернет почитать новости, то обнаружил, что все не так однозначно.

Большинство новостных каналов не давало вообще никакой информации. Оставшиеся же писали полнейшее безумие. Я обратился к блогам, там творилось то же самое. Люди высказывали самые разнообразные мысли и выводы, поразившие их сегодня утром. Единственный объединяющий элемент – никому не удалось этого избежать. Никто не сообщал, что все в порядке и это нам только кажется, у каждого была своя причина для смятения. Некоторые опытные журналисты пытались сохранить лицо и оставались объективными в подаче. Остальные были крайне убеждены в своих доводах и путанно их излагали. В социальных сетях разгоралась ожесточенная борьба, которая выглядела бы смешной, если бы не была такой массовой. Кто-то кончал жизнь самоубийством, большинство закрылись дома и избегали контактов с окружающими. Люди не вышли на работу и мир остановился, задохнувшись.

Настоящий хаос. Причина одна, и это очевидно, я ее уже назвал. Но, может, осознание приходит в разной форме, в зависимости от склада ума?

На протяжении дня ситуация подкреплялась несколькими суицидами возле моего дома. Два случая я наблюдал из окна, но они происходили далеко, потому я не мог разглядеть деталей. Нередко воздух оглашался душераздирающими криками.

Позже я прочитал в новостях, что совершаются также и убийства, но их гораздо меньше. Мотивы либо абсурдны, либо не установлены.

И все это безумие целый день озаряло ласковое солнце. Кровь проливалась на свежую зеленую траву, вопли звучали среди распустившихся крон деревьев, среди запаха цветения. И когда они смолкали, птицы снова принимались петь.

Весь день я провел, как в тумане, и даже не берусь анализировать, чем я занимался. Все стало невероятно бессмысленным. Из этого смога я могу выловить лишь пару событий. Первое – это звонок Вадима где-то после полудня.

Мы сразу заговорили о происходящем. Наша реакция на ситуацию в новостях и за окном была схожей – это настороженное недоумение, пропитанное страхом. Но, когда мы затронули причины данного сумасшествия, наши мнения радикально разошлись. Он нес какую-то чушь, не понимаю, как вообще можно было додуматься до такой глупости. В итоге мы нервно распрощались посреди разговора. Раньше… Странно звучит это слово, ведь теперь я знаю, что не было никакого «раньше». Это стало фигурой речи… Ну и пусть. Я лишь хотел сказать, что раньше мы могли долго выслушивать точку зрения друг друга. Но текущие события слишком необычайны и слишком серьезны, чтобы проявлять терпение в дискуссиях.

Ближе к вечеру Вадим перезвонил. Он говорил с Колей – нашим общим другом – и тот предложил встретиться. Дескать, в это трудное время лучше повидаться и выговориться друг другу, а не закрываться дома, как большинство. А то еще, чего доброго, и мы захотим покончить с собой. Я сказал, что никогда до такого не дойду и даже не помышляю. Соврал, конечно. Сегодня я несколько раз думал о суициде. Но, когда ты видишь нечто похожее вокруг себя, это начисто отбивает охоту. Когда другие сдались, это не вызывает солидарности, а наоборот, по закону противовеса, возбуждает в тебе желание жить во что бы то ни стало. С горьким принятием тягот жизни, но и с тщеславной радостью от того, что ты так силен и выдержишь любое испытание. Самоубийца по соседству словно вбирает в себя твои наклонности к этому. Они получают выход с помощью другого человека, и ты можешь наблюдать результат собственных порывов. Это очищает.

Подобные мысли и чувства кажутся такими естественными, такими древними. Трудно поверить, что даже само это ощущение ложное.

Я вышел из подъезда и направился к Коле. Обычно я ходил по асфальтированной дорожке вдоль дома, но сейчас отошел подальше, на траву, и держался около сетки забора, опоясывающего школу. А то еще получится, как в той трагикомичной истории, где человек, решив свести счеты с жизнью, бросился с крыши, упал на прохожего и сел в тюрьму за непредумышленное убийство.

Время от времени я беспокойно оглядывался. Проходя возле школы, я услышал крики и тревожные возгласы, потом ругань. За футбольным полем была небольшая группа людей, находившаяся в постоянном движении. Кто-то подбегал, кто-то отбегал, кто-то размахивал руками, полная сумятица. С такого дальнего расстояния толпа казалась единым организмом, пребывающем в непостижимом судорожном танце. Я не понимал, что там происходит, но у меня не было ни малейшего желания это выяснять. Я двинулся обходным путем, стараясь держаться за деревьями, чтобы не попасться на глаза этим людям. И почему я не взял с собой газовый баллончик, который бесполезно лежит у меня в тумбочке?

Солнце уже клонилось к закату. Я решил, что не стоит возвращаться домой по ночи, когда такое творится, и лучше остаться у Коли. Думаю, он не будет против.

Удивительно, я цепляюсь за жизнь так, будто она действительно была у меня все эти годы, а не появилась только вчера. Инстинкт самосохранения главенствует даже в противовес такому демотивирующему открытию.

– Мир придумали вчера, – отрешенно повторил Коля после того, как я поделился своими откровениями.

Он откинулся на спинку дивана и погрузился в себя. Я сидел за столом напротив него, а Вадим расположился сбоку и нервно ерзал в компьютерном кресле.

– Это просто бред какой-то, – сказал он и отпил пива с бокала.

Вадим разозлился, потому что никто не поддержал его точку зрения. Мы всегда любили подискутировать, но сейчас, когда так важно объединяться, каждый имеет собственное мнение о происходящем и еще более ревностно его отстаивает. Должно было быть наоборот, но люди стали еще упрямее и сильнее прежнего зациклились на своем видении.

Я его понимал, меня тоже это злило, хоть я и не так явно показывал свои чувства. Я укоризненно посмотрел на него и сказал:

– Сейчас нам надо не спорить, а думать, что нам всем с этим делать.

– Делать? – отозвался Вадим. – А что мы можем сделать? Разве что покончить с собой.

– Хватит о самоубийстве! – Я хлопнул ладонью по столу. – Мы пришли сюда, чтобы все обсудить. Никто из нас не собирается броситься с крыши. Что это за идиотизм вообще?! Кто это придумал – вот так просто сдаться?

Разумеется, в моей речи было больше пафоса, чем искренности. Но мне это было нужно, и ребятам, я думаю – тоже.

– Второй вариант – научиться жить в новой реальности, – заметил Вадим. – Но раз уж мы обсуждаем, то нам надо прийти к общему мнению.

– А может, мы к нему и не придем, – возразил я. – Вон весь мир пытается, пока выходит не очень.

– Мы – не весь мир, нас всего трое. Коля, почему ты все время молчишь? Какая у тебя позиция?

– Да, ты так и не рассказал о своем осознании, – добавил я.

Коля взглянул на нас поверх стола, потом его глаза забегали, в поисках точки опоры.

– Мне сложно объяснить, я… еще не подобрал правильных слов. Потому пока я просто слушаю. – Пауза. – Вадим, так ты думаешь, что все это инопланетяне?

– Конечно! Я в этом уверен. Всем одновременно пришли в голову какие-то безумные идеи. «Осознания» – как ты их называешь. – Он указал на меня. – И обратите внимание – все они разные… Но мало кого волнует – откуда они взялись. Все настолько одержимы своими идеями, что им даже плевать на источник. А источник должен быть – это же логично, не могли они появиться из ниоткуда. И должна быть причина…

– Хорошо, – перебил его я. – То есть, ты считаешь, что инопланетяне внедрили нам эти мысли в голову, чтобы мы покончили с собой или поубивали друг друга. Внедрили разные, чтобы нас разобщить.

– Да. Разобщить людей не так уж и сложно. Достаточно одной мысли, одного сорняка, который разрастется и все поменяет. Они удачно сыграли на нашем стремлении к индивидуальности.

– Согласен, в этом есть смысл, – ответил я. – Но почему ты так уверен, что это именно инопланетяне?

– Да, – вмешался Коля, не дав Вадиму сказать. – Я вот сегодня читал одного блогера, и он говорит подобные вещи, но утверждает, что это Бог. Будто бы он нас испытывает перед Судным днем.

– Бог, – фыркнул Вадим. – Вот только существование внеземной жизни куда логичнее, чем существование Бога. Это, по крайней мере, с научной точки зрения обосновано.

– Ой, для таких, как ты, наука прям новое божество, – отмахнулся Коля. – Всюду пихаете ее, как ревностный католик Евангелие. А когда…

– Да что ты несешь?! – возмутился Вадим. – Как можно эти вещи сравнивать? Наука хотя бы доказывает свои открытия. А религия вместо этого погубила миллионы людей. Всплывет – значит, ведьма, не всплывет – ах, как жаль, мы ошиблись.

– Угу. Наука тоже не обошлась без жертв, – заметил Коля.

– Что…

Я примирительно вскинул руки.

– Ребята. Ребята, о чем мы спорим? Так ли это важно сейчас? Вадим, когда я спрашиваю – почему это именно инопланетяне, я имею в виду – откуда у тебя такая уверенность? Не кажется ли тебе, что это лишь версия, как у остальных?

Не дав ему ответить, я продолжил:

– Для некоторых людей очень важно знать всему причину. Ты такой человек, потому к тебе пришло именно это осознание. Я, например, другой. Меня действительно не особо волнует – кто это сделал – Бог, инопланетяне, существа из параллельной Вселенной или кто-нибудь еще. Важно, что я понял об этом мире нечто запредельное, и оно разрушило все мои устоявшиеся взгляды. – Я задумался, подбирая слова. – Теперь же, если абстрагироваться и представить, что все осознания навеяны некой силой и все равноценно лживы, то… Мы увидим, что эта сила учитывает наши характеры и психологические особенности, потому еще трактовки разные.

На некоторое время воцарилось молчание, все погрузились в размышления. Красная полоса заката за окном тускло озаряла комнату, отбрасывая багровое свечение на шкаф. Заход солнца приобрел сегодня еще более глубокое значение, чем ему обычно приписывают, и думать об этом не хотелось.

Коля встал и зажег свет, чтобы не сидеть в полумраке. Затем он направился на кухню, достать еще пива из холодильника.

Смена освещения и звон стекла вернули нас к реальности.

– Ты прав, для меня всегда имеет значение – почему происходит то или это, – согласился Вадим, выводя линии в испарине на бокале. – Такое любопытство, поиск истины естественны для человека во все времена. Но одного ты не учел – к тому, что это инопланетяне, я пришел логикой. Мне этого в голову не вкладывали, я не просыпался с озарением. Просто никто другой не способен на такие масштабные действия.

Потом он обратился к Коле:

– Кстати, мне казалось, что ты всегда был атеистом, как и я. А тут вдруг поверил в Бога?

Коля недовольно вздохнул.

– Я никогда не был убежденным атеистом, но и верующим тоже не был. Я агностик.

– Понятно. – Вадим глумливо закатил глаза.

– Подожди, – вмешался я. – То есть, как это ты дошел логикой? А к тому, что ты говорил раньше – что пройдет время, кто-то покончит с собой, некоторые поубивают друг друга, мир изменится и не сможет себя защитить. И тогда появятся пришельцы, чтобы нас захватить. Ко всему этому ты тоже дошел логикой?

– Конечно! – Невозмутимо ответил Вадим. Затем добавил доверительным тоном: – Ты же должен понимать – все это делается с определенной целью.

– Чушь какая-то, – отмахнулся я. – Об этом уже столько раз писали в книгах и показывали в кино, что никто не воспримет всерьез, даже если такое реально произойдет.

– Может, потому и показывали. Отвлекающий маневр. Пусть и случайный, зато он хорошо сработал.

– О, да послушай себя! – Я негодующе взмахнул руками. – Что с тобой? Ты бы никогда раньше так не сказал. Я как-то не припомню, чтобы ты рассуждал о захвате пришельцев до сложившейся ситуации.

– Ну так не было повода. Но периодически я размышлял об этом всю свою жизнь. Просто не делился, вы бы решили, что я с катушек слетел.