Читаем Мир петроглифов Монголии онлайн бесплатно

Ответственный редактор

М.В. Горелик

Издательство «Наука»

Главная редакция восточной литературы

Москва 1984

Тираж 2750 экз.

(3/4) – граница страниц

Петроглифы — один из наиболее распространенных археологических памятников. Почти на всех материках Земли можно встретить выбитые, процарапанные или нарисованные на каменных поверхностях изображения, оставленные разными народами в различные эпохи. Подобный способ передачи знаний и мыслей был едва ли не ведущим в период дописьменной истории, а возникшая после появления письма традиция выбивания на камне мифологических и исторических сюжетов и текстов дожила в отдельных странах вплоть до XX в. Таким образом, для современных исследователей петроглифы — неоценимый источник сведений о социальных и этнических процессах, а также о мифологии и искусстве. Однако источник этот с трудом поддается дешифровке, большие трудности связаны с его датировкой и интерпретацией.

Петроглифы Монголии представляют значительный интерес, так как позволяют проследить непрерывность изобразительной традиции, выделить большие пласты рисунков начиная с эпохи энеолита, а иногда и провести датирование с помощью сходных изображений из могильных комплексов и на каменных монументах. Особенно важно отметить, что в исключительных случаях благодаря работам геологов и палеоботаников мы имеем довольно твердые абсолютные даты.

Монголию с полным основанием можно назвать горной страной. Почти вся территория ее запада и центра покрыта горными массивами: хребтами Хангая, Монгольского и Гобийского Алтая, отрогами Саян, Богдо-уула и Хэнтэя. Даже гобийская зона, которую за пределами страны порой ошибочно считают беспредельной пустыней, изобилует горами и ущельями. И всюду в горах на подходящих для рисунков гладких поверхностях можно обнаружить выбитые или нарисованные фигуры людей и животных, целые сюжеты. Без преувеличения можно сказать, что Монголия — страна петроглифов.

Следует подчеркнуть, что петроглифы Монголии, как правило, высечены на скалах в самых глухих ущельях, в стороне от караванных путей. Чаще всего в одной и той же местности бывает сосредоточено большое количество рисунков разных эпох, что позволяет предполагать существование в этих местонахождениях (ущельях, высоких горных цирках) святилищ, служивших (3/4) многим поколениям и даже многим народам порою на протяжении тысячелетий. Так, на скалах ущелья Яманы-ус[1] Гоби-Алтайского аймака представлены рисунки и тексты от бронзового века до раннего средневековья, включая скифскую, хуннскую и древнетюркскую эпохи. В местности Аршан-хад, и поныне считающейся священной, обнаружены рисунки от каменного века до XX в. И все скалы изобилуют «обо» — жертвенниками в честь духов гор, также относящимися к разным эпохам. Характерно, что в Аршан-хаде «обо» выложены не только на вершинах гор, но и у их подножий, перед древними рисунками.

Основные местонахождения петроглифов в Монголии

Обилие рисунков на скалах Монголии вызвано прежде всего ритуально-магическим восприятием самих гор и их духов, сооружением погребений в горах, верой в солнце — источник жизни, в огонь, в синее небо, боязнью стихий (особенно суровых в горах). Хорошая сохранность рисунков, выбитых на скалах тысячи лет назад, объясняется как объективными условиями — природными, так и субъективными данными — традиционным преклонением перед конкретными духами каждой горы, реки, глобальным поклонением небу и солнцу. Святилища чаще всего расположены в живописных местах, изобилующих дичью, рыбой, ягодой, чистой горной питьевой водой и целебными источниками. Очевидно, не случайно в названиях скал, на которых выбиты или нарисованы петроглифы, часто фигурируют слова «булаг» (4/5) (источник), «аршан» (источник), «ус» (вода), «чандамань» (священный источник, гора драгоценностей).

Предметом особого внимания в данной книге являются наиболее интересные из многочисленных петроглифических памятников Монголии. Не перечисляя все упомянутые местонахождения, расположенные в разных (практически во всех) горных областях республики, скажем лишь, что материалы собраны автором в 60–70-х годах, во время поездок по стране в составе петроглифо-эпиграфического отряда Советско-монгольской историко-культурной экспедиции. Опираясь на эти материалы, автор поставила своей задачей рассмотреть все известные сегодня рисунки Центральной Азии (датируемые в пределах от верхнего палеолита до средневековья) в сравнении их с синхронными памятниками смежных территорий. Вопросы их семантики автор предлагает решать с учетом тех выводов, которые сделаны исследователями, уже предпринимавшими анализ петроглифов разных эпох и регионов как Азии, так и Европы и Африки. Таким образом, целью автора была не только публикация материала, но и попытка его осмысления и определения того места, которое следует отводить древней центральноазиатской цивилизации в мире ранних культур.

Изучение и фиксация петроглифов — долгий и кропотливый труд нескольких поколений исследователей. Автор старалась учесть известные памятники и привлекала для сравнения и датировки данные, полученные учеными разных стран, порою на материалах разных материков. Особенно интересны, на мой взгляд, выводы и расшифровки, сделанные в последние десятилетия французскими учеными во главе с проф. А. Леруа-Гура- ном и проф. Аннет Ламинь-Эмперер. Пользуюсь случаем, чтобы выразить глубокую благодарность проф. А. Леруа-Гурану и его ученикам, работающим в г. Периге, познакомившим меня со своими новыми открытиями, идеями и предоставившим мне неповторимую возможность посетить и осмотреть пещеры Лез Эйзи на юге Франции и увидеть уникальные рисунки в пещерах, оставленные палеолитическим человеком. Я сердечно благодарна также директору музея Лез Эйзи Ж. Гишару и его супруге за помощь, внимание и терпеливые разъяснения при осмотре этих памятников.

Особенную признательность я хочу выразить своим монгольским коллегам — спутникам в многолетних полевых исследованиях по Монголии: Д. Доржу, Н. Сэр-Оджаву, Д. Наваану, Ц. Санжмятаву и др. Должна также помянуть добрым словом тюрколога М. Шинэхуу, в течение многих лет бывшего участником петроглифо-эпиграфического отряда экспедиции вместе с автором.

Большое чувство признательности я выражаю всем тем, кто ознакомился с рукописью книги и дал ценные замечания в процессе ее подготовки к публикации (1980—1983).

Несколько слов о структуре книги. Прежде всего нужно (5/6) сказать, что иллюстрации и особенно сводные схемы и таблицы имеют не вспомогательное, а вполне самостоятельное значение, порою заменяя текст, иногда же дополняя его. После краткого очерка изучения петроглифов Монголии автор дает их анализ по эпохам и в каждой главе рассматривает вопросы датировки и относительной хронологии петроглифов, семантики сюжетов и отдельных изображений, обращая внимание также на вопросы развития и становления канонов. В Монголии благодаря открытию целого ряда уникальных памятников удается впервые проследить их с такой четкостью. Предваряя последующее изложение, можно сказать, что для эпохи палеолита в Монголии характерны изображения животных и знаков в пещере, для эпохи конца каменного века — изображения рожениц и матерей-прародительниц, эпоха энеолита является временем продолжения более древних традиций, а также появления образа быка и антропоморфных фигур тех же матерей-прародительниц. Для периода бронзы характерны сюжеты с колесницами и воинами, часть которых имеет широкополые шляпы. К тому же времени относятся фигуры оленей, быков и других животных, выполненные в так называемом «декоративном стиле». Эпоха «звериного стиля» представлена в искусстве древней Монголии прежде всего оленем с ветвистыми рогами и птичьим клювом, а также кошачьим хищником.

Вопросы о взаимоотношении всех этих стилей и эпох, равно как и проблемы происхождения тех или иных направлений в искусстве Центральной Азии, их гипотетического отождествления с каким-то определенным этносом, я оставляю до последних разделов.

Работа над рукописью была окончена в декабре 1980 г. За период, предшествовавший ее публикации, было издано несколько книг по петроглифам смежных регионов (Тува, Алтай, Средняя Азия). Автор учла новые материалы и сделала некоторые поправки лишь в тех случаях, когда считала это принципиально важным. (6/7)

Одним из первооткрывателей наскальных изображений Монголии следует считать русского ученого Н.М. Ядринцева. В 1889 г. в долине р. Орхон, в 50 км к северу от развалин Каракорума, в местности Кошо-Цайдам, им была обнаружена каменная стела с двуязычной надписью в честь древнетюркского принца Кюль-тегина. В верхней части стелы был выбит тамгообразный силуэт горного козла. Именно это изображение, четко датированное древнетюркским временем, стало опорой для датировки большой серии аналогичных петроглифов Тувы, Монголии, Южной Сибири.

В 1891 г. Российской Академией наук была направлена экспедиция под руководством акад. В.В. Радлова для изучения археологических памятников Орхонской долины. В числе прочих памятников экспедиция обнаружила изображения животных на камнях и отдельные каменные плиты, украшенные реалистическими изображениями оленей, на реках Нарийн и Горигийн при впадении их в Орхон и Селенгу соответственно. Через год В.В. Радловым был опубликован атлас, в который вошли тамгообразные знаки и рисунки на скалах и на тюркских стелах долины Орхона [Радлов, 1892].

Продолжая свои исследования Монголии, Н.М. Ядринцев в 1891 г. открыл разнообразные петроглифы на гранитных массивах Улан-хада на р. Толе [Ядринцев, 1892, с. 11-12]. Эти рисунки были вторично осмотрены в 1925 г. Г.И. Боровкой, который выделил две различные по типу и времени группы изображений [Боровка, 1927, с. 80]. Экспедицией Г.И. Боровки были обнаружены также рисунки в трех местах горного кряжа Ихэ-Алык и большая группа изображений на горе Дурбульджин на правом берегу р. Толы, примерно в 140 км к юго-западу от Улан-Батора.

В 1948—1949 гг. в МНР работала историко-культурная экспедиция под руководством С.В. Киселева. В Кобдо сомоне (7/8) Увэр-Хангайского аймака, примерно в 5-6 км от горы Гурбан-сайхан-ула, экспедицией были открыты изображения козлов, змей и людей, а в местности Гачурт, в 30 км на северо-восток от Улан-Батора, на р. Толе, обнаружены рисунки охрой: фигурки людей, лошадей и птиц [Дорж, 1963, с. 10]. Кроме того, начальником этнографического отряда той же экспедиции К.В. Вяткиной были найдены изображения горных козлов на небольшой скале в 1,5 км от горы Шунхалай, напротив курорта Худжиртэ.

Разведочные работы сотрудников Комитета наук (ныне Академия наук) МНР в 1955 г. отметили изображения всадника с луком и стрелой, оленей, козлов и тамг на горе Хатуугийн в Убсунурском аймаке [Доржсурэн, 1957, с. 23]. В 1956—1957 гг. в пади Цэнэгт Ундурсант сомона Ара-Хангайского аймака монгольскими исследователями была обнаружена группа рисунков: скачущий олень, кабан, танцующие люди, лось [Сэр-Оджав, 1957, с. 23]. Они интересны своим стилистическим сходством с рисунками на Шишкинских скалах на Лене. Наконец, на одиноко стоящей скале Тайхар-чулуу в Тамир сомоне, примерно в 15 км к северо-западу от г. Цэцэрлэг, на северном берегу р. Тамир, были открыты выполненные красной и черной краской изображения людей, рыб, тамг, а также древнетюркские тексты.

Летом 1960 г., во время этнографических работ среди дарха- тов в местности Тольжийбоом Хубсугульского аймака, С. Бадамхатан и Ц. Гочоо нашли изображения оградок с пятнами внутри и людей, животных и птиц, выполненные охрой. Эти находки опровергли утверждения отдельных авторов, что такие сюжеты, кроме Забайкалья и центральной части Монголии, нигде больше не известны, а на остальной части территории МНР имеются совсем другие по содержанию писаницы [Диков, 1958, с. 46-47]. Через четыре года такие же рисунки охрой были обнаружены Н. Сэр-Оджавом и Д. Доржем в местности Бичигт-хад Бугат сомона Булганского аймака [Сэр-Оджав, 1965, с. 59, рис. 10-12].

60-е годы ознаменовались новыми находками наскальных изображений. Так, Ц. Доржсурэном в местностях Бор-увдуг и Бага-баавай на территории Манхан сомона Кобдоского аймака были найдены изображения козлов, оленей, верблюдов, сцен охоты на диких козлов [Волков, Доржсурэн, 1963, с. 63-65, рис. 13-14]. Затем появилась публикация петроглифов на горе Тэвш Кобдо сомона Увэр-Хангайского аймака [Дорж, 1965, с. 3-9, рис. 1-8]. X. Пэрлээ, Н. Сэр-Оджав и Л. Йисл обследовали и частично опубликовали тамги, знаки и рисунки в Аршан-хаде Хэнтэйского аймака [Пэрлээ, 1963, с. 71; Jisl, 1965; Jisl, Ser-Odjave, 1966, с. 21-53, рис. 9-16], а Д. Эрэгдэндагва — петроглифы Кобдоского аймака [Эрэгдэндагва, 1965, с. 11-12, рис. 1-7].

В 1967 г. отряд Советско-монгольской археологической экспедиции обследовал рисунки человека каменного века в пещере Хойт-Цэнхэрийн-агуй (Манхан сомон Кобдоского аймака), открытые ранее пастухами и опубликованные до того О. Намнандоржем (8/9) и П. Поухой [Намнандорж] 1953, с. 55; Pouha, 1957]. Кроме того, на юге Баян-Улэгэйского аймака Н. Сэр-Оджав обнаружил традиционные для бронзового века изображения козлов и оленей [Сэр-Оджав, 1969, с. 19-20, рис. 1-5].

Планомерное исследование наскальных рисунков было продолжено Советско-монгольской историко-культурной экспедицией (СМИКЭ). Летом 1969 г. В.В. Волков, Э.А. Новгородова и Д. Наваан исследовали четыре крупных местонахождения петроглифов, насчитывающих сотни рисунков. Были заново осмотрены и зафиксированы рисунки в пещере Хойт-Цэнхэрийн-агуй, найдены петроглифы в местности Хуругийн-узур Батцэнгэл сомона Ара-Хангайского аймака и в окрестностях г. Кобдо. Наиболее интересным памятником среди всех явились ранее неизвестные петроглифы Яманы-уса — ущелья, находящегося на территории Уэнч сомона Гоби-Алтайского аймака. Склоны его сплошь покрыты высеченными рисунками, среди которых наибольший интерес представляют изображения колесниц; имеются здесь и надписи древнетюркской эпохи [Волков, Гришин, 1970, с. 444-446; Волков, 1972, с. 75, рис. 1-6; Новгородова, 1978; Холудогоскта, 1980].

В 1969 г. Э.А. Новгородова предприняла специальную поездку в Среднегобийский и Южно-Гобийский аймаки. В Среднегобийском аймаке были зафиксированы рисунки в местностях Дель-уул, Бага-газарын-чулуу и Цагаан-айриг. В Южно-Гобийском аймаке в местностях Завуул и Арабжах (Ноён сомон) на высоких скалах, сложенных из базальтов, были открыты сотни изображений [Дорж, Новгородова, 1975].