Читаем Мир без вуали онлайн бесплатно

МИР БЕЗ ВУАЛИ

Глава 1. Последний козырь *** «Вигорр убил мою мать для того, чтобы сделать Исабо хоть немного счастливее. Чтобы сделать её старшей женой, дать ей детей, семью. Я никогда не позволю себе привязаться к женщине с земной кровью» Новый король Вермитура не заставлял меня отправляться в Красную башню и не угрожал, как это делал Рой. Я сама сделала всё, что он хотел, потому что была влюблена. Потому что верила, что это поможет ему, и, возможно, спасёт Лойда. — Ваш муж, леди Франческа. Обязательно поблагодарите его за терпение. Поверьте, в Алтусе никто не отличается подобным качеством, и вам невероятно повезло, — наставляла меня учительница по этикету. — Любую другую за такое поведение давно бы сослали в отдалённое имение. Вас всего четыре жены, лорд Феррел в любой момент может взять себе новых. Новые жёны… и новые печати, ведь бессмертие дракарров и долголетие их избранниц добывались жизнями других людей. Таких, как весь мой отряд. — Зачем женщины вообще соглашаются становиться младшими жёнами? Меня заставили принять участие в ритуале, связали, — прямо ответила я Лииде Ларре. Глаза женщины округлились от такой непрошенной откровенности. — Но зачем это остальным? — Быть ближе к власти? Семьи всех жён освобождаются от налогов и переходят на полное обеспечение дракарра. Это способ защитить себя от печати, особенно для тех, на ком она уже проступила. К тому же многие искренне влюблены в своих мужей и надеются со временем занять место старшей жены. Я кривовато улыбнулась, вспоминая портреты правителей и их супруг. И то, что многие из них действительно когда-то пришли во дворец младшими жёнами, но позже сумели стать главными. — Помните о моих наставлениях. Возможно, тогда вам наконец подарят первое украшение, и весь дворец перестанет считать вас отверженной. Сегодня важнейший день в истории Вермитура, Его Величество будет представлен двору и всем придворным. Наверняка многие из них впоследствии попытаются стать его жёнами. — Я точно должна там присутствовать? Могу я пропустить это событие по болезни? — я немного комично потрясла перевязанной рукой. На самом деле я волновалась совсем о другом — я боялась пропустить сигнал от Талиры, проверявшей способы перепрограммировать Целесте. — Да. — Почему вы помогаете мне? Сопровождаете повсюду, неужели здесь мало благородных незамужних леди, которым требуется помощь в изучении этикета? Старушка нахмурилась. — Дама, что была приставлена к вам прежде, отказывается с вами работать. После вашего наказания в храме Этарра и после того, как все увидели вас на балу без единого украшения. Кроме меня никто не станет спасать остатки вашей репутации… В покоях Роя я не была никогда. Мы вообще почти не общались здесь, так как первые две недели я старательно избегала его, пытаясь пробраться в тюрьму, а после и в башню. Единственным исключением стал тот злосчастный бал, нанёсший, похоже, непоправимый ущерб моему положению в обществе. Я задрала голову, оценивая приёмный зал с высокими окнами и тяжёлыми бордовыми шторами. Пол был покрыт тёмным паркетом, отполированным до зеркального блеска, а вдоль стен тянулись массивные кресла из чёрного дерева с кожаной обивкой. На стенах висели охотничьи сцены и старые карты, обрамлённые резными рамами. — Фран. Сердце пропустило удар, когда я увидела человека, которого все считали моим мужем. Ноги против воли сделали шаг к нему, потом ещё один, пока я не оказалась совсем рядом. Коснулась его локтя, и только тогда наваждение спало. Мужчина лишь хмыкнул, заметив это. В глубине моей души кипела ненависть к ритуалу, который привязывает женщину к мужчине почти насильно. Разве это не принуждение? Я не переносила Роя после всего, что между нами произошло, но моё предательское тело сейчас решило, что оно безумно радо его видеть. Должен быть способ выжечь это чувство. — Не стоит так драматизировать, Фран, — произнёс Рой, наклонив голову и поправив спутавшиеся волосы у моего лица. — Притяжение не может изменить твоего отношения ко мне, хотя и сделает секс намного более приятным. Ты подарила мне дракона, а потому теперь я буду терпелив с тобой. Впереди у нас целая вечность. Это из-за него Лойд сейчас почти мёртв. И даже если он сумеет выжить, Таррен верил, что наш лидер навсегда останется калекой. Рой угрожал мне жизнью Таррена, угрожал насилием — не раз. — Что теперь? Ты собирался вызвать Беррая на поединок за трон Вермитура. Одна из дверей отворилась, открывая вид на небольшую тёплую гостиную с камином из серого мрамора, после чего в приёмную вошла Эллен. Усыпанная драгоценностями, в богато декорированном платье, она, казалось, чувствовала себя здесь настоящей принцессой. Все считали её старшей женой, но… Мы-то знали, что в Доминис Мора осталась Катарина, возможно, уже носящая под сердцем ребёнка Роя. Настоящая старшая жена. — Обстоятельства изменились. Я изучил Беррая достаточно, чтобы быть уверенным в своей победе. Кто бы мог подумать, что твой сопляк окажется дракарром. Надо было прикончить его ещё там, в пути. — Дракарры бессмертны. Ты не смог бы его убить, — произнесла я жёстко. Вряд ли Таррен нуждался в моей защите. И я должна научиться не реагировать на его имя. — Но я задержал бы его достаточно долго, чтобы он не успел пройти в Алтус. Тогда я уже был бы королём. Впрочем, это просто временная отсрочка. Глаза Эллен блеснули торжеством и гордостью за своего мужа. Меня же жестокость Роя просто поражала. Ему было плевать на стражников, которые покинули Доминис Мора, искренне поверив в него. Таррен убил двух из них так, но Феррел даже не помнил об их жертве. — Как ты думаешь, Фран? Мне стоит подарить тебе украшение? Я знаю, что тебе безразлично, но мы пробудем в Алтусе ещё очень долго, а для придворных это имеет значение. Голос мужчины звучал ласково и терпеливо, и моё треклятое тело невольно отзывалось на этот тон. Рой обошёл меня, медленно и изучающе, словно в чём-то сомневаясь. А после холод металла коснулся моей кожи — между ключиц лёг крохотный кулон на золотой цепочке. — Думаю, Таррен Ардор заметит мой подарок. И поймёт, что отношения между нами укрепились. *** Я думала, что королю Таррену Ардору будет совершенно плевать на украшение от Роя, и, скорее всего, он даже не посмотрит в мою сторону. А вот я сама не знала, как вынести его присутствие. Воспоминания о нашем разговоре в кабинете три дня назад были унизительными и болезненными. Его равнодушный спокойный тон, мои слёзы, наставница по этикету в коридоре, которая наверняка понимала, что подобное общение ненормально. Он вёл себя как истинный правитель и даже в какой-то степени берёг мою репутацию, но эта холодность и отстранённость ощущались куда тяжелее, чем если бы он был по-настоящему жестоким. Подумать только, каждый наш разговор он просчитывал, придерживаясь одной ему известной больной тактики, в то время как я считала, что он… сгорал от страсти. И я, как полнейшая дура, радовалась и млела от того, как он якобы терял контроль. — К сожалению, тебе придётся по-прежнему идти последней, — произнёс Рой, проводя рукой по моей шее там, где золото цепочки касалось кожи. — Здесь очень строгие порядки, но как только я стану главным, всё изменится. — Ты не собираешься возвращаться в Астралис? — Собираюсь, когда стану королём. Думаю, наша родина пошла по неверному пути. Мы перестали чтить драконов, перестали проводить ритуалы… Я надеюсь всё это изменить. От его слов меня почти подташнивало. На мой взгляд, Астралис был идеальным — без многоженства, власти дракарров и короля, зато с наукой и человеческими правами. Луиз сейчас там. Она, наверное, уже родила или вот-вот родит. — Не нравится моя идея? Вижу, что не нравится, — усмехнулся Рой и жестом предложил мне пройти к выходу. Там уже собирались Эллен и Анна. Они стояли в том же порядке, в котором мы выходили на бал, но, насколько я поняла, сейчас намечалось что-то вроде обеда. Официальная коронация должна была состояться через несколько дней, и к ней тщательно готовили весь город. — Так и собираешься строить из себя главную жену? — хмыкнула нервная Анна, поправляя свой роскошный наряд. Её украшения я уже видела. Судя по всему, Рой не скупился ни на Анну, ни тем более на Эллен. По сравнению с ними я выглядела бедной родственницей, но наличие нового кулона, вероятно, должно было показать придворным, что ситуация медленно меняется к лучшему. Откуда у него вообще деньги на всё это? Мне казалось, что всё это время мы живём как нахлебники на шее у короля. Нам прислуживали горничные, постоянно приносили новые платья, нас кормили, и при этом у Роя откуда-то находились средства на подарки. — Я и есть старшая жена. На самом деле я единственная законная жена, ведь только я прошла обряд в регистрационном зале, как и положено в Астралисе, — огрызнулась Эллен. — Не так ли, Фран? Анна смотрела на меня так, словно ожидала поддержки, но я только развела руками. Я тоже считала Эллен единственной женой Роя, а всё остальное — полнейшим мракобесием. — Вот и чудненько, — улыбнулась Эллен под тяжёлый и взбешённый вздох Анны. В этот момент мы наконец приблизились к дверям, куда нас вели слуги. — Лорд Феррел с жёнами! Леди Эллен, леди Анна и леди Франческа! — В отличие от прошлого представления, мастер церемоний сейчас использовал моё полное имя. Сидящие за пятью длинными столами окинули нас любопытными, напуганными, взволнованными и равнодушными взглядами. Зал казался огромным, явно построенным не для обедов, а для торжественных церемоний, но сейчас обстоятельства требовали особого подхода. Я сразу же заметила многочисленных жён Беррая. Их место было в этот раз не за главным столом, где, очевидно, предполагалось место для будущего короля, а за самым правым. Бывшего правителя нигде не наблюдалось, и, честно говоря, я не знала, где Беррай сейчас. Я спросила об этом Лииду Ларре, но она даже не стала ничего объяснять, только посмотрела типичным для себя взглядом «такие вопросы неприличны и неуместны». Нам полагалось место за вторым столом, стоящим перпендикулярно к главному, совсем недалеко от центра. Отсюда мы могли во всех деталях рассмотреть нового правителя и его окружение. Другой дракарр, Коррелиан Фой, располагался во главе третьего стола. Многие женщины сегодня изрядно расстарались. Наряды подчёркивали белые алебастровые плечи, высокую грудь и тонкие талии. Мне казалось, что даже на том единственном балу, который я посетила, я не видела подобного великолепия, но через секунду до меня дошло… Теперь на кону стояла роль старшей жены нового правителя. Место, ради которого никто не должен был умирать — от старости или по чьей-то воле. Да и роли остальных жён тоже оставались свободными. — Его Величество Таррен Ардор, сын Вигорра, Сильнейший Дракарр Вермитура! — громко объявил мастер церемоний, заставив всех собравшихся моментально замолкнуть. Стулья сидевших заскрипели, потому что придворные в едином порыве поторопились встать, боясь попасть впросак. Мы же даже не успели сесть. Момент, когда Таррен вошёл в этот зал, показался мне ударом под дых. Ладони моментально вспотели, а дыхание сбилось. Но на сердце… Только полнейшая пустота. Он выглядел сегодня особенно привлекательно. Светлые волосы отросли, касаясь кончиков ушей, а яркие зелёные глаза казались преступно красивыми — ровно до того момента, пока не посмотришь в его лицо. Жёсткое, лишённое эмоций, с упрямым гладко выбритым подбородком и острыми скулами. В нём не осталось и следа от того страшненького, искалеченного лысого существа, которое я когда-то вытащила со дна озера красной вязи, а после выхаживала. Я отвернулась, не желая на него смотреть. Наверное, я была единственной в этом зале, кто так поступил, все остальные буквально не сводили с Таррена глаз. Их всех что-то интересовало. Кому-то нужны были привилегии и связи, кто-то просто опасался за своё положение, другие же, вроде Роя, сами жаждали стать королями. Таррен быстро, никого не приветствуя, прошёл между вторым и третьим столами и в какой-то момент оказался от меня в считанных шагах. Его запах… он остался прежним. Запах долгой дороги, смолы и нагретой солнцем кожи. Я даже дышать перестала, всё так же глядя в сторону, и перехватила убийственный взгляд наставницы по этикету, сидевшей за четвёртым столом. Но я, заметив её гнев, наоборот широко улыбнулась. — Спасибо, что собрались здесь, — без всяких вступлений произнёс новый правитель. — Я приказал организовать этот обед, так как намерен объявить ряд реформ и считаю, что вам будет лучше узнать о них лично от меня. Слуги не торопились снимать крышки с многочисленных блюд, и теперь я поняла почему. Таррен не желал тратить ни секунды, решив отложить светские беседы на потом. — Начиная со следующей недели представители короны проведут перепись населения, включая выявление печатей истощения у каждого жителя Вермитура. Это позволит нам точнее определить налоговую базу и военный потенциал королевства. Люди безмолвствовали, и никто не решался сесть. Я бросила короткий косой взгляд на Таррена — он всё ещё стоял, чуть подавшись вперёд и опираясь руками о стол. От него исходила тяжёлая, властная аура, словно события последних дней сделали его ещё злее. Возможно, советники за это время вскрыли факты коррупции? Я бы не удивилась, всё-таки Беррай находился у власти слишком долго, и никакой смены не предвиделось… — В каждую провинцию и в каждый город будет назначен губернатор от короны. Таррен позволил затянувшейся паузе говорить за себя. Он не стал разъяснять роли губернаторов или пределы их полномочий, но я сразу заметила, как сильно напряглись многие лорды, включая Коррелиана Фоя. — Кроме того, браки дракарров отныне должны быть одобрены короной. Начиная со следующей недели ни один дракарр не сможет взять более четырёх жён одновременно, — ледяным тоном продолжил Таррен. Мне казалось, что даже за время пребывания здесь он разозлился ещё больше. Этого ограничения лорд Фой уже не выдержал и вскочил со своего места. — Вы не можете! Дракарры равны под небом, которым владеет Этарр! — Могу. Всего одно короткое слово, но в нём читалось так много… Он будто открыто заявлял Коррелиану, что если тому что-то не нравится, он может вызвать его на бой. И проиграть. — И вы сами тоже станете придерживаться этого закона? — Безусловно. В ближайшее время я женюсь на четырёх женщинах, одобренных советом. *** Остаток обеда прошёл без криков, хотя на объявлении ограничений для дракарров Таррен не остановился. В ход шли и другие реформы — единая налоговая система, постоянная армия, дороги, поддержка образования и науки… Знать была недовольна, и то здесь, то там всплывали слухи о том, что в Вермитуре наверняка найдётся дракарр, готовый вызвать Таррена на поединок. Многие поглядывали на Роя, ожидая его реакции. А мой… муж таинственно улыбался, не подтверждая и не отрицая свои намерения. Речь Таррена его не впечатлила, я же подумала о том, что Феррелу Вермитур казался идеальным — настолько, что он хотел превратить Астралис в его подобие. Вспышки желания быть ближе, посмотреть на него, коснуться, по-прежнему беспокоили меня, но не слишком сильно. В такой близости они переживались намного легче. Словно некое голодное существо внутри наконец было удовлетворено. — Ты сможешь прийти завтра? — шёпотом спросила меня Анна, подкладывая себе медальон из телятины, который пах одуряюще. Кивнула — я давно уже должна была поговорить с ребятами. Из нашего отряда остались только Ленор, Билл и Альберт, и без лидерства Лойда их времяпрепровождение в Вермитуре почти не имело смысла. За мужчинами постоянно следили, особо никуда не пускали, да и сами они были совершенно потеряны. — Нам нужно разработать план. Ты пойдёшь в Красную башню и даже сможешь навестить Лойда, но что дальше? Мы по-прежнему не знаем ничего о печатях… — Мне нужно кое-что вам рассказать, — произнесла я едва слышно. Признаться им, что из-за освобождения драконов шансы на снятие печати практически исчезли… Впрочем, они и до этого были мизерными. Уничтожение всех дракарров казалось невозможной целью. И тем более — уничтожение драконов, которые с момента освобождения ни разу не приземлились. Вуаль не была для них помехой — она истончалась высоко в небе, и я подозревала, что теперь исследование земель за её пределами приобретёт совсем другой масштаб. — Мне не нравится твоё лицо, — Анна сразу же заподозрила, что новости её не обрадуют. — А то, что я скажу, понравится ещё меньше, — я не стала её обнадеживать. Я отчаянно не хотела этого разговора, но не собиралась ничего скрывать от своей команды. Они заслужили правду. Они проделали весь этот путь, но ответа в башне не существует. Точнее… Почему Целесте верила, что уничтожение яйца дракона может помочь снять печати? И почему в записях Исабо гибель последнего дракона ассоциировалась с последствиями катастрофического масштаба? — Прошу, лорд Феррел, — к нам подошёл богато одетый мужчина с почти военной выправкой. Его форма выдавала должность при дворце, о которой я ничего не знала. — Его Величество ждёт вас. — Могу я отправиться со своими жёнами? — улыбнулся Рой. — Конечно. Нас приглашали к столу Таррена. Здесь уже сидели оба советника, старший и младший, а также дочь Таледора Стоуна. Высокая, черноволосая, бледнокожая, она напоминала мне экзотическую птичку. Наверняка младший советник усадил её здесь для того, чтобы Таррен мог разглядеть красавицу, идеально подходящую по возрасту в жёны. — Сюда, Фран, — Рой указал мне на место рядом с собой — ближе всего к центру и… к королю. Сидя здесь, я ощущала его всем телом. Его запах, его присутствие, его манеру разговора — жёсткую, только по делу, без единого сомнения. Редкие колючие взгляды, которые он бросал на окружающих. На всех, кроме меня. Наверняка Рой притащил меня сюда, чтобы взбесить Таррена. Чтобы показать ему, что отношения между нами улучшились и что теперь у меня на шее красуется подарок мужа. Вот только для Таррена я просто средство для достижения цели. Я уже сыграла свою роль, и всё остальное для него неважно. Я не вслушивалась в их разговор, только уловила упоминание Астралиса. Близость Таррена приносила мне почти физическую боль, но я не хотела показывать это никому, и особенно — самому правителю. Поэтому смотрела прямо перед собой, иногда даже на Таррена — но на самом деле в стену позади него. Не позволяла себе никаких эмоций, кроме благодарности и легкой улыбки слугам, которые продолжали подносить и обновлять блюда. Красавицу-дочку советника Стоуна звали Дельфина. Время от времени она пыталась вмешаться в беседу своего отца и Таррена, но после того, как король ни разу ей не ответил, она умолкла. Девушка поняла, что её замечания совершенно не интересуют правителя. Это явно её уязвило… но одновременно и заинтриговало. Наконец, когда разговор был окончен, Таррен встал, явно собираясь покинуть зал. Он поговорил со всеми, с кем собирался, и его нисколько не интересовало обычное светское времяпрепровождение или пустые диалоги. — Леди Франческа, — обратился он ко мне совершенно безэмоционально. В этот момент я смотрела прямо, где-то на уровне его рук и только сейчас я заметила, насколько сильно на них вздуты вены. Подняла глаза на правителя, ощущая звенящую тишину вокруг. Присутствующие за столом никак не могли понять его внезапного интереса к жене другого дракарра. — Ваша просьба будет выполнена завтра. Карета будет ждать вас в четыре. Сказав это, он ушёл, а я тут же заработала полный подозрения взгляд Роя. Его недовольство остро полоснуло по сердцу, и я выдавила объяснения быстрее, чем успела сообразить. — Я отправлюсь в Красную башню. Искать лекарство для Лойда. Вообще-то не только за этим… — Ну что же, попытайся, — ответил он равнодушно. — Тебе совсем плевать, что Лойд сейчас почти мёртв? — не выдержала я. — Он оказался в тюрьме по твоей вине. Он мог бы быть сейчас почти здоров, находиться с нами, как он и заслуживал своей верной службой… — Пытаясь найти лекарство для него, ты пробралась в Красную башню и подарила мне дракона. Как думаешь, есть ли мне или тому же Таррену дело до обычного смертного в таких обстоятельствах? Кроме того, если бы ты меньше восхищалась им, возможно, он был бы сейчас в сытости и тепле. А я-то считала, что испытывать к Рою ещё большую ненависть уже невозможно. *** В свою комнату я вернулась такой же, какой была последние три дня. Пустая внутри, с приглушёнными эмоциями, но с чётким пониманием, что впереди ещё один день, а значит — шанс что-то изменить. В одном Таррен был прав. Смерть — единственный настоящий конец. А я всё ещё жива. — Ты здесь? Фран? — Шум и помехи в рации я услышала сразу же, как только вошла в свои покои. Я бросилась к устройству. — Да! Талира?! Сжимая переговорное устройство в руках, я села на кровать, чувствуя, как взволнованно бьётся моё сердце. — Я ездила в ковчег лидеров и нашла указания на небольшие изменения в настройках Целесте. Это не совсем то, что ты хотела, мы не можем просто заблокировать её мышление и заставить подчиняться, но мы… Из рации раздались странные звуки, и Талира забавно ругалась, упоминая какого-то «Урго». — Вот, нашла. Дурацкий аппарат! Можно снизить порог её уверенности, а также коэффициент ценности человеческой жизни. — И как это поможет? — осторожно спросила я. — Спасибо, что отправилась в ковчег. — Не стоит, — хрипловато ответила девушка. — Это ведь мы освободили Целесте, потому что… У нас были свои цели. В этом архиве написано, что при изменении этих двух коэффициентов приоритетом искусственного интеллекта становится сохранение человеческого гена. Похоже, у Целесте он сейчас занижен. Для неё важнее уничтожить драконов, потому что она верит, что они несут внепланетную угрозу. — А первое? Порог уверенности? — После того как мы его понизим, Целесте понадобится намного больше доказательств для совершения того или иного действия. Скажем так, она не попытается больше уничтожить вашу планету, не получив полной гарантии, что человечество там уже погибло. Я молчала, собираясь с силами. Даже если Целесте окажется неуправляемой и нерациональной, я могу попробовать взять её под контроль. — Но я всё ещё не знаю, как остановить её от захвата твоего тела. — Я знаю, — уверенно произнесла я. Глава 2. Новый Дракарр — Мы не можем ничего изменить?! Ты серьёзно?! Потому что ты освободила драконов для своего любовника, даруя ему вечную жизнь… ценой наших? Билл был взбешён, но я этого и ожидала. Как бы я сама реагировала, если бы кто-то сказал мне, что надежды нет? Что последняя зацепка была уничтожена руками члена отряда, который почти весь полёг, пытаясь добраться до Вермитура? — Молчишь?! — Билл… — осторожно влезла Анна. — Замолчи! Не тебе осталось жить меньше двух недель, вы теперь сможете счастливо трахаться с Роем и наслаждаться жизнью знати, — он был груб, но боль никогда не бывает красивой. — Шансов и так не было, — холодно отрезала я. — Ты думаешь, что драконы просидели в озере по крайней мере триста лет, но сейчас, с нашим прибытием, они просто помрут, потому что тебе осталось две недели? Альберт и Ленор не вмешивались в разговор, но я видела, что на них новости сказались не меньше. — Ты даже не попыталась их убить! — Они сидели в озере красной вязи! Если оно не убило их, как бы я смогла? На тот момент я не знала… Я не призналась команде, что могу спокойно передвигаться там, в вязи. Сказала, что нашла рычаг внутри башни, но где именно — не помнила из-за повреждений головы. — Ты вроде как учёная… кто бы мог подумать, что ты окажешься самой слабой и самой тупой из нас… Встала, собираясь уходить — выслушивать и дальше его оскорбления я не намеревалась. Я и без того постоянно изводила себя мыслями и сожалениями, но мне нужно перевести эту энергию в другое русло. Попытаться что-то изменить. — Куда ты уходишь?! — Ты злишься, и я понимаю это, но сидеть и слушать оскорбления не буду. Я не знаю, чем вы занимались все эти дни, но я пробралась не только в башню, но и в тюрьму, я пыталась спасти Лойда. И собираюсь и дальше пытаться что-то исправить, может, даже найти способ обмануть печать или снять её, несмотря на то, что драконы теперь на свободе. — Что ты имеешь в виду? — Ленор впервые после моего признания подал голос. Он подозрительно посмотрел на даму, которая сопровождала Анну и наблюдала за нами из коридора, сузив глаза. Уверена, она слышала, как Билл оскорблял меня. И, возможно, разнесёт это по всему дворцу. Своей собственной дуэньи мне теперь точно не видать. — Ритуал… с четырьмя женщинами. Мы знаем, что он связан с печатями, потому что этот обряд даёт им силу и бессмертие, а также связь с драконом. Но Око Дракона… Я видела его в Доминис Мора. Око не является каким-то странным магическим устройством, это технология землян. Что, если мы найдём способ обезвредить его? Или хотя бы понять, как оно работает, и нарушить ход действия. — Ты считаешь, что мы сможем уничтожить все Ока Драконов во всех городах?! — вновь взбесился Билл. — Заткнись, — тут уже не выдержала Анна. Наш разговор не должен покидать этой комнаты, и его крики этому точно не помогают. — Эта идея кажется мне менее безумной, чем убийство всех драконов. И куда более реалистичной. *** Разговор с командой оставил гнетущее впечатление — они совершенно точно были злы на меня, но одновременно я сама раздражалась из-за того, что без лидерства Лойда они ни на что не способны. Даже Анна, дуреющая от присутствия Роя, и та пыталась как-то крутиться и что-то делать. — У нас не так много времени, — недовольно произнёс Каллен, когда я выбралась наружу. Карета, которую они подготовили, была запряжена неожиданно шестью лошадьми. Следом за мной отправились и Анна со своей дуэньей, но в башню их не пустят, а вот меня и Каллена — да. Не знаю уж, что сделал глава королевской стражи, чтобы заслужить такое доверие от Таррена. И тем более я не понимала, зачем нам брать ради приличия других, если в итоге мы всё равно будем вдвоём в башне. Снаружи стояла тяжёлая предгрозовая духота. Низкие серые облака медленно тянулись над городом, приглушая солнце и делая краски вокруг тусклее и серее. Зато город расцветал к коронации. Главные улицы уже нарядили, между домами протянулись алые и золотые ленты, на балконах висели штандарты с изображением, конечно же, драконов, а над площадями возвышались временные арки, обвитые тканью и цветами. Рабочие спешили закончить украшение, громко перекликаясь и перетаскивая свёрнутые полотнища. По мостовой с грохотом неслись повозки, гружённые ящиками, цветами и бочками вина для предстоящего пиршества. — После коронации, свадьба Его Величества не за горами. Почему же никто не знает, с кем из женщин он близок? — донеслись до меня голоса прохожих. — Он из своего кабинета почти не выходит, злой такой, что все подойти боятся… Может, он вообще просто оставит выбор совету. — Нет, жена должна быть хотя бы приятна дракарру. Лорд Эмильен Зегерс пытался взять в жёны одну вдову ради политических выгод, но ритуал просто не состоялся. Вот оно как… — Кстати, он скоро прибудет в столицу. Его старшая жена уже совсем стара, а никто из младших не тянет на главную. Хотя сейчас, с новым зак… — Голоса потерялись вдали. — Куда мы едем? — вскинулась Анна, заметив, что дорога свернула совсем в другую сторону, противоположную от бесконечной лестницы, подъём по которой обычно занимал часы. — Его Величеству доступен быстрый путь в башню, верхом. Подъём очень крутой, но у нас достаточно лошадей, — равнодушно объявил Каллен. У башни мы действительно оказались гораздо быстрее — буквально через два часа. Каллен спешился первым, однако руку мне не предложил. Дверь в башню он открывал профессионально, так, будто делал это сотни раз. Но я в этом сомневалась… В башню мог войти только правитель, а Таррен передал мне свою чешуйку ещё до того, как вызвал на поединок Беррая. Скорее всего, Беррай ни разу не был в башне за всё это время, отсюда и пошли слухи, будто она пуста, а печати вызываются и распространяются пришлыми, как болезнь. Он переписывал историю под свои нужды. Каллен двигался вперёд медленно, осторожно. Почти благоговейно касался стен, словно не мог поверить, что наконец оказался внутри. — Как вы освободили драконов? — спросил он тихо, пристально рассматривая меня. — Вроде… рычагом. Я многого не помню. Вы же видели, в каком состоянии была моя голова. Каллен был там, на площади… — Видел, да. И почему же ваша голова была в таком состоянии? — Не помню, — улыбнулась я. — Могу я подняться наверх? — Конечно. Я буду следовать за вами. Мне приказано наблюдать и докладывать о каждом вашем шаге, леди Франческа. Не так я планировала своё возвращение в башню. Я надеялась, что Целесте с её способностью мгновенно читать и знаниями технологий землян будет со мной. Но, разумеется, ответ не мог быть таким простым. Сколько бы я ни пыталась договориться с ней, она почти сразу начинала захватывать контроль над моим телом, и Талира, не слыша от меня заранее условленного подтверждения, вновь произносила ключ обхода. Сегодня мы попробуем вновь. Но здесь, в башне, я осталась без её помощи. — Видели ли вы других драконов в свой прошлый визит? — почти случайно спросил Каллен. Он слишком старался демонстрировать равнодушие. — Почему вы спрашиваете? Тоже надеетесь стать дракарром? — ответила я вопросом на вопрос. Резкий взгляд, колючий, почти неверящий. Похоже, я попала прямо в точку. — Разве вы не должны быть потомком другого дракарра? — Многие из них погибли за эти годы… И когда драконы выбирали себе первых дракарров, они ориентировались на силу, а не на кровь. Видимо, он считал себя не хуже этих высокородных мужчин? Настолько сильным, что дракон выберет именно его? Мы подошли к дверям, ответить я не успела. Да я и не знала, что говорить — рассказывать о яйце в подвалах я не собиралась, не понимая, поможет это или окончательно погубит ситуацию. Я надеялась, что Целесте, когда с ней можно будет нормально разговаривать, объяснит хоть что-то. — Леди Франческа… Это вы выбили? — Каллен замер, внимательно изучая выломанную дыру в двери, которая вела в покои Исабо. Его подозрительный взгляд переходил с острых щепок и пролома на мою забинтованную левую руку, которую я всё ещё не могла использовать. Ах да. Он сказал, что будет докладывать о каждом моём шаге. *** — Может, и я, — пожала я плечами. — Я не помню. — Разве вы не правша? Какой он, однако, внимательный. — Я не помню, как образовалась эта дыра в двери. И как я получила свои ранения, — уже серьёзнее ответила я. Мужчина покачал головой, явно не веря мне, а после проследовал внутрь. Здесь всё осталось точно так же, как и в тот день, когда я освободила драконов. Документы, разбросанные по гладкому полу, следы крови, сломанный стул — этого я не помнила. Каллен внимательно осматривался, подмечая следы недавней борьбы. — С кем вы здесь сражались? — Я не помню, — ответила я в который раз, читая в его глазах полное неверие. В конце концов, до сегодняшнего дня я ни разу не жаловалась на провалы в памяти, и сейчас я об этом жалела. Если бы изображала что-то перед целителем раньше, сейчас бы и подозрений не возникло. — Вы же понимаете, что я доложу об этом Его Величеству? И что Таррен сделает? Они не могут заставить меня разговаривать. Разве что Рой — я пока не знала всей степени его воздействия на меня. Ничего не ответив, я принялась собирать бумаги в сумку, которую принесла с собой. Захватила также и батареи из ящика стола — именно так их называли Талира и Даниэла. Здесь же, в ящике, лежали электронные компоненты, часы, провода… — Я не могу позволить вам забрать всё это. Я должен изучить всё, что вы берёте. Достало… меня достало им подчиняться. — Будете драться со мной? — резко бросила я, продолжая запихивать в сумку всё подряд. Мне понадобятся дни, чтобы изучить эти записи. — Начинайте. — Леди Франческа! — я начала его доводить, жилка виске мужчины забилась, и я расслышала сердитые выдохи. — Покажите мне, как вы выпустили драконов. — Я не помню, — вновь отрезала я. — И я пришла сюда именно ради этой комнаты. Мне нужно найти лекарство… Для Лойда… И, может, для Билла и остальных тоже. — Это для того мужчины на площади? Оставьте, он уже труп. Как только зелья перестанут действовать, он тут же умрёт. И даже если нет — думаете, он хочет просыпаться немощным калекой изуродованным на всю жизнь? — Он не труп! — огрызнулась я, готовая послать Каллена очень далеко и глубоко. С чего бы он так разговорился со мной? — Пока он жив, надежда ещё есть… — Вы ищете лекарство для мужчины, который не является вашим мужем! — почему-то эта мысль особенно его злила. — Вас уже прощали прилюдно в храме, вряд ли ваша репутация выдержит ещё один такой удар. Как вы можете? Тяга к дракарру не должна позволять вам… — Лойд — мой друг! — я не выдержала, его нравоучения меня допекли. Словно он задался целью вывести меня из себя. — Мы прошли через десятки битв с нежитью, почти все наши товарищи погибли! Он взял на себя командование после предыдущего командира, он был лучшим, самым смелым из нас! — Такие сильные чувства неуместны в дружбе между мужчиной и женщиной в Вермитуре, — резко и зло ответил он. Но я уже успокоилась, мало того — неожиданно почувствовала себя намного лучше. Открыто отвечать, огрызаться… это встряхнуло меня, придало новой энергии. Закончив со столом, я с энтузиазмом принялась открывать все ящики, пытаясь найти что-то полезное, когда мне на глаза попалось… На тёмном чемоданчике, выполненном из герметичного чёрного материала, красовался большой белый крест, такой же, как на больницах в Астралисе. Я широко улыбнулась и потянулась к ручке, но почувствовала, как мою сумку неожиданно сильно дернули в сторону. — Отпустите! У меня нет разрешения позволять вам выносить что-либо из красной башни. — Заставь меня! — зло выплюнула я, понимая, что в честной драке физически мне с Калленом не справиться. Однако он совсем не ожидал, что я готова буду ввязаться в настоящую драку. — Вы с ума сошли! — я чуть не заехала ему найденным чемоданчиком по голове, но он вовремя увернулся. -Может и так. У меня разрешение находится здесь от короля, и без своей сумки и этого чемодана я не уйду! И если нужно, я буду с тобой драться ради этого. Мужчина буквально опешил — и от того, что я перешла на «ты», и от того, что я плевала на все правила. Я смотрела на него дольше, чем положено, стояла слишком близко, не дёргалась и не шарахалась от его прикосновений. Ео одновременно с этим он не желал сдаваться, он собирался настаивать. Широкие плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, и во всём его облике читалась уверенность человека, привыкшего исполнять приказы и жить по законам, в которые он слепо верил. По этим законам жена дракарра принадлежала мужу и не имела права смотреть на других, а уж тем более драться с мужчиной наедине. — Мы уходим! — резко бросил он, буквально хватая меня. Он готов был тащить меня наружу силой, но я не сопротивлялась и не лезла в драку. Каллен не пытался отобрать тяжёлый медицинский чемоданчик и сумку, набитую документами, и это меня устраивало. Я лишь хмыкнула, когда мы оказались снаружи покоев Исабо. — Можешь поставить меня на землю, — произнесла я почти ему в ухо. — Я не собираюсь с тобой сражаться. Каллен от этого немного смутился, но поставил меня на ноги, после чего внимательно следил, чтобы я шла к выходу первой. Всю обратную дорогу в карете он не проронил ни слова, только поглядывал на меня так, будто готов был прожечь взглядом насквозь. Зато по возвращении… Его движение оказалось резким и неожиданным, как раз в тот момент, когда я спускалась. Он одним рывком отобрал у меня и сумку, и чемоданчик, после чего сразу направился в крыло, где находился кабинет Таррена. — Ну знаешь… Если он считал, что во дворце я стану вести себя приличнее, то он крупно ошибся. Я налетела на него сзади, готовая вырывать своё силой, но, к моему ужасу, он легко отбился от моих первых рывков. Двое других стражников тут же преградили мне путь. Они позволяли мне колотить себя по груди, но также — давая Каллену возможность уйти. От обиды хотелось взвыть. К тому же за моим выпадом наблюдала целая толпа придворных. Многие дамы прижали ладони к открытым ртам в жесте картинного возмущения и шока. — Спроси своего короля, настолько ли ничтожна цена его жизни! — крикнула я вдогонку Каллену, сгорая от ярости. — Фран… — Там были лекарства, Анна, и целая куча документов! Какой смысл вообще позволять мне подниматься в башню, если я ничего не могу оттуда взять? Изменившееся отношение я почувствовала почти сразу. Слуги отворачивались, не приветствовали меня, и я подозревала, что за моими покоями теперь будут следить гораздо хуже. То тут, то там слышались пересуды о том, что мне снова предстоит идти в храм, что я опять опорочила честь Роя, и в этот раз я так легко не отделаюсь. К моему ужасу, я ощущала, как внутри разгорается навязанное желание найти Роя… Убедиться, что он не злится. Пытаясь избавиться от этих чувств, я щипала и без того покалеченную левую руку. Резкая боль приводила меня в чувство, но ненадолго. Сдаваться я не собиралась — Каллен пробудил во мне здоровую злость, и даже обида на Таррена отступила на второй план, сменившись яростью. Я спасла ему жизнь, а он не может даже позволить мне забрать бумаги из Красной башни! Лекарства для Лойда! Я как раз собиралась вновь выйти на связь с Талирой, чтобы продолжить попытки усмирить Целесте, когда в дверь неожиданно постучали. — Его Величество ожидает вас. Срочно. У него не больше десяти минут, — произнёс слуга. В его голосе не осталось вежливости и уважения, с которыми ко мне обращались до сегодняшнего дня. Глава 3. Раздавая долги Слуга ничего не произносил и даже не оборачивался, пока вёл меня к уже знакомому кабинету по длинным, вытянутым коридорам, где шаги отдавались глухим эхом под высокими сводами. Работники дворца деловито сновали по бесконечным переходам, словно боялись остановиться хоть на минуту, и отводили взгляды, встречаясь со мной глазами. Все они говорили о новом короле почти с ужасом, хотя я ни разу не видела, чтобы Таррен дурно с кем-либо из них обращался. Зато благородных дам в коридорах стало заметно больше, как и их отцов, матушек и дуэний. Шелест дорогих тканей, тихие голоса, быстрые, оценивающие взгляды — двор начинал новый цикл, и, судя по всему, люди отчаянно боролись за возможность быть ближе к власти. Чем ближе мы подходили к цели… Я волновалась, что снова почувствую ту ломающую обиду от воспоминаний о нашем прошлом разговоре, но вместо этого продолжала ощущать лишь злость. Она подгоняла меня, сметала с пути все сомнения, оставляла ясность мыслей которую я не ожидала. Наставницы по этикету рядом не было — может, она тоже отчаялась спасти мою репутацию. Впрочем, дверь в кабинет Его Величества вновь не стали закрывать, по коридору постоянно кто-то проходил. Но никто не задерживался. Таррен работал за своим столом, сосредоточенно изучая толстый документ, и, кроме этих бумаг, на поверхности вновь царила идеальная, почти стерильная чистота. Когда я вошла, он тут же поднял глаза и жестом указал на знакомый стул, но я решила, что в этот раз буду стоять. — Ты пыталась украсть предметы из Красной Башни? На секунду мне показалось, что Таррен выглядит изнурённым. Под глазами залегли мешки, а та безумная энергия, плескавшаяся в нём даже в пору сильного истощения и множества осложнений после заточения, словно угасла. Правление не настолько радостное? — Украсть? — спросила я. — Я просила у тебя доступ к Красной Башне и к Лойду, что, по-твоему, я собиралась там делать? Мне нужны знания и лекарства, даже если я в них не разбираюсь! Я думала, что за спасение твоей жизни и возвращение драконов это не такая уж большая цена. Из моего голоса сочился яд, и я мысленно приказала себе успокоиться. Говорить с ним как с чужаком. Это не мой Таррен, не тот, кого я любила, выхаживала и о ком заботилась. Тот Таррен — нежный, заботливый — никогда не существовал. — Низко ты оцениваешь мою жизнь, — тихо произнёс он, всё так же не отводя взгляда. — Твоя жизнь была для меня бесценна, — ответила я, а затем добавила почти иронично. — Но тогда я верила, что между нами есть чувства. Сейчас же я верю лишь в то, что ты захочешь вернуть долг жизни. Разве это не так? Таррен долго всматривался в моё лицо, словно пытался прочесть мысли и убедиться в искренности моих слов. — Эти предметы будут осмотрены, и, если я сочту их безопасными, тебе их вернут. — Безопасными для меня или для тебя? Для твоего королевства? Это заявление неожиданно развеселило Таррена, он улыбнулся, и на его щеках даже появились ямочки, отчего он стал выглядеть совсем юным. Так обманчиво… Передо мной сидело древнее существо, сотнями лет планировавшее свой выход. — Тебе смешно? — Ты не найдёшь ничего, что помогло бы тебе уничтожить печати или связь драккара и дракона. Я позаботился об этом давным-давно, ещё до своего пленения. Так что предметы будут осмотрены исключительно ради твоей безопасности. Криво усмехнулась и… прислонилась к стене, почувствовав нестерпимое желание оказаться рядом с Роем, коснуться его и убедиться, что с ним всё хорошо. Порыв был настолько сильным, что мне захотелось немедленно уйти, но я, прикусив губу, вонзила пальцы в повязки, давя ногтями до тех пор, пока под ними не вспыхнула резкая, почти ослепляющая боль. — Что ты делаешь? Сердце бешено колотилось, я вся взмокла, тяжело дыша, но желание найти Феррела постепенно начало затухать, оставляя в груди лишь тяжёлое чувство вперемешку с волнением. — Ничего, — ответила я не сразу. — Когда я получу доступ к предметам из Красной Башни? Если мне нельзя ничего выносить, я хочу поселиться там, тем более, что Исабо раньше там жила. Но Таррен ничего не ответил. Вместо этого он отложил свой документ, поднялся и подошёл вплотную, на то расстояние, где я не могла не вдыхать его запах. Он перехватил мою руку за локоть, удерживая её — твёрдо, но не причиняя боли. Его присутствие поглощало почти весь воздух вокруг, а пробуждающиеся воспоминания обещали защиту и понимание. Но одновременно вызывали гнев. — Каллен рассказал мне, что дверь в покои Исабо была выломана. Как ты это сделала? Ты же правша? В зелёных глазах читалось подозрение. — Я могу приказать тебе ответить, — жёстко произнёс он после моего молчания. В плечах мужчины чувствовалось сильное напряжение. — Я твой король. А я — та, кто спасла ему жизнь. И помогла вернуть власть. — Разве я должна подчиняться не Рою? В разговоре с Берраем он намекнул, что я не обязана общаться даже с королём, если Рой этого не хочет, — шёпотом ответила я. — Я не Беррай, — тут же ещё более резким тоном отрезал Таррен. — И Феррел не будет мне указывать, иначе ему придётся вызвать меня на поединок. Так как ты выломала дверь? Я знаю тебя, ты на такое не способна. Я продолжала молчать, чувствуя, что здесь становится слишком жарко, и он наверняка ощущает моё волнение. Он может приказать, конечно, но даже тогда я не была уверена, что подчинюсь. Нужно… наверное, узнать у наставницы по этикету, какие наказания полагаются здесь за непослушание королю. Мысль мелькнула и исчезла. Я даже не знала, боюсь ли этого. Неужели после всего, что было между нами, Таррен подвергнет меня какому-то унизительному наказанию? — Вижу, ты всё ещё не привыкла к нашим порядкам, — произнёс он, не отпуская моей руки. — Скажи, ты причиняешь себе боль, чтобы не чувствовать притяжения к нему? Таррен стоял ко мне близко, слишком близко, так что он, наверное, мог учуять мои чувства и намерения. — Не понимаю, каким образом это касается тебя, — ответила я. — Не нужно изображать участие или сожаление после того, как ты сам связал меня с Роем. — Я не сожалею, — он усмехнулся. — Ты ведь жива? От этого заявления ярость и эмоции, которые, как я считала, были под контролем, горячей волной поднялись вверх, затуманивая разум. Ему было настолько безразлично, что он усмехался этому факту. Может, даже верил, что поступил правильно. Глаза в глаза — настоящая бесконечность. Воздух между нами заряжен, я чувствовала, проживала каждую секунду этого мучительного момента. — Ты вернёшь мне предметы из башни? — Их осмотрят и вернут. Всё то, что я сочту безопасным, — тихо ответил он. Нас прервал стук в дверь — один из советников направлялся к Таррену со стопкой документов. — Ваше Величество. Список всех благородных женщин подходящего возраста и их родословные, — произнёс он, не поднимая глаз. — Похоже, у вас важные дела, Ваше Величество. Я вырвала руку из жёсткого захвата — он позволил. Только кивнул, добавив: — Вы свободны, леди Франческа. *** — Шестой раз, Целесте, — устало произнесла я. — Ты не знаешь, где находится рация, Талира успеет произнести ключ обхода раньше, кроме того, у неё есть доступ к твоему старому терминалу. И ты не знаешь наше кодовое слово и все договорённости. Успокойся. Я тяжело дышала, устав от бесконечной борьбы с Целесте. Пять раз мы меняли кодовое слово, потому что Целесте могла изображать меня перед Талирой. Иногда проверкой служило несколько кодовых слов подряд. И пока Целесте судорожно пыталась отыскать рацию, желая уничтожить её, Талира постоянно произносила ключ обхода. Пять раз… После каждой такой попытки голова гудела, будто её набили гвоздями, но я верила, что до Целесте можно достучаться. Конечно, ей не выгодно оставлять меня в сознании, для неё намного важнее захватить моё тело и действовать так, как душе — точнее, программе — угодно. Но если она поймёт, что единственный способ её существования — это соседство со мной, а не замещение, то у нас может что-то получиться. Если она поймёт, что мы заодно. Тем более что порог её уверенности теперь был понижен, по советам Талиры. — У нас с тобой один враг, у меня есть доступ в Красную Башню, давай начнём диалог. — Предоставь актуальную информацию. Последний дракон уничтожен? — Нет. Это яйцо, в подвале Красной Башни. Объясни, почему ты хочешь его уничтожить и каковы настоящие последствия этого поступка, и тогда я, может, подумаю… Аххх! Талира! Опять… Через полчаса состоялась седьмая попытка — после очередного произнесения ключа обхода. Талира волновалась, ругалась, считала идею жить с искусственным интеллектом, да ещё и таким опасным, как Целесте, в голове — безумной. Но я верила, что Целесте — мой главный козырь. Она способна читать с бешеной скоростью, а ещё использовать моё тело так, как я сама не могла. Без неё я не пробралась бы в тюрьму, да и в Красную Башню в первый раз. — Ты готова говорить? — устало спросила я, думая, что на сегодня это, наверное, последняя попытка. — Предоставь актуальную информацию, — равнодушно повторила Целесте, будто бы мы с ней не воевали всё это время, пусть и только в моей голове. По крайней мере пока до того, чтобы калечить себя вновь, я не дошла. — Я освободила драконов. Всех драконов со дна озера Красной Вязи. Они вновь связаны с драккарами и, скорее всего, найдут новых в кратчайшие сроки. Будь Целесте человеком — наверняка бы вздохнула, рассердилась или осыпала меня проклятиями и оскорблениями. Но она оставалась бездушной программой, поэтому никакой реакции не последовало. Однако впервые она не попыталась перехватить контроль. — Почему ты скрывала от меня, что именно бессмертие дракарров и их сила приводят к появлению печатей? Почему не предупредила? Целесте не могла лгать — Талира это подтвердила. Но она была способна недоговаривать или предоставлять информацию так, чтобы я сама додумывала ложные выводы. — Эта информация классифицирована, — равнодушно отозвалась она. — К тому моменту во всех моих прогнозах я уже полностью владела твоим телом. — А сейчас? — Прогноз скорректирован. Вот и думай теперь, что это значит. — Как убийство последнего дракона помогло бы снять печать? Ты сказала «помогло бы», а не «сняло бы»… Я ожидала услышать очередной дежурный ответ о том, что информация классифицирована, но Целесте впервые ответила. И подробно. — Репродуктивная функция драконов не активна с момента прибытия на планету. Последний дракон — единственный представитель нового поколения. Субъект не пробуждён, когнитивный уровень — детский. У вида наблюдается синхронизированное общее сознание. Мой прогноз показывал, что уничтожение последнего дракона или его погружение в Красную Вязь приведёт к критическому уровню отчаяния и последующей утрате воли к существованию у всего вида. Это звучало… очень мрачно. Прикусила губу, представляя, как драконы чувствуют боль или смерть последнего ребёнка их вида и от этого теряют волю к жизни. С другой стороны, они по сути пили энергию жителей моей планеты. Мою, моего отца, моего брата, Билла, Анны, Ленора — всего нашего отряда. — Когда появились первые печати? Они появились из-за того, что драконы прибыли на эту планету? — Эта информация классифицирована, — ответила Целесте, и я пропустила вдох. Её ответ… Он означал «нет». Если бы ответом было «да», ей было бы выгодно рассказать мне об этом. Само прибытие драконов на эту планету не обеспечивало появления печатей. Скорее всего, дело в ритуале. Только почему эту информацию классифицировали? — Это из-за ритуала? Как тот, что провёл Рой в Доминис Мора? С четырьмя жёнами, так?! — Эта информация классифицирована. Почему она и, соответственно, земляне защищают этот ритуал? — Когда мы были в башне, вместе, ты читала о том, что уничтожение последнего дракона может привести к системному коллапсу с необратимыми последствиями. Что это означает? — Субстрат Вязи пронизывает всю биосферу и атмосферный слой планеты Тигарден f. Драконы демонстрируют полную когерентность с Вязью и за время адаптации интегрировались в биосферу как часть регулируемого энергетического потока, распределяя свою энергию во всех формах жизни. Их устранение способно инициировать системный коллапс с последующим уничтожением всей биосферы Тигарден f. Данный риск был классифицирован мной как приемлемый. Целевая метрика — предотвращение экспансии драконов за пределы Тигарден f и исключение их вмешательства в процессы колонизации на других планетах. Тем более, что вероятность успешной колонизации Тигарден f оценивается ниже одного процента. Я отшатнулась, хотя, конечно, никто этого не видел — в комнате я была одна. Всё, что говорила Целесте, выглядело безумием. — Ниже одного процента, но не ноль. — Да, вероятность не равна нулю. Это то, о чём говорила Талира. Сейчас даже крохотная возможность выживания человечества на этой планете будет для неё важнее уничтожения драконов как межпланетарной угрозы. — Ты поможешь мне прочесть всё, что я найду в красной башне. Поможешь разобраться с лекарствами землян. Поможешь сопротивляться действию ритуала и в конце концов сбежать отсюда, — утвердительно сказала я. — А взамен я попробую найти вместе с тобой землян, если они выжили. В этот момент нас прервали — в дверь постучала наставница по этикету. — Леди Франческа, вас ожидают в храме Этарра. — Для чего? — на сердце сразу же появилось дурное предчувствие. — Вы и сами знаете… Старший храмовник считает, что вы проявляете слишком много неуважения к мужу, и городу требуются ваши показательные извинения. Выругалась про себя. Хотя чего я ожидала? Ничего, сейчас у меня есть Целесте, совсем скоро мы сбежим, когда найдём здесь всё, что можно. Все вокруг — и она, и Таррен — слишком много недоговаривали, явно скрывая возможность снять печати другим образом. — Иду, — ответила я, надеясь, что повторится что-то вроде моих последних «извинений» и я буду свободна. Но я ошиблась. Хотя бы потому, что в этот раз случайным наблюдателем оказался сам Его Величество. Глава 4. Смотри — Бесстыдница… Это снова она. Как её зовут? — Вроде леди Франческа. Задирает нос, считает себя выше остальных, открыто насмехается над нашими порядками. Не уважает дракарров, выпороть её нужно, публично. — Место младшей жены и доброта лорда Феррела… она забыла своё место, забыла, как живут обычные люди. Хвала Этарру, сейчас дракарры восстановят свою силу, и таких жён больше не будет, даже случайно. Интересно, как бы они реагировали, если бы знали, что я освободила их любимых драконов? Кроме украшенного города — никакой разницы. Да и времени с моего последнего показательного извинения прошло немного. Хотя нет, толпа людей снаружи была куда больше, в конце концов, жители теперь были хорошо знакомы и с придворными и «пришлыми» — нами. Повсюду ходили слухи о том, что Рой соединился с сильным драконом, что он может вызвать на поединок Таррена и даже победить, потому что Таррен провёл ритуал с четырьмя жёнами давным-давно и серьёзно ослаб. Ему срочно нужно было жениться, но за это время Рой мог перехватить правление… Я не знала, почему Феррел не вызывал короля на поединок. Возможно, потому что выжидал, осматривался — многое происходило с выгодой для него даже без его участия. А может, потому что, даже если он захватит трон сейчас, Таррен может вызвать его на поединок после собственного ритуала и победить, если окажется сильнее. Нет, у Роя было что-то другое на уме… — Вы не прислушались к моим советам, — это были первые и последние слова Лииды Ларре сегодня, моей редкой союзницы в этом дворце. — Я слышала каждый ваш совет. И может, где-то я была несдержанна, но у меня есть цели, именно они будут в моём приоритете, и только потом правила поведения. Она ничего не ответила, и я улыбнулась ей — немного неловко, но с надеждой, желая продемонстрировать что я прислушиваюсь. В моей голове разговаривала Целесте. По тому, как она вела диалог, я видела, что она пытается всё объяснить, сделать нашу ситуацию лучше и готова работать на долгосрочную перспективу. Конечно, я не была дурой и не верила, что она совсем оставила идею захватить моё тело… — Ритуальные практики в Вермитуре и сопряжённых регионах закрепились как обязательные нормы ещё в период, когда земляне передавали знания через множественные инстанции Целесте Тигарден-f. Влияние храма Этарра и жреческой иерархии демонстрирует устойчивый рост, при этом внутри системы сохраняется постоянная конкуренция за лидерство, усиливаемая значительными финансовыми потоками и фактической налоговой автономией. Демонстративная власть дракарров над жёнами функционировала как механизм подтверждения статуса, при этом субъекты добровольно принимали наказание, в ряде случаев инициируя его для восстановления утраченного внимания со стороны супруга. В самом храме всё было так же, как и в прошлый раз, только теперь нигде не было видно жён Беррая. Очевидно, их участь после того, как муж проиграл битву за корону, была незавидной. Зато здесь присутствовали старший советник, дочь младшего советника Дельфина и многие другие высокоранговые придворные. Они стояли чуть в стороне и смотрели на нас почти… с недоумением. Прошла мимо пьедестала, где, наверное, скоро состоится ритуал для Таррена, к высокой статуе дракона, в которой на этот раз не было «Ока». Я очень надеялась на комментарии Целесте по поводу этого артефакта, в котором совершенно точно использовались технологии землян, но она, зараза такая, теперь молчала. Ничего. У нас была договорённость на случай, если я не смогу сопротивляться Рою… — Младшая жена дракарра Роя Феррела, ты вновь нарушила доверие, дарованное тебе в День Принятия. В этот раз твоё наказание будет более суровым. Признаёшь ли ты свою вину перед супругом? — вновь начал жрец, облачённый в аляповато-золотые одеяния. Я не видела смысла спорить — мне нужно было остаться в Вермитуре, изучить все документы в Красной Башне. В глазах Роя, стоящего рядом, горело предвкушение. Он не улыбался, но наблюдал за мной, наклонив голову, будто наслаждался каждым мгновением. — Франческа, младшая жена лорда Феррела, признаёшь ли ты свою вину?! — жрец начал гневаться. Высокая сухонькая женщина, стоящая рядом в очень простом, почти аскетичном сером наряде, с неприятием поджимала губы. Я видела её во дворце, наверняка она доносила жрецу о каждом моём шаге. А также о действиях остальных жён. — Признаю, — выдавила я. — Признаёшь ли ты власть его над твоим телом и над мыслями твоими, над словом твоим и поступком, полностью и без остатка, как предписано законом Вермитура? В этот момент из одного крохотного коридора показался… Таррен, вместе с Таледором Стоуном. В руках он нёс «Око Дракона», которое постоянно проверял. Он не удивился толпе, но остановился, заметив меня. Совпадение? Вряд ли. Судя по всему, Рой специально предложил провести ритуал именно тогда, когда здесь будет Таррен, пытаясь что-то ему доказать. — Признаю, — вновь солгала я, глядя прямо на Таррена. Зелёные глаза казались чёрными, как самая глубокая ночь, а взгляд проходил сквозь меня, куда-то на стену. Он не смотрел на меня, совсем как я на том обеде… — Готова ли ты подтвердить эту власть, принять своё наказание при честном народе Алтуса, рядом с местом, где мир впервые узрел Этарра и принял его огонь? — Готова, — произнесла я, надеясь, что всё пройдёт так же, как и раньше. Ошибка. — Вам дозволено всё, — вместо жреца произнесла женщина из дворца. Главный жрец обернулся на неё, не в силах поверить, что она посмела его перебить. Таррен по-прежнему смотрел сквозь меня на стену и отвечал что-то младшему советнику, не выпуская из рук «Ока Дракона». — На колени, Фран. Тебе не привыкать, — усмехнулся Рой. Взгляд его тёмных глаз обжигал, но то, что произошло дальше, поразило меня куда сильнее. Я плюхнулась на колени. Осязала всем существом, насколько сильно он этого хочет, как его тело отзывается на каждое моё движение, какой восторг он испытывает. И эти его чувства отдавались внутри меня, в каждой клеточке тела, заполняли грудь. Это не я… Горячая волна ненависти была почти сразу подавлена приливом облегчения и дикого, неконтролируемого счастья. Рой сглотнул, но ничего не сказал, он только начинал. Его лицо осветилось звериным торжеством, и я поняла, что он вновь возбуждён. Теперь я чувствовала это на ином, глубинном уровне. — Ползи ко мне на коленях. И я… поползла, как он и приказал. Моё тело не подчинялось, я отчаянно желала сделать Роя счастливым после того, как так долго была от него вдали. Но душа внутри металась, я ненавидела себя, кричала и ругалась в пустоту собственного разума. — Учащённый пульс, дестабилизация дыхания, повышение температуры, снижение моторного сопротивления и положительный нейрохимический отклик в условиях стрессовой нагрузки. Данные параметры соответствуют ранее согласованным условиям для передачи контроля, — произнесла Целесте. Я не сопротивлялась. Отдала ей контроль, как мы и договаривались на случай, если я не смогу больше противостоять Рою, пусть это и произошло намного раньше, чем я ожидала. Целесте в моём теле окинула помещение долгим, полным силы взглядом, вглядываясь в каждого человека и запоминая его. Каждую мелочь, каждый проход. А после, торжественно улыбнувшись, я продолжила ползти к Рою, но теперь в каждом моём движении читался абсолютный контроль над окружающими. Оказавшись рядом, я долго и испытующе смотрела на Феррела снизу вверх. Теперь он видел в моей позе то, чего не чувствовал раньше — я могу встать и уйти в любой момент. Всё происходящее превратилось в игру, в холодную попытку изучить реакцию толпы. Целесте знала, какие границы нельзя переходить. Я никогда больше не пущу её в своё тело, если она посмеет. — Фран, — тихо произнёс Рой, стоя надо мной. Возбуждённый, жёсткий, не скрывающий своих чувств. Ведомая действиями Целесте, я наклонилась, прижимаясь к его ноге щекой и закрывая глаза. А когда открыла их, то столкнулась взглядом с Тарреном. Он смотрел прямо на меня. Не на стену за моей спиной, не на «Око Дракона». В глазах не осталось и капли зелени. Разве не этого он хотел? Чтобы я была здесь, в таком положении, в полной зависимости от Роя? — Я признаю твою власть над телом моим, над словом моим и над волей моей. И принимаю её без остатка, — произнесла я, а точнее Целесте, смотря теперь только на Роя взглядом, полным обещания. На мою голову опустилась рука Роя. Он гладил меня, словно послушную рабыню, и я… Внутри я не чувствовала ровным счётом ничего. Никакого безумного притяжения или желания сделать его счастливым. Целесте, захватившая сейчас моё тело, каким-то образом отсекла эти ненормальные порывы. Это наводило на мысли, что её механизм воздействия на меня в чём-то схож с действием «Ока дракона». Рука Роя на секунду дрогнула, будто он сам не мог поверить, что этот момент наконец наступил. — Выберите наказание для своей младшей жены, лорд Феррел, — к нам подошёл жрец, подозрительно сузив глаза. Моё поведение казалось ему странным. — Я передумал. Я вижу, что моя жена на самом деле осознала свои грехи, и желаю наказать её лично, без присутствия посторонних. Вы можете ожидать щедрого пожертвования, а также того, что Фран будет убирать главный зал храма каждый день в течение недели. Сказав это, Рой поднял меня с колен за правую руку, а после горячо поцеловал — долго, удерживая за подбородок одной рукой и за ладонь второй. Его язык нагло скользил внутри моего рта. Рой не особо церемонился, всё, что он делал здесь, было напоказ. Возможно, для одного конкретного человека. Всё, что я могла испытывать в этот момент, — это эйфория от того, что странное притяжение полностью исчезло. И пусть действия Целесте противоречили моим собственным желаниям, я была невероятно благодарна, потому что чувствовала, что всё это скоро закончится. Главное, чтобы Целесте не заигралась, пытаясь вызвать определённую психологическую реакцию — она никогда не делала ничего просто так. Она знала, какие границы нельзя переходить… Мы покидали комнату вместе, под злыми взглядами горожан, пришедших сюда ради унижения самой непослушной жены, но сейчас она отделалась даже легче, чем прежде. Мало того — Рой, стоявший для них на недосягаемом уровне, обнимал меня за плечи, выводя из храма. Целесте не оборачивалась, и я не знала, наблюдает ли за нами Таррен. Почему он не ушёл? Почему не остановил это? Он же прекрасно знал, насколько я ненавидела Роя, как боялась попасть в зависимость от него. Он знал, что Рой угрожал мне принуждением раньше. Разозлилась на себя за то, что вообще об этом думала. Ожидать от него чувств — чистая глупость, он мыслит иными категориями, и мне пора задавить любые остатки надежды. Этот момент только лишний раз это подтвердил. — Я не ожидал, что ритуал подействует на тебя так скоро. Но, конечно, меня это не огорчает, — Рой не останавливался, шёл быстро, почти тащил меня, пока мы не оказались в лёгкой карете, тут же направившейся во дворец. Он просто оставил позади и Анну, и Эллен, уходя на глазах у толпы. — Я знаю, чего ты хочешь, — произнесла Целесте моими губами, и я поразилась её интонациям. Уверенность, дерзкая, с вызовом в голосе. Но одновременно — женское волнение. Она не отодвигалась от Роя, позволяла ему находиться рядом, вдыхать мой запах, касаться меня всем телом. Позволила положить руку выше колена, та сразу же сдвинулась на внутреннюю сторону бедра. Почему она не отстраняется? — Но я не готова. Сейчас. Я не понимаю своих чувств, моё тело говорит одно, а разум — другое, — и вновь дрожь в голосе, идеально выверенная, с ноткой злости и мучений. Челюсть мужа напряглась, едва он услышал это, как и рука на моей ноге. Он молчал почти всю дорогу до замка, заставляя меня нервничать, но тревога никак не отражалась на моём лице, находящемся под контролем Целесте. Она просто отвернулась, точно так же, как поступила бы я сама. Смотрела на город. И, похоже, бесила этим Роя просто невероятно. Будучи лишь наблюдателем в собственном теле, я видела это отчётливо как никогда. Что у неё на уме? — Не играй со мной в игры, Фран, — наконец он схватил меня за подбородок, разворачивая к себе. Он выглядел так, будто я — или Целесте — его обманула. — Я многое готов простить тебе, но не всё. На твою удачу, сейчас мне нужна твоя покорность. Но вечно это не продлится. С этими словами Рой жёстко поцеловал меня, мои губы расплющились о зубы, когда он надавил на рот с двух сторон, принуждая впустить его. Я негодующе замычала, но всё кончилось так же быстро, как и началось, а после он покинул карету. Я поняла, что тяжело дышу. Что тело мелко потряхивает, а к Рою всё ещё слабо тянет. Это… Мои чувства! — Какой у тебя план в отношении Роя? — спросила я Целесте, по какой-то причине решившую отступить саму, без сигналов с моей стороны, без малейшего промедления. Сразу же, как только Рой ушёл. Доверять ей нельзя. Скорее всего, она ждёт, что я в какой-то момент потеряю бдительность и не успею договориться с Талирой. Я сама на её месте поступила бы так же. — Я не читаю прямого намерения к насильственному принуждению, однако совокупность физиологических индикаторов не позволяет исключить данный сценарий. Фиксируется учащённое дыхание, нестабильный сердечный ритм, расширение зрачков и повышенная мышечная микрореактивность при взаимодействии с тобой. Его поведенческий паттерн указывает на ожидание добровольного согласия с твоей стороны. На его когнитивные процессы влияют воспоминания, предположительно сформированные на основе повторяющихся сновидений с участием Исабо и Вигорра. Наблюдается эффект проекции и ложной идентификации, он частично приравнивает вас к указанным субъектам. Я молчала, пытаясь переварить сказанное ею. Видимо, когда-то в прошлом Исабо сама пришла к Вигорру, и Рой верил, что я поступлю так же. — Дополнительно выявлена вероятная стратегическая мотивация. Использование данной ситуации как инструмента для ослабления Таррена Ардора. — Как это ослабит его? — Рой Феррел считает, что Таррен Ардор испытывает к тебе эмоциональную привязанность, и прогнозирует, что твоё добровольное согласие вызовет у него выраженную дестабилизацию. — Но ты в это не веришь? — сделала я вывод из слов Целесте. Сама я тоже не верила. Он прекрасно знал, что случится, когда я освобожу драконов, и скорее всего любые его чувства были настолько ничтожными, что ничего не меняли. — Физиологические сигналы Таррена Ардора не поддаются анализу, он демонстрирует аномально высокий уровень самоконтроля и подавления внешних реакций, отклоняясь от поведенческой нормы. — Леди Франческа, — когда я подошла ко входу во дворец, ко мне приблизился Каллен. В одной руке он нёс мою сумку — даже издалека было видно, что она опустела больше чем наполовину, — а в другой держал медицинский чемоданчик из красной башни. — Эти документы были одобрены для вас. Что же касается целительских технологий землян… Вы можете использовать их только в моём присутствии и обязаны объяснять мне каждое своё движение. В любой момент я могу остановить вас, если решу, что вы способны навредить кому-то или самой себе. Справедливо. Вдруг там какое-то химическое оружие? — Когда я могу пройти к Лойду? Нужно поговорить с Целесте — сомневаюсь, что она будет против. Она понимала, что всё происходящее с Лойдом удерживает меня здесь и создаёт дополнительные проблемы. Но если она убьёт его — я перестану ей доверять. С другой стороны, если поможет… — Вам не следует так открыто рваться к другому мужчине, вы только что были наказаны. Что же касается вашего визита… Прямо сейчас, если вы готовы. Во дворце после новостей из храма ожидали, что вы будете заняты следующие несколько часов, но, судя по всему, вы разрешили свои разногласия по пути сюда. Ярость бурной волной поднялась внутри, когда я поняла, на что он намекает. Похоже, теперь весь дворец будет думать, что Рой поимел меня в карете в залог своего прощения. Как, ну как жёны могли желать подобной власти дракарров над собой?! — Я думаю, это не ваше дело, — ответила я зло, не отводя взгляда. Хочет — пусть жалуется на то, что я смотрела на него дольше трёх секунд. Но нет, Каллен отвёл глаза первым, чуть покраснев от бешенства на моё неподобающее поведение. А после развернулся, по всей видимости ожидая, что я последую за ним. Я и последовала — если он надеялся, что этот выпад заставит меня гордо отказаться от возможности увидеть Лойда, то он глубоко ошибался. По пути я продолжала прокручивать слова Целесте о том, что она не могла прочитать Таррена. Не могла или он просто был равнодушен? Нужно попросить её отчитываться об эмоциях окружающих. Раз уж она настолько полезна, я могу вытянуть много информации о Рое и даже о Каллене. В тот момент я ещё не знала, что узнаю правду о настоящих чувствах Таррена совсем скоро. Глава 5. Избавь меня от этого бремени — Расскажи, в каком он сейчас состоянии? — я следовала прямо за Калленом, не собираясь молчать, как бы он ни бесился. Очевидно, молодого главу городской стражи страшно раздражало моё публичное непочтение к законам Вермитура. В чём-то я могла понять его — он вырос в этом мире, никогда не знал ничего другого, а потом появились несколько чужаков и считают, что имеют право критиковать их, открыто насмехаться, не соблюдать. — Он всё ещё жив? — спросила я, крутясь рядом, и тогда Каллен наконец ответил. — Да. Он всё в том же состоянии, наши целители не вправе будить его из магического сна без приказа Его Величества. И я, как мужчина, воин, не верю, что он захотел бы проснуться. Каллен не договорил, но я и так поняла. «Захотел бы проснуться в таком состоянии». Я много раз слышала, что Лойда уже считают либо мертвецом, либо инвалидом, но верила, что пока он дышит, ещё есть шанс что-то изменить. В этом Таррен был прав, и почему-то эта его вера передалась мне, особенно если посмотреть на него самого… Сотни лет в заточении, в условиях пыток. Он готов был вцепиться в самую маленькую, самую крохотную надежду, хотя мог бы просто пожелать умереть, особенно в такой боли. — А если в этом чемодане окажется что-то, что поможет? — спросила я, кивнув на чемоданчик, который несла. Здесь я полностью полагалась на Целесте, хотя медицина в Астралисе, безусловно, была более развита, чем у местных знатоков. — Земляне не принесли нам ничего хорошего. Если бы они не прибыли, драконы по-прежнему бы правили небом, не было бы печатей. Знаете, как ужасны их технологии? Не знала, если честно. — Брось, ты не настолько глуп. Вы просто не знаете, на кого свалить появление печатей, вот и вините пришлых, особенно землян. Если бы это работало как зараза, хватило бы обычной изоляции, но люди получают метки на огромном расстоянии. Ты прекрасно знаешь, что истина в другом. Так же и с технологиями. Сами по себе они ничего не значат. Важно лишь то, в чьих руках они оказываются. Каллен сердито выдохнул, а Целесте внутри тут же выдала анализ его реакций. — Физиологический отклик подтверждает высокую лояльность, однако выявлена зона амбивалентности. Анализ вербальных маркеров и вегетативных реакций указывает на скрытую неудовлетворённость собственным иерархическим статусом. Каллен хочет стать дракарром, как ты и предполагала, и идентифицирует деградацию текущего состава дракарров. Каллен уязвим для манипуляций. Я запомню. Лойда держали в светлой, хорошо проветриваемой палате, где он был единственным пациентом. Рядом суетилась женщина, скорбно поджимающая губы и время от времени переворачивающая его тело, чтобы не допустить пролежней. Его фигура, когда-то мощная и полная жизни, теперь истощилась, обтянутая пергаментной кожей. Инфекция, словно жадный паразит, выпила из него все соки, оставив измождённую оболочку. Но страшнее всего выглядела правая рука. В месте открытого перелома плоть превратилась в месиво гниющих волокон, почерневших от некроза. Кость тускло поблёскивала в глубине рваной раны, окружённая воспалёнными, багрово-синюшными краями. И запах… хуже всего. Нестерпимый запах тления. Он действительно почти мертвец. Душа держится в нём только благодаря магическому сну. — Глубокая гибернация, обусловленная магическим воздействием. Состояние стабильное, без признаков нейронной дестабилизации. Выявлен генерализованный сепсис, осложнённый полиорганной недостаточностью, и необратимая деградация мягких тканей правой верхней конечности в результате запущенного влажного некроза в зоне открытого перелома. Необходима ампутация выше локтевого сгиба. Вероятность летального исхода при пробуждении составляет восемьдесят семь процентов. В случае сохранения витальных функций прогнозируется переход в перманентное вегетативное состояние вследствие токсической энцефалопатии и обширного поражения коры головного мозга. — Видите? Думаете, ваше упрямство может что-то изменить? Я помню его воином в день, когда вы все пересекли вуаль. Он не захочет просыпаться, не мучайте его. — Разве решение о спасении или прекращении жизни Лойда лежит на мне? — Только вы пытаетесь спасти его. У вас не получится, и он будет ненавидеть свою жизнь, а вы — чувствовать себя героиней вместо того, чтобы дать ему шанс переродиться сильным. Мужчиной. Девушка, находящаяся с нами в комнате, бросила на Каллена тревожный взгляд, словно никогда не видела его таким несдержанным. Сам же молодой капитан королевской стражи отбросил все приличия — он не пытался отвести глаз и вообще выглядел так, будто вот-вот схватит меня и оттащит от Лойда. — Лойд… — я приблизилась к командиру, сев рядом с кроватью и всматриваясь в серое, осунувшееся лицо — оно выглядело не так ужасно, как его тело. Что бы он сам сейчас выбрал, если бы был на моём месте? — Что вы делаете? — подозрительно спросил Каллен, когда я открыла чемоданчик. — Вы должны отчитываться мне о каждом своём движении. — Сейчас, Целесте, — одними губами произнесла я, прячась за волосами и позволяя ей перехватить управление. Моргнула один раз и выпрямилась. Целесте взяла контроль на себя, и в её руках оказался металлический цилиндр с прозрачным резервуаром. Иглы нигде не было видно. — Я введу Лойду комплекс деструктивных литических фагов в сочетании с полимерным сорбентом. Данный состав предназначен исключительно для экстренной стерилизации биологической среды. Частицы распознают белковую структуру патогенов и продукты распада тканей, запуская каскадную реакцию их расщепления на молекулярном уровне. Это остановит генерализацию сепсиса и предотвратит дальнейший некроз. Крохотное движение — Целесте моими руками приложила цилиндр к его шее, скорее всего, к яремной вене, и нажала на спусковой механизм. Каллен дёрнулся, его рука замерла буквально над моей, почти касаясь кожи. Стоял он тоже преступно близко, но, видимо, имел жёсткие указания на тему поведения со мной. — Я собираюсь ввести нейростимулятор широкого спектра для того, чтобы пробудить его, — в моих руках оказался другой прибор. Услышав это, Каллен окаменел, его челюсть выдвинулась вперёд, выдавая страшное напряжение и несогласие с моим решением. Но он не останавливал меня, а я сама… Всё внутри меня буквально воспротивилось происходящему, когда Целесте направила новый прибор на Лойда. Отчаяние и ненависть ко всему случившемуся поднялись горячей волной, и искусственный интеллект, управляющий мной, отступил почти сразу, почувствовав, как я отчаянно пытаюсь вернуть контроль назад. А Каллен удивлённо замер. — Вы… передумали? Я не передумала. Но я не была уверена, что моё решение правильно. Будет ли Лойд способен принимать самостоятельные решения при пробуждении? Захочет ли он жить без возможности управлять собственным телом, да что там, даже нужду не имея возможности справить без посторонней помощи? Встала, тяжело дыша и чувствуя, как инжектор обжигает ладонь. Я просто не могла оставаться здесь дольше, мне нужно было взвесить все за и против, обсудив с Целесте альтернативные варианты. Если бы я знала его лучше… Но у Лойда не было печати, и смерть с ним никто никогда не обсуждал. — Леди Франческа… Всего секунду назад вы выглядели так, будто не сомневались. — Я вернусь, мне нужно обдумать все сценарии, — нервно бросила я, потянувшись к чемоданчику, но широкая мужская ладонь оказалась быстрее, и наши руки столкнулись. — Нет. — Он не отвёл ладонь. — Технологии землян останутся со мной. *** Я отвлекала себя от мыслей о Лойде чтением документов, которые мне «одобрили». Иногда, изучая их, я невольно задумывалась о том, кто конкретно вглядывался в каждую строчку и давал разрешение, потому что у Таррена вряд ли нашлось бы на это время. Но он верил, что ничего о снятии печатей я там не найду… Здесь содержалось много информации о составе стен подвала — из чего они возведены, насколько были крепки. Я не понимала, зачем Исабо записывала всё это, и как планировала использовать подобные сведения? Она же упоминала, что не могла приблизиться к драконам, и никто из землян не был способен изучить их природу. Однако Исабо допускала, что одержимость Вигорра её персоной может всё изменить. Но результатов этих изысканий, если они и существовали, нигде не значилось. Зато я обнаружила многочисленные упоминания о «первом ритуале» четыреста тридцать восьмого года с использованием «Ока дракона». Исабо не писала о нём с ненавистью, хотя именно этот ритуал навеки связал её с Вигорром. Почему она оставила все эти записи? В моих снах она была обыкновенным переводчиком, не учёным. Передавала ли она кому-то эти сведения? Планировала ли уже тогда запереть драконов, затопить подвалы, и кто продолжил её дело после её смерти? Вигорр ведь стирал поселения землян на Этарре, когда её уже не было в живых. А драконов и вовсе окончательно пленили лишь во времена правления Таррена. Наверное, в глубине души я надеялась обнаружить дневник, который расскажет больше о ритуале или о появлении печатей истощения… Но ответы мне предоставлять никто не собирался. Хотя я узнала кое-что о нуждах самих драконов — для ассимиляции и выживания им требуется интеграция с энергетическим контуром планеты. Наиболее эффективный способ — симбиотическая связь с человеком. Они обладают способностью к нейрокогнитивному проникновению и получают доступ к сознанию отдельных индивидов, преимущественно наделённых высокой физической и психологической силой. Взаимодействие происходит на основе добровольного энергетического обмена, при котором обе стороны вступают в устойчивый союз. Всё это было напечатано, а не написано от руки, зато рядом красовалась пометка «Вигорр и Этарр — триста тридцать восемь. Первая связь». А чуть ниже — другая «Что если я смогу убедить дракона в яйце, что я идеальный кандидат для энергетического обмена?» В дверь постучали, заставив меня вздрогнуть. — Вас ожидают в храме Этарра для исполнения наказания. *** Храм выглядел куда менее сияюще после того, как в нём целый день пребывали толпы. При этом надзирать за мной назначили не главного жреца, а ту самую женщину, что осмелилась его перебить. Одета она была во всё тот же аскетичный серый наряд и потребовала называть себя «госпожа духовница Элисанджела». Она действительно работала во дворце - старшим духовником. Точнее, духовницей. Почти всё время, пока я мыла полы и протирала поверхности, она стояла над душой, время от времени зачитывая длиннейшие проповеди о подчинении мужу. О том, что мужчине нужна поддержка, а главная обязанность женщины — это угождение и помощь супругу. В принципе, уборка не казалась сложной, мне даже выдали швабру, но слушать эти наставления не было никаких сил. Слава богу, в какой-то момент госпожу Элисанджелу отвлекли. Сделала это дочь советника Стоуна, пришедшая за благословением. Она собиралась подать своё имя на роль старшей жены Таррена Ардора и готова была сражаться за это место, особенно если её поддержит храм. — Твоё сердце чисто, полно веры и силы, такая как ты станет прекрасной опорой нашему правителю. Храм обязательно посоветует Его Величеству выбрать старшей женой женщину из Алтуса, пусть он и верит, что союз со старшей дочерью лорда Таггерта из Салира принесёт больше пользы короне… У тебя возникли какие-то вопросы, младшая жена лорда Феррела? Бесит! То, что она обращалась ко мне не по имени, а только так — «младшая жена лорда Феррела», вызывало у меня буквально зубную боль. Но я лишь улыбнулась в ответ и покачала головой, соврав, что просто засмотрелась на красавицу Дельфину. Значит, Таррен уже подобрал себе старшую жену… На следующий день нас подняли ни свет ни заря и велели выйти к главному входу во дворец, чтобы торжественно встретить прибывшего из другого города дракарра и его свиту. Очевидно, это был далеко не первый подобный визит, и всех дракарров Вермитура ждали здесь к коронации. Я постоянно зевала, потому что всю прошлую ночь изучала переданные мне документы, не собираясь пока использовать способность Целесте к скоростному чтению — она вполне могла скрыть от меня важные сведения. Нас, конечно же, выстроили рядом с Роем в порядке «важности», и я оказалась в самом хвосте, однако внимания ко мне было приковано куда больше, чем к остальным. Виной тому — вчерашнее наказание и всё, что за ним последовало. — Выглядишь усталой, Фран, — хмыкнул Феррел, подходя ближе. Я не противилась собственным чувствам и невольному желанию оказаться к нему поближе, зная, что так будет легче. Чем сильнее я боролась, тем тяжелее становилось находиться на расстоянии. — Это за твоё послушное поведение в последнее время, — добавил он. Здесь, на глазах у всей толпы, он нацепил на меня очередное украшение — браслет на тонкой цепочке, идеально дополняющий уже подаренный кулон. После этого Рой невозмутимо улыбнулся и вернулся на своё место, терпеливо ожидая короля Вермитура и почётного гостя. Я же кожей чувствовала, как внимание, и без того прикованное к нашей паре, удесятерилось. То тут, то там слышались шепотки про «карету» и «прощение провинившейся жены». Похоже, слуги мгновенно разнесли весть о нашем примирении, и во дворце это стало главной сплетней. Весело им, наверное, обсуждать, как кто-то из вельмож занимается сексом в карете. Прибывший дракарр на первый взгляд ничем не отличался от обычных людей, но это впечатление не могло быть более обманчивым. Высоко в небе, время от времени отбрасывая на мужчину огромную тень, скользил дракон — один из тех, кого я выпустила из заточения в озере красной вязи. — Добро пожаловать в «Гнездо Этарра», лорд Элд. Ваши покои и комнаты для вашего сопровождения давно готовы, — кастелян вышел навстречу гостю, но тот даже не взглянул на работника дворца. Его взор был направлен поверх наших голов, на самую верхнюю ступень грандиозной лестницы. Туда, где стоял будущий король Вермитура. Таррен спускался неспешно, так же бесшумно, как и появился за нашими спинами. Он не глядел по сторонам, не делал никаких громких заявлений, а, подойдя ближе, обменялся с лордом Элдом словами, предназначенными только им двоим. Только сейчас до меня дошло, что со всеми этими дракаррами Таррен был знаком давно. С момента его заточения новых всадников не появлялось — были лишь потенциальные кандидаты вроде Роя. Те, старые дракарры, уже видели его королём когда-то, а после стали вассалами Беррая. — Мне по-прежнему не удается интерпретировать его соматические и мимические паттерны. Недостаточно данных, чтобы определить его установку по отношению к лорду Эллу — положительную или отрицательную. Эмоциональный фон субъекта остается для меня закрытым. Возможно, так и было… Но мне почему-то казалось что Таррен относится к лорду Элду как к старому другу. Затем лорд Элд представил Таррену свою старшую жену и двоих сыновей, которые на эту самую жену совсем не походили. Из чего я сделала вывод, что супруга у него далеко не первая, а детей, скорее всего, великое множество. Наверняка были сыновья и постарше, включая погибших, но привезти сюда он решил именно этих двоих молодых мужчин. Интересно, как Таррен чувствовал себя рядом с ними? Его брат и прочие дракарры за прошедшие годы обзавелись огромными семьями… — Наследники лорда Элда не идентифицируются как дракарры, вопреки их выраженному желанию. Судя по разговорам окружающих, в доступе остается значительный ресурс — свободные драконы, не вступившие в симбиотический союз. Таррен направился назад, скользнув бесстрастным взглядом по всем присутствующим, не исключая Роя и нас, его жён. Феррел изо всех сил пытался скрыть свой интерес, но он явно ждал реакции Таррена… которой просто не последовало. Наконец с приветствиями было покончено, хотя впереди нас ждал торжественный приём. Там лорд Элд, его семья и их новая роль в Алтусе будут представлены в куда более пышной обстановке. До меня доходили обрывки разговоров, слухи, что Перрину и Гвайрру — тем самым сыновьям — дозволят отправиться к Красной башне, чтобы приблизиться к драконам. Возможно, один из них выберет кого-то из сыновей. Сомневаюсь, что такой доступ предоставили за красивые глаза — скорее всего, Таррен выторговал для себя весомые политические преференции. Остаток дня я провела за документами, вновь и вновь отмечая странный интерес Исабо к яйцу и её бесконечные рассуждения о том, почему оно не пробуждается. Рождался ли вообще хоть кто-то из драконов на этой планете, или они прибывали сюда уже взрослыми особями? Почему её это так интересовало? — Скажи, Целесте, за мной следят? Есть ли шанс пробраться туда, где хранят документы, и выкрасть то, что нам запретили читать? — На текущий момент у меня недостаточно данных для верификации наблюдения, но это наиболее вероятный сценарий. Таррен Ардор осведомлён о твоем интересе к Красной Башне и, исходя из его психологического профиля, он не поверит, что ты перестанешь искать документы. Я могу попытаться локализовать документы, анализируя акустические данные, с которыми твой мозг не справляется. Вот спасибо! Но как же хорошо, когда Целесте помогает… — Вас ожидают в храме Этарра для исполнения наказания, — раздался стук в дверь, оборвавший мои мысли. *** К ужину Рой подарил мне ещё одно украшение, а также пожелал, чтобы завтра мы вновь сопроводили его в купальни — перед предстоящим показательным боем с одним из сыновей новоприбывшего лорда. Он выглядел недовольным, будто подозревал что-то. Не споря с его действиями, я позволяла мужским рукам задерживаться на мне — от этого становилось легче. Тяга и желание быть с ним каждую секунду ослабевали, давая ясность мыслей, но одновременно в глубине души… Я понимала, что именно так постепенно ломается сопротивление. Через привыкание к этим неестественным, навязанным чувствам. Любила ли в итоге Исабо Вигорра после всего насилия, что она пережила по его воле? И какие у меня тогда шансы, если Рой не был ко мне даже вполовину настолько жесток? За ужином нас вновь посадили перпендикулярно к столу, за которым должен был сидеть Таррен, но при этом очень близко. Отсюда я прекрасно видела всех, кому повезло оказаться рядом с монархом — новоприбывшего лорда Элда, советников и даже Дельфину, роль которой во дворце я не до конца понимала. Моя «любимая» духовница, госпожа Элисанджела, сидела за самым крайним столом, и перед ней не было ни единой тарелки — видимо, какое-то религиозное голодание. Она зорким взглядом осматривала присутствующих, зато на неё саму почти никто не смотрел — боялись. Целесте постоянно пыталась подсказывать мне чувства и эмоции тех или иных личностей, врут ли они, боятся ли и какие у них могут быть предполагаемые мотивы, и от всего этого начинала пухнуть голова. — Есть ли… в том чемоданчике что-то, что может помочь Биллу? — спросила Анна после того, как молчала почти целый день. Я рассказала ей о Лойде с утра, и она, по-моему, расстроилась до слёз. Сначала она требовала, чтобы я немедленно разбудила его, но я предложила сделать это ей самой, если она считает, что это именно то, чего захотел бы наш командир. — В кейсе обнаружен набор седативных препаратов и депрессантов центральной нервной системы, способных вызвать кому, — подсказала мне Целесте. — С вероятностью тридцать процентов это предотвратит летальный исход, если триггер печати настроен на детекцию метаболической активности или динамику нейронных импульсов. Как… я вообще предложу ему такое? — Возможно. Мне нужно больше времени на изучение. Кроме того, при любой процедуре будет присутствовать Каллен, и тогда он узнает, что у Билла печать. Ты сама знаешь, как тут к ним относятся. — Я чувствую себя так, будто тону, — прошептала Анна. — Я вновь и вновь думаю о твоих словах, о том, что Рой сделал это с Лойдом, и ненавижу его, но одновременно — хочу быть рядом, делать его счастливым, хочу его… Эти эмоции сводят меня с ума. — Ты сама выбрала жизнь… любой ценой, — тихо ответила я, заметив острый, болезненный взгляд обвешанной украшениями Эллен, сидящей с противоположной стороны. А с ней-то что не так? В этот момент, к счастью, Таррен решил навестить своих подданных, и мы встали, приветствуя монарха. Не то чтобы ему это было интересно — он скользил по нам вежливым, участливым взглядом, не задерживаясь ни на ком и не позволяя ни единому чувству проявиться на лице. Зато, оказавшись на своём месте, он оказал больше внимания лорду Элду — показательного или же настоящего. — Лорд Лоррин Элд принял роль Маршала двора и вошёл в Совет, — коротко объявил он. — Отныне Геральдическая палата и суды чести подчинены ему напрямую. Любые вопросы статуса, прав на привилегии или местнических споров будут проходить через его кабинет. Таррен говорил об этом спокойно, буднично, но, судя по всему, такой должности не существовало ранее. Её создание не могло произойти без причины — значит, во дворце возникли конфликты, скорее всего — среди высочайшей знати и дракарров. В конце концов, у любого из них был выбор, они могли вызвать на поединок правителя Вермитура и занять место короля. И очевидно, Таррен не собирался тратить и лишней минуты на тех, кто не был ему нужен. — Находилась ли ты в присутствии другого дракарра недавно? — неожиданно спросил Рой, продолжавший выглядеть недовольно почти весь вечер. Его рука оказалась на моей — тяжёлая. — Я, точнее он , чувствую сильную энергию рядом с тобой. К тебе подходил Таррен? Ты же знаешь, что никто из них не может прикасаться к тебе без моего разрешения. Он… Его дракон? Единственными людьми, с кем я недавно находилась рядом и соприкасалась, были Лойд и Каллен. — Не думаю, — пожала я плечами. — Капитан королевской стражи показал мне путь к Лойду и оставался рядом, пока… — Да, я слышал, как ты пыталась его спасти. Добей его, не мучай дольше… От этого заявления ненависть, ненадолго притихшая, проснулась с новой силой. Но Рой не реагировал на то, как я дёрнулась. Он продолжал удерживать меня рукой, не отрывая взгляда тёмных глаз, словно ему доставляло удовольствие прощупывать мои границы и причинять мне боль, зная, что я всё равно чувствую к нему притяжение. — Скажи мне, Рой. Почему в твоём имени только одна «Р»? — спросила я, сощурившись и не позволяя себе отвести взгляд. Рука стала ещё тяжелее, ощутимо сжав меня, а идеально вылепленные губы скривились в усмешке. — Ты узнаешь, когда мы вернёмся домой, в Астралис. И когда я превращу наш город в то, чем он всегда должен был быть. Каждый раз, когда Рой произносил подобное, я задавалась вопросом — знал ли он о том, что происходит здесь? Могло ли это быть причиной, по которой он присоединился к отряду? Взял Эллен с собой? К Ферреллу кто-то обратился, и он отпустил меня, перейдя к вежливому деловитому разговору, я же быстро оглянулась. — За вами наблюдает младший советник Таледор Стоун, у него отмечается выраженная фиксация на Рое Феррелле, вероятно, обусловленная политической стратегией. Лорд Элд также проявляет интерес, но не формирует поспешных выводов — его паттерн поведения характеризуется длительным пассивным наблюдением. Таррен Ардор видел вас, но не проявил заметных реакций, — отчиталась мне Целесте. Не проявил заметных реакций… Каждый раз, когда Целесте произносила имя Таррена, внутри меня что-то царапало — по внутренностям, по сердцу. Я раздражалась от того, что не могла не реагировать на него так же успешно, как он не реагировал на меня. Я не питала никаких иллюзий, но, видимо, боль от его предательства никуда не делась. Как только я добуду всю необходимую информацию в Красной Башне, я немедленно покину Вермитур. Жить рядом с Тарреном я не собиралась — одно его присутствие уничтожало меня. Уснула я в ту ночь, записывая слова Целесте — сначала рисуя карту дворца, отмечая новые коридоры, пройденные сегодня, и пытаясь выстроить предположения о том, где могли содержать оставшиеся документы. А после я стала выписывать всё, что знала о дракаррах и драконах, включая последнего, в яйце, а также об их связи. Существует ли способ разорвать эту связь? Существует ли способ разорвать ритуал? Что происходит, если одна из жён умирает и их остаётся три? Почему ритуал не прекращает действовать? Я думала об этом даже во сне, не зная, что в комнате уже не одна. Постель прогнулась под весом мужчины, который сел на край и поднял документы — для него не составляло труда читать в темноте. Зелёные глаза почти сияли во мраке, и именно их я увидела первым делом, почувствовав приковывающее прикосновение к ноге выше колена. Жар от ладони проникал под кожу и расползался, заставляя сердце тревожно биться, но спросонья я не сразу поняла, что происходит. Даже подумала, что это кошмар, что со мной в комнате нечисть — настолько зловещей казалась фигура мужчины. Однако глаза… эти глаза я не спутала бы ни с чем. Дёрнулась, выдергивая из его руки документы — он не противился. — Что тебе нужно? — хрипло спросила я, тяжело дыша. Голова казалась чугунной, а темнота и его присутствие невыносимо давили. — Я верил, что после стольких лет человеческие чувства будут мне чужды. Но видимо, это не уходит даже после сотен лет в озере красной вязи, и это мешает мне, не даёт полностью взять контроль! Избавь меня от этого бремени, Фран. Глава 6. Пассажир Я понятия не имела, о чём он говорит. Его присутствие здесь — после полнейшего игнорирования, будто меня не существовало, после того как мне пришлось буквально выпрашивать, вымаливать аудиенцию, — было настолько шокирующим, что я не сразу нашлась с ответом. — О чём ты, чёрт побери, говоришь?! Он не убирал руку с моей ноги, продолжая почти приковывать к месту. Я сомневалась, что смогла бы встать, даже если бы захотела. Он не собирался отпускать меня, пока не добьётся своего. — Чёрт… Ещё одно введение землян. Ты знаешь, что у нас не существует такой нежити, и всё равно используешь это выражение. — Ты об этом пришёл разговаривать? Против воли я вспомнила, как Рой спрашивал, прикасался ли ко мне другой мужчина. В частности — Таррен. Означают ли слова Таррена, что он был совсем не так равнодушен, как хотел показать? — Нет, — бросил он. Его запах, каждое слово, оттенки голоса, куда более эмоциональные, чем в эти дни, задевали что-то внутри, проходили по нервам. Они напоминали мне о нём в дни пути до Вермитура, о тёплом, живом, близком и внимательном Таррене, который никогда не существовал. От собственных эмоций в глубине просыпалась волна ненависти. Неужели есть что-то ещё, чего он может просить у меня? — Ненавидишь, — тихо произнёс он. — Тогда в твоих же интересах будет сделать так, чтобы я быстрее исчез из твоей жизни. Почему, почему я не могу быть равнодушной?! — Да, — сипло ответила я. — Что тебе надо? Хватит ходить вокруг да около, вряд ли ты можешь удивить меня ещё больше. — В этом ты не права, — покачал он головой. — Как я уже сказал, я считал, что смогу привести свой план в исполнение без лишних сожалений или сомнений. Но, видимо, я переоценил себя. Он… сожалел? О том, как поступил со мной? — Долг жизни. Ты вытащила меня из озера красной вязи, выходила, и эта мысль не даёт мне покоя. Даже с учётом того, что ты сейчас жива. Я должен вернуть этот долг. Эти чувства мешают моей работе, но мы можем завершить всё очень просто. Назови свою цену! — Почти приказ. Я никогда не слышала в голосе Таррена столько эмоций, даже тогда, когда мы были вместе. Будто он горел изнутри, не в силах справиться с собой. Видимо, долг жизни и правда терзал его, а некие внутренние чувства мешали оставить его неотплаченным. Было ли мне обидно? Нет, хотя я и подумала на секунду, что Таррен говорит о чувствах ко мне как к женщине, человеку или другу. Но эти слова только помогали ненавидеть его ещё больше. — С какой стати мне помогать тебе? Освобождать от бремени? Ты растоптал мою душу, так, будто она была ничем, так в чём мой интерес? Впервые дёрнулась, но, как я и подозревала, его хватка на моей ноге была железной. — Я многое могу тебе дать, пусть и не всё, — он не моргал, говоря мне это. — Я считываю интенсивную эмоциональную реакцию, которая не сочетается с базовым профилем Таррена Ардора. В структуре сигнала доминирует ненависть — вероятно, направленная на тебя, — а также глубокое отрицание и неприятие текущих обстоятельств. Наблюдается жесткая фиксация на достижении цели любыми средствами и вера в то, что это поможет. Его тело разогрето до тридцати восьми и двух десятых градуса и находится в состоянии предельного мышечного тонуса, — отчитывалась в моей голове Целесте. — И если я скажу «нет»? Да, ты многое можешь мне дать, но не способен даже разрешить прочитать все документы или забрать их. Возможно, я хочу, чтобы ты мучился от вины. В конце концов, ты связал меня с человеком, которого я ненавижу, сделал рабыней в собственном теле. — Это не чувство вины, — тихо и холодно ответил он, наклонившись. Его лицо — такое любимое когда-то, настолько красивое, с идеально пропорциональными чертами, яркими глазами и светлыми волосами — всё так же причиняло боль. — Это чувство долга. И если ты не будешь сотрудничать, я верну его тебе другими способами, но сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь распорядиться им с умом. Я могла представить себе множество ситуаций, при которых он вернёт мне долг. Например, спасёт от нежити, когда я буду за городом. Или когда моя жизнь при дворе станет невыносимой, даст титул. Возможно — спасёт от наказаний Роя, которых рано или поздно я накоплю целую кучу. Даже даст неприкосновенность от храма Этарра. Вариантов сотни. Только всё это не будет моим выбором. Таррен всегда знал, как разговаривать со мной. Как воздействовать на те струны души, которые я сама не полностью осознавала. — Ты можешь летать на своём драконе? Можешь взять пассажира? *** Это была не единственная моя просьба. Но полёт на драконе далеко за пределы Вермитура из всех моих требований был, наверное, самым безумным. Перевозить Лойда на такое расстояние было, конечно, полнейшим сумасшествием, но ещё большим было бы принести лечебную капсулу сюда — отдать её тем, кого я сейчас считала врагами. Я ни разу не видела, как драконы приземляются — кроме того единственного случая на площади. Они всегда оставались огромными чёрными тенями где-то наверху, страшные, могущественные, но не трогающие нас, обычных людей. Свойственны ли им чувства? Сожаления или привязанность? — Я не ручаюсь за поведение Этарра в небе, — сказал Таррен, встретив меня той же ночью, через несколько часов. — Никто, кроме дракарров, никогда не седлал дракона. Чемоданчик землян, вынесенный из покоев Исабо, выглядел неожиданно крошечным в его руках. Будущий король Вермитура горел нетерпением. Похоже, он жаждал как можно быстрее отделаться от долга жизни, который так беспокоил его и мешал существовать и править. Настолько, что он даже пришёл в мою комнату. Трудно поверить, что он сразу же нашёл время для исполнения моей просьбы, отодвинув все дела на задний план. Я не ответила — не знала, что тут можно сказать. Моего мнения это всё равно не изменит. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы собирались выезжать из дворца к красной башне, точнее, к широкой утоптанной полянке неподалёку, на которую, видимо, приземлились драконы, скрытые от любопытных глаз. Могла ли я попросить что-то другое? Наверняка. Но я не могла просить о том, чего не знала. Все мои надежды сейчас строились на том, что в красной башне находится ответ или хотя бы намёк на него. Шанс узнать, можно ли разорвать ритуал. Позволить мне жить там, пусть и всего неделю, а также отправить Лойда к целебной капсуле — лучшее, что могло прийти мне в голову в тот момент. Потому что Таррен сразу сказал, что не может разорвать мою связь с Роем. Она вечная. Если бы это было возможно, его собственную мать не убили бы для того, чтобы возвысить Исабо. — Ваше Величество, — из дворца появился Каллен и тут же бросил на меня почти враждебный взгляд, но я, благодаря Целесте, понимала его слишком хорошо. — Он завидует. И тебе, и ему. Субъект стремится к сокращению дистанции с драконами и хочет быть выбранным. Он осознаёт, что некий фактор в тебе привлекает дракарров, и это ведёт к дестабилизации его состояния. По его убеждению, ты не соответствуешь законам Вермитура. Ему следует подружиться с духовницей Элисанджелой, будут жаловаться друг другу. В руках он нёс Лойда — всё так же без сознания, погружённого в магический сон. На лице Каллена читалось множество вопросов, но он не смел их задавать — не при Таррене, которому был настолько безумно предан. Как и любому королю-дракарру, наверное. Я же широко улыбнулась начальнику городской стражи, думая про себя о том, что дракарров за нарушение приличий он не упрекает, только женщин… В лёгкой карете, запряжённой шестью лошадьми, мы передвигались в полном молчании, несмотря на то, что Таррен не сводил с меня буравящего напряжённого взгляда. Находиться с ним здесь, в тесном пространстве, было тяжело. Я как никогда остро, всем телом ощущала то, что должна была осознать раньше. Мы враги. У нас противоположные цели. — В Таррене Ардоре по-прежнему сохраняется повышенный эмоциональный тон. Он ожидает от тебя вопросов или волнения, и отсутствие твоих реакций повышает градус неустойчивости его эмоций. Текущее поведение подтверждает, что Таррен Ардор скрывает подлинные чувства от окружающих. Его профиль требует переоценки. — Прибыли, — отозвался Каллен, сидящий на козлах. Я открыла дверь почти сразу, желая поскорее оказаться на свежем воздухе, и услышала за спиной смешок, словно моё поведение подтвердило что-то в его голове или просто его насмешило. — Дальше мы сами. Спасибо, Каллен, возвращайся во дворец, — отпустил мужчину Таррен. — Ваше Величество… — Я не знаю, когда мы вернёмся, — с нажимом произнёс он, без слов приказывая оставить дальнейшие вопросы. К полянке мы поднимались одни. Я несла чемоданчик, а Таррен — Лойда. Он строго следовал за мной, будто хотел контролировать всё, включая каждый мой шаг, пока — Тебе благоприятствует то, что препараты аборигенов воздействуют на вязь, замедляя её прохождение через ткани. Сейчас динамика минимальна, что создаёт иллюзию отсутствия потока. Однако, в отличие от тебя, его организм сохраняет восприимчивость к этой среде, что неизбежно приведёт к ожогам и разрушению внутренних тканей. Мы введём препарат, который подавит процессы ещё сильнее, но у тебя будет не более пяти минут. Повторяю, замедление потоков вязи не является иммунитетом к ней. Я кивнула, вызвав подозрительный взгляд Таррена, но к этому моменту мы уже приблизились к поляне. Как дракарры общались с драконами? Мысленно, наверное. Потому что Таррен просто вышел на середину, закинул голову вверх и долго изучал небо… Пока над ним не появилась огромная тень. Этарр был старейшим из драконов и самым крупным из них. Настоящим богом для жителей Тигарден-f. Я почти не двигалась, рассматривая такую странную, необычную кожу — чёрную, покрытую фиолетовыми узорами. Она слабо отражала свет луны, частично поглощая его, и вблизи казалась ещё более иномирной, чем издалека. — Поднимайся, — произнёс Таррен. — Здесь нет седла, но есть бугор на спине, который сильно глушит ветер. Ты будешь сидеть за ним, Лойд на твоих коленях, я — за тобой. Я сощурилась, всматриваясь в огромную, словно гора, чёрную спину дракона, едва замечая в этом двигающемся массиве какую-то выемку. — Как… — я даже закашлялась, только сейчас понимая, что это первое слово, которое я произнесла за всё время. — Как я заберусь? — По крылу. Он не против, я не чувствую в нём агрессии к тебе, — в голосе Таррена сквозило… удивление? Непонимание? Огромное кожистое крыло действительно стояло вытянутым, будто дракон ожидал нас. Кожа под ладонью единственной здоровой руки казалась холодной и чуть шершавой, пульсирующей. Пальцы соскальзывали, приходилось цепляться сильнее, поднимаясь осторожно, почти ползком. Наступать на живое было странно. На спине дракона действительно обнаружилась широкая костяная выпуклость, защищающая от ветра, но держаться мне было совершенно не за что. Плотная, толстая шкура не оттягивалась и была слишком гладкой. Я никак не могла понять, как удержусь на спине там, наверху… Таррен взлетел по крылу вслед за мной. Сделал он это без малейших усилий, несмотря на то что нёс Лойда одной рукой и в той же ладони сжимал ручку чемоданчика землян. Деловитый, равнодушный, собранный — он переместил Лойда передо мной так, что тот почти полностью оказался под защитой костяного бугра. Там же хватило места и для моих коленей, что давало хоть какую-то стабильность. Чемоданчик Таррен закинул туда же, между мной и раненным, а после сел позади, бёдрами прижимаясь к моим ягодицам и до боли сжимая меня чуть ниже рёбер. Я выдохнула и не смогла сделать новый вдох… — Так надо, — заявил он мне на ухо, топя в своём запахе и присутствии. — Иначе тебе не удержаться. Похоже, вся хитрость в полёте на драконе заключалась в силе ног, которыми всадник сжимал зверя под собой. И теперь Таррен собирался удерживать нас троих. — Ляг, — рявкнул он, и в голосе впервые прорезалось волнение. Я исполнила приказ. — Ещё ниже. Мужчина почти лёг на меня, закрывая от окружающего мира, не ослабляя хватки и создавая кокон из человеческих тел за выпуклостью на спине существа. А после огромное тело под нами зашевелилось… Глава 7. Тебе больно, когда я прикасаюсь? Ветер ревел, бил, врезался в тело с такой силой, что каждый вдох приходилось вырывать с боем. Холод мгновенно пробирался сквозь одежду, сковывал пальцы и обжигал кожу лица, заставляя её неметь, пусть я полностью пряталась за отростком на спине дракона. Поток воздуха рвал волосы, путал их и тянул назад так, что казалось — ещё немного, и сорвёт вместе с кожей. Каждое движение крыльев ощущалось всем телом. Мощный подъём — резкий толчок вверх, от которого внутренности будто отставали на долю секунды, затем тяжёлый провал вниз, сопровождаемый вибрацией, проходящей сквозь кости. И каждый раз мне казалось, что мы вот-вот рухнем. Всё это было бесконечно далеко от тех романтизированных разговоров о полёте на драконе, которые я слышала в Вермитуре. Впрочем, иного глупо ожидать на такой высоте. Где-то впереди, в ночной темноте, двигалась огромная голова на длинной шее. Она покачивалась в такт движению, иногда резко меняя угол, и тогда вся костяная масса за ней сдвигалась, передавая этот импульс назад. Иногда мне удавалось поймать светящийся взгляд, но в целом существо нами не интересовалось. К чему эти драконы вообще стремятся? Если бы не Таррен — мы давно бы оказались внизу, на пустыре, в горах, в озере или болоте — где угодно, но не на спине ящера. Насколько сильна была его хватка ногами? Явно не слабее той, которой он продолжал удерживать меня чуть ниже груди, почти не позволяя дышать. Но в этой силе было что-то, заставлявшее верить, что мы не упадём. Моя собственная здоровая рука вцепилась в Лойда, побелев и застыв в судороге, но я ни за что бы его не отпустила. Ноги тоже сжимали туловище существа подо мной и мелко тряслись от напряжения. Им на самом деле нужно разработать какие-то сёдла… Если, конечно, драконы это позволят. — Д… На… ишь… — услышала я рядом со своим ухом, но безумный рёв ветра уничтожал почти все звуки, и я не поняла, о чём говорил Таррен. Возможно, потом я спрошу Целесте, потому что она могла уловить больше, пока мой «мозг не справлялся». Иногда я ухватывала взглядом обрывки ландшафта внизу, даже видела вуаль и огромный город — возможно, Доминис Мора? Но рассмотреть ничего не получалось, я лишь осознавала, что при желании драконы легко могли настичь любое место. Даже Астралис. Мы приземлились одним тяжёлым движением, при котором мне вновь почудилось, что я падаю и меня вот-вот расплющит, но облегчение от того, что этот изнуряющий путь наконец-то закончился, было всепоглощающим. С крыла дракона я не слезла — сползла, скатилась, чувствуя, как всё тело потряхивает и ломит от усилий. Я долго тренировалась перед походом за вуаль, но понимала, что завтра каждая мышца взвоет от последствий такого путешествия. Интересно, Рой уже пытался забраться на своего дракона? Что-то мне подсказывало, что такому мастерству учатся годами… Таррен не высмеивал мою слабость, лишний раз подчёркивая, насколько мы теперь чужие друг другу. Раньше, в иных обстоятельствах, он без сомнения позволил бы себе какую-нибудь шутку… — Я должна найти капсулу одна, потому что не знаю точно, где она, — я встала и обнаружила его стоящим около знакомого мне озера. Когда-то именно на этом берегу, с прокушенной ступнёй и сползающей пластами кожей, я ползла в красную вязь под кислотным дождём. Я не могла даже выть от боли, но не хотела умирать, ничего не изменив… Доизменялась… — Как ты оказался там, в заточении? — я задала вопрос, желая заглушить собственные воспоминания. Таррен обернулся, смотря прямо в глаза, изучая меня и мои реакции. Как и раньше, я не видела на его лице ни единой эмоции, хотя он без сомнения гадал, зачем я это спросила и стоит ли отвечать правдой. — Ловушка была подготовлена землянами, не без помощи Исабо, хотя к тому моменту она давно уже была мертва. — Он вновь повернулся к озеру. — Меня поймали за городом, но я не мог вызвать Этарра — всех драконов к этому времени уже направили к красной башне. Им понадобилась целая армия для того, чтобы запереть меня и вывести. Глаза дракарра казались почти чёрными, пока он говорил, вглядываясь в гладь вязи. И разница между этим мрачным взглядом и тоном его голоса не могла бы быть больше. — Как ты узнала о медицинской капсуле? Что с тобой случилось? — спросил он, не оборачиваясь. — Попала под кислотный дождь, — просто ответила я. — Ты можешь держаться под ним дольше, чем остальные. Сколько… — Не знаю, — перебила я его. Я и правда не знала, сколько провела тогда под ливнем, прежде чем прийти в себя. Разводить долгие разговоры с Тарреном не хотелось — слишком уж они казались нормальными. Слишком сильно его запах внушал мне обманчивое чувство защищённости и привычности. Я привыкла к его присутствию и до сих пор не могла окончательно от этого освободиться. — Почему бы тебе не попытаться вытащить капсулу сюда, на поверхность? — спросил он в мою спину, когда я ступила в гладь озера красной вязи. — Потому что мы теперь враги, — я даже улыбнулась такому предложению. — И я не собираюсь давать противнику оружие. *** Оставшись одна и сделав несколько шагов вглубь, я огляделась. Слабый источник света мерцал далеко впереди, и путь до него явно занимал куда больше пяти минут. Если честно, я не помнила, сколько ползла до капсулы в прошлый раз, слишком часто тогда теряя сознание. В чемоданчике лежало три инжектора для подавления потоков вязи. Если каждый из них действует пять минут, то в сумме у меня есть не более пятнадцати. Хватит ли этого, чтобы добраться до цели и вернуться? И можно ли подтащить её ближе? В прошлый раз я не успела изучить ни источник энергии, ни то, была ли она прикована ко дну. В конце концов, в этой среде вес распределяется иначе… Темнота… Сделав всего несколько шагов, я упала, чувствуя, как голова буквально разрывается. Первой мыслью было, что контроль над телом сейчас перехватит Целесте, я отчаянно заскребла по дну, поднимая тучу ила и песка, но вместо этого мгновенно провалилась в глубокий сон. — Ты счастлива? — огромный смуглый мужчина держал Исабо на руках, сидя вместе с ней на королевском троне. Все остальные жёны давно были отосланы. Они не смели появляться рядом, понимая, что являются лишь функцией, способом обеспечить ему бессмертие. В то время как он не видел никого, кроме своей теперь уже старшей супруги. Исабо не была счастлива. Её почти тошнило от мысли, на что пошёл Вигорр, чтобы возвысить её. Таррен и Беррай находились в других городах, но они совершенно точно не купят историю о том, что Петра умерла сама. В это никто не верил и сейчас, здесь. Многие винили именно её, Исабо, в том, что правитель принял такое решение. По крайней мере, Петра не мучилась. — Ответь! Ты счастлива? — с одержимостью в голосе спросил Вигорр. Ему было неважно, что их видят придворные. Всё, что его заботило — женщина в его руках. И Исабо не могла заставить себя уйти. Всё внутри неё тянулось к нему физически, и одновременно с этим, глубоко в душе… Она продолжала люто его ненавидеть. Несовместимость этих чувств сводила её с ума. — Да, — тихо ответила она, желая лишь, чтобы он отвязался. Всё ради того, чтобы насытить паразита внутри, чтобы тот наелся присутствием своего дракарра. С Вигорра станется стереть ей память ещё раз, если он решит что она где-то расстроилась. Или чтобы заставить её забыть об их очередной ссоре. Сколько вообще из своей жизни она помнила, за последние несколько лет? Меньше половины… Вечером она вновь сможет удалиться в красную башню. Она так близко. В яйце теплилась жизнь, и должна, обязана существовать возможность разбудить его, забрать контроль себе. Но сегодня слуги, пришедшие для уборки, почти обнаружили её тайное хранилище… *** Почему Вигорр настолько фиксировался на ней? Она была далеко не первой землянкой у дракарров. Многие соглашались на временные отношения с ними, а кто-то, особенно при наличии детей, даже на брак. Дракарров тянуло к землянкам физиологически, просто потому что те были менее уязвимы к магическим воздействиям, зельям и ядам, и даже нежить представлялась им чуть менее опасной. Скорее всего, драконы чувствовали, что у землянок крепче иммунитет. Но так, как Вигорр… Что делает человека особенным? Когда она спросила, Вигорр сам не знал ответа. Возможно, это сотни попыток сделать отношения между ними «нормальными». Постоянная надежда и вечное её крушение. Невозможность заполучить её сердце так же легко, как он получил её тело. Игра, постепенно переросшая для него в нечто большее. Он продолжал верить, что между ними возможно нечто настоящее, пока она искала уязвимости драконов. Получив доступ к Этарру, она собрала под кончиками ногтей биологические образцы — микрофрагменты тканей и следы эпителия. Весь материал был отправлен в «Новую Землю» для анализа. Эта связь с внешним миром и надежда на то, что ритуал можно разорвать, были единственным, что не позволяло ей окончательно сойти с ума. С момента первого ритуала всё изменилось. Концентрация вязи в драконах значительно возросла. Потоки этой энергии теперь пронизывали их организмы, действуя как проводящая среда, и в такой плотности энергия проявляла токсичные свойства. Генетический анализ выявил совпадения между тканями драконов, образцами почвы и местной флорой. Наблюдались общие молекулярные маркеры, которые ранее не фиксировались. Это указывало на процесс глубокой коэволюции, почти невозможной за столь короткий срок. Драконы не только адаптировались к планетарной среде сами, но и одновременно меняли структуру всей биосистемы под себя. Что случится, если им будет причинён вред? Будет ли нанесён удар по всей планете? Думать об этом предстояло начальству «Новой Земли», потому что власть, приобретённая дракаррами после ритуала, стала непозволительной. И они дали этому начало. Исабо верила, что выход есть. До последнего надеялась, что её отношения с Томом выживут, хотя жених не мог поверить, что всё для них так сложилось. Что из Алтуса она вернулась уже женой другого. Они даже попробовали… заняться сексом. Поцелуи и предварительные ласки жгли и кусались, но стоило ему оказаться в ней… Вигорр прилетел на Этарре через пятнадцать минут. Он чудом не разрушил и не спалил город, успокоившись только после того, как Исабо пообещала больше никогда сюда не возвращаться. С тех пор одиночество стало совсем невыносимым. Но надежда оставалась. Даже если им не удастся убить драконов, если правительство посчитает этот шаг слишком опасным… Она сама может стать дракарром. ~ ~ ~ Я проснулась всё с той же безумной головной болью, однако прекрасно контролируя себя, и, главное — ровно на том же месте, где упала. Сколько прошло времени? Этот сон был куда страннее предыдущих — скомканный, вобравший в себя воспоминания Исабо за много лет и вобравший даже её мысли, прежде почти недоступные. Я практически не сомневалась, что девушка в прошлом находилась в глубокой депрессии, усиливавшейся с каждым новым запретом. А Вигорр, не сдерживая собственной ревности, продолжал ограничивать её всё больше. — Ты видела сон о той землянке? Исабо? — равнодушно поинтересовалась Целесте. Ей бы сменить настройки, добавить эмоций… Она же имитировала их, когда пыталась заставить меня уйти из тюрьмы? Потому что слушать её сейчас было очень странно. — Да… Почему я внезапно стала видеть эти сны именно сейчас? — рассказывать об их содержимом я не собиралась. — Драконы и дракарры обладают общим сознанием, и их жёны частично включены в эту систему. За вуалью эффект подавляется, но как только Рой Феррел покинул Астралис, он получил доступ и начал воспринимать воспоминания других дракарров, а возможно, и драконов. Ты перехватываешь память этой землянки. Механизм передачи неясен, но, судя по всему, драконы сами допускают тебя к этому каналу. Таррен Ардор, вероятно, ограничивал поток, фильтруя сны и оставляя только нужную ему информацию. Сейчас же, на расстоянии от него, ограничения сняты, и доступ к данным стал шире. Я горько хмыкнула. Верить Целесте не особо хотелось, но сны с Исабо прекратились именно тогда, когда мы с Тарреном начали спать в обнимку по пути в Вермитур. В конце концов, если бы я увидела этот сон раньше, никогда не стала бы доверять дракарру… Каждое его действие — строгий расчёт и незаметная эмоциональная манипуляция, о чём меня и предупреждала Целесте. А я просто не верила, что человек, которого я вытащила из такого ада, способен на предательство… Ну и не верила Целесте. И по-прежнему не верю. — Сколько прошло времени? — Два часа восемь минут. Лойд! Что если Таррен решил, будто я умерла, и улетел вместе с ним обратно? Но возвращаться, не дойдя до капсулы и не проверив её исправность, я не собиралась. *** — Где ты была? — голос Таррена прозвучал жёстко, почти приказом, но я просто обошла его и без сил плюхнулась рядом с Лойдом, проверяя его дыхание. Руки и ноги тряслись, а в голове мутилось от дикой усталости. — Его состояние стабильно, — отозвалась в мыслях Целесте ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Напоминаю, передача лечебных капсул дракаррам недопустима. Их размещение в озёрах красной вязи обусловлено установленными причинами. В этом мы с Целесте были полностью солидарны. — Фран, — услышала я за спиной и наконец обернулась. Он не позволял чувствам прорваться наружу, но я всё равно видела их отголоски — сжатую челюсть, суженные глаза. Целесте решила не помогать мне с чтением мимики, и я сделала вывод, что новый эмоциональный профиль для Таррена ею всё ещё не составлен. Или же она по каким-то причинам просто не хотела мне ничего говорить. — Ты больше не вернёшься в это озеро, раз пропадаешь там дольше чем на три часа, — заявил он. — Что, ты уже не так сильно жаждешь вернуть долг жизни? — хмыкнула я. — Ты можешь просто объяснить, почему отсутствовала так долго. — А вот сейчас я чётко расслышала нотки раздражения, которые он тщетно пытался подавить. — И почему не вылечила свою руку? Я долго размышляла об этом, стоя рядом с капсулой, но в итоге решила оставить всё как есть. Саднящая боль под слоем повязок отлично помогала бороться с дурацким влечением к Рою. — Я видела сны. Об Исабо. Те, которые ты скрывал от меня, пока мы шли к Вермитуру, прикрываясь нежеланием прятать наши отношения и убеждая, будто хочешь, чтобы я чувствовала себя в безопасности по ночам, — я смотрела прямо в его глаза, не веря, что человек может быть настолько искусным актёром. Он только моргнул, не проронив ни слова. Не стал отрицать, и этого было достаточно. В его взгляде я не нашла ни капли сожаления, ведь всё, что он совершал, делалось ради высокой цели. Его высокой цели. — Мне нужно вернуться, — я твёрдо вознамерилась перенести капсулу поближе. Там, на дне озера, её можно было передвинуть, пусть это и обещало стать долгим процессом. Источником энергии, похоже, служила сама вязь, что подтверждали записи, найденные в красной башне. Десять минут вдали от берега, причём во время транспортировки первые пять минут Лойд будет получать страшные ожоги. Но ближе нельзя — Целесте предупредила, что так до него смогут добраться дракарры. — Отдохни, ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь, — бросил Таррен равнодушно. Я и правда вымоталась за эти три часа. Всё-таки движение в красной вязи напоминало попытки пробраться сквозь густую толщу воды, но задерживаться здесь дольше необходимого я не желала. Кто знает, когда Таррен передумает? — Если ты планируешь перемещение капсулы с последующей транспортировкой Лойда и его обратным переносом при введении блокаторов вязи, тебе необходимо восстановление, — вмешалась в моей голове Целесте. — При продолжении в текущем состоянии твоя эффективность снизится до тридцати процентов, что неизбежно замедлит всю операцию. Сны, в которых ты черпаешь информацию из прошлого дракарров, не обеспечивают физического отдыха и не компенсируют истощение. Рекомендую тридцать минут сна для стабилизации состояния. Серьёзно? Покачав головой, я вернулась к Лойду и опустилась на землю неподалёку, подсунув под голову чемоданчик землян. За спиной раздался удовлетворённый выдох Таррена. Мне казалось, что я ни за что не усну, но я глубоко ошибалась — тело было настолько напряжено, что почти мгновенно провалилось в забытье. Скорее всего, основная усталость навалилась даже не от блужданий по дну озера, а от полёта на драконе… Я чувствовала покалывание. Тело ныло, мышцы протестовали против отсутствия полноценного отдыха, и я, казалось, не могла пошевелить и пальцем. Но я отчётливо ощущала, как огнём жжёт внутреннюю сторону ладони правой руки, как этот самый огонь прогуливается до локтя и задерживается там, отдаваясь где-то глубоко внутри. Ощущения нельзя было назвать приятными или неприятными. Но они были болезненно острыми, такими, что заставляли немедленно прийти в себя. Открыв глаза, я столкнулась с прямым, изучающим взором зелёных глаз, которые почти не моргали. — Тебе больно, когда я к тебе прикасаюсь? — Что это за вопрос? — взорвалась я, мгновенно просыпаясь, но рука Таррена оказалась неожиданно крепкой и удержала меня на месте. Мне же не больно, когда прикасаются остальные… тот же Каллен, даже случайно. Или мои напарники по отряду. В чём разница? — Ответь, — хмуро попросил он. Таррен же видел… наверняка видел те же сны, что и я, что и Рой. Он знал, что попытка близости с Томом для Исабо была мучительной и долго не продлилась. Но кроме этого, мы же сами проходили через то же самое совсем недавно. — Ты и сам знаешь ответ. — Я вновь дёрнулась, чувствуя, как его запах едва ли не душит меня. Мужчина навис надо мной, отросшие светлые волосы отбрасывали на его лицо неровные тени. Где-то над его головой кружил преданный Этарр, не удаляющийся от своего наездника. Мелкая галька под спиной холодила и слегка впивалась в кожу, перекатываясь при каждом движении. Воздух был насыщен сыростью — густой, тяжёлый, с едва уловимым металлическим привкусом розоватой вязи. В отдалении темнели пушистые кроны деревьев, их силуэты казались размытыми в утреннем тумане. Светлело. Каждая секунда между нами казалась мне бесконечностью. — Не знаю. — А вот сейчас прорезались знакомые нотки неприятия, отрицания, даже ненависти. — Ответь. — Да, да, чёрт побери, мне больно точно так же, как и раньше! Тебе не кажется, что между нами уже достаточно причин для ненависти и не стоит добавлять новых? Ты же знаешь, что Рой почувствует эти прикосновения! При мысли об очередных дурацких унижениях и извинениях, а также о том, что сегодня Рой ожидал всех своих жён… в купальнях, меня почти тошнило. Рука Таррена наконец-то исчезла, запах перестал так давить и подчинять. Было ли это тем, что ощущали все остальные? — В тебе течёт кровь землян. Ты должна переносить подобное легче других женщин. — Мне не хочется проверять. Уже допроверялась с тобой, и это точно был не лучший секс в моей жизни, — мои слова не оказывали на него никакого влияния. Ему просто плевать. — Сколько я спала? — Шестьдесят две минуты, — отчиталась в голове Целесте. По всей видимости, разбудить она меня не могла. Её голос различали не мои уши, а скорее сознание, и наверняка тому, как она со мной общалась, имелось прекрасное научное объяснение. Теперь, когда стало светло, я видела сквозь красную вязь куда дальше, видела дно озера, и не могла не задаваться вопросом — было ли это причиной, по которой Таррен предложил мне отдохнуть. Хмыкнула, понимая, что высказывать какие-либо претензии правителю Вермтура глупо. Он делает так, как считает нужным, а мои обиды и сомнения ему совершенно безразличны. Сейчас, получив ответы на свои вопросы, он вновь вернулся к прежнему поведению — холодному, отстранённому, цепкому. *** Нести Лойда сразу к капсуле, которую я с огромным трудом передвинула ближе, я не решилась. Когда он окажется у меня на руках, каждая секунда будет на счету. Первые пять минут он не будет получать ожогов, но дальше мы не могли рисковать блокаторами — мне ещё нести его обратно. Капсула должна будет излечить и эти, новые ранения. Поэтому я несколько раз совершала пробный поход до капсулы и обратно, изматывая себя ещё сильнее и каждый раз отмеряя время. Судьёй здесь выступала Целесте, и мне приходилось ей доверять. Никаких других часов у меня не было, да они бы и не выжили. Перед решающим броском я села на берег, чувствуя, как трещит одежда от долгого пребывания в вязи. Она не уничтожалась полностью, нет, но потихоньку рассыпалась, выдерживая вязь куда лучше человеческих тел. Мои повязки тоже окончательно развалились, как и желоба-фиксаторы, удерживавшие руку на месте и позволявшие правильно срастаться перелому. Глупо, наверное, не лечить себя. Но с другой стороны, тогда моей единственной защитой от Роя останется Целесте. Которая всегда преследует свои цели. Пока я готовилась, Таррен не раз касался озера вязи, после чего на его пальцах проступали жуткие, ползущие ожоги, на которые даже смотреть было больно. Трудно поверить, что он провёл там, на самом дне, целую вечность — несколько жизней. Можно ли после такого удивляться, что в нём не осталось человеческих эмоций? Его ожоги заживали медленно, очень — гораздо дольше ран того же Роя. И я понимала, почему. — Когда ты собираешься провести полный ритуал? — спросила я его, поднимаясь, чтобы отправиться к Лойду. В руке у меня был зажат один инжектор, Лойда предстояло нести на плече. Лечение в капсуле затянется, и за это время я успею вернуться обратно за ещё двумя блокаторами. — Вскоре после своей коронации. Любое промедление — глупость, которая отсрочит мои цели, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. Ждал ли он какой-то реакции? Если бы он сказал мне подобное совсем недавно, до того, как мы пересекли вуаль в Вермитур, это разбило бы мне сердце. Тогда, когда я верила, что между нами что-то возможно после этого безумного похода. Тогда, когда хотела его для себя. Сейчас же во мне что-то дрогнуло лишь от мысли, что ради этого ритуала кому-то придётся получить печать. Таррен передал мне Лойда, и я невольно крякнула под весом нашего командира, хотя он ужасно исхудал и весил, должно быть, половину от прежнего. Мысли о том, как он будет восстанавливаться и придёт ли в сознание, я к себе даже не подпускала — действовать нужно пошагово, и первым делом необходимо вообще доставить его до капсулы. Ввести блокатор я позволила Целесте. В тот же миг в голове промелькнула дурная мысль — а не позволить ли ей донести Лойда до камеры? Но я тут же отбросила этот вариант. Слишком многое могло пойти неправильно. Целесте наш командир был не нужен, возня с ним для неё — лишь помеха основному делу. Искусственный Интеллект сразу вернула мне контроль над телом, и я двинулась к лечебной капсуле, замечая, что сквозь вязь перемещаться с грузом куда легче. Ожоги, совсем поверхностные — просто покраснения — всё равно проступали на теле Лойда, но едва-едва. Я знала, что моё время ограничено, и на оставшийся путь у меня не будет блокатора, так как я берегла их для дороги обратно. Пять минут после того, как действие блокатора закончилось… мне кажется, я никогда их не забуду. Никогда не забуду страшных ожогов, возникающих разом везде, остающихся на моих руках кусочками его кожи. Не забуду, как тело, в котором едва удерживалось сознание, дёргается в неконтролируемых конвульсиях. Я дрожала от ужаса, пока отправляла его в капсулу и наблюдала, как красная вязь постепенно покидает её герметичное нутро. Мне даже подумалось, что если он не восстановится, то после таких увечий жить совершенно точно не захочет. Никто бы не захотел. Что, если я допустила ошибку? Что, если у него было больше шансов в Вермитуре? Там он, по крайней мере, не был настолько искалечен, как после этого озера. К Таррену на берег я вернулась измученной, окончательно разбитой и просто рухнула на камни, ожидая, пока капсула закончит работу. Я даже не услышала треска ткани — только почувствовала, как замерзло плечо, и поняла, что платье развалилось справа, полностью обнажая руку и часть груди. А ведь нам ещё возвращаться назад в Алтус… Сверху меня накрыла тень, а следом на плечи упал тяжёлый мужской плащ с болезненно привычным мучительным запахом. Глава 8. Таррен. Всё равно Этарр чувствовал, как другой дракарр в Вермитуре набирает силу и уверенность — как и дракон этого дракарра, отвергнутый когда-то Тарреном. Драэс не был слаб, но Таррен с самого начала знал, что они друг другу не подходят. Он чувствовал в этом древнем существе зависть и неутолимую жажду власти. Таррену хватало собственной тяги к могуществу, и он не хотел, чтобы связь с драконом влияла на него больше необходимого. Зависть, ревность, желание большего — всё это чувства слабых. Вигорр оказался подвластен таким эмоциям, и через Этарра Таррен ощущал, насколько сильно это разрушило прежнего повелителя. Со стороны озера красной вязи донёсся лёгкий всплеск. Это вышла Фран, неся на плече Лойда — тощего, немного покрасневшего. Местами его кожу покрывали слабые ожоги, но они не были смертельными и должны были быстро затянуться. Похоже, он недооценил жителей Астралиса. Уровень их технологического развития значительно превосходил Вермитур, причём настолько, что Фран практически сразу разобралась в лекарствах землян. Она даже сумела заблокировать действие вязи на Лойда. Если они смогут использовать эти технологии… Подойдя к нему, Фран передала Лойда в его руки. Тот спал, но чудовищная бледность, синева и внутреннее гниение почти исчезли. Он был… Здоров. Истощён, конечно, безумно, растеряв едва ли не всю мышечную массу — о прежней силе можно было забыть. Но он будет жить и через годы тренировок полностью восстановится. Он даже сохранил руку… — Куда ты? — спросил он, потому что не говоря ему ни слова, она развернулась и направилась назад к озеру. Он едва сдержал порыв схватить её и потребовать объяснений. Собственные реакции вызывали глубокое неприятие. Чувство долга перед ней ломало изнутри, требовало помочь, превращаясь в неконтролируемые вспышки, подобные нынешней. Он видел, насколько она измучена, что одежда на ней окончательно развалилась. Она вернётся практически голой туда, где её поджидает муж-дракарр, набирающий силу и обожающий публичные наказания. Но другой жизни у неё теперь не будет. Даже до того, как драконы были освобождены… — Вернуть капсулу поглубже, — бросила она резко, не позволяя себе сомнений. Она разговаривала с ним как с врагом. Впрочем, она открыто об этом заявляла и не скрывала своих чувств. Сейчас, узнав об источнике печатей, она ненавидела всех дракарров, но со временем её отношение к одному из них сильно изменится. Тело у него в руках издало болезненный стон — он слишком сильно сжал Лойда. Тот не придёт в сознание ещё долго, но всё равно в какой-то мере чувствовал происходящее со своим телом. Вернувшись назад, Фран едва не упала у самого берега, но дольше задерживаться они не могли. Он видел, как собирались розовые тучи, и смертельный, разрушающий дождь мог начаться в любой момент. — Вставай, — тихо произнёс он, но не стал дожидаться её ответа. Просто поднял за талию и закинул себе на плечо, чувствуя, как её небольшая мягкая грудь прижимается к нему. Едва ли не всё её тело — крепкие сухие бёдра, поджарый живот, ягодицы — было на виду. Он позволил своим глазам задержаться на них дольше необходимого, пока нёс девушку к Этарру. Как и все в их отряде, она была физически чуть крепче обычных женщин. Но в отличие от остальных, во Фран текла земная кровь. Её хотелось трахать, оставлять в ней своё потомство вновь и вновь, пока это помутнение хоть немного не сойдёт, если такое вообще возможно. Сила этого желания раздражала, будучи совершенно неестественной после сотен лет жизни и сотен женщин, которые у него были. Она сейчас принадлежит другому. Дракарры никогда не претендуют на женщин своих собратьев — их жизнь слишком коротка, и в долгосрочной перспективе всё это лишено смысла. Единственная причина, по которой он позволил себе приблизиться к Фран, заключалась в том, что она была нужна ему для освобождения драконов. И сейчас он не имел никакого права испытывать возбуждение или любые другие чувства. Проклятый долг жизни. Он вернулся за Лойдом, закинув тощее тело и чемоданчик с оборудованием землян к выпуклости на драконе, там, где груз размещался и по пути сюда. После он привязал Фран к себе несколькими ремнями, накрыв сверху плащом. *** Его королевство раскинулось перед Этарром огромными землями, защищёнными вуалью. С высоты полёта Таррен видел нежить снаружи — банши, древников и, конечно, огромных гаргантов. Раньше именно драконы вместе с дракаррами зачищали дороги, гарантируя безопасность. До появления вуалей. Он ещё помнил те времена и помнил, что нежити тогда было намного меньше. Пролетая над главной крепостью, он видел восторженные лица подданных, обращённые вверх. Они до сих пор не могли привыкнуть к тому, что все разговоры о драконах оказались правдой. Что они живы, могущественны и теперь всё изменится. Далеко в небе кружил и Драэс, но без наездника. Рой Феррел даже представить не может, сколько времени уходит на обучение этому искусству, но это не делает его слабее как человека. С полным ритуалом, четырьмя жёнами… Сейчас у Роя имелись шансы. Таррен не мог ждать. Приземлившегося правителя встретил верный, преданный до последнего Каллен. Тот наверняка не знал, как объяснить всем неожиданное отсутствие будущего монарха, да ещё и с чужой женой. Взгляд капитана городской стражи тут же перешёл на Фран, всё так же прикованную к Таррену. Она давно уже пришла в себя, но не дёргалась, зная, насколько опасны и изнурительны полёты на драконах. Он ослабил ремни, и она сползла вниз, а Таррен увидел глубокие покрасневшие отметины, впившиеся в кожу спины. — Ваше Величество… — Каллен не мог поверить, что обнаружил их в таком состоянии. — Рой Феррел повсюду ищет свою жену. Дракарр никогда не смотрит на жену другого дракарра. Но Фран стояла сейчас перед ними обнажённая, прикрытая лишь плащом, и они прекрасно видели в разрезах загорелую кожу колен, бёдер и выше до самой талии. — За время вашего отъезда к вам также прибыл лорд Таггерт из Салира. С дочерьми, — с намёком произнёс Каллен, когда они оказались около кареты. Фран бросила на него долгий, изучающий взгляд. Таррен отдал бы многое, чтобы понять, о чём она думает в это мгновение. Он не видел ревности, не чувствовал её, хотя знал, что когда-то она жаждала обладать им. И готова была бороться за него со всем миром, если придётся. Лорд Таггерт был крупнейшим землевладельцем с запада, из тех земель, что отделены от Вермитура горами. Без драконов эти территории стали почти непроходимыми, и Таррен давно подозревал, что они фактически превратились в независимые, разделив королевство на две, пусть и неравные, части. Беррай отказывался отвечать на вопросы об этом, вся переписка с лордом Таггертом была скрыта. И Беррай был слаб — безусловно слабее своего противника с запада. — Я желаю остаться в Красной башне прямо сейчас, ты обещал мне неделю жизни здесь, — произнесла Фран спокойно. — После этого можешь считать свой долг жизни выплаченным. Каллен вскинул голову и едва не запыхтел от возмущения. Эта реакция неожиданно развеселила Таррена. Юный капитан гвардии не мог поверить, что женщина разговаривает так с его правителем. Мало того — жена другого мужчины. Он не мог взять в толк, как она смеет не отводить глаза, нарушая все правила. Особенно теперь, когда должна была кожей чувствовать мощь и влияние Таррена. Но Фран не чувствовала. Потому что её кровь была иной. — Нет. Все дракарры Вермитура обязаны присутствовать при коронации, которая состоится завтра. А также их жёны, — отчеканил Таррен после долгого молчания. Ей не избежать встречи с Роем, но разве это должно её волновать? Они уже помирились там, в карете. Для Фран нет возврата — она познала энергию своего дракарра и теперь будет желать её всё сильнее. Но почему она выглядела так, будто боялась предстоящей встречи с Роем? *** Неделя жизни в Красной башне и поездка к капсуле — это всё, о чём они договаривались. После этого долг его жизни будет возвращён. Он не станет больше отвлекаться на Фран, у него просто нет времени на эти чувства. Впереди многочисленные бои, в том числе и с лордом Таггертом, если только тот не согласится на то, чтобы одна из его дочерей стала старшей женой Таррена. — Прибыли, — Каллен распахнул дверь. Впереди темнел один из тайных входов во дворец, которым Таррен пользовался, когда хотел остаться незамеченным. Слугам запрещалось здесь появляться. Фран выходила из кареты мучительно медленно. Обнажённые сильные ноги под плащом мелькнули лишь раз, и её совершенно не заботило, что их видели и Таррен, и Каллен. Последний едва отвёл взгляд от маленьких пальцев на ногах, а после подхватил на руки Лойда. — Мы пробудим его завтра. Перед коронацией, — предложил он. Фран кивнула, а потом сделала непроизвольный шаг в сторону дворца. Остановилась, поморщившись, и резко ущипнула себя за больную руку, которую по чистой дурости решила не лечить. Всё это бессмысленно. Она знала, что Рой искал её. Чувствовала. Подсознательно хотела сделать его счастливым, тянулась к его энергии после их близости. Он не будет к ней слишком жесток. — Похоже, вам нужно срочно найти своего мужа, — довольно улыбнулся Каллен. — Так печёшься о Рое, хочешь стать его пятой женой? — Фран язвительно усмехнулась, и Каллен даже поперхнулся от негодования. Они разошлись. Таррен отправился в свои покои, откуда с высоты мог незаметно наблюдать почти за всеми прибывшими дракаррами и их родственниками. Здесь, во внутреннем дворе с высокими фонтанами, прогуливались две дочери лорда Таггерта. Он уже выяснил всё о каждой из них. Честолюбивая, яркая Октавия и Полиана — младше на два года, она повсюду следовала за сестрой, но при этом отчаянно ей завидовала. Он мог бы использовать слабости обеих, добившись согласия хотя бы одной, и тогда Вермитур вновь станет единым. Вред, нанесённый его братом территориальной целостности, будет частично исправлен. У брата остались десятки потомков — слабых, неспособных соединиться с драконами мужчин разного возраста. Беррай называл их дракаррами… Один из них даже провёл пробный ритуал, взяв себе четырёх жён. Но когда младшей удалось без труда изменять ему в течение долгого времени, правда всплыла наружу. Интересно, как они скрывали реакцию камня? Око Дракона всегда отзывается на тех, кто достаточно силён для связи. Их очень мало, и особенно сейчас. Только Феррелы, вдали от Вермитура, сумели сохранить чистоту и плотность силы, пока драконы томились в заточении. Они не проводили никаких ритуалов и брали только одну жену, не позволяя роду терять энергию. Откуда они знали? Рой Феррел тоже был здесь. Он беседовал с Эллен, своей подругой-женой, которая, несмотря на постоянную близость, никогда не получала того, что он так охотно отдавал остальным. Их отношения были странными, созависимыми, но сейчас на Феррела так же влиял и его дракон. Завистливый и жестокий Драэс. Феррел вскинул голову и уставился, казалось, прямо на Таррена, хотя окна в его покоях были обработаны специальным составом и заглянуть внутрь было невозможно. А после он резкими шагами направился к выходу, почувствовав присутствие Фран. Ему все равно… Он почти отдал долг жизни. Ему все равно. Глава 9. Леди Октавия Таггерт Я знала, чего сегодня ожидал Рой — того, что мы вновь сопроводим его в купальни, после чего он, разгорячённый, отправится на бой с одним из сыновей лорда Элда, прибывшего… вроде позавчера. Это был какой-то старый ритуал, в купальнях раньше, насколько я понимаю, занимались групповым сексом, но сейчас даже в Вермитуре появился налёт цивилизованности. Вообще-то по обрывкам разговоров я поняла, что одновременно дракарр спит только с одной женой, редко — с двумя. Остальные присутствуют просто потому, что этого требует ритуал, а также ради политических выгод. Интересно, получил ли любой из этих сыновей лорда Элда связь с драконом? Как она вообще работает? Они приходят, предлагают себя, и дракон выбирает? И почему только мужчины? Рой знает, что я была с Тарреном. Моё тело, всё внутри чувствовало недовольство моего… мужа и стремилось отправиться к нему, потереться, оставаться рядом, касаться его кожи, пока он не успокоится, пока не смягчится. Каждый раз, когда это чувство накатывало волной, я сжимала зубы, прислонялась к стене и щипала себя за больную руку, на которой сейчас оставались красные разводы. — Не сопротивляйся. Ты лишь отсрочиваешь неизбежный сценарий. Инициируй половой акт — это принесёт временную оптимизацию состояния. Когда мы покинем Вермитур, его негативные реакции будут восприниматься легче, хотя твоя зависимость никуда не исчезнет. Кроме того, возможно, его фиксация на тебе ослабнет, когда он получит полный доступ к твоему телу. — Нет. — Я просто не могла. Это практически насилие — спать с человеком, которого ненавидишь, потому что ритуал принуждает. — Ни за что. Должен быть выход. Что, если покинув Вермитур, я сразу же вернусь назад? Ночью было легче… Потому что он спал. — Данный сценарий вероятен, — ответила Целесте. — Тогда в твоих интересах помочь мне разорвать эту связь или хотя бы… купировать, облегчить её. — Я знала, что целью Целесте теперь стоял поиск потенциальных выживших благодаря изменившимся приоритетам, а это значит, что нам придётся находиться вдали от Вермитура. Ожидаемый стук в дверь — я даже не вздрогнула. — Вас ожидает супруг, леди Франческа, — произнесла служанка за дверью и сразу ушла. Просто поставила перед фактом. Я не сомневалась, что если не пойду, меня и насильно могут привести. *** Увидев Роя, я сразу отдала контроль над телом Целесте — просто потому, что поняла, что едва не бегу к нему. Кожа горела, жаждала его прикосновений, жаждала ощущать его тело так всеобъемлюще и плотно, насколько возможно. Анна и Эллен стояли рядом — чувствовали ли они то же самое?! Разве это нормальная жизнь? А ведь Таррен говорил, что благодаря земной крови я не испытываю происходящего настолько остро, насколько они. Или это желание транслируется самим Роем? Происходит из его недовольства мною? — Ты не присутствовала при прибытии лорда Таггерта, — лениво произнёс Рой, делая шаг ближе ко мне. Долго изучал моё лицо, а также руку, безвольно повисшую — я по-прежнему не сменила повязки и шины, просто не было времени. — Я чувствую на тебе его запах… Почему он казался довольным этим? Ах да… — Да, я была рядом с Тарреном. Разве не этого ты хотел? — ответила Целесте моими губами. — Ты хотел, чтобы он был слабее, потому что веришь, что он по-прежнему интересуется мной. Его лицо — в сантиметрах от меня. Я смотрела прямо, не отводила взгляда. Лицо мужчины исказилось недовольством, но Целесте попала точно в цель. Я и сама видела это. Феррелу доставляло удовольствие водить меня перед Тарреном, доказывать свою власть надо мной перед ним. Возможно, потому, что мы были любовниками в прошлом, а может, это его собственный бзик, связанный с Исабо… — Не всегда стоит высказывать свои мысли так громко. Думаю, мне стоит отобрать одно из твоих украшений за публично пропущенные мероприятия, на которых мы обязаны появляться вместе, а также за то, сколько времени ты провела с другим мужчиной. Безусловно, перед коронацией это покажет остальным, что моё место во дворце стало ещё менее значимым, и что у нас очередной конфликт. Меня и так особо никто не уважал в этих стенах, потому что они верили, будто я высмеиваю их традиции. Но это было в сто раз лучше, чем наказание в храме Этарра. — Конечно… это не всё, — тихо произнёс он, и я на секунду испугалась, что ритуал даёт ему возможность читать мои мысли. — Ты также получишь и наказание в храме. — Лорд Феррел, — стоящий за нами слуга, который приблизился так тихо, что я его даже не заметила, решился перебить Роя. — Его Величество запретил публичные наказания. Все жрецы храма посвятят следующие дни молитвам о новом правителе. Глаза Роя напротив почернели, подёрнулись почти непроглядной тьмой. Мне казалось, что через них я видела другое сознание — более древнее, жестокое и едва ли не сумасшедшее. Его дракон? — Как удобно, — произнёс он. — Ну что же, они будут молиться в три раза дольше, когда я заберу трон. И твоё наказание, Фран, будет куда более… серьёзным. Я начинаю жалеть, что не взял тебя прилюдно в первый раз, когда была такая возможность. — Это возбуждает тебя? Демонстрировать свою власть над женщиной, которую ты связал ритуалом против её воли? Вигорр по крайней мере пытался заслужить благосклонность Исабо, пусть и больным способом… Целесте, по-моему, сошла с ума. Но Рой был не настолько глуп. Его глаза сузились, в них загорелось подозрение. — Я уже предупреждал тебя, не играй со мной в дурацкие игры. Сказав это, он ушёл, но у меня на сердце потяжелело от дурного предчувствия. Он не прикоснулся ко мне, только бросил, что, похоже, возьмёт меня прилюдно сразу же, как только храмы откроются. Именно в этот момент Целесте вернула мне контроль над телом, но желания бежать за Роем больше не возникало — возможно, потому что он сам не хотел меня сейчас видеть. — Вас ожидают в купальнях, — произнёс слуга. Анна тяжело вздохнула, а потом приблизилась ко мне в несколько шагов. — Какого чёрта, что случилось? — спросила она, пока мы шли туда. — Рой проснулся вне себя от ярости. Он даже пытался заставить своего дракона подчиниться. Я нахмурилась, понимая, что была права. Рой не умеет пока летать на драконе, хотя я и не сомневалась, что в какой-то момент это произойдёт. — Таррен… мы отправились кое-куда и вылечили Лойда. Возможно. Его разбудят завтра, перед коронацией. — Леди Франческа, в вашу комнату зайдут слуги и заберут браслет — подарок вашего мужа, — громко произнёс кто-то за моей спиной, когда мы остановились, потому что Анна, кажется, лишилась дара речи. — Нет! Там находятся мои личные вещи… — Никто ничего не тронет, кроме браслета, — слуга почти оскорбился моим замечанием. — Это приказ вашего мужа. — Будь осторожнее. Сегодняшнее поведение Роя Феррела не соответствовало его базовому профилю, словно на систему воздействовал внешний фактор. Велика вероятность попытки введения в твой организм сторонних субстанций… — начала в моей голове Целесте. — Ты сможешь это распознать? — тихо спросила я, но Анна всё равно бросила на меня шокированный взгляд, как и некоторые слуги. Теперь меня ещё и сумасшедшей станут считать? — Я могу выдать тебе вероятность. Но она не будет безусловным ответом, — отозвалась Целесте. Определённо лучше, чем ничего. — Могу же я тоже присутствовать при его пробуждении? Могу? И ребята?! — Анна догнала меня и вцепилась в руку. — Я не знаю. Я просто иду и прошу. Не обсуждаю это с Роем, но сама видишь, что обо мне думают во дворце. Так что решай сама, — предложила я. — Думаю, Лойд будет рад видеть вас, особенно если учесть, что последние его воспоминания связаны с собственной казнью. Эллен бросила на нас болезненный, полный любопытства взгляд, словно ожидала, что мы включим её в разговор… Но мы не включили. Скорее всего, ей было здесь очень одиноко, несмотря на толпы людей и слуг. Сложись жизнь иначе — если бы она работала наравне с остальными, боролась за Лойда, переживала за нашу миссию — всё было бы по-другому. Но несмотря на возможность по-настоящему сблизиться с людьми во время похода, она осталась просто тенью Роя. *** В купальнях мы разделись, хотя я и попросила повязки, чтобы закрепить руку на шее. Как я вообще в таком виде могла привлекать хоть кого-нибудь — мне было непонятно. Но если верить Рою, всё дело заключалось в моей земной крови, а не в моей привлекательности. И уж точно не в моей прекрасной душе. Я верила, что в случае с Исабо обстоятельства давно переросли обычный интерес — увлечение Вигорра превратилось в одержимость, которая ломала и его, и её. А вместе с ними и его детей. — Ты что же, увлекаешься жёстким сексом? — пошутила Эллен, разглядывая меня. Только тогда я осознала, что ремни, которыми Таррен крепил меня к себе во время полёта на драконе, оставили на теле глубокие полосы, превратившиеся теперь в синяки. — Да даже если и да? — пожала я плечами. Внутри… почему-то царило спокойствие. До коронации Рой меня не тронет, а после я отправлюсь на неделю в Красную башню. Если, конечно, Таррен сдержит слово, но в этом я не сомневалась. Мне очень повезло, что до торжества все публичные наказания в храме отменены… Или же он сделал это специально, чтобы меня не наказали? — Я познакомилась с другими старшими жёнами, — продолжила тем временем Эллен. — Со старшей женой лорда Таггерта, и лорда Элда, лорда Фоя, лорда Грахна. Эллен перечисляла незнакомые имена и все мероприятия, которые они посещали. — А вы знали, что подарок из Чёрного Крона означает особое расположение к жене, даже если она не первая? Почти у каждой из первых жён был такой подарок — кроме супруги лорда Элда. Оказывается, ему куда милее одна из младших. Многие даже гадают, не умрёт ли старшая случайно, но я так не думаю — у него множество взрослых детей, внуков и даже правнуков. Мы с Анной переглянулись, не совсем понимая, зачем она нам всё это вываливает. — Э… Хорошо, — ответила наконец Анна. — Рой обещал подарить мне ожерелье из Чёрного Крона сразу же, как оседлает своего дракона, — улыбнулась Эллен. Он как раз в этот момент вернулся в купальню — совершенно обнажённый, как и мы. И уже возбуждённый. Две служанки, оставшиеся прислуживать, стыдливо отворачивались, не осмеливаясь смотреть на дракарра слишком долго в присутствии его жён. Облегчение. С появлением Роя мне по-прежнему не захотелось подойти к нему, прикоснуться или приласкаться. Он даже не смотрел в мою сторону, делая вид, что я не существую. По всей видимости, он понимал, что я веду какую-то свою игру. А значит, наше притяжение к дракаррам зависит от того, насколько они сами этого хотят. До самого поединка он оставался немногословным, обмениваясь лишь редкими фразами с Анной, но не пытаясь превратить купание во что-то большее. Эллен он и вовсе не позволял прикасаться к себе или даже приближаться. — Жди меня в моих покоях после поединка. Победителем, — бросил он напоследок Анне, целуя её в губы. Хотя скорее… кусая. Он надеялся переплавить своё возбуждение в ярость для драки? Анна кивнула без промедления. Она не могла даже заставить себя отстраниться, полностью подавленная его притяжением. Я видела, насколько она была взвинчена. Лойд был забыт — в эту секунду осталось только одно, первобытное желание. Одевшись, мы миновали дворцовые коридоры под взглядами многочисленных слуг и придворных. Многие желали Рою победы, другие же шептались, что Гвайрр станет следующим дракарром, а у Роя нет шансов, раз он вырос вне Вермитура. Феррел никак не комментировал эти пересуды. Я сомневалась, что Рой слабее — он тренировался всю жизнь и был полноценным дракарром, с драконом и четырьмя жёнами. По пути мне передали кулон — первый подарок Роя. Ах да, я обязана носить его украшения на все официальные мероприятия. Значит, второй подарок уже обнаружили и конфисковали. Бой не был формальным, ни под каким соусом. Скорее он казался возможностью помериться силой, а может, извести себя, привлекая дракона. У Гвайрра имелся определённый интерес, в то время как Рой делал это лишь для того, чтобы доказать свои возможности. Нам выделили места около самой арены — если её так можно было назвать. Это была небольшая территория, покрытая песком, со стульями, расположенными с трёх сторон, и растянутым полотном над головой, спасающим от палящего солнца. У Гвайрра, второго из сыновей лорда Элда, жён не было — четыре стула напротив пустовали. Эллен опустилась на своё место, которое выглядело куда более богатым и украшенным, по сравнению с нашими. Она сделала это неспешно, словно королева, и даже помахала рукой нескольким дамам справа. — Видите? — Она указала рукой на ряд кресел неподалёку. — В самом центре дочки лорда Таггерта — Октавия и Полиана. Ходят слухи, что одна из них станет старшей женой Таррена Ардора, и он специально долго готовился к их приезду. Даже приготовил для них покои не так далеко от своих. Но соблюдая все приличия, конечно же. Эллен смотрела на меня, когда произносила это. Пыталась отыскать реакцию в моём лице, но я вместо этого изучала девушек… Я знала по крайней мере ещё одну претендентку на звание будущей старшей жены Таррена — леди Дельфину Стоун. — А другая, возможно, достанется Гвайрру или Перрину, если кого-то из них выберет дракон. Думаю, мне стоит даже познакомиться с ними на правах старшей жены. Но этого не понадобилось, потому что дочери лорда Таггерта подошли к нам сами. Они были безупречно вежливыми, с идеальной осанкой, на фоне которой наши собственные позы выглядели довольно уныло. Октавия была чуть ниже своей младшей сестры, но, на мой взгляд, куда ярче. Девушка обладала чувственной, бросающейся в глаза красотой и, судя по всему, считалась первой невестой Вермитура. И была выбором Таррена. — Вы верите, что лорд Феррел сегодня победит? — спросила она нас после короткого приветствия. — Вполне возможно, — пожала я плечами. Этот бой ничего не значил, Рой от него мало что выигрывал. Единственная причина, по которой поединок вызвал такой ажиотаж — Гвайрр пытался заполучить дракона. В таком случае любые схватки между дракаррами практически приравнивались к тренировкам… перед битвой за трон. Леди Октавия обернулась ко мне. Она долго, нарочито медленно проходила глазами по моему наряду, по единственному украшению на шее и по руке, лежащей на повязках. Точно такой же взгляд она бросила на Анну, а после, равнодушно улыбнувшись нам, развернулась к Эллен. Похоже, мои ответы её не интересовали. Она судит меня по… украшениям? Так же, как и слуги во дворце. — Конечно он победит. Я не сомневаюсь в своём муже, — с достоинством сказала Эллен. Молодец, в принципе. Кто знает, какие политические цели преследуют эти девушки. — Вы видели его раньше в битве? — в разговор внезапно и бойко вступила Полиана, вторая сестра. — Неоднократно. — Против других дракарров? — Я никогда не встречала других дракарров. — Разве? Я слышала, вы прибыли в Вермитур вместе с Его Величеством. Были ли стычки между ними в пути? Эллен замерла, не решаясь ответить. Вообще-то Рой напал на Таррена в пути. Не сам — приказал своим стражникам, после чего несколько из них погибли. Но Эллен прекрасно понимала, что это не та информация, которой стоит делиться. Скорее всего, сестры пытались выудить сведения для Таррена, для будущего диалога с ним. Или же прощупывали, насколько силён правитель — хватит ли у него мощи сразиться с другими дракаррами, если те начнут претендовать на трон. Молодыми, сильными, такими как Рой. И даже, в теории, Гвайрр или Перрин. — Извините, моя сестра слишком разговорчивая, — пришла на помощь Эллен Октавия. — Вы не возражаете, если мы сядем рядом с вами? Обе сестры по-прежнему общались только с Эллен, которая от такого внимания, кажется, расцветала. — Конечно, — она указала на… наши стулья. Анна шумно и недовольно вздохнула, но её никто не слушал. Девушки изящно опустились на наши места, в то время как слуги принесли ещё два стула, поставив их с другой стороны от Эллен. Через несколько секунд Октавия едва заметным жестом указала тем же слугам на что-то, и гостьи чуть привстали. Их стулья отодвинули от Эллен — совсем немного, но так, чтобы мы не казались одной компанией. Что за хореография? Разговор продолжился, как ни в чём не бывало, но я его почти не слышала. Теперь я сидела дальше всех от дочерей лорда Таггерта. Оказавшись здесь, они были на виду гораздо сильнее и время от времени поднимали головы, глядя в сторону высоких башен, словно выискивая кого-то. — Как же меня достало это место, — произнесла Анна. Я лишь устало кивнула, понимая, что засыпаю. Сказывалась почти бессонная ночь и расслабленное состояние после купальни. А проснулась я уже от резкой боли в плече, которая почти сразу утихла. Бой начался. Рой получал удары, которые чувствовала, кажется, только я одна. Анна рядом даже не морщилась, Эллен вообще ни на что не обращала внимания, пожирая своего мужа взглядом, а я… Я не знала, как описать эти ощущения. Короткие, тупые спазмы, стягивающие места, куда приходились удары, и быстро исчезающие. Это не было полноценной болью, скорее странным отголоском, судорожным ритмом. Некое сопряжение плоти, связь с Роем — такая глубокая, какой я не чувствовала прежде. Но длилась она не больше пары секунд. На арене воздух загустел от пыли и тяжёлого дыхания. Рой и Гвайрр, скинувшие рубахи, двигались по кругу, время от времени атакуя друг друга тренировочными палками, формой напоминающими копья. Зрители боялись переговариваться, лишь громко охали, когда удары достигали цели. По рельефным пластам их мышц, перекатывающимся под кожей, обильно струился пот. Крупные капли срывались с чётко очерченных ключиц, прокладывали влажные дорожки через глубокий жёлоб посреди груди и исчезали за низким поясом свободных штанов, потемневших от влаги на пояснице. Гвайрр атаковал, имитируя копейный выпад. Его тренировочная палка со свистом рассекла воздух, вонзившись Рою под дых, но он даже не поморщился. А вот я открыла рот от неожиданной боли, бесшумно выдыхая, получая шокированный взгляд от Анны. С рычанием Феррел перехватил древко противника, и я увидела, как вздулись вены на его предплечьях. Отбросив палки, они сцепились врукопашную. Тела столкнулись с глухим, влажным звуком. Рой прижал Гвайрра к земле, и я почувствовала изматывающую тяжесть в собственных плечах, ломоту, исходящую от его перенапряжённых сухожилий. Все присутствующие наблюдали за дракой с хищным восторгом, а я закрыла глаза, слыша только звуки и ощущая чужую боль. Она никогда не была долгой, не накапливалась, но ощущения казались настолько всеобъемлющими, поглощающими, что я готова была начать молиться. Будто я находилась сразу в двух местах. К счастью, всё быстро закончилось — бой не продлился и пятнадцати минут. Рой стоял победителем над сыном лорда Элда, тяжело дыша. На его плотной коже отчётливо проступали царапины и синяки, которые, впрочем, быстро исчезали. Гвайрр такими привилегиями не обладал. Разве этот бой можно было считать честным? Моя собственная боль почти сразу прошла, но я всё равно тяжело дышала, глядя на арену и чувствуя, как меня буравят несколько взглядов. — Вам не стоит так открыто демонстрировать, что ваши отношения с лордом Феррелом настолько плохи, что он вас не принимает, — дружески шепнула Октавия, возвращаясь на своё место. — Тем более когда за вами наблюдает половина дворца и, возможно, даже Его Величество. Что значит — не принимает? Могла ли боль доставаться самой нелюбимой жене? Или же той, на которую он зол больше всего? — Пойдём уже, сестра, — недовольно заявила Полиана. — Мы должны готовиться к коронации. Глава 10. Коронация Огромный город жил только одним событием — коронацией. Это не означало, что все остальные не работали, наоборот, люди трудились в три-пять раз больше. Такой день сулил настоящие толпы народа, который, конечно же, в какой-то момент захочет есть, пить и отдыхать. Узкие улицы перекрывали стражники, пропуская лишь тех, чьи одежды или знаки свидетельствовали о праве пройти дальше. У каждого перекрёстка возникали временные заслоны, где толпа разделялась на потоки, и люди терпеливо ждали своей очереди, приглушённо переговариваясь. Площади наполнялись нарядными фигурами. Шёлк и бархат переливались под солнцем, украшения вспыхивали на шеях и запястьях. Разговоры сливались в ровный гул, в котором слышались восторг, зависть и благоговение. Время от времени на собравшихся ложились огромные тени — это драконы пролетали над головами, демонстрируя силу Вермитура. Сегодня их было особенно много. Потому что в Вермитур прибыли все выжившие дракарры — десять человек. В то время как драконов было около двадцати… Это значило, что за сотни лет заточения только десять дракарров погибли, устав жить без своего дракона. Если, конечно, они не обитали в других городах за вуалью. Интересно, как выглядел мир до появления завесы? Сражались ли они за территорию? Захватить Вермитур, в котором находится половина драконов, наверное, почти невозможно. — Эта толпа вызывает у меня головную боль и какую-то тревогу, — нервно призналась Анна, поправляя многочисленные украшения на себе. По-моему, их стало намного больше после вчерашнего, хотя это и понятно — она сразу же после показательного поединка ушла в спальню Роя, который, похоже, был возбуждён даже во время драки. Девушка крутила головой по сторонам, отчаянно выискивая кого-то в толпе… Лойда. Мы пробудили его чуть менее двух часов назад, и всему нашему отряду даже позволили присутствовать при этом. Но если мы надеялись на какую-то реакцию, её не последовало. Он всё ещё был вялым, сонным, и целители сказали, что зелье перестанет действовать в течение нескольких часов. К сожалению, ни мне, ни Анне нельзя было задерживаться, потому что дракарры и их жёны должны были присутствовать при коронации и… быть на виду у обычного народа. — Лорд Рой Феррел из Астралиса и его жёны! — громко объявил мужчина перед нами, привлекая внимание толпы. В основном все, конечно, смотрели на дракарра, но и жёнам доставалось внимание — люди жадно пытались разобраться в иерархии, которая в нашем случае сразу же была очевидна. Точно так же перед нами прошли и другие дракарры, даже Беррай, закованный в кандалы. Его жёны под предводительством Марелин выглядели бледными, похудевшими и потерянными. Проблемой было не столько то, что Беррай проиграл в поединке, сколько то, что к нему относились как к преступнику — невероятный прецедент для дракарров. — Тебе дать какие-то из моих украшений? — шёпотом спросила Анна. Я отрицательно покачала головой, потому что держаться за репутацию и задерживаться в Вермитуре я не собиралась. Если слову Таррена можно доверять, значит, я смогу скрыться в Красной башне на этой неделе, пытаясь разузнать всё возможное, а после сбежать. Целесте поможет мне, это всё, чего она хочет. В храм Этарра толпу не пускали, кроме газетчиков, потому что там осталось место лишь для того, чтобы разместить всех дракарров и их семьи. Жёны сидели на ладонь позади, по правую и левую сторону от высоких кресел, дети — за спиной. Наша зона была самой пустой, потому что никаких детей у Роя не было, в то время как у многих — таких как Беррай — имелось почти два десятка жён, множество детей, внуков, правнуков и даже их отпрысков… Как им не надоело жить? Они видели смерти своих первенцев, своих жён… Лорду Таггерту и лорду Элду достались места ближе всех к алтарю, рядом с которым сейчас стоял знакомый мне жрец, буквально светящийся от важности и выпятивший грудь колесом. Конечно… Шанс провести коронацию выпадает нечасто, в Алтусе её не проводили уже триста семьдесят восемь лет — это же сколько поколений жрецов сменилось? Справа и позади него стояла моя любимая госпожа духовница Элисанджела. Счастливой она не выглядела, лишь не отрывала от жреца, которого, по-моему, звали Клодовец, жадного взгляда, полного… страсти. Страсти к власти и верховному месту. Я даже передёрнулась, потому что мне показалось, что в один день она может его просто убить. По обе стороны у стен стояли дракарры, многих из которых я не знала — узнавала только лорда Фоя, лорда Таггерта и Элда. А вот Эллен прекрасно узнавала не только мужчин, но и их жён, особенно старших. По-моему, она искренне наслаждалась этим моментом. Эллен дружески махала и улыбалась остальным, получая не менее тёплые кивки и улыбки в ответ. На многих из жён действительно красовались украшения чёрного, матового и неестественного цвета, которым отвели центральное место на груди, всячески подчёркивая значимость такого подарка. И ни разу я не видела, чтобы больше одной жены владело подобным камнем. Большинство дракарров вообще им не обладали. — Благородный Таррен Ардор, сын Вигорра! — взывает жрец, подняв неожиданно длиннющий жезл к сводам храма. — Да узрит сегодня весь Вермитур час свершения древней клятвы, как заведено первыми дракаррами, когда сила дракона и вера народа сольются в венец единой власти! В храме почему-то похолодело, и те, кто осмеливался разговаривать, тут же умолкли — потому что в огромный зал, освещённый тысячами свечей, входил он. Таррен выглядел торжественно в наряде чёрно-золотых оттенков. Он смотрел строго вперёд, ни на кого конкретно и на всех одновременно. В каждом движении сквозило абсолютное, пугающее спокойствие хищника, а воздух вокруг него словно становился гуще, тяжелее, вытесняя кислород. Давя на остальных. Бесконечно далёкий и чужой Таррен, а за его спиной… — Фран… — тихо прошептала Анна. Единственное сопровождение Таррена, с которым он появился в Вермитуре. Лойд. Наш командир шёл сам, несмотря на болезненную худобу. Его глаза расширились, когда он увидел меня и Анну, стоящих по бокам от Роя. Он выглядел по-настоящему шокированным, но одновременно цепким, злым, полным подозрений. Эти глаза горели жизнью, и я не сдержала широкой улыбки, чувствуя, что готова расплакаться от радости. Он всё ещё был там. Где-то в слабом теле горел несломленный дух. И впервые за много дней мне показалось, что я не одна. Что я смогу обсудить свои мысли, идеи, даже влиять на Билла, у которого осталось совсем немного времени. Что у меня появится команда. Рой перед нами сделал широкий, недовольный выдох… — Твои сенсоры пропустили удалённый аудиопоток, — ровным, лишенным эмоций тоном произнесла в моей голове Целесте. — Судя по разговорам, сразу после коронации другие дракарры намерены бросить вызов Таррену Ардору. *** Теперь, после слов Целесте, я постоянно крутила головой, ожидая подвоха. Рассматривала каждого дракарра, оценивая, насколько велик шанс, что они вызовут Таррена на бой за трон Вермитура. Рой стоял прямо передо мной, я видела его лицо в профиль и часть его спины. Жестокие, наполненные ожиданием и нетерпением черты. С ужасом я поняла что он ждал этого момента и вполне возможно вызовет Таррена на поединок сразу же, как корона коснется светлых волос. Коронация между тем продолжалась. Жрец произносил слова древних клятв, часто таких, которые я вообще не могла понять — они звучали на другом языке. В какой-то момент он сказал, что Таррен «будет властвовать над небом и землёй, над всем живым», и я едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Интересно, добрались ли драконы до Астралиса? Наш город теперь казался мне оплотом цивилизованности и человеческих прав, и мысли о том, что туда мог нагрянуть какой-нибудь дракарр, пугали. — Властью, данной мне пламенем Этарра и согласием всех живущих под небом Вермитура, я объявляю начало великого цикла. Но не может правитель стоять один. Традиция велит нам почитать и ту, что разделит с ним бремя короны. По правую руку от престола взойдёт королева, старшая супруга, чья кровь освящена древним союзом и чей лик… — Клодовец осмотрелся, заметив растерянные лица людей. Я ни за что не поверю, что он произнёс эти строки случайно. Наверняка была заготовлена речь и для женатого короля, и для свободного, хотя среди дракарров это было редкостью. Но жрец готовился к этому моменту с самой битвы за престол. — Чей лик будет явлен народу в кратчайший срок! — объявил он. Ликование толпы за стенами храма подсказало, что некоторые горожане все же услышали магически усиленный голос жреца и настроились на пышную свадьбу в ближайшее время. И сам Таррен точно так же… Кивнул, без малейших сомнений подтверждая, что так и будет. Он вот-вот выберет себе старшую жену, а также всех остальных. Придворные здесь не поместились, зато присутствовали родственники дракарров. Октавия и Полиана Таггерт переглянулись, но их лица выглядели серьёзными, слишком напряжёнными, словно они сами не знали ответа. Лорд Таггерт — тот, кто, по слухам, практически отделился от Вермитура, стоял впереди с равнодушным, нечитаемым лицом. Как и остальным дракаррам, кроме Роя, ему было сотни лет, но из всех присутствующих он казался мне, пожалуй, самым опасным. — Да здравствует король! — наконец закончил бесконечную речь жрец Клодовец, становясь позади Таррена на специальную подставку. Госпожа духовница Элисанджела за его спиной сделала крохотный нетерпеливый шаг вперёд, но тут же остановилась. Я заметила, что её руки сжаты в кулаки, такое напряжение не бывает беспричинным. Наверняка между ними существовало прошлое, о котором я не знала. Корона на голове Таррена выглядела воплощением древнего пламени. Тяжёлое матовое золото, лишённое блеска. Венчающие его чёрные камни сначала показались мне теми же, что висели на шеях особенных жён, но я ошиблась, заметив фиолетовые оттенки… похожие на те, что я видела в камне в подвале Красной башни. Что-то с другой планеты. Корона сидела так плотно и естественно, будто Таррен был рождён с нею. С другой стороны, он ведь и был правителем до Беррая. Настоящим наследником. Мужчина развернулся и двинулся к выходу, и с его приближением по залу словно прошёл импульс. Некоторые из жён дрогнули, но дракарры не позволили себе никакой реакции. Как и прежде, Таррен шёл не глядя на них, не задерживаясь. Проходя мимо нас, он даже не повернул головы, и это… Очень задело Роя. Я видела, как напряглась его челюсть, как выделилась знакомая мне венка на виске. Мы медленно двинулись за королём, соблюдая очередь. Когда тяжёлые створки врат распахнулись, на нас обрушился рёв тысяч голосов — город зашёлся в экстазе. Таррен медленно взошёл на высокий помост, возвышающийся над площадью. Огромная тень накрыла собравшихся. На крышу храма приземлился Этарр — плотный мрак с яркими фиолетовыми узорами, которые стали намного ярче за последние дни. — Таррен Ардор, сын Вигорра! — послышался где-то перед нами зычный голос, который я не узнала. — Это лорд Таггерт, — шепнула мне Анна. — Я использую своё непреклонное право и вызываю тебя на бой за трон Вермитура! Толпа тихо ахнула, но среди дракарров и их семей удивлённых почти не было. Они ожидали, что это произойдёт. Возможно, не ожидали, что вызывающим окажется именно лорд Таггерт, однако это ничего не меняло. — Конечно. В два, здесь же. Весь город будет свидетелем, — громовым голосом ответил он, делая несколько жестов руками. Его, как и других дракарров, вызов не удивил. Он не выглядел взволнованным или напряжённым, он не сомневался в своих силах. Или хотел демонстрировать это остальным. Светлые отросшие волосы раздувались на ветру, за его спиной медленно двигалась чёрная гора иномирной плоти — дракон. На секунду моё сердце пропустило удар. Король развернулся всего на секунду и посмотрел прямо на меня, в упор, ничего не выражающим взглядом. Сразу после этого я почувствовала, как меня грубо схватили за руку. — Следуйте за мной, мисс Франческа, — громко произнёс Каллен сквозь гомон толпы, буквально вытягивая меня из очереди. В этом хаосе Рой не обращал на меня внимания. Целесте в голове подсказывала, что он, точно так же как и лорд Таггерт до этого, собирается вызвать правителя. — Не тяни, — громко бросила я Каллену. — Я сама пойду. Я понимала, что Таррен исполнил своё обещание, отдал долг жизни. Он собирался предоставить мне неделю в Красной башне. Если сможет. Потому что, если королём станет кто-то другой, меня могут сразу же вышвырнуть. А если королём станет Рой… Не нужно думать об этом. О том, что это может произойти буквально через несколько часов. Для меня главное — добраться до секретного хранилища Исабо. Глава 11. Твоя зависимость от Вигорра Ардора пройдёт — Я видел вас во время поединка, — произнёс Каллен по пути в Красную башню. Я едва смотрела на него, постоянно думая о том, что происходит там, на площади… И после. Когда начнётся поединок. Объективно — у Таррена против них мало шансов, и против лорда Таггерта, и против Роя. У каждого из остальных по нескольку жён, которые будут принимать на себя удары. У них проведён полный ритуал, и Таррен, если хочет удержаться у власти, должен совершить его как можно скорее. — Вы слышали меня? — Что? — Я говорил, что видел вас во время поединка Роя Феррела и Гвайрра Элда. Почему в вашем браке настолько неравные отношения? — Я не понимаю, как это тебя касается и какое тебе до этого дело, — опешила я. — Это несправедливо… по отношению к вам. Дракарры не имеют права пренебрегать только одной женой. Они должны держать хотя бы двух… вдали от своего тела. Или же относиться ко всем одинаково, чтобы боль распределялась равномерно. Слова Октавии, сказанные мне во время поединка, теперь обрели гораздо больше смысла. Получается, близость с Роем служит неким индикатором того, насколько он ценит жену. И чем чаще или чем недавнее это происходило, тем больше она защищена. — А старшие жёны? — На них боль не распространяется никогда. Удобно… Впрочем, Эллен это не касается — она на самом деле не старшая жена. Получается, если бы я переспала с Роем, именно она стала бы получать боль? У них-то секса не было с самого начала похода, насколько я помнила. Или учитывается также какой-то период времени и количество? — Я не думаю, что Рой знает об этих правилах, — уклончиво ответила я. Каллен-то думает, что мы с Роем разделили близость в карете, а значит, считает, что с другими жёнами он спит гораздо чаще. Но как тогда он объясняет себе отсутствие четвёртой жены? По крайней мере, я тут, и если он верит, что Эллен старшая — разве это не означает что по его логике Катарина получала бы все удары? — Как это возможно? Дракарров с рождения учат относиться к жёнам справедливо, потому что те не только принимают боль, но и отказываются от своего будущего… — В Астралисе нет многоженства. Род Феррел всегда принимал в семью только одну жену, в случае Роя — Эллен. Ещё три у него появились гораздо позже. В ответ Каллен посмотрел на меня так, будто я произнесла какое-то святотатство. Впрочем, я и без того знала, что он очень… верующий. Может, он сын духовницы Элисанджелы? — Если Его Величество проиграет, вас вернут из башни. И другие дракарры не будут чувствовать себя настолько обязанными вам, насколько король, — он выплюнул это почти с ненавистью. Почему-то Каллен видел во мне угрозу. — Ты хоть знаешь, что я сделала для него? — зашипела я. Это я освободила любимых драконов Каллена, это я вернула Таррену власть. Это я тащила короля на себе сутками, после того, как сама чуть не умерла. А сейчас меня презирает практически весь дворец, считая неверной, нелюбимой женой, которая не уважает традиции Вермитура и постоянно устраивает скандалы. *** В покои Исабо я не поднималась — летела. Целесте в моей голове бесконечно выдавала статистику — каковы шансы Таррена победить каждого из присутствующих дракарров. В отличие от моих ограниченных способностей, она каким-то образом запомнила имена их всех и даже многих их жён — старших и любимых. Сны… Именно в том сне, первом, что прошёл без контроля Таррена, я увидела её тайник. Там она могла спрятать… Что? Что бы это ни было — она отчаянно боялась, что тайник обнаружат. Тайник я заметила не сразу. Он был скрыт за искусно выделанной панелью из тёмного дерева, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальной отделки покоев — такой была вся стена за кроватью. Здесь всё ещё оставались следы разрухи после моей битвы с Целесте, но искусственный интеллект никак не комментировала их, делая вид, что ничего не случилось. А мне… всегда стоило помнить, что она может предать меня в любой момент. Я провела пальцем по выпуклой отделке, понимая, что скрыть разрез за ней гораздо легче, чем на гладкой стене. Так и оказалось — я чувствовала, что поверхность здесь совсем немного поддаётся и даже кажется холоднее. — Позволь мне, — произнесла в моей голове Целесте, и я только кивнула. Она сразу разобралась, как открыть тайник — что-то простучала, что-то прощупала, ногтями до боли забралась за выступы, и в итоге раздался щелчок. Панель размером в три на четыре ладони отошла в сторону, а я потрясла правой рукой, сжимая и разжимая пальцы. — Ты можешь предупреждать, когда собираешься меня калечить? — пробурчала я. — Времени на согласование может не хватить. Даёшь ли ты мне право на автономные действия в случае угрозы при условии, что результатом не станут необратимые повреждения или твоя смерть? Э-э… — Давай вернёмся к этому разговору позже. Вообще-то я знала, что Целесте находит моему телу применение, на которое я сама не способна. Она могла прыгать с большей высоты или бежать быстрее, ломая барьеры, которые, по её убеждению, были связаны лишь с желанием человечества защитить себя и не испытывать организм до последнего предела. И конечно, раньше, когда она калечила мою левую руку, ей не было дела до моей боли — она планировала устроить своеобразный конец мира, если придётся. В тайнике не оказалось ни оружия, ни приборов, как я и ожидала. Там лежало лишь несколько свитков, пачки писем и ещё один медицинский чемоданчик, похожий на тот, что я обнаружила ранее. Я почти не сомневалась, что эти письма и были тем, что Исабо так тщательно скрывала от остальных — особенно от Вигорра. Развернув их, я не сразу поняла, с кем она переписывалась. Похоже, это был какой-то учёный, и судя по его словам, он когда-то проживал в Вермитуре. И исследовал драконов. «Мы до сих пор не установили, почему драконы неизменно выбирают мужчин. Возможно, причина в том, что они физически сильнее женщин, или же им необходим определенный уровень тестостерона. Энергетическая структура, пронизывающая всё живое в этом мире, по-разному воспринимается и транслируется мужчинами и женщинами — и в этой разнице биоэлектрического резонанса может крыться ответ». Ответных писем Исабо я не видела. Они, видимо, остались у того самого учёного, который всегда подписывался только двумя инициалами — «Л.К.». Но я могла представить, о чём она спрашивала, по ответам мужчины. «На Тигарден-f не зафиксировано ни одного случая естественного вылупления. Исходная популяция прибыла в зрелом состоянии вместе с яйцом, однако за триста лет наблюдений мы не выявили признаков эмбриогенеза. Возможно, спектральные характеристики местного солнца не обеспечивают необходимый температурный режим для инкубации. Не исключено отсутствие специфического катализатора в атмосфере. Также рассматривается версия об изменении морфологии скорлупы. Под воздействием местных экологических факторов произошло аномальное уплотнение». «Правительство полагает, что ты сможешь приблизиться к объекту и инициировать связь. На основе длительного анализа дракарров мы разработали протокол. Твой организм будет временно транслировать те же биофизические показатели, что и у Вигорра Ардора, которого мы считаем наиболее предпочтительным для драконов образцом. Вторым по соответствию следует его сын, Таррен Ардор. Тебе будет достаточно выполнить микропунктуру скорлупы и ввести подготовленный комплекс составов, чтобы установить связь с объектом в яйце и получить доступ к их объединённому сознанию». Я видела еще сотни писем в тайнике и поняла, что в этой стопке случайно обнаружила то, о чём не могла даже помыслить. Исабо… пыталась стать дракарром? «Это в твоих же интересах. Энергия не может поглощать и быть поглощённой одновременно, а значит, твоя физиологическая зависимость от Вигорра Ардора пройдёт. Ты сама говорила, что готова на всё ради этого». *** Судя по тому, что яйцо по-прежнему находилось в подвале в целости и сохранности, Исабо не добилась своего и не стала дракарром. Да и такое событие, как появление женщины-дракарра, в истории наверняка бы не забыли, как бы давно это ни произошло. К сожалению, в чемоданчике не нашлось протокола к препаратам, которые помогли бы установить связь с драконом. Вместо этого там лежал стандартный набор — те же составы, что я видела раньше. И сейчас, находясь здесь, смысла тянуть больше не было. — Можешь подсказать, как вылечить мою руку? — Ты больше не собираешься оставаться в Вермитуре? — Целесте знала, почему я не хотела её лечить. Знала, что это помогало мне с Роем. — А как же твоя идея о снятии печати? — Мы не приблизились к этой цели ни на шаг, но я собираюсь изучить все документы, доступные здесь. Если ответа нет в тайнике — вряд ли он находится где-то ещё, иначе Таррен не позволил бы мне проживать здесь целую неделю. — У тебя может не быть этой недели, если у него отберут трон. Да, это так. Я постоянно прислушивалась к себе, но боли не чувствовала, а значит, Рой не начал битву с Тарреном. Я не сомневалась, что рано или поздно это случится, но мне бы очень хотелось к тому моменту разорвать любую связь с Феррелом. — В полевом медицинском наборе есть анальгетик, остеорегенеративный состав и фиксирующий гель для стабилизации перелома. Держи запястье неподвижно два-четыре часа, и всё будет в порядке. Препараты я ввела сама, без помощи Целесте. Где-то насмотрелось, да и в использовании они были не слишком сложны — их явно создавали для обычных людей без медицинского образования. Здесь, в башне, я не слышала звуков города, но часы на стене всё ещё работали. Время давно перевалило за два. Это означало, что поединок между Тарреном и лордом Таггертом идёт прямо сейчас. На стороне Таррена не было ничего, кроме злости и отчаяния, а также опыта, накопленного до заточения. С другой стороны, в чём-то он, наверное, был моложе тех, с кем сражался? Они все прожили полноценные… я даже не знала, сколько лет. Больше пятисот точно. И как им не надоело за это время удерживать власть, бороться за неё, чего-то хотеть? После того как моя рука была восстановлена, я вновь принялась изучать покои Исабо, но никак не могла найти упоминание о том, что именно требовалось вводить яйцу и потенциальному дракарру, и где искать эти препараты. Я находила странные рисунки, звёздные карты, а также описания ритуальных смертей, произошедших в триста пятидесятом году, в которых участвовали одновременно земляне и дракарры. Там даже прилагались снимки, от которых меня почти затошнило. Но объяснения, зачем эти казни проводились, не было — просто сухая отчётность: кто, сколько и когда. С каждым часом пребывания здесь в душе росли отчаяние, тревога и усталость. Я надеялась найти хоть какие-то ответы, способные сделать мою жизнь менее бессмысленной, помочь в этом бесконечном сопротивлении, но не видела выхода. Основные документы вне тайника были лишь наблюдениями за драконами: об их поведении, об отсутствии размножения, об их огне, способном уничтожать целые города. Что произойдёт, если я просто спущусь вниз и попробую пробить скорлупу? Выживет ли дракон? Примет ли он меня дракарром? Я не боялась этого. Я надеялась получить ответы и свободу от Роя. Я плохо представляла, как будет выглядеть моя жизнь в случае успеха, да и провала тоже, но не могла допустить мысли, что уйду, не попробовав. — Скажи, Целесте… Ты знаешь, как можно снять печати? Возможно ли это вообще? — Эта информация классифицирована, — получила я ожидаемый ответ. *** — Кто-то поднимается. По крайней мере двое, — предупредила меня Целесте через три дня. Я начала судорожно запихивать пачки писем назад, ругаясь про себя и волнуясь, что потеряю то, что уже прочитала, или перепутаю с тем, что ещё не открывала. Чёрт, чёрт, чёрт! Я поняла, кто это, по одному только звуку шагов. Сердце пропустило удар, и, несмотря ни на что, я не могла не думать о том, в порядке ли он . Я ненавидела себя за это волнение, за то, что вообще об этом думаю. Это только потому, что сейчас он позволял мне находиться здесь. Вдали от Роя. Там, куда другим вход был закрыт. Только поэтому. В итоге гостей я встречала встрёпанная, взъерошенная, взбудораженная и очень злая. Я заставляла себя не смотреть на стену с тайником и в который раз порадовалась, что все разрезы спрятаны за декоративными выступами. Таррен выглядел… ужасно. Я не знала, когда именно случилась его последняя схватка за трон, но та, что была в день коронации, явно оказалась не единственной. И в отличие от других, он принимал весь урон сам. Он был чист — вымыт, выбрит, переодет, без малейших следов крови или грязи. Одежда сидела безупречно, идеально подобранная по размеру и выглаженная. Тёмная ткань ровно ложилась по плечам, не выдавая ни одного лишнего движения. Но я видела синяки, выглядывавшие из-под воротника, а также зашитые раны. Царапины на виске, шишки на голове там, где он пропускал удары. Мне трудно было даже представить, что творится под одеждой. Правитель Вермитура — если он всё ещё им оставался — двигался медленно, скорее всего, скрывая многочисленные повреждения. Он пришёл один. Кто бы ни поднимался с ним, этот человек остался на пару этажей ниже. Я подозревала, что это был Каллен. — Волновалась? — спросил он, наблюдая за мной. Цепкие зелёные глаза внимательно осматривали комнату, пытаясь найти что-то подозрительное, пока не остановились на мне. О чём он думал? Зачем пришёл? — Ты всё ещё король? — спросила я и получила в ответ уверенный кивок. — И я останусь им. Это просто временные неудобства. Мой поединок с Роем Феррелом состоится завтра. Я не сомневалась, что он останется королём — если женится. Но, судя по всему, он не собирался торопиться, выбрав себе в жёны дочерей лорда Таггерта, и даже такое количество вызовов на бой не могло изменить его решения. Он никогда не выбирал полумер. — Ты боялась? — вновь спросил он, и я поняла, что да, боялась. Какие-то болезненные остатки привязанности во мне, говорящие, что мы не чужие, даже если стали врагами. И он пришёл сюда просто предупредить меня… — Я боялась. За себя. Потому что твои обещания и твой долг жизни не распространяются на остальных. Глава 12. Покидая Вермитур — Я боялась. За себя. Потому что твои обещания и твой долг жизни не распространяются на остальных. Не знаю, какого ответа Таррен ожидал, потому что он никак не отреагировал, будто ему было совершенно всё равно. А может, он просто видел меня насквозь, замечал мой внутренний надлом, о котором я врала сама себе. — Сегодня ты можешь покинуть Вермитур. Я перенесу тебя за пределы вуали, но пути назад для тебя не будет. Больше я не предложу тебе такой возможности. Я… замерла, не зная, что сказать. Получается, он всё же был не настолько уверен в своей победе? Или считал, что если проиграет, то сможет вызвать победителя на бой позднее, когда женится? — Мы покинем Вермитур без помощи Таррена Ардора. На данный момент у нас нет никакой информации о координатах последних поселений землян, нам нужно больше времени на изучение документов. Позволь мне читать их, — произнесла в моей голове Целесте. Вообще-то она и так читала их все моими глазами. Но я понимала, что дело тут скорее в другом. Она хотела изучать их в скоростном темпе, имея возможность скрыть от меня часть информации. Я оставлю это на самый крайний случай. — Твоя способность проходить сквозь вуаль не поможет тебе, за каждым твоим шагом следят. И здесь ты ничего не найдёшь, — в голосе мужчины появилась жёсткость. — В твоих же интересах покинуть Вермитур сегодня, потому что в крайнем случае через четыре дня ты вернёшься к Рою Феррелу. Никто не оспорит его право делать с тобой что угодно. Он в своём праве. Что угодно… Рой обмолвился, что был слишком нежен со мной. Скорее всего, в этот раз мне не избежать показательного … секса в храме, при всех. И Таррен не собирался ничего с этим делать. Долг его жизни будет считаться исполненным. Кроме того, он с самого начала знал, что так будет. И когда пытался затащить меня в постель прямо перед тем, как мы вошли в Вермитур, зная, что Рой почувствует, и после, когда просил освободить драконов. — Таррен Ардор не знает обо мне, — подсказала Целесте. — Со временем мы сможем обойти его системы наблюдения и выходить за пределы города без ограничений. Возвращение также станет возможным после корректировки маршрутов и поведенческих паттернов. — Спасибо за щедрое предложение, — я постаралась скрыть страх и неуверенность. — Я хочу использовать свои оставшиеся четыре дня. Постарайся не проиграть завтра, чтобы они у меня были. — В мои планы не входит проигрывать ни единую битву, — Таррен не отреагировал на мою язвительность. — Я здесь не один. Моё сопровождение очень просило встречи с тобой, после того как он узнал, кому обязан своим восстановлением. Долг жизни — не шутки, — хмыкнул Таррен, а после вышел из башни, не прощаясь. Грудь свело тоскливым больным спазмом. Но после сердце радостно и быстро забилось, когда в комнату вошёл Лойд. Он выглядел немного лучше, чем несколько дней назад. А ещё за эти три дня он явно узнал обо всём, что произошло во время его беспамятства. — Фран, — тихо поприветствовал он меня. Мурашки пошли по моей коже, заставляя поежиться. Тот факт, что он мог ходить, что разговаривал, что его глаза выглядели так же, как раньше, не укладывался у меня в голове. — Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросила я. — Ты спасла мою жизнь. Ты могла бы попросить о чём угодно, но использовала желание на то, чтобы вытащить меня. — Я чувствовала, что могу что-то изменить, — возразила я. — Без лидерства мы всё равно что привидения, а не люди. И ты был последним, кто заслуживал подобного. Рой… В нём не осталось ничего человеческого. Сейчас дракон влияет на него, делает ещё более жестоким, я просто не узнаю этого человека. Я внезапно подумала, что не только я восхищалась Лойдом. Точно так же им восхищалась и Анна, которая теперь постоянно провожала его взглядом, явно чувствуя вину за случившееся с нашим командиром. Что если Лойд все ещё в опасности? — Я знал, на что иду, когда собирался в этот поход, и понимал, что могу умереть. Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Конечно же, командир хотел поговорить о печатях — о том, что я освободила драконов и теперь пути назад нет. — Что теперь? — Биллу осталось несколько дней. У тебя есть идеи, как спасти его? Представить, насколько сильно смерть Билла подкосит остальных, было страшно. Они знали, что когда-нибудь последуют за ним. Все, кроме меня и Анны, но мы теперь навсегда привязаны к Рою. — В чемоданчике, который сейчас у Каллена, есть препарат… Точнее, несколько. Состав для временной нейроблокировки, который погрузит Билла в кому. Это всё, что мы можем сделать. Но я не думаю, что он согласится… Я вспомнила, насколько горячий характер у нашего напарника и что почти каждый наш разговор заканчивался скандалом. — Неужели здесь и правда нет ответа, как остановить печати угасания? Почему в Астралисе нам твердили об этом так долго? В этом должен быть смысл! — он даже покачнулся, и я, подхватив его под локоть, осторожно подвела к кровати. — У меня есть несколько идей, — осторожно сказала я. — Говори, — глухо произнёс Лойд. Похоже, отчаяние этого места и нашей ситуации начало влиять даже на него, всего за несколько дней. — Фран… — Что, если мы уничтожим Око Дракона? Дракарры становятся бессмертными именно после ритуала с четырьмя женщинами, и в этом обряде всегда участвует Око. Что если мы уничтожим… все артефакты? Возможно ли, что именно через них передаётся энергия? — Они убьют нас даже за попытку. — Я пыталась сбросить Око во время своего ритуала, хотела разбить его, но оно оказалось крепче, чем я думала. И конечно, я обыщу всю эту башню… Вот только Таррен говорит, что я ничего здесь не найду. — Он знал, что мы идём в никуда. Что здесь нас не ждёт ничего, кроме смерти, — в голосе Лойда не было злости. Наверное, потому что Таррен, назвав его своим сопровождением, помог сохранить ему жизнь. А Рой… несмотря на то, что он отправил самого Лойда на смерть, его присутствие спасло всех остальных — даже меня и Анну. — Я уговорю Билла. Мы попытаемся добраться до Ока Дракона и уничтожить его, по возможности безопасно. Если это поможет, мы получим наш ответ. И тогда вернёмся в Доминис Мора, чтобы покончить с Оком и там. Сколько ритуалов, как ты думаешь, было проведено с тем камнем, что находится в храме Этарра? — Все «браки» Беррая и других дракарров, проживающих в Алтусе. Возможно, в других городах Вермитура свои храмы и свои «Ока». С каждой минутой его голос креп, пока в голове оформлялся план. Я же понимала, что у меня нет никаких доказательств того, что это изменит хоть что-то, кроме самого факта участия Ока в ритуале. Грудь сковало волнением. Что, если к моменту, когда я покину башню, их уже убьют? — Если Рой победит завтра… — Он в ярости, пусть и скрывает это. Анна говорит, что он готовился к этому поединку каждый день, тренируясь до изнеможения. Единственная причина, по которой бой ещё не состоялся — Таррен сражался с другими… Дальше тянуть нельзя. Я обязана попробовать разбудить яйцо. — Не списывай Таррена со счетов. Он смог победить остальных, куда более опытных, чем Рой, — осторожно добавила я. — Они стары. Пусть не физически, но их тела давно не сражались по-настоящему, опытный воин сразу видит подобное. В них нет той жажды власти, что горит в Рое. Впрочем, ты права, мы не будем списывать Таррена со счетов. Проигравший какое-то время не имеет права вызывать правителя на поединок, и в Вермитуре наступит спокойствие. Тогда, доказав свою силу, Таррен сделает предложение Октавии Таггерт из Салира. Лойд смотрел на меня так, будто пытался понять, вызывает ли эта новость у меня боль. — Я знаю, — улыбнулась я одними кончиками губ. — Между нами давно ничего нет. Я здесь только потому, что он пытается вернуть долг жизни. — Готовься… к завтрашнему дню. Если у тебя есть возможность отправить саму себя в кому на сутки, я рекомендую сделать это. Таррен не будет щадить Роя, даже зная, что ты получишь часть его урона. Как только они ушли, я сразу же бросилась к тайнику и посмотрела на сотни уже прочитанных писем, смешанных с теми, что я не открыла. Отправленных назад в спешке. Завтра вполне может быть мой последний день здесь. Сколько у Роя уйдёт на восстановление? Сколько будет длиться бой? Насколько сильно это скажется на мне? — Погружение твоего сознания в состояние медикаментозной комы на период боевых действий является рациональным решением, — подсказала Целесте. — Нет. Это не полноценная боль, ты знаешь. Я уверена, жёны получают её в неком разбавленном состоянии. Возможно, другую часть забирают драконы, да и сам Рой, наверное, что-то всё же чувствует. Я больше волнуюсь о том, что произойдёт потом. — Какова вероятность того, что Таррен Ардор не будет атаковать в полную силу, зная, что он причиняет боль тебе? Я даже опешила от такого вопроса. — Почему ты спрашиваешь меня? Разве не ты у нас эксперт по чтению намерений по мимике и психологическому профилю? — спросила я в итоге. А потом услышала шум снаружи и замерла. Чёрт, что если меня кто-нибудь услышит и решит, что я сумасшедшая? Впрочем, отношение ко мне во дворце было настолько ничтожным, что вряд ли могло стать ещё хуже. Даже слуги игнорировали меня в последние дни. Выглянула в окно — там, высоко в небе, кружил дракон. Но не Этарр, а незнакомая мне тень, размером намного меньше, хотя по меркам людей, конечно, всё равно огромная. Причину её появления я увидела у подножия башни — там стоял Перрин, один из сыновей лорда Элда, задрав голову и глядя высоко в небо. Таррен делал ставку на этих двоих прибывших молодых мужчин. Надеялся, что они станут дракаррами и укрепят его политически, поддержат. Перрин Элд внезапно резко поднял голову и посмотрел на меня, сузив глаза, а я тут же отскочила. Даже если он расскажет Рою, где я — тот не придёт сюда, потому что сейчас готовится к битве за трон. Да и по тому, насколько меня ничто не тревожило, я поняла, что Рой и сам не хотел бы меня видеть. Возможно, он хотел наказать меня. Если бы я пришла к нему сейчас и мы переспали, я бы стала ощущать меньше боли. — Личность Таррена Ардора не поддаётся стандартному анализу. Его поведенческие акты демонстрируют девиацию от заданного психологического профиля, а контроль над физиологическими показателями выше, чем у остальных. — Надеюсь, что он не будет беречь Роя, и меня тоже. Для меня сейчас куда важнее, чтобы у нас было дополнительное время. И, говоря о времени… Колени вновь бухнулись на твёрдый пол около тайника, и я со вздохом предложила: — Ты можешь читать… пока мы не убедимся, что прочли все письма. Я не хочу, чтобы ты от меня хоть что-то скрывала, но я понимаю, что ты не выполнишь мой приказ, если там найдётся что-то, что, по твоему убеждению, мне не положено знать. Но сейчас важнее найти информацию о том, как разбудить это яйцо. Целесте не ответила — потому что она действительно будет скрывать от меня свою «классифицированную информацию», и потому что не могла напрямую врать. Просто мягко перехватила контроль над моим телом. *** — Координаты, — произнесла она через полчаса, возвращая контроль. — Что? — Координаты. Исабо и «Л.К.» планировали встретиться за пределами периметра Вермитура. К корреспонденции были прикреплены навигационные данные. Он намеревался передать ей компоненты протокола, необходимые для трансмиссии требуемых физиологических параметров. Данная локация ранее была поселением землян. — Что случилось с этим поселением? В тебя ведь вложена история этой планеты, точнее, попытки землян выжить здесь. — Данные обрываются до того, как поселение было уничтожено. Возможно, там были выжившие. Мы узнаем об этом во время нашего визита завтра. — Завтра?! — я оглянулась. Вообще-то в моих планах было обследовать всю башню, понять, почему в Астралисе верили, что здесь кроется ответ, и найти информацию о печатях. — Уходить нам нужно сегодня. Расчётное время прибытия составляет полтора суток после вуали. В случае успешной активации драконьего яйца и твоей последующей трансформации в дракарра тебе станет доступен их коллективный разум. Маловероятно, что Таррен Ардор допустил бы твоё присутствие здесь, если бы прогнозировал обнаружение данных, угрожающих стабильности текущего режима. — Мне нужно хотя бы забрать снаряжение. Сейчас я не готова к длительному переходу по землям отчуждения. — У нас нет на это времени. Кроме того, со мной ты способна пересекать большие расстояния без чрезмерного снаряжения, я обеспечу мониторинг внешних угроз в реальном времени и расчёт оптимального направления. Проблема была в том, что я ей не доверяла. В любой момент она могла перехватить контроль над моим телом, а значит, мне нужно было временно отключить её с помощью ключа обхода, договориться с Талирой о новых кодовых словах и проверках на время. И да, если у нас вновь возникнут накладки, оставаться за вуалью без снаряжения — чистое самоубийство. Поэтому через час мы с Целесте уже были снаружи. Мы покинули башню через озеро Красной Вязи, планируя вернуться тем же путём, и на это ушёл почти весь день. Здесь я вновь рассмотрела яйцо — ничуть не изменившееся, плотное, матовое. Я подумала о том, что обитатель внутри мог давно быть мёртв… Я буквально цепляюсь за крохи надежды. — Затраты времени на добычу снаряжения составят три часа. Это критическая потеря. Риски значительно превышают гипотетическую полезность данного действия, — равнодушно донимала меня искусственный интеллект. — Они не ожидают меня в комнатах Лойда… наверное. И в комнате, которую делят ребята, тоже. Но я не могу отвлекаться на них сейчас, так что давай постараемся действовать как можно тише. Вечерело. Ночной переход казался совсем безумной идеей, но выбора я не видела — слишком боялась, что завтра Рой станет правителем. Дворец был очень оживлённым, но в этом нашлись свои плюсы — любые звуки тут же приглушались. Топот моих ног терялся в многочисленных шагах слуг, скрип двери — в бесконечном бытовом шуме, который издавала просто… жизнь. — Глупо, что он не женился в первый же день коронации. Столько поединков — и всё без полного ритуала! — сокрушалась одна из горничных, протирая доспехи в светлой галерее со множеством выходов во внутренний двор. — А на ком? Его Величеству подавай леди Полиану… Полиану? Но Лойд сказал мне, что целью Таррена была Октавия — старшая сестра и та, что, на мой взгляд, лучше подходила на роль королевы. Я нахмурилась, пытаясь понять, в какую игру он играет, но ответ подсказала Целесте. — Психологический профиль леди Октавии Таггерт характеризуется честолюбием и фиксацией на перфекционизме. Она рассматривает замужество как социальный лифт и желает быть уверена в том, что выбирает сильнейшего дракарра и правителя Вермитура — на долгое время. Вполне вероятно, что Таррен Ардор использует тактику провокации, распуская слухи о предложении Полиане. В условиях острой конкуренции её младшая сестра согласится немедленно, стремясь компенсировать годы нахождения в тени Октавии. Эта угроза статусу может заставить Октавию преодолеть внутренние колебания и принять необходимое ему решение, вплоть до проявления личной инициативы. О браке Таррена по крайней мере с одной из дочерей лорда Таггерта говорили как о деле решённом. — Лучше бы он выбрал леди Дельфину. Она так старалась, всячески помогала ему, выдала все секреты своего отца, — девушки начали говорить гораздо тише. — С леди Дельфиной не приходит мир и огромные территории. Ты представляешь, что случится, если у леди Полианы и Его Величества родится сын? Дракарр? Ни о каком разладе после этого не будет и речи, даже если король и лорд Таггерт по-прежнему не найдут общий язык. Они уже несуществующих детей Таррена и Полианы обсуждают… — А леди Дельфина может выбрать любого нового дракарра. Жаль, лорд Феррел уже женат. — Да и жёны у него — без слёз не взглянешь. Особенно леди Франческа. Он сам её еле терпит, зачем только замуж взял? Не иначе у неё могущественный отец. А строит из себя такую, будто не хуже остальных. Так, продолжать слушать эти сплетни точно не стоит. Хотя во многом я сама виновата. Я верила, что жить мне осталось всего ничего, и даже не пыталась думать о том, что проведу здесь так много времени. *** Воровать — нехорошо, но я была безумно рада тому, что ребят не оказалось в их комнате. Это крыло пользовалось куда меньшей популярностью, чем другие — здесь, не считая коридоров, почти не убирались, а стража стояла только на входе и выходе. Многие мои знания о том, когда сменяются караулы и слуги, остались ещё с того времени, что предшествовало освобождению драконов — когда я искренне хотела помочь Таррену. И порядки почти не изменились. Возможно, потому, что люди, отвечающие за охрану и слуг, сохранили свои посты и не видели нужды что-то менять. Но… — Разве он не сказал, что за мной постоянно следят? — шёпотом спросила я у Целесте на обратном пути. — Он также предложил перенести тебя на значительное расстояние от Вермитура. Вероятно, он рассчитывал на твоё возвращение в Астралис. Я могу предположить, что он намеренно ликвидировал слежку, надеясь на твой самостоятельный уход. Возможно, даже периметр вуали окажется лишён активного мониторинга и охраны. Так и вышло — ворота у вуали охранялись всего парой стражников, которых ночью на удивление легко удалось обойти. Переход ощущался… странно. И одновременно так, будто я возвращалась домой. Плотная холодная пелена, прокатывающаяся по коже и не причиняющая никакой боли. Точно так же я чувствовала себя, входя в озеро Красной Вязи. Наверное, мне стоило догадаться, что между ними есть нечто общее. Вязь… То, что пронизывает всё на этой планете. Мир снаружи казался всё таким же насыщенно-красным, чужим и подсвеченным розоватой луной, но теперь я не боялась его. Наоборот, вздохнула полной грудью, чувствуя невероятное облегчение. Этот город и его безумные традиции остались позади. — Скорректируй вектор движения на восток. Ещё. Я буду выполнять динамическую коррекцию твоего направления. Продолжительность следования по этому курсу — сто двадцать минут. Нежить избегает зон вблизи вуали, но по мере удаления от периметра вероятность контакта будет расти. Воспоминания о лесе у границы, о последних днях с нашим отрядом, о Таррене, который тогда был моим, близким и знакомым, накатили стремительной волной. Отголоски смеха и разговоров звенели в ушах. Обсуждение еды, распределение готовки… И мужские прикосновения — полные любви, нежности и заботы. Желанные. Я встряхнула головой, прогоняя эти мысли. Где-то вдалеке дымилось одинокое дерево — скорее всего, в него попала молния. — Данная территория является преимущественным ареалом обитания древников, мы предпримем меры для исключения контакта с ними. Мои сенсорные системы обладают значительно более широким диапазоном детекции по сравнению с твоими ограниченными способностями, сохраняй готовность к смене позиции по моему первому сигналу. Я не спорила. Куда уж мне с моими ограниченными способностями. *** Дорога до координат, указанных в письме от «Л.К.», проходила гладко, даже слишком гладко. Целесте сказала, что мы доберёмся до поселения землян быстрее, чем за полтора суток, так как она закладывала это время на случай кислотного дождя или встречи с опасной нежитью. Но ни того, ни другого не случилось, и это удивляло. Я смотрела на розоватое небо над головой, на пустырь, который мы пересекали по пути в Вермитур, и не могла понять, почему за целый день нам не встретилась нежить… — Нежить… в ней ведь тоже течёт вязь, как и в людях? — уточнила я у Целесте. — Она не появилась вместе с драконами? — Да. Согласно результатам экзобиологических исследований в семи секторах Тигарден-f, нежить классифицируется как нативная форма жизни и является естественным элементом этой планеты. Данные о методах контроля популяции до прибытия драконов отсутствуют, так как их появление предшествовало колонизации в рамках проекта «Фронтир Вита». — Зато это объясняет, почему дракарры сразу же стали королями. Представляешь, как люди мучились, не имея возможности спокойно передвигаться между городами, а потом пришли дракарры и избавили их от этого кошмара? — Дракарры обладают настолько выраженным физическим и энергетическим превосходством над базовым человеческим видом, что установление их доминирования силовым путем было бы неизбежным при большинстве сценариев. Однако контроль над популяцией нежити, безусловно, позволил им достичь этой цели с минимальными потерями Меня внезапно озарило подозрение. — Могли ли они… очистить местность от нежити и сейчас? Таррен на Этарре, другие дракарры, способные летать? Поэтому мы никого не встретили? И то дымящееся дерево. — Я не могу опровергнуть или подтвердить эту теорию, — безэмоционально ответила Искусственный Интеллект. — Сконцентрируйся на выполнении текущей задачи. Я и концентрировалась — но в общении путь проходил куда живее, пусть собеседник из Целесте был так себе. Кроме того, разговор с ней отвлекал меня от… — Аргх! — я скрутилась, падая на землю. Режущий удар прошил всю грудину, и на секунду я почти перестала дышать. Ощущения волной прокатились по всему телу, сжали сердце и отозвались в голове пульсацией, от которой в глазах потемнело. Но пара секунд — и это чувство прошло. Вместе с болью в груди. Я прекрасно знала, что происходит. Поединок начался. — Вставай, — приказ Целесте. Я честно попыталась, но едва оказавшись на коленях, тут же вновь согнулась от удара в живот. Он не был режущим, скорее тупым — словно пинок или удар чем-то тяжёлым. Чем ты ударил его, Таррен? Кулаком? Интересно, когда ты это делал, думал ли ты, что почти ударяешь меня? — Вставай, — прозвучал очередной приказ. Целесте определённо стоило поработать над интонациями — звучало неубедительно. — Возьми контроль над моим телом, хотя бы на время! — прохрипела я. Целесте сделала это без усилий, и несколько секунд я ждала. Моё тело, управляемое искусственным интеллектом, медленно поднялось, выпрямляясь. Неужели?.. Удар! Я мысленно кричала, но тело не издало и звука. В этот раз боль была острой — в плечо, будто туда вонзилось остриё клинка. — Ты сопротивляешься. Очевидно, что ты всё равно чувствуешь боль, даже когда я осуществляю прямой нейронный контроль, — заключила Целесте без всякого интереса. Я лишь тяжело выдохнула, чувствуя, как меня мелко трясёт. Это только начало. Продолжай Таррен, не смей проигрывать. — Наверное, глупо было ожидать, что это сработает. Даже когда ты выламывала дверь, я всё чувствовала. Почему-то я надеялась, что если мы будем вдали от Вермитура, боль станет тише. — Вполне возможно, что так и есть, однако текущая дистанция недостаточна. Ещё один удар — рубленый, и вновь в грудь. Я почувствовала, как слёзы хлынули из глаз. — Сконцентрируйся. Болевые сигналы не несут непосредственной угрозы твоей жизни. Их интенсивность усиливается из-за нарушения дыхательного ритма и неконтролируемой реакции нервной системы. Восстанови дыхание, вдох через нос на четыре секунды, краткая задержка, затем медленный, удлинённый выдох. Повтори. Я попыталась сделать так, как она велела, но выходило коряво. Мозг постоянно ожидал следующего удара, и это ожидание порой было хуже самой боли. Моё тело неконтролируемо напрягалось, сжималось. Ждало… — Перенеси фокус внимания, — продолжила Целесте. Какой же унылый у неё голос, никакой поддержки! — Воспринимай боль как внешний сигнал. Это лишь реакция тела, не более. Твоя задача — движение. Я повторила дыхательное упражнение, которому научила меня Целесте. Была так сосредоточена на счёте, что пропустила следующий удар. Точнее… как пропустила? Я не ждала его, не думала о нём — и от этого стало чуть проще. — Считай шаги или фиксируй расстояние до ближайшей точки. Мы идём до того дерева. Считай. Я сделала, как было приказано, но всё равно то и дело замирала. Особенно сильные удары буквально сшибали с ног, но советы Целесте помогали. Просто не думать. Отвлекаться на счёт. Спина болела, мышцы горели, мои собственные чувства и напряжение смешивались с болью Роя. Мир сузился до следующей точки, до следующего шага. Я считала вслух, боясь, что если отвлекусь — ожидание следующего выпада Таррена просто подкосит меня. Время от времени я зло вытирала слёзы, думая о том, насколько же ничтожным был тот тренировочный бой. Потому что поединок Таррена и Роя продлился десять часов. Глава 13. Он оставил в ней частичку себя — По-моему, всё… — я тяжело дышала, распластавшись на земле и рассматривая круглую розовую луну. — Вставай, — в который раз произнесла Целесте. — Ещё пять минут. Не чувствовать боли казалось чем-то невероятным. Прошедшие десять часов практически выжгли во мне всё живое, и я по-прежнему сжималась, ожидая очередной удар. Помогало только движение. Благодаря ему я смогла продвинуться хоть на какое-то расстояние, иначе мы так и остались бы лежать где-то неподалёку от Вермитура. Последние полчаса, наверное, были самыми сложными. Боль рождалась уже не столько от ударов, сколько от дикого напряжения мышц, но потом… Всё просто прошло. Кто победил?! У меня не было никакой возможности узнать об этом здесь, но по отсутствию финального, сокрушительного удара мне казалось, что победителем вышел именно Рой. Что случится потом? Перемены, на которые у него хватит сил, коронация… и бесконечные вызовы от других дракарров. — Вставай. Мои конечности тряслись, пока я поднималась, опираясь сначала о землю, а после — о собственные колени. Конечно, физическая боль отступила, но общая усталость — нет, и мозг по-прежнему ждал, что вот-вот это повторится. Я будто забыла, каково это — не чувствовать боль… — Скорректируй вектор движения. Нет, вправо. Мы достигнем цели через двенадцать часов. *** О том, что когда-то здесь находилось поселение землян, можно было догадаться лишь по горкам земли, под которыми наверняка сохранились какие-то сооружения — каменные, не деревянные. В остальном кислотные дожди и ветра с песками стёрли почти всё до основания. Потрескавшаяся почва тянулась до самого горизонта, глубокие разломы пересекали её неровной сетью, а где-то между ними чернели впадины. Несколько редких деревьев стояли поодаль. Они выглядели так, будто были способны выжить в любой пустыне, и травы здесь почти не осталось. Меня по-прежнему поражало, что кислотные дожди, не щадящие ничего на поверхности, оставляют деревья почти нетронутыми. Скорее всего, дело было в вязи… — В письме «Л.К.» предложил встретиться около отделения почты, — иронично заметила я. — У тебя есть идеи, где именно оно может быть? — Пройди семьсот метров на северо-запад, это примерное расположение координат, — ответила Целесте, никак не реагируя на мою иронию, будто какая-то почта здесь и впрямь существовала. Не стоило, наверное, так язвить — она и сама не знала, что осталось от этого города. Мы вполне могли обнаружить живое поселение за вуалью, а не это кладбище камней. — Пройду, — легко согласилась я. В рюкзаке у меня лежали топор и крохотная лопатка, которые можно было использовать для раскопок, но что конкретно я ищу? Исабо и «Л.К.» должны были встретиться здесь, но протокол для превращения в дракарра мог находиться в совершенно другом месте. В отделении почты, если бы оно функционировало, могли сохраниться документы об этой встрече, но, глядя на горы спрессованного до камня песка, надеяться на это было глупо. — Есть другой вариант, — предложила я, задрав голову. Я очень, очень устала. Почти двое суток без отдыха. Две ночи перехода и день, полный мучений. И ещё страшнее было думать о том, что Рой победил. Что сейчас он обладает неограниченной властью в Вермитуре. — Я могу уснуть и, если мне повезёт, увидеть сон об Исабо. Кто знает, может, из-за моего нахождения здесь я увижу именно этот момент? — Данное предположение не имеет под собой рациональных оснований. — Я понимала, конечно, что у неё нет эмоций, но иногда мне казалось, будто ей очень нравится постоянно намекать, насколько мои человеческие способности проигрывают её алгоритмам. — Но я не вижу причины, по которой ты не можешь попробовать. — И где?.. — Я осмотрелась. — Выбери место, которое, по твоему мнению, наименее уязвимо для атаки. — Здесь нет подобающего укрытия, но я заберу контроль над твоим телом, если ты всё ещё будешь спать или начнётся кислотный дождь. Учитывая отсутствие контактов с угрозами в течение двадцати четырех часов, вероятность появления нежити минимальна. Вероятно, периметр Вермитура подвергся зачистке, либо данные биологические формы демонстрируют инстинкт самосохранения, сохраняя дистанцию от драконов. Это означало, видимо, что упасть и лечь нужно прямо здесь. Я думала, что усну сразу, но вместо этого долго смотрела в небо. Я понимала, что Целесте никогда не решила бы прийти сюда просто так. Она знала, что, скорее всего, мы ничего не найдём, но пыталась вытащить меня из города как можно быстрее, и этот повод был идеален. Целесте с самого начала не собиралась возвращаться в Вермитур к яйцу. Вероятность того, что мы найдём необходимый протокол из медикаментов, была равна почти нулю. ~ ~ ~ — За тобой следили? — мужчина в плаще нервно оглянулся, хватая Исабо за локоть и оттаскивая в сторону, в тень высокого каменного здания. Он задрал голову, всматриваясь в чистое голубое небо, словно боялся, что их всех сейчас накроет огромная тень дракона. — Я не знаю точно. Но Вигорр сейчас в Салире. Там опять беспорядки, потому что раньше они были независимы и многие по-прежнему считают себя таковыми. Он забрал с собой половину стражи Алтуса. — Это ничего не означает. Не нужно было тебе покидать город, лучше встретиться у вуали. — Тебя бы просто убили, да и этот город сводит меня с ума. Ничего не случится, мои сопровождающие прибыли со мной из дома, они земляне, — Исабо кивнула на карету и людей, которым она доверяла. Пара проследовала внутрь отделения почты, где люди томились в очередях, отправляя и получая посылки и письма. Но собеседник Исабо проследовал дальше — в крохотную комнату, где рядами стояли высокие металлические ящики с номерами. Он открыл ключом один из них, под цифрой «семь», и достал медицинский чемоданчик — совсем крохотный, на три установки. Там же, внутри ящика, находились ещё четыре таких же. — Протокол здесь, включая все инструкции. Мы протестировали его на обычном человеке, и в идеале я бы предпочёл, чтобы это был кто-то другой. Только никто, кроме тебя, не имеет доступа к Красной башне. — А что не так со мной? — Исабо хотела свободы. И силы. Она верила, что связь с драконом избавит её от больной зависимости от Вигорра. — Анализ твоей крови показывает серьёзные гормональные изменения, которые могут сделать тебя неподходящим сосудом. Они начались ещё до ритуала, после твоего первого предполагаемого полового акта с Вигорром Ардором, но позже приобрели завершённый вид. — Что это значит? И почему ты не рассказал мне об этом раньше? — Исабо эта новость невероятно расстроила, однако она всё равно забрала чемоданчик, на удивление лёгкий, и потрясла им, будто не уверенная в наличии содержимого. — Не делай так! — остановил её собеседник. — Это ничего не изменило бы. Шансы на то, что ты сможешь измениться достаточно для трансляции сигналов, похожих на импульсы Вигорра Ардора, всё равно высоки. Времени на дополнительные исследования нет. — Почему? Почему такая спешка? Вы годами не хотели ничего менять… — Это не так. Думаешь, разработка такого препарата происходит за один день? Про спешку не могу рассказать, ведь информация классифицирована, но это приказ президента. Исабо молчала, отвернувшись и чувствуя, как растущее давление заставляет её нервничать. Президент раньше даже не подозревал о её существовании, а сейчас лично курирует её попытку стать дракарром. — Как мне разбить яйцо? — По детальным фотографиям и голограммам мы определили наиболее уязвимую точку. Инструмент ты найдёшь там же, в кейсе. Действуй строго по указаниям и не позволяй дракону вырваться и выбрать дракарром кого-то иного. Девушка кивнула. — Ты принёс противозачаточные? — Да, — мужчина вытащил из кармана плаща крохотную баночку с таблетками. — Этого хватит на полгода. До сих пор не могу поверить, что он убил свою жену ради тебя. Женщины с Земли вызывают у них устойчивый биологический отклик из-за высокой резистентности к влиянию дракарров и показателей жизнеспособности потенциального потомства, но его одержимость давно превзошла любые рамки. Мы не наблюдаем такой реакции с остальными. «Значит, мне особенно повезло» — подумала Исабо. — Спасибо. Что-то ещё? Её собеседник замялся, словно не решался заговорить, но, взглянув на осунувшееся бледное лицо с огромными мешками под глазами, почувствовал… жалость? Жалость неуместна на таких ролях. — Это от Тома. — Крохотное письмо в руке. Исабо выхватила его мгновенно, не желая терять ни секунды. Она сразу принялась вскрывать конверт, чувствуя дрожь в руках, и жадно вчитываться в строчки. Разум не сразу усваивал смысл, она перечитывала их вновь и вновь, не понимая, почему он пишет о погоде и семье… — Исабо, нет! — в голосе учёного прозвучал страх, а в следующий миг девушку буквально смели. Знакомые любимые руки, такие нежные и привычные, подняли её над землёй и прижали к себе. В губы впились другие. Рука собственнически сжала талию… — Я так скучал… Считал дни до момента нашей встречи. Я не сомневался, что он приведёт меня к тебе. Кто же знал, что ради этого мне придётся пересечь половину Тигарден. — Том… Нет, — произнесла она, понимая, что её почти трясёт. Слёзы невольно выступили на глазах. Она уткнулась мужчине в грудь, больше всего на свете желая довериться ему и позволить унести её из непрекращающегося кошмара и ада принуждения, в который превратилась её жизнь. Друзья, любимый, стремления. Будущее! Всё это когда-то у неё было и она готова была отдать половину своих органов, чтобы вернуть тот день. Чтобы не попадаться на глаза Вигорру. — Не плачь, не плачь, пожалуйста, я не могу видеть твоих слёз, ты же знаешь, — он нежно сцеловывал её лицо, веки, нос и щёки, неизменно возвращаясь к губам. Поцелуи были медленные, отчаянные, мягкие, а дыхание мужчины поверх влажной кожи вызывало мурашки по всему её телу. Лучшее ощущение на свете. — Нам нельзя, он почувствует. Я обещала ему, что никогда больше не буду рядом с тобой, — тихо прошептала она. — Почему ты считаешь, что должна выполнять свои обещания ему? После всего, чему он тебя подверг? Сколько раз он насиловал тебя? Сколько раз стирал твою память? Сейчас он хочет сделать тебя беременной только для того, чтобы привязать к себе, потому что всё равно чувствует, насколько ты ненавидишь его. Ты не должна ему ничего. — Идиоты, вы оба, вы всех нас погубите! — учёный начал медленно отходить, постоянно поглядывая в небо. — Я никогда не должен был соглашаться на встречу с тобой. Ответ на вопрос, почему она должна выполнять обещания, данные Вигорру, они получили почти сразу, когда в городе раздались крики, а над ними пронеслась огромная чёрная тень. Нет… Нет, нет, нет! — Уходи, он убьёт тебя, — зло бросила Исабо. — И никогда не приближайся ко мне! Она просто не переживёт, если увидит, как он умирает. От ужаса её почти парализовало. — Исабо… — Уходи! Видел ли он их вместе? Чувствовал — это точно, потому что связь с ним изменила её, он оставил в ней частичку себя, делал это каждый день. Она рванула в сторону кареты, надеясь убраться отсюда. Она верила, что дракон просто последует за ней и любую ненависть выплеснет только на неё. Девушка молилась, хотя никогда не была верующей. Молилась даже тогда, когда услышала, как первый залп огня опускается на город. Учёный бросился назад, к отделению почты, а Исабо с ужасом наблюдала, как здания на востоке начинают полыхать. Огонь дракона уничтожал почти всё живое, он был настолько горячим, что человеку просто не выжить. Даже костям. Но не будет же он нападать на неё? — Стой рядом со мной, Том, — сказала она. — Он не будет меня жечь. И Вигорр действительно не стал сжигать её. Он вырвал её огромными лапами Этарра, поднимая высоко в воздух. Исабо и Том до последнего момента держались за руки. Она до последнего верила, что сегодняшний день может закончиться… Хотя бы не трагедией. Уже вися в лапах дракона и чувствуя, что он сломал ей ногу, она почти не ощущала боли — потому что на её глазах Вигорр полностью сжигал город землян, каждого человека и каждое здание. Учёный, встретившийся с ней, отчаянно бежал прочь, прижимая к себе три чемоданчика с формулой. Из-за дыма и огня он не видел обрыва и реки, не замечал моста совсем рядом. ~ ~ ~ Я проснулась там же, где была, понимая, что на нас никто не напал — Целесте не перенесла моё тело. Само тело колотило от озноба, который никак не проходил. Эти сны… такие реальные. Такие жуткие, будто я проживала их сама, и я не могла понять, как Исабо до сих пор не сошла с ума. «Он оставил в ней частичку себя». Означает ли это, что я тоже уже являюсь неподходящим кандидатом для этого протокола? Я спала с Роем, пусть и много лет назад, но совсем недавно точно так же я спала с Тарреном, пусть наше… соитие длилось всего несколько секунд. — Что ты видела? — равнодушие в голосе Целесте было обычным, но мне казалось, что её на самом деле это не интересовало. Не в её интересах возвращаться назад, в Вермитур, если только я не смогу доказать, что в состоянии разбудить дракона. — Как Вигорр… и Этарр уничтожили этот город. А также смерть Тома, смерть «Л.К.», тысяч людей. Всё это на глазах у Исабо, и она верила, что это происходило по её вине. А после её, со сломанной ногой, висящую вниз головой принесут назад в Вермитур, и кто знает, что с ней сделают. — Ты видела протокол? — Исабо унесла его с собой… Я осеклась на полуслове, вспомнив про три оставшихся чемоданчика. Они были при «Л.К.» в тот миг, когда он рухнул в каньон. Я резко повернула голову вправо, всматриваясь в глубокие трещины, зияющие вдали. — Ты знаешь, где раньше была река, проходящая через город? И мост? С главной улицы? — Да, два километра на запад. В прошлый раз остатки земного города мы обнаружили именно в огромном каньоне, где не всё было уничтожено кислотными дождями. Могли ли чемоданчики сохраниться там, где когда-то была река? Я спускалась вниз, казалось, настоящую бесконечность и постоянно осматривалась, боясь упасть. Несмотря на то, что у меня были средства для преодоления такого ландшафта, обычно спуск совершался в парах… — Передай мне управление телом, я завершу спуск в течение нескольких минут. — Только не делай так, чтобы я осталась со сломанными конечностями. И вообще не пострадала, иначе я лучше спущусь сама! — С Целесте лучше не уточнять, какие именно части тела я хочу сохранить целыми, она всё понимает буквально. Тем не менее, она действительно управилась с оставшейся высотой за считаные минуты. Оказавшись внизу, она достаточно быстро обнаружила осколки моста. Сюда почти не добирался кислотный дождь, и я видела уцелевшие детали, которые можно было назвать архитектурными элементами — красивые, узорчатые пролётные строения, ещё не стёртые временем. — Ты видишь здесь что-то? Тело, скорее всего скелет, или медицинские кейсы? Целесте? Сколько прошло времени? Мой срок пребывания в башне почти истёк, а нам ещё следовало вернуться обратно. И это только если Таррен победил. Если же нет… — Да. Я вижу их. Глава 14. Новый порядок Я сама не верила, что возвращаюсь в Вермитур, к тем же воротам, из которых когда-то вышла, незаметно проскочив мимо двух стражников. Три дня… даже больше с тех пор, как я покинула башню. Моё время истекло. В рюкзаке находился последний уцелевший чемоданчик с протоколом, но я не была уверена, что смогу пробраться назад в башню к яйцу. Сквозь вуаль я видела силуэты людей — десятки теней, точно так же, как и в тот раз, когда мы пересекали её впервые. Они знали, что я здесь, они ждали меня. Кто победил в испытании?! По ту сторону меня ждёт неминуемое наказание, причём почти сразу. Моё пребывание в башне было лишь отсрочкой, и даже если Таррен остался королём, мне всё равно не избежать расплаты. Жить как Исабо я не хотела. Я даже боялась видеть сны с её участием. После того как она наблюдала, как Этарр сжёг заживо Тома и тысячи землян… Я не знала, останется ли она в своём уме и насколько сильны повреждения, нанесённые когтями дракона. Её насиловали на алтаре на глазах у толпы, не один раз, а после стирали ей память. В какой-то момент отрывки воспоминаний прорывались, пока она не осознала всё, что с ней творили в прошлом. Но Исабо была куда сильнее меня. Я не знала, смогу ли пережить хотя бы один такой случай, и не хотела проверять. Ещё недавно я верила, что совсем скоро умру. И почти так же сильно я боялась, что Рой начнёт внушать мне это желание… — Ты не должна допустить физического контакта. С учётом того, что ранее ты не допускала эякуляции внутрь, вероятность успешной активации протокола сохраняется, однако после полноценной половой связи она будет утрачена. В доступных данных отсутствуют сведения о существовании первой женщины-дракарра, что указывает на неуспешность случая Исабо. Плюнув на стражников, столпившихся у ворот, я решила идти в обход. Мне нужно попасть в город незамеченной, а потом так же скрытно пробраться назад в Красную Башню. Не может же эта стена быть бесконечной? Вернуться к воротам я всегда успею — хуже уже не будет. Я просунула руку сквозь вуаль, касаясь каменной кладки с изнанки, и пошла вдоль стены, надеясь нащупать крупную трещину или дыру. Но, как назло, эта стена была едва ли не лучшей из всех, что я встречала — уж точно надёжнее стен внутри самого города. Видимо, вуаль защищала её от осадков и разрушений. — Мы можем просто уйти, — терпеливо произнесла Целесте. Слишком терпеливо. В её голосе была эмоция . — Если Рой Феррел попытается оказать на тебя принуждающее воздействие и инициировать возвращение в Алтус, передай мне контроль. Его притяжение неэффективно при моём управлении твоим разумом. Не сомневаюсь, что именно этого она и хотела. Я стану ещё более зависимой от неё, провалю проверку Талиры. Никогда не смогу надеяться на жизнь без искусственного интеллекта в моей голове. Я просто не ответила. Продолжала двигаться вдоль стены, чувствуя кончиками пальцев выпуклости и шершавость камня, стыки и осевшую пыль… *** Через три часа мне уже хотелось опустить руки просто от бессилия, казалось, что выхода нет. Проклятая стена всё тянулась, никак не заканчиваясь, никаких трещин или дыр в ней не обнаруживалось. Но хуже того… на горизонте начали собираться тучи. Кислотный дождь истончит вуаль, но это меня беспокоило меньше всего. Дождь означал, что нужно срочно искать укрытие, однако вокруг как назло не было ни леса, ни гор, вообще ничего полезного. Как не было ничего и в рюкзаке, с которым я тащилась из Вермитура. Мои шаги становились хаотичнее, быстрее. Я выбивалась из сил, торопясь и игнорируя слова Целесте о том, что нам следует развернуться немедленно. Упрямство — дурацкая черта, мне часто говорили, что я не знаю полумер… — Вероятность обнаружения укрытия до начала дождя составляет тридцать четыре процента, — равнодушно отсчитывал искусственный интеллект. Этот её отсчёт только добавлял нервозности, но в этот раз в голове словно что-то щёлкнуло. Я остановилась, тяжело дыша. — У нас же есть инструменты для скалолазания. Мне по вертикальной стене точно не подняться — не без партнёра, у меня просто не хватало опыта и навыков. Но у Целесте… — Ты можешь взобраться по стене? До того, как начнётся кислотный дождь? Трудно сказать, где я окажусь, когда поднимусь — скорее всего, над жилыми домами или в промышленном районе, но главное, что я буду в безопасности от дождя, и никто не станет меня там поджидать. Темнеет, а значит, я смогу незаметно вернуться в башню. Я открыла рюкзак, достала питоны, карабины и верёвки. По моей памяти стена была не слишком высокой — не больше трёх с половиной метров. — Целесте! Пожалуйста, возьми контроль над моим телом и поднимись по стене. Контроль она забрала, но не сразу — прошло несколько секунд, и это было очень для неё несвойственно. Я волновалась, что искусственный интеллект попробует увести моё тело в другом направлении, но нет — она взяла в руки питон, вбила его в кладку на уровне головы, закрепила верёвку, обвязав её вокруг талии, а после вцепилась кончиками пальцев в почти незаметные выемки. Она умела извлекать из человеческого тела все его возможности. То, что нам самим казалось немыслимым. Мышцы ныли, горели, я бы не выдержала, начала бы трястись и свалилась от боли, но Целесте продолжала. Удача отвернулась от нас через пятнадцать минут — несмотря на скорость Целесте, я почувствовала первую каплю дождя на спине, сразу же разъевшую верхний слой одежды. Ещё одна капля, попавшая на обнажённую руку, оставила красный ожог, росший буквально на глазах. Но боль пришла не сразу. Такая резкая, что я даже забыла о напряжении мышц. Каждая капля методично разрушала либо мою одежду, либо кожу. Одна приземлилась на голову, прожигая путь сквозь волосы. После этого Целесте постаралась прижать моё лицо ближе к стене, туда, где оно частично спасалось вуалью. Кислотный дождь вгрызался в ткань, заставляя её обугливаться и расползаться зловонными лохмотьями. Одежда на спине превратилась в решето, и раскалённые ручейки, перемешиваясь с кровью, поползли по позвоночнику вниз, оставляя за собой дымящиеся борозды. Боль была невыносимой, пульсирующей, пробирающей до самых костей, словно меня растворяли заживо. Но Целесте, полностью игнорируя агонию тела, тянула нас вверх — методично, спокойно, выбирая лучший маршрут. Она вернула мне контроль на самом гребне стены, где я едва помещалась. Я чуть не сорвалась в ту же секунду, однако успела сползти на колени, а после и вовсе на живот, едва сдерживая безумный крик теперь, когда я вновь управляла собой. Рюкзак чудом не развалился, хотя в нём зияли дыры, но самое главное — рация и чемоданчик с протоколом не пострадали, только ручка слегка оплавилась. Спущусь, как только отдышусь и хоть немного приду в себя. Я пробыла под дождем не больше десяти минут, так что ожоги не сравнить с тем, что довелось пережить после первого дня нашего отряда за вуалью. — Химические ожоги второй степени. Площадь поражения — восемь процентов поверхности тела, локализация — дорсальная область и плечевой пояс. Тканевое разрушение поверхностное, глубокие слои дермы не затронуты. Прогноз без антисептической обработки неблагоприятный, риск инфицирования достигает восьмидесяти семи процентов. Спасибо, Целесте. Рядом со стеной, пристроенная вплотную к ней, находилась крыша, спускающаяся в противоположную сторону, и для меня это было идеально. Прыжок — меньше двух метров, главное, чтобы перекрытия выдержали. Но внизу… — Спускайтесь, леди Франческа, — раздался громкий голос Каллена. Рядом с ним стояло не меньше десятка городских стражей. — Вас ожидают в храме Этарра. Я спускалась, конечно, какой у меня оставался выбор? Позади кислотный дождь, к тому же, тогда они увидели бы, что я с лёгкостью пересекаю вуаль по своему желанию. Сейчас, по крайней мере, они могли списать это на наличие зелий и то, что я заранее ожидала начала ливня. Моя спина всячески подтверждала эту версию. — Признаться, я недооценил вас, леди Франческа. Подняться по почти отвесной стене… Вы сильнее большинства женщин Вермитура, из всех, кого я знаю, вы уступаете в этом только леди Анне. Это потому, что мы годами тренировались перед этим походом, дракарр ты недоделанный. Я просто не могла поверить, что всё заканчивается вот так. Что меня поймали меньше, чем через пять минут после того, как я сумела вновь пересечь вуаль. Что я так и не добралась до Красной Башни. Чемоданчик с протоколом остался там, на гребне стены, и я отчаянно надеялась, что его не заметят. С собой я стянула лишь большой и приметный рюкзак. — Мне кажется, мне нужно к целителю, — хрипло произнесла я, прежде чем Каллен успел подойти вплотную. — Вас ожидают в храме Этарра. В городе беспорядки… — Ты считаешь, что я должна принимать наказание в таком виде? — Я развернулась к нему спиной, услышав несколько изумлённых вздохов. Это были не мужчины из стражи, нет, случайные прохожие. — Разойдитесь! — рявкнул на них Каллен, быстро снимая плащ и накрывая меня им. Видимо, он не желал демонстрировать толпе, как ведёт на заклание в храм почти искалеченную женщину. — Ваша судьба в руках лорда Феррела, леди Франческа. — Лорд Феррел… значит, Рой не победил? — Я заметила, что он не называет Роя «Его Величеством». — Нет, Таррен Ардор по-прежнему наш король и защитник, — произнёс Каллен с такой злостью, будто не мог поверить, что я вообще допускаю иное. — Но Его Величество серьёзно ранен и не может позволить себе разбираться с вашими капризами, даже если в прошлом вас связывало нечто большее. Капризами… Похоже, за это время Каллен поверил, что в прошлом Таррен и я были любовниками. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. — И он приказал передать меня лорду Феррелу сразу по возвращении? — хрипло уточнила я. — Вы принадлежите своему мужу. Права дракарра на жён не могут быть оспорены даже королём, если только вы не являетесь его кровной родственницей. Но да. Его Величество приказал отдать вас в руки лорда Феррела немедленно. Не знаю, почему это известие отозвалось такой острой болью после всего, что между нами произошло. Таррен выплатил свой долг жизни и больше не обязан был возиться со мной. Но, видимо, его недавнее предложение унести меня далеко от Вермитура заставило меня поверить, что он всё ещё будет пытаться мне помочь. — Уверен, ваш муж оценит ваше состояние и перенесёт экзекуцию, — добавил Каллен уже тише, должно быть, не желая выглядеть в моих глазах законченным чудовищем. — В данном случае для народа важно видеть, что воля дракарров непоколебима. *** Храм выглядел точно так же, как и до коронации. Исчезли пышные декорации, исчезли торжественные места для дракарров и их жён. Верховный жрец Клодовец всё так же замер под изваянием дракона, держащего лапу на «Оке». Зеваки в зале присутствовали, но их было немного благодаря позднему часу. У меня в голове всё мутилось, я несколько раз едва не потеряла сознание. Я почти не спала последние пять дней — сначала из-за гонки за «протоколом», а потом из-за страха снова увидеть Исабо. Что стало с ней после того, как город землян был уничтожен? Первый из многих, но далеко не последний… Рой находился здесь — невозмутимый, ледяной и идеально красивый. Я не заметила на нём ни единого следа недавнего сражения — на дракарре с полноценным ритуалом и связью с драконом раны затягивались очень быстро. В отличие от Таррена. По обе стороны от него застыли Анна и Эллен. И если Анна взволнованно кусала губу, глядя на моё приближение, то Эллен старательно изображала ту же холодную невозмутимость, что и Рой. Они прекрасно смотрелись вместе — два человека, объединивших усилия, чтобы не показать, как сильно по ним ударил проигрыш в поединке. Я прекрасно знала, насколько Рой ненавидел проигрывать. — Ваша заблудшая жена вернулась, лорд Феррел! По всей видимости, её связь с мужем настолько крепка, что способна притянуть даже из-за вуали! — громко и протяжно провозгласил Клодовец. — Я не могу сейчас принимать наказание, — произнесла я, потянувшись к застёжке плаща и сбрасывая его с плеч. — Я ранена. Не станете же вы истязать раненую женщину? К моему ужасу, на лице Роя не дрогнул ни один мускул. Только Анна испуганно обернулась к нему, а Верховный Жрец замер в ожидании. Но, не дождавшись от Феррела никаких знаков, он продолжил церемонию. — Младшая жена дракарра Роя Феррела, ты сбежала от своего мужа, нарушила доверие, дарованное тебе в День Принятия. Публично отреклась от него в День Поединка! Поставила под сомнение его влияние и силу дракарра в самый важный момент его жизни. Ты подвела мужа, ты не заслуживаешь статуса жены! Не заслуживаю, да, лишите уже его меня, если это только возможно! Самым худшим для жён, насколько я знала, считалась высылка из Вермитура за вуаль, и сейчас… сейчас, когда там вовсю хлещет кислотный дождь, это могло бы меня просто убить. Но я всё равно предпочла бы смерть тому, чему подвергалась Исабо… — Принесите её на алтарь, — бросил Рой первые слова, не дав Клодовцу даже вставить своё любимое «Вам дозволено всё!». Несколько служителей тут же подскочили ко мне, но принуждать силой поначалу не решались — просто потому, что это было слишком… неправильно. Непривычно. Со времён Исабо почти никто не подвергался подобным наказаниям, напротив, браки стали некой формой контракта между младшими жёнами и дракарром. — Леди Франческа… — прошептал один из мужчин в рясе. — Я не собираюсь принимать наказание! — громко сказала я, не веря, что это происходит наяву. — И я не признаю свою вину! Отошлите меня из города, за вуаль, пусть Рой Феррел откажется от меня! Растерянность и испуг на лицах служителей стали ещё заметнее, но Рой даже не шелохнулся — он ожидал от меня чего-то подобного. После всего, что произошло между нами в последнее время, ни о какой нормальности в отношениях не могло быть и речи, и мы оба это знали. Он либо должен был окончательно выбрать насилие, либо… запереть меня, наверное. Сны о Вигорре, его эго, а может, ярость его дракона заставляли его выбирать первое. Пытаться подчинить меня. — Принесите её на алтарь. И разденьте, — вновь тихо приказал Рой. — Не надо, не делай этого, — прошептала Анна, но Феррелу хватило одного взгляда, чтобы она замолчала. Воздействие? Служители в рясах наконец собрались с духом и схватили меня под руки с двух сторон, начиная оттаскивать к алтарю, когда у самого входа послышался взволнованный шепот. — Его Величество! Люди глубоко кланялись, женщины приседали в реверансах, расступаясь перед ним и подавляемые его воздействием, я же почувствовала, как в груди невольно просыпается… надежда, наверное. Таррен выглядел скверно, даже хуже, чем в нашу последнюю встречу. Битва с Роем далась ему слишком дорого — он заметно хромал, один глаз заплыл. Медлительность его походки, видимые синяки, гематомы и шрамы лишь сильнее подчёркивали, насколько он несовершенен по сравнению с тем же Роем и другими дракаррами. — Продолжайте, — произнёс жрец Клодовец, выпрямившись ещё сильнее, увидев человека, которого он сам сделал королём. Но я… Я не училась сражаться с людьми — только против нежити, но это не означало, что я уступала в силе большинству присутствующих. Резким ударом отбив руку одного из служителей, я вырвалась и бросилась к выходу — лишь для того, чтобы налететь на подножку стражника, преградившего путь. Я рухнула на пол совсем рядом с Тарреном и начала медленно подниматься, чувствуя, как внутри закипает ненависть к ним всем, до единого. Король Вермитура стоял справа, равнодушный и бесконечно далёкий. Что он вообще здесь делает?! Где-то за его спиной у входа теперь маячил и Каллен. — Признаёте ли вы свою… — Не признаю! Пусть Рой откажется от меня! — опять рявкнула я. На этот раз стражники города не отпустили меня — потащили к алтарю, несмотря на то, что я отчаянно упиралась ногами. Что-то похожее было в воспоминаниях Исабо… — Я не откажусь, — безжалостно произнёс Рой, делая шаг вперёд, к алтарю. Видимо, пожалев меня, служители уложили меня на него не спиной, а животом, но руки и ноги всё ещё крепко держали. Феррел стоял рядом, совсем близко, отвратительно возбуждённый, и прикоснулся к моему боку. — Остановите наказание, — голос Таррена, первые слова, которые он произнёс за всё время, заставили меня судорожно выдохнуть. Тело ныло от запредельного напряжения, и я едва позорно не разрыдалась, надеясь, что этот кошмар сейчас закончится. — Ваше Величество… — Клодовец замялся, не зная, как продолжать. — Жена принадлежит дракарру, даже король не вправе останавливать наказание. С каждым произнесённым словом он выглядел всё более уверенным, видя, что случайные свидетели явно не поддерживают вмешательство собственного короля. Власть дракарров над жёнами в этом месте была неоспорима, люди родились и выросли с этим знанием. — Но не в том случае, если жена дракарра является частью королевской семьи или приближённой. Леди Франческа — моя фаворитка. Глава 15. Фаворитка — Вы же понимаете, что это невозможно, Ваше Величество? Вы не можете сделать жену другого дракарра своей фавориткой! — Клодовец растерялся, не зная, что сказать, но я сразу воспользовалась моментом — соскользнула с алтаря и сделала несколько шагов в сторону Таррена. Никто не стал меня останавливать — от слов короля люди буквально замерли, включая тех, кто мгновение назад крепко держал меня за руки и ноги. Рой тоже не реагировал, наклонив голову, он почти безотрывно смотрел на Таррена, сузив глаза. Сейчас, после поединка, они знали друг друга намного лучше, изучили слабые места и наверняка взрастили в себе здоровую ненависть. Вряд ли Феррел ожидал, что проиграет. Он безумно хотел стать правителем Вермитура и даже не рассматривал иного исхода для своего будущего. Однако реальность оказалась куда тяжелее? Дракон выбрал его, но Феррел даже не может на нём летать — на это уходят годы тренировок. В то время как другие дракарры, пусть и не все, но многие, не имеют с этим проблем, включая мужчину, чьё место он так отчаянно желал занять. — Нет закона, запрещающего правителю брать себе фаворитку. До Вигорра Ардора это было нормой при дворе, и они приравнивались практически к членам семьи, — бросил Таррен, не делая попыток приблизиться ко мне. Плащ, который я скинула ранее, оказался совсем рядом. Я шагнула к нему, подхватывая и накидывая на плечи, чтобы скрыть обнажённую израненную кожу. От усталости меня пошатывало, спина болела нещадно, но адреналин не позволял даже моргать. — Но с тех пор фавориток просто брали в младшие жены! — Тем не менее, нет закона, запрещающего правителю выбирать себе фаворитку. Как и закона, гласящего, что ею не может быть жена другого. — Это невозможно, Ваше Величество, — Клодовец продолжал спорить с самим королём, по всей видимости, уверовав, что он единственный спаситель старых устоев и порядков. Я могла это понять — он родился с такими мыслями и никогда не знал ничего другого. Жители Вермитура смотрели на происходящее в полной растерянности, и именно верховный жрец был для них образцом нормальности и привычного течения жизни. — Вы даже не сможете к ней прикоснуться. — Я сам буду решать, что делать со своей фавориткой, Клодовец. Похоже, вы забыли, что сан верховного жреца — это милость Правителя, а не ваше право. Мне уже доставили доклад о ваших прошлых погрешностях, где прямо указывают на вашу профессиональную непригодность. — Что? Кто? — жрец растерянно оглянулся. — Мне ничего не докладывали. А потом на его лбу собралась складка, выдающая подозрение насчёт того, кто именно мог быть этим доносчиком. Я тоже догадывалась… — За мной, — приказал Таррен всему своему сопровождению, в которое теперь, судя по всему, входила и я. Шаг за шагом, яркие огни храма оставались позади, сменяясь полумраком улиц. Я позволяла себе делать всё более глубокие вдохи, не веря, что этот кошмар закончился. *** Таррен… Видимо, чувство вины всё же давило на него. Он не смог просто пройти мимо и смотреть на моё наказание, поэтому придумал страннейшую, невероятную отговорку, которая, однако, стала лазейкой в их законах. Даже если никто официально не запрещал делать жён дракарров фаворитками, причина тому была банальнейшая — кроме мужа с ней никто не может спать, в самом прямом смысле слова. Горячее чувство благодарности заполнило грудь, но потом я напомнила себе, что этот человек обманывал не только меня, но и всех остальных. Он просто использовал нас, желая вернуть себе власть, ему плевать и на нашу жизнь, и на чувства. Он и сам этого не скрывал. — Рекомендую в кратчайшие сроки вернуться к стене и изъять кейс с протоколом, — произнесла Целесте ровным, безличным тоном. — С учётом текущих наблюдений вероятность его обнаружения третьими лицами остаётся низкой, однако она не равна нулю, особенно при допущении, что кто-либо начнёт проверку маршрута твоего подъёма. Верно… Сразу же, как только я смогу удалиться. Я не сомневалась, что это случится совсем скоро, потому что Таррен купил мне такую необходимую отсрочку от Роя. — Перенесите её вещи в надлежащие покои и отправьте целителя, — приказал Таррен первому же человеку, которого встретил в своём крыле. Ко мне он так и не развернулся, и Целесте неожиданно смогла помочь расшифровать его поведение. — Поведение Таррена Ардора указывает на состояние выраженного внутреннего напряжения и агрессии. С высокой вероятностью его вмешательство в ситуацию с наказанием не было заранее подготовлено и просчитано, и теперь он осознаёт, что принял на себя избыточные обязательства без учёта политических последствий. Учитывая его прежние решения, ограничивающие права дракарров, это, вероятно, усилит оппозиционные настроения, включая реакцию со стороны лорда Таггерта, чьи стремления к автономии и наличие незамужних дочерей формируют дополнительный фактор нестабильности. Хотелось бы знать, сколько Таррен сможет выдавать меня за свою фаворитку. Я не желала становиться причиной лишних проблем с дракаррами или новых битв за трон из-за того, что их не устраивает его правление. Особенно учитывая, что в отличие от остальных Таррен был далеко не так неуязвим. Но сейчас ему было явно не до меня, он не задержался. — Следуйте за мной, леди Франческа, — приказал мажордом, которого до этого я встречала лишь раз, когда Рой только прибыл во дворец. Насколько я помнила, его звали… Карс или Касса. Тому, что с тех пор я его не видела, я не особо удивлялась — из-за малого количества украшений и публичных скандалов, среди слуг я стала кем-то вроде парии. — Меня зовут Касса. Вы можете обращаться ко мне по любым вопросам, как и к горничной, что будет к вам приставлена. Все необходимые удобства будут предоставлены вам в течение суток. Почему он так говорил, я поняла, только оказавшись в назначенных покоях. Если верить словам Таррена в храме, официальные фаворитки не появлялись здесь со времён правления Вигорра Ардора, и эти комнаты, судя по всему, тоже не обновлялись. Они служили чем-то вроде склада — мебель стояла закрытая тканью, покрытая толстым слоем пыли, по углам наверняка пряталась паутина. Впрочем, ситуация начала быстро меняться — вслед за Кассой в комнату стали входить десятки слуг. Кто-то уже нёс кушетку, остальные тащили вёдра, тряпки, многочисленные ткани и занавески… — Вы знаете, где сейчас находится Его Величество? — Его Величество не может просто принять вас, скорее всего, он навестит вас позднее, сам, — мажордом, несмотря на молодость, был очень спокойным и деловым. Он вёл себя так, будто всё происходящее случается с ним каждый день. — Кроме того, у меня, да и у вас, есть приказ дождаться целителя… А вот и он. Кушетку принесли именно для того, чтобы лекарь мог осмотреть меня на ней. На мои просьбы о земном чемоданчике, где точно находится лекарство, способное вылечить мою спину за пару дней, целитель никак не реагировал. Вряд ли он не знал о нём, но доступа у него не было, да и желания этот самый доступ получать он не выказывал. Однако его зелья и мази оказали успокаивающий эффект, и я сама не заметила, как уснула прямо на этой кушетке, пока он работал. Мозг после напряжения последних дней, едва избежав публичного изнасилования и не отдыхая почти пятые сутки, просто отключился. Когда я открыла глаза, было темно. Уже темно — я не сомневалась, что проспала почти сутки. — Шестнадцать часов, — ответил знакомый голос, заставляя меня резко вскочить. В комнате всё изменилось до неузнаваемости. Тяжёлые пыльные ткани исчезли, воздух наполнился теплом воска, запахом мыла и свежего белья. Под ногами лежал мягкий ковёр глубокого винного цвета, на стенах появились картины и гобелены. Вдоль них стояла отполированная мебель с бронзовыми деталями, отражающими мягкое пламя ламп, в между высокими окнами красовались узкие столики с вазами, наполненными свежими ветвями белых цветов. — Почему ты не разбудил меня? — я постаралась сесть медленно, прямо, поморщившись. Раны на спине начали стягиваться, но от долгой неподвижности и из-за недавнего резкого движения они досадно ныли. Наверняка у Таррена возникли большие неприятности, и я готова была разрешить их в самое ближайшее время. Добраться до яйца, а после покинуть Вермитур, навсегда. Нет меня — нет и проблем с другими дракаррами. — Я сам только что освободился, — он равнодушно пожал плечами, осматривая покои, будто решая для себя, достаточно ли усердно работали слуги. — Тебе нравится? Он выглядел чуть лучше, регенерация всё же действовала, пусть и медленно. — Да, хотя эти усилия для слуг напрасны, — тут же ответила я. — Благодарю. За то, что вытащил меня оттуда, пусть ты и выполнил всё, о чём я просила, в счёт долга жизни. Я понимаю, что моё присутствие здесь и этот статус создают неудобства, даже если всё это временно и не по настоящему. Я готова устранить эти неудобства, но мне нужен последний проход в башню. Хоть сейчас. Недовольство других дракарров — последнее, что тебе нужно. Оно будет создавать проблемы, а ты всё ещё не восстановился после этих бесконечных битв. Таррен отмахнулся от моих слов, цинично хмыкнув. — Это не должно тебя беспокоить. Я не сомневаюсь в своей способности одолеть их и удержать трон Вермитура. И почему ты решила, что твой статус фаворитки и твоё пребывание здесь временные и не настоящие? Нет, ты будешь настоящей фавориткой, во всех смыслах. Я спрашивал тебя в башне, давал возможность покинуть Вермитур. Ты сама отказалась. Я решила, что это должна быть какая-то странная шутка. — Почему я так решила? — я наклонила голову. — Может, потому что это невозможно? Мы пытались заняться сексом, если ты помнишь, ещё когда Рой не обрёл дракона, и это кончилось плохо уже тогда. Таррен в ответ долго молчал, но в его молчании не было напряжения или раздражения. Будто всё, что я говорила… его просто забавляло. Трудно поверить таким эмоциям, я знала, что напряжение этих дней не может не сказываться на нём — бесконечные битвы за трон, возможность роста оппозиционных настроений, огромная территория Вермитура, которая хотела стать независимой… — Не беспокойся об этом, — в конце концов вновь отмахнулся он. — Я решу этот вопрос. На отдалении связь работает хуже, хотя, конечно, никогда полностью не исчезает. Но этот вопрос можно решить зельями, и для меня теперь доступны лучшие алхимики королевства. Я замерла, не двигаясь, на той же кушетке, на которой целитель осматривал меня, и просто… тупо смотрела на мужчину. С каждой секундой до меня доходило, что он говорит серьёзно, но тело практически оцепенело, не зная, как реагировать. Заметив мою реакцию, он направился к выходу, бросив почти добродушно: — Отдыхай, восстанавливайся. Тебе не стоит покидать эти покои несколько дней, пока я не получу согласие от одной из дочерей лорда Таггерта. К твоим услугам слуги — они исполнят любое желание. Позже нам придётся поработать над твоей репутацией. Своими неразумными и резкими выходками ты нажила много врагов среди народа, но их умами легко управлять. Уже у самой двери он обернулся. — Я не рекомендую тебе и дальше баловаться побегами. Раньше я закрывал на это глаза и даже ослабил охрану на воротах, надеясь, что ты удалишься от Вермитура так далеко, как только сможешь. Но в нынешних обстоятельствах я не могу позволить себе никаких публичных глупостей, если хочу сохранить целостность королевства. Пренебрежение в его голосе, его отношение ко всему, что я делала, как к мелкой дурости, резало по живому. Будто чья-то рука сжала сердце в кулак. — Ты ради этого так рвался назад? Заметив непонимание на его лице, я продолжила: — Ради этого ты хотел вернуть себе власть? Чтобы править страной, где королём становится просто тот, кто сильнее, и неважно, умеет ли он управлять государством? Где дракарры могут прилюдно насиловать своих жён, а сойдя с ума — просто улететь и сжигать города? Это ты хотел вернуть? Неудивительно, что он прятал от меня сны Исабо. Если бы я знала, на что способны вернувшиеся драконы, то никогда бы не стала ему помогать. И это не считая того, что именно их связь с дракаррами создаёт печати угасания. — Мир не делится на чёрное и белое, Фран. Возможно, когда ты это поймёшь, тебе станет проще жить. *** Таррен не шутил насчёт поиска возможностей, потому что алхимик пришёл ко мне уже на следующий день. К моему ужасу — и негодованию Целесте, если она вообще была на него способна — он забрал мою кровь для анализа. Спина заживала быстро, хотя целитель предупредил, что потребуется не меньше недели, прежде чем раны полностью затянутся. А вот следы от ожогов явно останутся со мной надолго. На повторный вопрос о чемоданчике лекарь лишь незнающе пожал плечами. Впрочем, меня не заперли. Просто у выхода постоянно дежурили стражники, вежливо интересуясь моими нуждами и тем, не желаю ли я кого-нибудь пригласить. В список дозволенных лиц входили наставница по этикету, многочисленные слуги, Лойд, Альберт, Ленор и Билл. А вот Анны в нём не было — скорее всего потому, что, несмотря на всё наше общение, она оставалась женой Роя и подчинялась ему. Я не сомневалась, что после выходки Таррена Рой станет ещё более неуравновешенным, и не знала, чего ждать. Феррел по-прежнему не пытался воздействовать на меня, хотя я прекрасно помнила, насколько невыносимым раньше бывало желание оказаться рядом с ним. Он знал о своей силе и наверняка что-то готовил, выжидая самый неудобный для Таррена момент. Я не представляла, к чему готовиться, но план у меня имелся, пусть я вновь зависела от Целесте почти целиком. Мы вернулись к тому, с чего начинали когда-то давно — к тихому наблюдению за стражей, подсчёту людей и изучению рутины. Я часами смотрела в окно, пытаясь уловить подходящее мгновение. Видение «будущего» от Таррена казалось настолько бредовым, что я о нём даже не задумывалась. Он спас меня от Роя, но я не хотела иметь ничего общего с дракаррами, кто бы это ни был. И тем более — с Тарреном, который готов ради своей цели обманывать и манипулировать месяцами, не гнушаясь ничем. — Мы будем усыплять Билла завтра, хотя, конечно, ему не нравится эта идея. Лойд не спрашивал меня о том, что случилось, хотя он, несомненно, знал — всё во дворце знали, слухи распространялись мгновенно. Я видела взгляды слуг. Теперь они никогда не задерживались на мне, всегда опущенные вниз в покорности и внешнем уважении к моему статусу. Никакого настоящего уважения у них, конечно, не было, но сейчас я считалась приближённой к королю. — Конечно, не нравится. Это медикаментозная кома, и у него нет никаких гарантий, что он проснется после неё. — Но ему в любом случае осталось всего несколько дней, — рационально предположил Лойд. — Но это его дни! Он мог бы провести их с любимыми… — Я замолчала, осознав, что говорю глупость. Все их семьи остались в Астралисе, и они попрощались с близкими ещё тогда, не надеясь на возвращение. Тот факт, что мы вообще добрались до места назначения, был чудом… точнее, силой Роя и Таррена. Просто счастливое стечение обстоятельств. Или не слишком счастливое. — Он хочет, чтобы ты присутствовала. Не доверяет, что я введу всё правильно. Раз ты подняла на ноги меня, значит, разбираешься в этих препаратах лучше. Как ты, кстати, это сделала? Подняла меня на ноги? Лойд внимательно следил за моей реакцией, проверяя, отшатнусь ли я и как много попытаюсь скрыть. Моим ответом было молчание, потому что правду я ему открывать не хотела — достаточно того, что Таррен в курсе. Я боялась, что знание о медицинской капсуле может дойти до дракарров, и они уничтожат её или начнут использовать в собственных нуждах. — Леди Франческа, — в дверь постучали, и после моего короткого «войдите» я увидела ту, кто, как мне казалось, давно махнула на меня рукой. Наставница по этикету — Лиида Ларре. Лойду достался взгляд, полный негодования, будто своим присутствием здесь он грубо влез в её личное пространство. Применимы ли ко мне её нормы морали и правила, если я, являясь женой одного мужчины и фавориткой другого, сижу в своих покоях наедине с третьим? — Меня направил Его Величество, — объяснила она сразу же. — Мы должны восстановить вашу репутацию к его свадьбе, хотя бы частично. Глава 16. Четыре невесты — Его Величество пожелал воскресить в памяти людей историю о Магдалене, первой земной любовнице короля-дракарра. Подданные любили её даже больше, чем саму королеву. Лиида Ларре перешла сразу к делу, как только Лойд ушёл. Я же мгновенно разглядела в её словах… шанс, наверное. По крайней мере, я не буду заперта здесь, в четырёх стенах. — Отец Вигорра Уничтожителя, Ррейган Просветитель, взял её к себе тогда, когда у землян возникли серьёзные трудности с контролем нежити. Единственным местом, где им позволили селиться, были неосвоенные территории — именно потому, что те земли считались особенно удобными для нежити. — И зачем напоминать о ней людям? — Она была умна. Земляне владели знаниями, недоступными жителям Вермитура, и за следующие тридцать лет правления Ррейгана Просветителя этот край изменился до неузнаваемости. Правда, сейчас об этом почти никто не помнит. Даже я позабыла о леди Магдалене, и когда Его Величество потребовал отыскать упоминания о ней, я была весьма удивлена. Значит, он всерьез со своей идеей о фаворитке… — Именно в период его властвования, при Магдалене, в Вермитуре ввели всеобщее начальное образование, отменили рабство, открыли государственные библиотеки и университеты. Появилась единая письменная система, была ограничена власть феодалов… Я могу продолжать очень долго. Одновременно произошёл и технологический прогресс, массовое производство бумаги, системы фильтрации воды, даже лампы, которые вы видите на улицах, создавались совместно с учёными-землянами. Но многие технологии были приняты людьми враждебно, так что их мы упоминать не станем. — Если все об этом забыли, как вы получили доступ к информации? — Мне открыли доступ к нескольким документам из закрытого архива в подвалах. Не рекомендую пытаться проникнуть туда, леди Франческа. В отношении вас выданы строгие указания. Я показательно покорно кивнула, не собираясь сейчас привлекать к себе лишнего внимания. Находиться снаружи, пусть даже изображая послушание, означало возможность наблюдать за сменой стражи и потоками прохожих… Мадам Ларре обвела взглядом мои покои, богато обставленные, состоящие из нескольких светлых комнат, и недовольно поджала губы. Однако она была настоящим профессионалом. Даже не соглашаясь с решением Таррена, она всё равно исполнит приказ. — Почему, как и остальные дракарры, он просто не сделал Магдалену своей младшей женой? — поинтересовалась я, понимая, что обычный рассказ населению о подвигах той землянки будет выглядеть глупо. Скорее всего, Таррен создаст ситуацию, при которой меня выставят эдакой благодетельницей перед толпой людей. — У Ррейгана Просветителя была только одна жена. И его портрет в галерее содержал даты — почти нормальные. Он прожил более ста лет, но сам отдал трон Вигорру… просто состарившись? Это означало, что Вигорр был первым дракарром, прошедшим полный ритуал. Судя по моим воспоминаниям, это случилось относительно рано — на вид ему было чуть более сорока, если только связь с дракарами не делала их зрительно моложе. И если предположить, что после ритуала они совсем переставали стареть… — В каком году Вигорр Ардор женился в первый раз, мадам Ларре? Наставница по этикету нахмурилась, пытаясь вспомнить, но потом гордо отчеканила, выговаривая каждое слово: — Круг триста тридцать четвёртый после пробуждения Этарра. Старушка явно гордилась своими знаниями. — Могу ли я навестить библиотеку? У вас сохранились записи с тех времён, любые? Таррен уничтожил всякое упоминание о ритуале и печатях в Красной Башне, кроме того, что хранилось в тайнике Исабо, но должны же быть первые упоминания о свадьбе? Земляне помогли в организации — откуда они пришли, куда ушли, что говорили? Существовало ли уже тогда Око, или это был набор других артефактов? — Думаю, многое в закрытом архиве, но кое-что, конечно, доступно. Хотите сами прочитать о Магдалене? Я интенсивно закивала, показывая, что хочу именно этого. — Очень хочу узнать, как она подобрала ключик к народу Вермитура, — широко улыбнулась я. — Я посмотрю, что можно сделать, — в глазах старушки блеснуло удовлетворение. — Но сейчас мы должны выйти в город, люди должны начать привыкать к вашему статусу. Будьте скромны, тихи, ведите себя вежливо со всеми, на мужчин не смотрите. И ни в коем случае не обсуждайте то, что я сейчас вам сказала, ни с кем другим. Вы должны понимать, что будущая королева не обрадуется такому плану. Возможно, от вас даже попытаются избавиться. *** — Всё будет хорошо, — уверенно произнёс Лойд позднее, когда мой первый показательный променад по городу подошёл к концу. Он кивнул, веля начинать. Я держала в руках аппликатор, которым собиралась ввести последний элемент протокола, отправляющий Билла в медикаментозную кому. Возможно, она поможет, хотя… Мы не знали, что произойдёт в действительности. Исчезнет ли печать, когда отведённое время истечёт? Просто замрёт на месте и возобновит отсчёт, как только пациента вернут из забытья? Или убьёт его даже в таком состоянии? Всё происходящее было лишь экспериментом, в исходе которого мы не могли быть уверены. — Ты не можешь этого знать, — недовольно пробурчал Билл, подтверждая мои мысли. Он весь вспотел, на лысой голове выступила испарина, а руки мужчины заметно тряслись. — Я могу никогда больше не проснуться. Мысль, что меня больше ничего не ждет… Его голос сорвался, обнажая слабость, которую он ненавидел демонстрировать. — Коли, Фран, — наконец зло бросил он, собравшись с силами. — И если я открою глаза, клянусь, попробую с Анной, потому что всё это не может быть случайным. Я не стала ждать, понимая, как бешено у него в этот момент колотится сердце и как отчаянно он боится передумать. Аппликатор с крохотной иглой вошёл прямо в плечо, и Билл растерянно, неверяще повернул ко мне голову. — Всё будет хорошо… — прошептала я, подставив руку, когда он начал засыпать и заваливаться на бок. Анна, замершая в дверях, громко всхлипнула, не веря в реальность происходящего. Билл не нравился ей как мужчина, он был значительно моложе неё, к тому же в походе она замечала только Роя, но сейчас мы чувствовали себя командой. Единым целым, семьёй вдали от дома, объединённые общей бедой. — Вот и всё, — Альберт устало протёр глаза. — Я следующий. Нужно хотя бы сделать со своей жизнью что-то стоящее, чтобы потом не жалеть. Зло выругавшись, он вышел из комнаты, теперь отчётливо осознавая, что его ждёт. Если Билл умрёт сегодня вечером, мы больше не станем испытывать эти препараты на остальных. — Наверное, отправился искать женщину. Кто знает, может, он такой же девственник, как Бек, — предположил Ленор. — Где он, кстати? — Переводит документы для Роя, — подсказала Анна. — Тот ищет способы доказать, что решения Таррена незаконны, надеясь дискредитировать его в глазах населения. Говоря это, она смотрела прямо на меня, но я сомневалась в успехе их поисков. Здесь, в Вермитуре, Таррен держал всё под полным контролем. Если опасные бумаги и существовали, он наверняка уничтожил их заранее. Надеюсь. — Ленор сблизился с одной из храмовниц, — тихо произнёс Лойд. — Мы попытаемся уничтожить Око Дракона любыми способами, но я не знаю, что случится, если нас обнаружат. Просто будь готова. Он говорил почти шёпотом, чтобы Анна не услышала. Заметив это, она не смогла скрыть вспыхнувшую в глазах боль. Она только что доложила нам о делах Роя, а мы хранили от неё секреты. Чувство вины кольнуло в груди, но быстро утихло. Если бы Рой узнал о намерении Лойда и Ленора уничтожить Око, для ребят это могло бы обернуться… даже казнью. — Спасибо, — отозвалась я. — Не рискуйте понапрасну. Я рассчитываю выяснить подробности о первом ритуале — кто его провёл и на каких условиях. Именно он вызывает появление печатей и гарантирует бессмертие дракаррам. — Хорошо, — серьёзно кивнул Лойд. — Ты тоже береги себя. Я слышал, Таррен наконец определился с кандидатурами четырёх жён и получил согласие от каждой. Поверь, ни одну из них не радует твой нынешний статус. *** О том, что леди Октавия Таггерт приняла предложение Таррена, судачили абсолютно все — скорее всего, из-за того, что прежде она ему… отказывала. Нужно признать, он не делал ей предложения напрямую, опасаясь услышать «нет», но всячески ухаживал за девушкой. Дорогие подарки, избыточное внимание слуг, представления бродячих артистов, которых она так любила. Обо всём этом я узнавала сейчас, когда глашатаи повсюду трубили о «союзе, объединяющем Вермитур», и зазывали толпу на свадьбу, намеченную через неделю. Полный ритуал… Таррен на самом деле собирается взять её на глазах у всех прямо в храме Этарра? Не меньше меня интересовала судьба Полианы Таггерт — младшей сестры, которая, по сути, послужила для него лишь способом добраться до старшей. Слухи именно о Полиане ходили гораздо дольше, и он ухаживал за ней точно так же. Только в отличие от бродячих циркачей, Полиана обожала верховую езду — и в подарок ей досталась редкая, невероятно породистая и легендарная лошадь стоимостью в особняк. Я верила, конечно — в лошадях я не разбиралась от слова совсем. Оказывается, Таррен умеет подобрать ключ почти к любой женщине. А там, где не справляется обаянием, он добивается своего манипуляциями и психологическим давлением — таким, что способно разлучить даже родных сестёр. — Помните, всегда ступайте за четырьмя невестами, не поднимайте глаз, только если к вам не обратится Его Величество, — наставляла меня Лиида Ларре. — Хотела бы я, чтобы у нас было больше времени, но полный ритуал короля не может ждать. Кто знает, когда его снова вызовут на поединок? С учётом того, что Таррен не разговаривал со мной с того момента, как объявил о планах сделать меня фавориткой, я сомневалась, что и теперь он попробует начать диалог. Я бы даже подумала, что весь тот разговор мне просто приснился, если бы… Ко мне каждый день не заходил алхимик. Брал мою кровь, тестировал на коже какие-то свои зелья, записывал что-то и уходил, забавно шевеля усами. Он был не особо разговорчивым, но не из-за грубости — просто оказался полностью погружён в науку. Когда я попросила объяснений, алхимик попытался их дать, но использовал такие запутанные слова, компоненты и травы, о которых я никогда не слышала, что я сразу забросила эту затею. Чем-то он напоминал мне Таррена в те моменты, когда тот пытался увеличить мою устойчивость к ядам и кислотному дождю. — Он собирается взять своих жён на алтаре? — спросила я наставницу по этикету в лоб. Та некоторое время молчала, издав звук, напоминающий недовольное кряхтение. И без того узкое лицо вытянулось ещё сильнее, выдавая, насколько ей неприятен этот вопрос. Угу, у них целый свод правил для жён касательно скромности, а варварский полный ритуал они игнорируют. — Да. Это их супружеский долг, и ваш пример только укрепил во всех веру в его необходимость. Кто-то распустил слухи о том, что вас не брали на алтаре, и именно поэтому вы создаёте столько проблем своему мужу. Это жертва, которую они приносят в честь величия дракарра. — А как же младшие жёны? Я слышала, что многие соглашаются на эту роль из политических соображений, неужели для них это приемлемо? — Дракарр не может взять в жёны ту, кто совсем ему неприятна физически. Наверное, именно поэтому в жёны никогда не берут женщин моего возраста. — Этот факт никак её не расстраивал, я вообще сомневалась, что этой женщине было свойственно хоть что-то романтическое. — Каждая из жён знает, что это их обязанность, им говорят об этом с юности, и они считают подобное честью. Кроме того, многие соглашаются на роль вторых жён после того, как на них появляется печать истощения. Для них это в буквальном смысле спасение жизни, так что они готовы боготворить своего дракарра. Каждая из них награждается чуть более долгой жизнью, но когда старшая жена находится на грани смерти, среди младших начинается настоящая битва за эту роль. Я кивнула, понимая, что это лишь легализованный способ окружать себя любовницами. Беррай, насколько я помнила, имел десятки жён самого разного возраста, потому что проводил ритуал многократно. Наверняка едва ему попадалась красавица с печатью, он сразу же принимал решение. — Его Величество просил передать это вам, — Лиида Ларре закончила мой брифинг, открыв небольшую коробочку. Там лежал кулон из неизвестного мне светящегося белого камня с мелкими красными крупинками. — Вы поймёте всё, когда увидите остальных жён. Помните, что сейчас они не имеют над вами власти. Ваш статус даёт вам в какой-то степени даже больше официальных полномочий, чем им. Слова женщины эхом отдавались в моей голове, когда я вышла наружу и обнаружила толпу слуг, готовящих четырёх будущих невест Таррена. Люди ещё не знали, кем станут остальные три — именно сегодня должно было состояться их представление народу. Четыре жены в четырёх открытых двуколках. И фаворитка на пятой, самой последней. Леди Октавия Таггерт буквально лучилась от счастья, окружённая личными служанками и родственниками. Всеми, кроме сестры, которой нигде не было видно. Девушка была облачена в белоснежный наряд из сияющей ткани, покрывавшей её золотисто-каштановые кудри. Пояс с драгоценностями подчеркивал узкую талию и высокую грудь. Камни на пояске идеально сочетались с ожерельем из пяти камней, висевшим на её шее. Это были те же камни, что и на моём кулоне. Таррен пытался показать, что не обидит никого, но одновременно сразу обозначал иерархию. Октавия оказалась единственной, кто смог подготовиться и знал о подарке заранее — это выдавала каждая деталь в её наряде. Остальные жёны получили по три камня, словно им говорили об их равенстве, в то время как у меня был один. — Леди Франческа, — дружелюбно улыбнулась мне… леди Дельфина Стоун. Дочь советника Его Величества, молодая родовитая красавица. Без печати. Что даже в теории могло заставить её согласиться на роль младшей жены? Она могла бы выбрать любого — любого, кроме короля. — Я вижу, вы не согласны с моим решением, — Дельфина была единственной, кто подошёл ко мне. Яркая, темноволосая, решительная — она, наверное, могла бы стать прекрасной королевой. Что-то заставляло меня верить, что она не готова просто похоронить свою жизнь в статусе младшей супруги. — Я не в той позиции, чтобы осуждать кого-либо, — иронично улыбнулась я. — Вы правы. Его решение взять вас фавориткой вызвало настоящий скандал во дворце, который до сих пор не утих. Возможно, именно поэтому Таррен так торопится со свадьбой. Громкое празднество, главное событие в жизни города, хоть немного заглушит голоса недовольных. Таррен… — Вы знаете, Франческа, я не могла даже помыслить, что вы любовники. Или что у Таррена есть к вам интерес подобного толка. — Мы были любовниками, но я не знала о его планах на будущее, иначе никогда бы не связалась с ним. И не стала бы помогать ему освобождать драконов и забирать власть. — Но он помог вам с лордом Феррелом, я уверена, вы благодарны за это. Знаете, Франческа, мне кажется, мы могли бы стать подругами. У нас общая цель Я уверяю вас — совсем скоро у леди Октавии будет куда больше власти, и она не преминет ею воспользоваться. Леди Дельфина не скрывала своего ума и цепкости. Она точно знала, чего хочет, и уже вовсю искала союзников. Но я, честно говоря, не могла понять, к чему она ведёт. Какие у неё шансы против Октавии? Разве что она захочет её убить… Мои размышления прервали тяжёлые шаги того, кто просчитывал каждый свой ход наперёд — и жён подбирал по тому же принципу. Таррен спустился по широкой мраморной лестнице и направился к своим будущим невестам. Глава 17. Проверка совместимости Несмотря на то, что никакого официального порядка жён не существовало и в теории все младшие супруги были равны, иерархия всё равно чувствовалась. Она читалась в том, как жёны несли себя, как держались друг с другом, и даже в очерёдности двуколок. Первой, вместе с Тарреном, территорию дворца покинула леди Октавия Таггерт, стоявшая гордо и прямо, совершенно не реагируя на лёгкую качку экипажа. Девушка махала рукой случайным прохожим и никогда, ни при каких обстоятельствах не оборачивалась назад. Король Вермитура и его будущая старшая жена тихо переговаривались. Глаза Октавии горели удовлетворением, что бы он ей ни шептал. Сразу за ними следовала двуколка Дельфины Стоун, а следом и повозки двух незнакомых мне женщин. Одна из них была значительно старше, с суровым и цепким лицом, что заставило меня заподозрить наличие у неё детей или даже статус вдовы. Вторая же была молода и очень красива — несомненно, леди. Обладательница печати? — Леди Дельфина! Не может быть… — Это леди Ингеборг! Она состоит в совете! Надо же, одна из младших жён Таррена оказалась его сильным политическим союзником. Теперь я прекрасно понимала, что именно она делает в этом списке. Эта женщина, леди Ингеборг, судя по всему, мало интересовалась романтикой, выискивая лишь возможности для собственного возвышения. Конечно, мадам Ларре утверждала, что минимальное влечение обязано присутствовать, но я не сомневалась, что Таррен вполне способен его обеспечить. Внутренне они были даже в чём-то похожи. Этарр постоянно сопровождал нашу группу, накрывая бесшумной тенью улицы, по которым мы проезжали. Каждый раз, когда это случалось, я вздрагивала, подсознательно желая найти укрытие. Воспоминания о том, как он легко разевал пасть, сжигая город и Тома, не покидали моей головы. Как и то, с какой лёгкостью его огромные лапы сломали ногу Исабо, пока он нёс её обратно в Вермитур — вряд ли дракон вообще это почувствовал. Самому Этарру, по-моему, было на всё плевать. Впереди мелькнула знакомая макушка — Каллен сопровождал двуколку, в которой находились леди Октавия и Таррен, вежливо беседуя с ними и не поднимая на девушку глаз. Эта его покорность заставила меня хмыкнуть, и я заслужила непонимающий взгляд возницы, управлявшего моей повозкой. — Сегодня оптимальный день для изъятия кейса с протоколом и проникновения в башню. Сразу после церемонии объявления жён произойдёт ротация караула. Большая часть персонала, усиленного сегодня вчетверо, отправится на отдых, прогнозируется снижение уровня бдительности после завершения мероприятия. Это создаёт благоприятное окно с минимальной угрозой. Вообще-то, это было не слишком похоже на Целесте. Она обожала рутину и предпочитала действовать по проверенным паттернам, выверенным многонедельными наблюдениями. Мне отчаянно хотелось спросить её, почему именно сегодня, но не делать же этого при всех? — Дельфина Стоун на текущем этапе безопасна, она видит тебя как инструмент в противостоянии с Октавией Таггерт. Ингеборг руководствуется политическим прагматизмом, её позиция нейтральна, пока ты не препятствуешь возвышению её рода. Виола проявляет ревность, но её статус пока не перешёл в фазу прямой враждебности. Основной риск исходит от Октавии Таггерт. Обладая настоящей властью уже сейчас, она стремится закрепить за этим союзом статус «связи по любви» среди населения, что делает тебя помехой для её сценария. В данных обстоятельствах рационально инициировать конфликт между Октавией Таггерт и Дельфиной Стоун, чтобы переключить их ресурс на внутреннюю борьбу и обеспечить твою безопасность, — продолжала раздавать свои невероятные советы Целесте, пользуясь, видимо, тем, что я не могла ей возразить. При виде меня толпа замолкала. Восторженные возгласы неизменно сменялись недоумением, но никто из жителей не выказывал негодования — скорее всего, они просто боялись стражников, окружавших двуколку плотным кольцом. Смешно, но в этот момент я была невероятно благодарна Целесте за её присутствие в моей голове. Сейчас, среди тысяч людей, я ощущала пронзительное одиночество, понимая, что давным-давно не могу положиться ни на кого. В моей жизни не осталось «дома», куда можно было бы вернуться. Будущее представляло собой либо подчинение Рою, либо бесконечную борьбу, в успехе которой я не была уверена. Хотя, конечно, оставалась ещё участь любовницы Таррена. — Магдалена… — Леди Магдалена тоже всегда следовала за двуколкой правителей, её дорогу усыпали цветами, — упомянул кто-то в толпе, и люди тут же подхватили эти слухи, обсуждая их друг с другом. Никто из них не знал, как выглядела та Магдалена, но они сами выдумали моё внешнее сходство с ней. Я очень сомневалась, что случайные люди стали бы так послушно следовать желаниям Таррена. Скорее всего, в толпе находились специально обученные люди, которым приказали начать эти разговоры для легитимизации моего статуса в их глазах. Сделать наличие фаворитки — нормальным. Сделав широкий круг по центральным дорогам Алтуса, наша богато украшенная процессия наконец добралась до… старого-доброго храма Этарра, где двуколки остановились. Таррен сошёл на землю первым — лёгким, уверенным движением — и протянул руку своей сияющей будущей старшей жене, подняв к ней голову. Медленное движение по её запястью, протяжное, самыми кончиками пальцев. Оно закончилось на внутренней стороне ладони, заставив девушку отчаянно покраснеть, хотя в её лице по-прежнему читались недоверие и упрямство. Таррен отвел от её лица выбившуюся прядь и спрятал за ухо, а после ласково поправил белую ажурную мантилью, в которую, кажется, тоже были вшиты драгоценности. Бордовые, под цвет строгого, идеально сидящего по фигуре камзола короля. Октавия всегда знала, что вступит в политический брак, просто не догадывалась, с кем именно. Я лишь надеялась, что она не девственница, потому что первый секс на алтаре… Такого я не пожелала бы никому. Вместе король и его будущая королева предстали перед теми, кого уважал даже Его Величество — или хотя бы делал вид. Настоятельницы храмовых домов, Верховный жрец Клодовец, всё ещё сохранивший своё место, советники, старейшие жители города из числа простых людей, представители крупнейших торговых гильдий… Нужно признать, Октавия готовилась. Она называла каждого по имени и даже заводила беседы, наверняка заранее выучив детали жизни каждого из присутствующих. А за её спиной… Дельфина тоже знала их всех. Я видела, как шевелились её губы каждый раз, когда Октавия приветствовала очередного «старейшину». Она беззвучно произносила почти те же слова, и с каждой секундой в ней разгоралась всё большая зависть. Но Таррен не замечал её. За весь вечер он ни разу не обернулся ни на других своих жён, ни на ту, кого назвал фавориткой. *** Девять вечера — именно в это время Целесте намеревалась покинуть покои, разумеется, через окно. Она заявила, что справится, используя возможности моего тела, хотя и попросила меня вернуться к тренировкам. Моя мышечная масса сильно упала по сравнению с той, что была в начале и во время похода. Жаль, в какой-то степени, потому что завтра Лиида Ларре обещала раздобыть книги об истории рода Ардор, где могли встретиться описания первого ритуала и список присутствовавших на нём. С другой стороны, именно протокол и яйцо дракона оставались сейчас моим главным приоритетом. Время от времени я подходила к окну, наблюдая, как рабочие разбирают громоздкие сооружения, оставшиеся после праздника — скорее всего, барьеры, сдерживавшие толпу. Стражи действительно стало меньше, но на улицах всё ещё оставалось слишком много людей, которые, впрочем, должны были разойтись к темноте. Оставшиеся часы я решила отвести на сон. Я подготовила сумку со сменой одежды и всем, что могло пригодиться в пути. Новое снаряжение я унаследовала от… Билла, забрав его ещё в тот день, когда мы отправляли мужчину в медикаментозную кому. К радости каждого оставшегося члена нашего отряда, он всё ещё был жив — если это, конечно, можно назвать жизнью. Печать не убила его, но мы ни за что не решились бы выводить его из этого состояния. Быстрая проверка плеча показала, что знак угасания никуда не делся — он просто замер, выжидая своего шанса. Это давало остальным надежду. Крохотную, почти невозможную. Надежду проснуться когда-нибудь в мире без печатей. Сумка ждала своего часа под кроватью, я же усилием воли заставила себя уснуть, понимая, что следующая возможность отдохнуть возникнет совсем не скоро. Если всё сложится удачно, сюда я больше не вернусь. Подальше от Таррена, которого я, как ни старалась, не могла не замечать. Постоянно провожала его глазами. Но разбудила меня не служанка, как я просила, а прикосновения. К руке, к тыльной стороне ладоней, между пальцами. Медленные, почти ласкающие, они были невероятно приятными и обладали сильным воздействием, посылая табун мурашек по всему телу. — Ммм… Просыпаться отчаянно не хотелось, как и переворачиваться на другой бок, потому что тогда вернётся привычная боль в спине. Прикосновения тем временем скользили дальше по запястьям, выше, к локтевому сгибу. Мягкость сменялась жёсткостью, силой, и вновь возвращалась. Чуть ниже подмышек — неожиданно очень приятно. И как только он узнал… — Тебе не больно, — услышала я хриплый голос. И резко открыла глаза. — Не переживай, я уже сделал тебе укол. Хочу знать, насколько далеко продвинулся мой алхимик. За окном было темно — возможно, ещё не девять вечера, но совсем скоро настанет тот час, в который мы планировали уходить. У меня под кроватью сумка со всем необходимым для побега… — Я не хочу, — прямо произнесла я, разворачиваясь, тихо закрывая глаза и издавая стон боли. Кожа на спине, застывшая после долгого лежания, начала растягиваться, затянувшиеся корки где-то трескались, но нужно было просто сделать это — вытащить себя из кровати рывком, чтобы вернуть телу подвижность… — Не шевелись, — произнёс Таррен почти… заботливо, удерживая меня на месте, когда я сделала резкое движение ногой, пытаясь привстать. — У меня кое-что есть. — Что? Я неверяще наблюдала за тем, как он достаёт… шприц. Не такой современный, какой был у землян, без кнопок, с куда более толстой иглой, но, тем не менее, я узнала его сразу. Лишь теперь я вспомнила, что он сказал мне несколько секунд назад. «Я уже сделал тебе укол». Резко сев, чувствуя, как спина на секунду погружается в огонь, я попыталась отползти от Таррена, но он удержал меня за ногу, недовольно нахмурившись. Зелёные глаза потемнели, лицо, совсем недавно выражавшее заботу, мгновенно окаменело. — Что ты мне вколол? — увидев, что он не отвечает, я повторила. — Что?! — Мой алхимик подготовил… зелье, наверное. Препарат. Насмотревшись на твои земные шприцы, он поверил, что внутривенно оно будет работать лучше. Рука на моей ноге немного ослабла, но теперь начала двигаться вверх и вниз, поглаживая, пока внимательные глаза следили за моей кожей, которой касались его пальцы. Они скользнули ниже, туда, где щиколотка была особенно тонкой, чуть выше пятки, и я дёрнулась, не сдержавшись от чрезмерной чувствительности этого прикосновения. — Тебе не больно, — повторил он. — Не шевелись, я вколю тебе обезболивающее, так всё подействует ещё лучше, и спина не будет болеть… — Что будет работать лучше?! — перед глазами замелькали воспоминания об Исабо, о том, как Вигорр поил её зельями, заставляя забывать особенно болезненные фрагменты прошлого. Таррен уже сделал мне укол, пока я спала. Есть ли у меня доказательства, что он не делал этого раньше? Что подобное не делал раньше Рой? Что, если для меня уже слишком поздно добираться до яйца? — Успокойся, — будто почувствовав бешеный ритм моего сердца, прорычал Таррен. Я не знала его таким — в походе он был ко мне ласков и нежен, а после стал отстранённым, холодным. Моё безмолвное предположение взбесило его, глаза расширились, а раздувшиеся ноздри выдавали крайнее нетерпение. — Я ничего не вкалывал тебе до этого. Таррену более было не до разговоров. Мужская рука рывком вернула меня на прежнее место, до боли вжимая в матрас, а в следующий миг весь воздух вышибло из груди, потому что сверху навалилось каменное тяжеленное тело. Поцелуй вышел жёстким, злым, кислород закончился мгновенно. Я отчаянно дёрнулась под ним, пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее прижал меня, фиксируя с обеих сторон, расплющивая локти, пытаясь доказать что-то. Он не пытался быть ласковым, не пытался что-то обсудить со мной, ему было плевать на мораль. Адреналин ударил в голову так резко, что я перестала соображать. Укусила его — яростно, сначала за язык, а после за губу, почувствовав, как горячая кровь потекла по моему подбородку. Мужчина надо мной коротко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы сжались крепче, а затем он отпустил одну руку. Ошибка. Я ударила его в плечо, пытаясь скинуть с себя и дрожа от колоссального напряжения, но он легко перехватил моё запястье, заламывая его за голову. В темноте блеснули дьявольские глаза. Лицо Таррена замерло над моим, мы касались носами и подбородками, и я буквально задыхалась, ловя его же выдохи в раскалённом воздухе между нами. — Пусти меня. — Какого… — он вновь не дал договорить, вовлекая всё в тот же болезненный, полный давления поцелуй. Он совершенно не реагировал на мои укусы и на то, что его кровь течёт мне в рот, заставляя судорожно её сглатывать. Каждая моя попытка сопротивления только вызывала ещё больший контроль, жёсткую силу. В какой-то момент он грязно выругался мне прямо в губы, выдавая всю степень собственной злости. Словно мы ломали друг друга. Резкое осознание разбило меня изнутри. В этот момент, окружённая телом Таррена со всех сторон, я поняла, что… возбуждена, почти до боли. В груди всё сдавило, горло пересохло, сражаясь за каждый вздох, и каждое прикосновение казалось нестерпимо острым, даже соски болели, соприкасаясь с тканью. Но хуже всего была пульсация там, внизу, где я не могла расслабить мышцы, только чувствовала, как всё сладко горело в ожидании. Реакция собственного тела, осознание этой реакции заставило меня всхлипнуть. И это, в свою очередь, вынудило Таррена немного отстраниться. Как я могла так ненавидеть и одновременно так хотеть человека? — Теперь ты понимаешь… В жёстком лице читалось удовлетворение. Он хотел именно этого, не понимая, насколько сильно меня уничтожило это открытие. Сейчас в его прикосновениях появилась… мягкость, и то изучение, с которого он начал. Он прослеживал мои реакции, пользуясь тем, что я почти не двигаюсь, а я сама поняла, что за всё это время так и не почувствовала последствий ритуала с Роем. Боль была поверхностная, но, смешиваясь с безумным возбуждением, она казалась почти приятной. Мне хотелось мужских рук, хотелось давления. Пока его рука не оказалась на животе, пробираясь между пуговицами тонкой рубашки. Таррен не скромничал, сразу же спустил ладонь ниже, но не успел коснуться кожи лобка. В дверь постучали. — Леди Франческа! Вы просили разбудить. — Убирайся, — хрипло рявкнул Таррен в сторону двери, и с той стороны послышался почти писк, а после — торопливые шаги напуганной служанки. — Убери руку, мне больно, — прошептала я, чувствуя, как слова царапают моё горло. Сначала Таррен не поверил мне, усилив давление, но, когда я зашипела, он медленно отстранился. Наконец-то. Потому что знакомая боль, которую я раньше чувствовала при прикосновениях Таррена, вернулась. А вместе с ней и давление на голову, и, что самое худшее, ужасное желание… немедленно найти Роя. Только теперь я смогла разжать поджатые кончики пальцев на ногах, и икры сразу же сдавило судорогой, но она, тем не менее, отвлекла меня на секунду, не позволила встать, рвануть к Фаррелу. — Что ты вколол мне до этого? Чтобы я не хотела идти к Рою?! — рявкнула я, вцепляясь в руку Таррена, приветствуя боль от этого прикосновения, потому что она удерживала меня здесь и сейчас. — Вытяжка из красного мирта, очищенный эфирный дистиллят и несколько других травяных компонентов. Он проверял их на домашних животных с привязанностью, вызванной зельем. — У тебя есть ещё? — спросила я и Таррен кивнул. — Дай мне! Всё заняло не больше нескольких секунд — он действительно достал откуда-то толстый шприц и быстро воткнул в плечо. Больнюче! Но я почти сразу почувствовала, как отпускает желание сейчас же искать Роя. Оно не ушло полностью, но сейчас я его легко контролировала. — У этого препарата есть последствия? — Я сделала первый полноценный вдох, злясь на то, что за всё это время Целесте ни разу не взяла контроль. Впрочем, она никогда не делает ничего просто так… — Конечно. И серьёзные. — И тем не менее ты просто так решил вколоть его мне, даже не спрашивая? — всё происходящее по-прежнему казалось дурным сном — почти жестокий Таррен, который доказывал что-то себе и мне, не считаясь с моими желаниями или даже… с моей психикой. — Потому что я знаю тебя. Ты сама захотела бы проверить это средство. Возможно, отказала бы мне в первый раз, но потом потребовала бы укол, настолько сильно ты желаешь вернуть контроль. Я ненавидела его за то, насколько точным было попадание в то, что он сказал. Именно так бы я и поступила. — И мне неинтересно терять время, пусть даже несколько дней. Я прекрасно вижу, чем закончится твоё противостояние, и пытаюсь облегчить его для тебя. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но рано или поздно поймёшь, что для выживания тебе необходима поддержка, и только я готов её дать. Кроме того, твоё тело готово принять меня. Глава 18. Яйцо — Это всё, что тебя беспокоит? — произнесла я, делая глубокий успокаивающий вдох. — Что моё тело готово принять тебя? Напряжение медленно уходило, благодаря действию препарата, хотя, конечно, я пока не знала, какие у него побочные эффекты. — Не стоит делать из меня злодея, Фран. Ты считаешь, я должен был просто оставить тебя там, на алтаре, позволить Рою трахнуть тебя при всех? Ты выглядела так, будто после этого покончила бы с собой… — Ничего из этого не случилось бы, если бы ты не использовал меня, чтобы освободить драконов. Ритуал так и остался бы неполным, и Рой не обрёл бы дракона. Я ненавидела тот факт, что сама, своими руками, из-за дурацкой влюблённости и страха за его жизнь и жизнь Лойда просто сделала всё так, как хотел Таррен. — Да, — кивнул Таррен. — Но тогда ты бы умерла через… Ах да, ты же не сказала мне, сколько тебе осталось. Есть вещи, которые ты не в силах изменить, и только от тебя зависит, как с этим жить. Сейчас ты ничего не можешь сделать, а я — могу. Ты сказала, что любишь меня, поэтому не стоит говорить только о теле. Я верю, что отношения — это куда большее, но секс — их неотъемлемая часть. И я просто продемонстрировал тебе, что всё возможно. Он встал, спокойно прошёлся по моим покоям, разглядывая вид из окна, а потом повернулся к кровати. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок — в лунном свете он мог заметить сумку, спрятанную внизу. Я быстро спустила ноги и встала так, чтобы закрыть её собой. — Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь? Ты уже жива. Что дальше — будешь бороться с воздухом, со всем миром, которому нет до тебя дела, притом что у тебя нет никакой силы, возможностей? Одна, озлобленная, слабая, постоянно калечащая себя и втягивающаяся в неприятности просто из упрямства? Каждое его слово жалило изнутри. В чём-то он видел долю правды, но искажал её под собственное видение мира. — Может, если бы ты не уничтожил и не спрятал всю информацию о печатях, я и поверила бы, что у меня нет силы, — хмыкнула я зло. — Если правда так проста, к чему все эти тайны? — Признаю, я мог бы облегчить тебе это принятие. Но считаю подобные действия нецелесообразными, — Таррен наклонил голову, ловя каждую мою эмоцию. Что он искал — боль от осознания того, что я одинока, слаба и почти лишена сил? Вряд ли он это найдёт. Таррен не знал о яйце и о том, что Исабо пыталась его разбудить. И он понятия не имел о Целесте. — Я могу дать тебе всё. Будущее, опору, поддержку. Дом. Семью. — Впервые с того момента, как он пробудил дракона, в его лице появилась… настоящая теплота. И даже оттенки надежды. — Ты можешь быть счастлива. Он был слишком прагматичен для красивых слов, но старался, пусть в чём-то и неловко, убедить меня, что для меня возможна другая жизнь. С ним — больное подобие семьи из двух человек. Не двух… — Мне не интересно быть частью твоей коллекции женщин, Таррен. Я не так представляю себе семью и не так представляю себе дом. И уж точно не так представляю себе счастье. Вся теплота исчезла из зелёных глаз как по щелчку пальцев. — Тогда я не понимаю, какой смысл держать тебя насильно в этом статусе, если ты не готова принять меня, — жёстко произнёс он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Эти слова послали волну ужаса по моей спине. Собирался ли он лишить меня статуса «фаворитки»?! В таком случае я сразу же стану собственностью Роя — в глазах всего Вермитура и по местным законам. Феррел сможет наказывать меня, приказывать мне, удерживать рядом с собой. — Решение предоставить тебе эту роль сопряжено с масштабной политической дестабилизацией. Если у вас нет общего видения будущего, усугублять этот конфликт нерационально, — внезапно подсказала мне Целесте, появившись в моей голове. — Где ты была?! Почему не перехватила контроль, почему не разбудила, когда он только появился здесь? — Я не могу форсировать твоё пробуждение, в моем функционале лишь перехват контроля. Но ты не хотела этого, к тому же у нас отсутствует регламент на этот счёт. Желаешь ли ты модифицировать наши базовые договорённости? — ответ Целесте, как всегда, был спокойным, профессиональным и равнодушным. — Нет… нет, — ответила я уже твёрже. Я поняла, что зла не на неё, а на саму себя за всё, что произошло. Горячий характер и непримиримость становились для меня всё большей проблемой, а этот мир просто ломал таких людей. Как ломал Исабо. — Мне нужно хотя бы изображать покорность, пока мы не сбежали, — устало произнесла я. — Мы можем отправляться сейчас? Я встала и начала переодеваться, отчаянно желая, чтобы у нас получилось хоть что-то. Пусть чемоданчик будет там, на стене, и пусть это яйцо отзовётся на меня… Видимо, сегодня был просто не мой день. Потому что я потеряла сознание и упала прямо лицом в пол, и пушистый ковёр едва смягчил падение. Я пришла в себя только на следующий день, утром, после чего Целесте сообщила, что, скорее всего, это один из побочных эффектов препарата, который мне вколол Таррен. *** — Он был очень зол три дня назад, — Анна нашла меня в одной из красивых галерей, не так далеко от наставницы по этикету. Судя по количеству украшений на ней, злость Роя выражалась в повышенном возбуждении. Именно поэтому девушка сейчас была обладательницей целого ряда тяжёлых золотых браслетов на обоих запястьях. — Как ты это делаешь? Как противостоишь его зову? Я пыталась, но всё это длится… минуты три, четыре. А после я сама сгораю от желания. Не стоит рассказывать ей о Целесте и тем более — о зельях Таррена, кто знает, что в них входит. К моему невероятному везению, наш спор не поставил окончательную точку на его планах в отношении меня. На следующий день упаковку с этими лекарствами мне принесли прямо в комнату, но я использовала их только дважды. Целесте считала, что мы не можем даже представить всех последствий, и принимать их — полнейшая глупость. Она всегда утверждала, что куда надежнее было бы отдать управление телом ей. — Таррен говорит, это потому, что во мне земная кровь. Что землянам легче противостоять влиянию дракарра… — Ты думала о будущем? — она села на соседний стул и бросила взгляд на фолиант в моих руках. «О начале правления Вигорра Ардора». Книга была огромной и описывала детство Вигорра и его приход к власти после того, как отец сам отрёкся от престола в пользу старшего сына. Но меня, конечно, интересовало другое — когда сам Вигорр решил пройти первый ритуал, кто из людей способствовал этому, из какого они были города. Детали описывались в мельчайших подробностях, и Лиида Ларре верила, что я смогу многое узнать о Магдалене из этого опуса. — О будущем? — переспросила я, не сразу поняв её вопрос. — По пути сюда… всё, чего я хотела, это чтобы метка исчезла. Но, оказывается, к хорошему быстро привыкаешь. Я не перебивала, понимая, что у Анны здесь тоже почти нет друзей, кроме Ленора и Альберта, которым осталось всего несколько месяцев. Наверняка она боялась даже привязываться к ним. — Теперь я думаю о том, что у меня впереди десятилетия… Как будет выглядеть моя жизнь? Раньше я мечтала о семье, детях… Надеялась работать преподавателем. — Преподавателем чего? — Раннее обучение, от трёх до восьми лет. Что, не похожа? — она хмыкнула. Я действительно не подозревала в Анне таких талантов — она была очень спортивной, высокой, сильной, уверенной в себе. Она ни разу при мне не восхищалась детьми и не говорила о них… — Леди Франческа, вам следует вернуться в свою комнату, — рядом оказался Каллен, и я закрыла глаза, тяжело вздохнув. Анна смотрела на нас непонимающе, но для меня это не было новостью — подобное уже происходило вчера и позавчера, каждый раз, когда я выходила наружу. — Я поняла, — я послушно встала, но Анна нахмурилась, провожая меня глазами. — Почему? Что происходит? — Сюда направляется леди Октавия вместе с подругами. Не стоит ей видеть леди Франческу, это для её же блага. Я только покачала головой, показывая Анне, что всё в порядке, и подхватила книгу — уже шестую за эти несколько дней. Целесте по-прежнему считала, что нам рано уходить, но окно в башне открывало прекрасный вид на город, и мы часами изучали смену караула, хотя этого, конечно, было недостаточно. — Анализ фрагментов разговоров подтверждает, что леди Октавия Таггерт собирает всё больше власти при дворе. Я по-прежнему считаю объём наших наблюдений недостаточным, но дальнейшая задержка несёт критические риски. Наблюдение за твоей активностью может усилиться, поскольку часть стражи перейдёт в подчинение к будущей королеве. Возможно, это происходит уже сейчас. Оказавшись в своих покоях и закрыв дверь, я радостно улыбнулась. — Я давно готова, Целесте. Сейчас? — Сегодня, когда стемнеет. Караул меняется в десять вечера. К счастью, кейс с протоколом действительно никто не заметил. *** Четыре с половиной часа… мы добирались до стены четыре с половиной часа. — Как мы успеем добраться до Красной Башни? — устало произнесла я, подхватывая кейс с протоколом и чувствуя невероятное облегчение. Но одновременно я про себя жалела, что вообще слушала Целесте. Она заставляла меня сидеть по углам, в тени и даже в кустах невероятное количество времени, потому что уверовала, будто за нами следят. Даже не по приказу Таррена, но по приказу Октавии Таггерт, будущей королевы. Целесте приказывала не двигаться даже тогда, когда на улице вообще никто не появлялся. Я, в принципе, не спорила, хотя уже понимала, как работают её наблюдения, когда именно она хочет, чтобы я шла вперёд, и каким образом. В половине случаев ей даже не нужно было давать мне направление… — Нам достаточно оказаться за гребнем, после чего уровень угрозы снизится до минимума. Они не станут преследовать тебя в озере вязи, так что ты можешь погружаться на любую глубину… Однако сохраняется вероятность визуального мониторинга — сверху. Сверху… Единственными такими наблюдателями могли быть драконы и их наездники. — Давай и там постараемся держаться в тени, по возможности искать укрытия. Всё, что было связано со скалолазанием, я оставляла Целесте, только внимательно наблюдала за её действиями, надеясь научиться такому же контролю. Когда мы окажемся за пределами Вермитура — обязательно, здесь же я чувствовала, что почти каждый человек в городе против меня, и времени нет. Дорог мы избегали, и когда я — точнее, Целесте, управляющая моим телом, — оказалась на гребне кратера, внутри которого находилось озеро красной вязи, солнце уже стояло в зените. Не слишком быстро, но сама бы я добиралась сюда ещё дольше, и вообще не знаю, смогла бы дойти в обход всех дорог. — Нужно найти укрытие, — произнесла я, тяжело дыша. — Оставить снаряжение и ввести протокол. Яйцо дракона там, на дне, в подвалах башни. Поднималась Целесте, а тело болело у меня. Иногда мышцы ныли и тряслись настолько, что я готова была кричать, и кричала, запертая в собственном теле, но Искусственный Интеллект на это, к счастью, не реагировал. Кончики пальцев были стёрты до крови, походные ботинки истрепались на мысах, и я даже заметила дырку. Хотелось просто лечь и упасть. Даже если кто-то попытался бы последовать за нами — они никогда бы не смогли подняться. Интересно, как это выглядит со стороны? Целесте внезапно резко перехватила управление моим телом, закинула меня в колючий, больнючий куст, растущий неподалёку, и сразу же отпустила контроль. Я громко выругалась, чувствуя, как иголки впиваются в руки. — Ты совсем с ума сошла? — прошипела я, кашляя от боли. А потом замерла, заметив огромную тень, накрывающую кратер с другой стороны. Я боялась даже дышать, почему-то представляя драконов хищными птицами, способными рассмотреть любое движение, хотя, конечно, никаких доказательств этому у меня не было. — На основе твоего психологического профиля я прогнозировала, что ты бы хотела подобного решения от меня. Данное действие выходило за рамки наших базовых договорённостей, и я заблокирую эту опцию в будущем, если ты задашь соответствующие установки. Нет… Такие спонтанные решения Целесте могли быть очень полезны, особенно в бою с нежитью. Но нельзя давать ей власть, она просто выжидает момент — Талира тоже в это верила. — Обсудим базовые установки на этот случай позднее, — произнесла я, когда дракон улетел. Из-за колючего кустарника я не могла различить, кто конкретно это был и сидел ли на нём всадник. Заметила только, что дракон был крупным — куда больше того же дракона Беррая. — Пока, до нашего дальнейшего обсуждения, ты можешь перехватывать контроль в случае опасности обнаружения или удара, но только на короткий период времени. Спустились до уровня вязи мы куда быстрее, чем поднимались. С этой стороны находились участки, где я могла даже идти пешком, а в худшем случае — сползать на попе. Но укрытия, которое я хотела найти, нигде не было, разве что несколько колючих кустов росло метрах в двухстах от места нашего спуска. — Давай туда, — неуверенно предложила я, принимая свою судьбу вечного общения с кустарником. Одежда и так была разодрана во многих местах, но всё это пустяки по сравнению с тем, что во дворце наверняка уже знают о моём побеге. А ведь мне ещё как-то добираться до стены и выбираться из города, при том, что в этот раз стражники будут искать меня по-настоящему… В кустах мы наконец-то открыли кейс с протоколом. Я медленно провела рукой по содержимому, по трём инъекторам — двум маленьким, рассчитанным на человека, и третьему, огромному, который лежал в кейсе по диагонали. На инъекторах стояли цифры, видимо, обозначающие очерёдность. Но последний… он был для дракона. Там же лежала толстая игла с несколькими зубцами, предназначенная, судя по всему, для того, чтобы разбить скорлупу. Под иглой я нашла карточку с инструкциями. Целесте молчала, не напоминая, что детёныш дракона в красной вязи вообще-то может не выжить или как минимум сильно покалечится, поэтому герметичный куб лучше бы вынести наружу целиком. Но… если меня поймают, яйцо просто отберут. Единственная причина, по которой до него до сих пор не добрались, — никто не мог войти в красную вязь. «Действуй строго по указаниям и не позволяй дракону вырваться и выбрать дракарром кого-то другого». К чёрту! Я быстро вколола себе в плечо сначала первый компонент протокола, а затем и второй, как требовала инструкция. Сердце бешено колотилось, а в горле всё пересохло. И ничего… Никаких изменений. Я не почувствовала прилива жара или силы, хотя в теории эти препараты должны были временно превратить меня едва ли не в Вигорра или Таррена. Но невероятная мощь не появилась, как и желание править миром тысячи лет. В вязь я входила, взяв с собой только чемоданчик, где оставался последний инъектор и инструкции, надеясь, что вещи землян, как и рация, не подвержены разрушению. Жидкость встретила меня почти как родная. Здесь я была в безопасности, хотя, конечно, жить тут постоянно не получится — мне всё ещё нужны вода, еда и солнце. Вполне возможно, что Таррен уже отправил в башню стражников. Он знал, что я хотела туда вернуться, правда, не понимал зачем. И он знал, что я могу находиться в вязи… но расскажет ли он остальным? Дверь в подвалы Красной Башни из озера по-прежнему была открыта — да и кто бы её закрыл? Она пропускала свет внутрь, освещая странные стены с геометрическими узорами — остатки корабля драконов, приземлившегося на планете задолго до появления землян. Яйцо находилось в самой середине огромной комнаты, за стеклянной перегородкой, внутри которой оставался спасительный воздух, а не вязь. Интересно, оно в таком виде и путешествовало с планеты драконов? К сожалению, оказавшись здесь, мне пришлось принять горькую правду. Мне не вытащить этот стеклянный куб — он был почти с меня ростом и намертво вмонтирован в пьедестал. А значит, яйцу… придётся познакомиться с красной вязью. Драконы выживали в ней сотни лет, пусть для них это и было постоянной пыткой. Точно так же, как выжил и Таррен. Оказывается, мне совсем не хочется причинять боль живому существу, тем более детёнышу. Не давая себе времени на сомнения, я ударила по стеклу иглой из неизвестного материала, которая шла в комплекте. Неприятный треск напомнил звук пробиваемого тонкого льда, и по прозрачной поверхности сразу побежали длинные трещины. Они расползались всё дальше, ветвились и накладывались друг на друга, пока одна из стенок куба не покрылась сплошной паутиной. А потом она лопнула. Стекло провалилось внутрь, осколки со звоном осыпались на пьедестал и само яйцо. Изнутри пахнуло спёртым, тёплым воздухом с привкусом металла, пыли и… старости. Этот поток ударил мне в лицо и тут же растворился в красной вязи, которая тяжело хлынула внутрь через пробитую брешь. Сейчас! Я подняла яйцо — с трудом, несмотря на то, что вес здесь распределялся совсем иначе, — и припустила к выходу, к поверхности. Я видела, как матовая скорлупа начинает дымиться, почему-то фиолетовым светом, как на ней появляются крохотные ожоги, и с ужасом думала о том, что сейчас происходит с существом внутри. Этот дракон не был моим, но я почти физически чувствовала его боль… До поверхности я не дошла, потому что яйцо начало буквально осыпаться в моих руках, и я поняла, что выбора у меня нет. На карточке было указано слабое место — между двух матовых чёрных пластин, где они накладывались друг на друга чуть ниже конусообразной вершины. С силой вогнала туда иглу, а следом впихнула инъектор, до смерти боясь, что я уже убила этого дракона. — Пожалуйста, живи, — прошептала я, падая на колени. После удара скорлупа пошла глубокими трещинами и разваливалась на глазах, внутрь потоком хлынула вязь. Я снова вскочила, пытаясь прорваться к поверхности. Было страшно даже заглянуть внутрь, увидеть мучения этого существа. Но сделав всего три шага, я упала, содрогаясь от дикой боли. Ощущение, что красная вязь сжигает меня заживо… При том что на моей коже не появилось ни единой раны. Глава 19. Женщина - дракарр — Аааргх! — я аж зарычала, но всё равно не могла подняться с колен от дикого болевого шока. Это испытывал Таррен и запертые драконы все эти столетия? Я ведь своими глазами видела искажённые железные стены — Таррен пытался разломать их изнутри. Моя кожа горела, её словно плавило изнутри каждую секунду. Мне даже показалось, что я на миг потеряла сознание. — Целесте, вынеси нас отсюда вместе с яйцом! — крикнула я. Но Целесте… не отреагировала. Она хотела уничтожить это яйцо ещё тогда, когда мы впервые оказались в башне, и сейчас просто выжидала. Скорее всего, она понимала, что существо только-только образовало связь, оно ещё не интегрировано в мир и прямо сейчас погибнет. — Если ты этого не сделаешь, я больше никогда не активирую твой код! — крикнула я. — Ещё три часа, и Талира произнесёт код обхода. Я замолчала, зажмуриваясь, сжимаясь в комочек и пытаясь справиться с волнами боли. Меня это не убьёт — разве что сердце не выдержит, — но я понимала, что пока я пытаюсь прийти в себя, существо в яйце просто не выкарабкается. А потом моё тело поднялось — лёгким, неестественным, чисто механическим движением. Подхватило яйцо, точнее, то, что от него осталось, и направилось к поверхности, достигнув её куда быстрее, чем я когда-либо смогла бы сама. Мышцы горели, пока она выносила остатки яйца наружу, поближе к кустам, где мы оставили пожитки. Всё-таки она использовала те резервы организма, которыми я управлять не умела, и переносила куда больший вес. — Передай мне контроль! — мысленно кричала я, не произнося ни слова и отчаянно пытаясь пошевелить руками и ногами. В последнее время Целесте всегда сразу освобождала моё тело, когда такое происходило. Но она вновь медлила. Поставила яйцо на землю и замерла над ним, отбрасывая тень. Я видела, как внутри что-то шевелится, хотя и не могла толком различить силуэт, но понимала, что Целесте хватит одного жеста, чтобы переломать шею существу. — Передай мне контроль! На третий раз получилось — я почувствовала, что могу двигать пальцами, руками, всем телом… И тут же снова рухнула на колени, тяжело дыша. Боль всё ещё сохранялась, но быстро уходила, причём на мне по-прежнему не было никаких повреждений. Скорее всего, эта боль… принадлежала другому существу. Тому, что находилось в остатках яйца. Я нервно спрятала его под плотным кустарником и отломила мешающие осколки… скорлупы, наверное, чувствуя, как трясутся от напряжения пальцы. Внутри всё ещё что-то копошилось. Я видела сухожилия, тонкую, почти прозрачную кожу, обожжённую везде, где только можно, и даже её ошмётки… — Эй… ты живой? Это действительно был детёныш дракона. Страшный, подпаленный, чёрный, чуть влажный, с почти незаметными фиолетовыми и зелёными прожилками на коже и яркими зелёными глазами. Он выглядел почти как нежить и совсем не походил на нормальных животных. Но в душе невольно заскребла жалость. Он ведь не выбирал, родиться ему или нет, не выбирал путешествие на эту планету и уж точно не выбирал едва не умереть в вязи. Огромная голова и тощее тельце вызывали стойкое желание его покормить, и только сейчас до меня дошло, что я понятия не имею, чем драконы в принципе питаются. Детёныш-дракон смотрел на меня, время от времени моргая и издавая звуки, которых я, услышь их ночью, точно испугалась бы. Какое-то странное фырканье и стоны, притом что рта он не открывал. — Ты голоден? — тихо спросила я. Не ожидала же я, что он ответит? — Целесте, что едят… рептилии, вылупившиеся из яйца? Как долго они могут обходиться без еды, остаётся ли внутри них запас питательных веществ на первые дни? — Да, остаётся. Мелкие рептилии начинают питаться через несколько суток после вылупления. Их рацион составляет микродобыча, насекомые, личинки, мелкая рыба. Они обладают полным спектром базовых рефлексов для самостоятельной охоты, — равнодушно констатировала Целесте, и я облегчённо выдохнула. Существо не выглядело голодным, но нужно ведь как-то вынести его отсюда, поближе к пруду или болоту… их полно за вуалью. Как я пронесу его за вуаль?! Страшная мысль поразила меня словно удар молнии. Если я сама могла пересекать её без проблем, то взрослые драконы пролетали очень высоко — там, где она становилась настолько тонкой, что казалась почти прозрачной. Но этот-то мелкий явно не умел летать! — Когда он начнёт летать? — спросила я, мысленно понимая, что не могу, да и просто не хочу оставаться в этом городе дольше ни на день. — Драконы, и в особенности их ювенильные особи, не изучены людьми, — ответила Целесте. — У нас отсутствуют данные об их онтогенезе и о периоде освоения полёта. Это первая зафиксированная ювенильная особь дракона за всю историю присутствия землян на Тигарден-f. Чёрт, чёрт, чёрт… Нужно хотя бы уйти из кратера, здесь это существо ничего не найдёт и точно не выживет. Но куда я его отнесу? Где здесь поблизости вода, мошки, ящерицы… Стоило мне прикоснуться к малышу — именно к нему, а не к яйцу, — как всё изменилось. Резкий, напуганный вдох… И перед глазами встал страшный чёрный мир, без солнца, без единого растения. Только тысячи чёрных драконов — они змеями извивались в беспросветной тьме. Здесь были города — странные структуры, похожие на стены подвала, где содержался дракон, с такими же зелёными геометрическими узорами, которые служили единственным источником света. А после — корабль. Огромное сооружение из неизвестного камня, в которое пытались набиться слабые, куда более мелкие драконы, неспособные преодолеть межпланетное путешествие самостоятельно. С одним из них прибыло и яйцо — детёныш, последний дракон. Практически все слабые драконы погибли в полёте, и они чувствовали смерть каждого сородича в пути. На Тигарден-f прибыло двадцать драконов. И одно яйцо. Я видела и саму себя, глазами дракона. Сгусток энергии из розовых прожилок, которые сейчас тянулись к нему, и с каждой секундой эти нити всё сильнее перетекали на него самого. Более тонкие прожилки сетью опутывали всё вокруг — воздух, зелень… Красная вязь. — Назови мне хоть одну причину, по которой мы захотим помогать вам, — голос Вигорра был полон насмешки, когда он обращался к землянам. Не просто к землянам — к президенту этих пришельцев, неспособных даже отгнать нежить от собственных границ. Они чужаки, они слабы, они никому в этом мире не нужны. Исключение составляли лишь их женщины, но после того как нежить сотрёт поселения землян с лица земли, дракарры быстро найдут им применение. — Мы не ждём от вас бесплатной помощи. Но мы можем дать то, чего вы так отчаянно желаете. — У нас есть всё. Нет никого сильнее дракарра-правителя Вермитура. — Вы ошибаетесь, мистер Ардор, — президент не обращался к Вигорру по его титулу. — Только земляне знают, как извлекать энергию. Наш преобразователь вязи в Доминионе — самое ценное, что есть на этой планете. — Вермитуру не интересны ваши технологии. Мои люди отвергают их и не желают иметь с ними ничего общего. — Даже если эти технологии могут подарить вам бессмертие? — Она здесь! — я услышала громкие крики высоко над головой и резко выпала из чужих воспоминаний, которых никогда раньше не видела. Там, на гребне кратера, стояли десятки стражников. Многие из них уже скатывались вниз, они кричали и указывали на меня, и казалось, с каждой секундой их становится всё больше. Коллективное сознание… Оно действительно существовало. Так я узнала, что именно земляне подарили дракаррам бесконечную жизнь, обрекая остальных на смерть от печатей. *** Я поднялась к ним сама — в истлевшей, едва не разваливающейся, но хотя бы высохшей одежде. Видели ли они яйцо? Видели ли, как я выходила из вуали? Разрушение одежды можно было списать на то, что я сползала по очень крутому склону. Изнутри что-то тянуло, высасывало, требовало остаться у того кустарника, около жалкого детёныша, который, по-моему, вообще не понимал, что с ним происходит. Но я… боялась, что его отберут. Что кто-то другой станет его дракарром, когда он поймёт, что я совсем не мужчина, и мои гормональные и физические параметры очень отличаются от того, что все эти драконы обычно хотят. — Я не оцениваю шансы для выживания особи как критические. У драконов синхронизированное общее сознание, и данный экземпляр пробудился, уже обладая знаниями за сотни тысяч лет эволюции. Логично, в принципе. Не его глазами я видела события, к которым он сам не имел никакого отношения. — Леди Франческа! — первым ко мне… спустился Каллен. Жаркое чувство, дикое желание оттолкнуть его, поколотить, сделать что угодно, лишь бы он исчез, яростной вспышкой полыхнуло внутри, но быстро прошло — такое странное и несвойственное мне. Я знала, что Каллен отчаянно хотел стать дракарром. Он видел в этом некую цель жизни, вершину, которую желает достичь любой мужчина на этой планете. Доказательство, что этот мужчина — самый сильный. Я уверена, он хотел моего дракона себе. — Вас ожидают во дворце, вы не имели права покидать его. Вы не предупредили о своём побеге ни своего короля, ни даже мужа. Цепкие глаза Каллена прошлись по кратеру, исследовали озеро красной вязи, редкие кустарники вокруг, пытаясь разгадать, что я здесь делала. Он не выглядел шокированным или удивлённым — и я сделала вывод, что они не успели ничего увидеть. Я молчала, позволяя им окружить меня и вести в сторону гребня кратера. По ту сторону, к моему удивлению, оказались деревянные платформы, недостроенные — очевидно, люди пытались помочь стражникам подняться наверх. — Что вы пытались сделать? Хотели покончить с собой? — перед тем как перешагнуть через гребень, он бросил последний взгляд на озеро красной вязи. — А что? — улыбнулась я. — Даже если и так, что это меняет? — Не заговаривайте мне уши, — недовольно отрезал Каллен. — Я прекрасно вас знаю, вы не из тех, кто выберет такой путь. Скорее, вы пытались пробраться в башню, раз так удивительно хорошо лазаете по стенам. Именно так, под конвоем из пятнадцати стражников, меня погрузили в карету и отправили обратно. По пути я видела огромное количество патрулей, пересекающих улицы — стоило нам показаться, как люди тут же впились в меня взглядами. Похоже, их послали искать пропавшую фаворитку короля? О моём побеге знали абсолютно все, но никто не понимал, чем он мне грозит. В конце концов, моей судьбой сейчас занимался Таррен, сделавший меня своей фавориткой, так что Рой не мог прилюдно наказать меня в храме, как это бывало раньше. — У Его Величества сейчас нет времени с вами разбираться, через два дня состоится его свадьба и ритуал, — произнёс Каллен, когда мы приблизились ко дворцу. — Он по-прежнему хочет, чтобы вы присутствовали при этом, хотя, возможно, к тому моменту изменит своё решение. Таррен не хотел никаких неприятностей, связанных с моим статусом, потому что это решение подрывало его политически. Интересно, если леди Октавия Таггерт потребует избавиться от меня, и если на этом же настояит её отец, пойдёт ли он на отказ? Особенно после того, как я сказала, что мне не интересно становиться частью его… клуба женщин. Дура, что мне стоило притвориться? Один-единственный раз! Потому что если это действительно произойдёт, меня вернут Рою. — Вы слышали меня? — окликнул Каллен. Мы прошли сквозь широкие ворота. Слуги и придворные бросали на нас любопытные взгляды и тут же отводили глаза, а я прекрасно понимала, что вновь даю им повод для сплетен. — Да. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, я не выбирала ничего из этого. Если бы для меня существовала хоть малейшая возможность развода с Роем, я бы сделала это не раздумывая! — Вас выбрал дракон! Нет ничего более святого в этом мире, это выбор богов. Сейчас ваша роль — подчинение, поддержка мужа, и я очень надеюсь, что Его Величество придёт в себя и откажется от вас, прежде чем в городе начнутся ещё большие беспорядки. — А они начались? — Да. Люди протестуют, они верят, что его решение является святотатством. Кто-то даже говорит, что король не выше законов, и что брать чужую жену любовницей — предательство наших устоев. Его Величество надеется, что традиционный ритуал, демонстрирующий в том числе ваше подчинённое положение, поможет успокоить их. Он приказал усилить и вашу охрану, потому что кто-то может решить взять правосудие в свои руки. Но если Октавия Таггерт заявит, что откажется от свадьбы, если я останусь фавориткой? Оказавшись наконец в своих покоях, я тут же проверила, закрыта ли дверь, и рванулась к окну — на нём красовалась свежая металлическая решётка. Наверняка те, кто её ставил, не могли даже поверить, что я на самом деле сбежала с такой высоты. Но это не повергло меня в отчаяние — потому что я была одна и могла проверить свою теорию. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, и почувствовала, как что-то внутри продолжает тянуть меня туда, к кратеру, где я оставила детёныша дракона. Я отчётливо улавливала его движения и понимала, что существо немного пришло в себя и теперь пытается научиться передвигаться. Если у него и правда есть коллективное сознание дракарров, он должен прекрасно понимать, что от красной вязи нужно держаться как можно дальше. Но даже если нет… Животные избегают боли, и едва он коснётся поверхности озера, как тут же отдёрнется. — Необходимо проверить… — начала Целесте, но я и так знала, что делать. Достала ножницы из комода и с силой провела по ладони. Они были острыми, но не настолько, чтобы легко резать плоть. Это усилие и причинение боли самой себе заставили меня недовольно застонать, но главное… Я добилась, чего хотела. Кровь крохотными каплями выступила на свежей царапине, соединяясь в одну большую, и я замерла, наблюдая. Несколько минут — и царапина начала затягиваться. Не слишком зрелищно, очень медленно, но это совершенно точно происходило. Конечно, до регенерации Роя мне было далеко — его раны, какими бы глубокими они ни были, затягивались прямо на глазах, в то время как эта крохотная царапина займёт, наверное, полчаса. Но… Всё получилось?! — Как думаешь, кто-то другой может перенести связь на себя? — тихо спросила я. — Мы не располагаем верифицированными данными о механизме импринтинга между дракаррами и драконами. Вероятность сбоя сохраняется, пока ваша связь не перешла в стабильную фазу, в частности — при появлении более подходящей кандидатуры. На твою удачу, у аборигенов присутствует страх перед озером красной вязи, и они избегают приближаться к нему при любой возможности. — А что, если сам дракон сбежит? — Для этого ему придётся научиться летать. *** Мы приняли решение бежать при первой же возможности, как только нас выпустят под любым предлогом, ради этого я со скандалом вытребовала свою сумку, заявив, что там лежат книги, которые я собиралась прочесть. Те самые, что я взяла в библиотеке по совету Лииды Ларре. Слуги относились ко мне холодно, но возражать не решались, а у Таррена ни на что не было времени. Неопределённость моей судьбы означала, что всё может перевернуться в любой момент. И хотя большинство придворных склонялось к тому, что король от меня откажется, шанс на обратное всё ещё оставался. Насколько я знала, люди каждый день приходили жаловаться в храм Этарра. И даже ко дворцу. Таррен меня не навещал — возможно, всё ещё принимал решение. Но до меня долетали обрывки разговоров о том, что он вовсю готовится к свадьбе и отдаёт леди Октавии Таггерт значительный контроль над дворцом, как и полагается старшей жене. Из-за этого половина слуг уже воспринимали её как королеву. И… я думала, что Таррен делает это неслучайно. Он давал ей вкусить власти, чтобы она больше не смогла от неё отказаться. Даже если ей очень сильно не нравится факт наличия у него фаворитки. Всё это время я чувствовала движения дракона, ощущала, как связь между нами крепла. Мне даже казалось, будто я улавливаю его попытки взлететь — хотя, конечно, это могли быть всего лишь мои фантазии и желания. — Если мы сбежим… последует ли он за нами? — спросила я Целесте. — Вполне вероятно. Драконы локализуют своих дракарров вне зависимости от дистанции. Разумеется, при условии, что связь между дракарром и драконом устойчива. Это значит, мне не нужно возвращаться к кратеру? Потому что я искренне сомневалась, что это вообще реально — с таким-то количеством стражи. Скорее всего, наш следующий побег станет последним, и мне придётся использовать все возможности Целесте. После этого они точно поймут, что со мной что-то не так. И, скорее всего, даже догадаются о моей повышенной регенерации — потому что на спине не осталось и следа повреждений после того кислотного дождя, просто меня ещё никто не осматривал. Но я не ожидала, что этот самый шанс появится только в день… свадьбы Таррена. В день его полного ритуала. Глава 20. Свадьба С самого утра у меня появился первый полноценный посетитель — та, кто готова была нормально общаться со мной, а не просто молча передавать еду или информацию. — Леди Франческа, меня прислал Его Величество, — мадам Лиида Ларре выглядела так, будто смертельно устала и от меня, и от всего, что со мной связано. — Пожалуйста, просто ничего не говорите сегодня. В определённый момент вам придётся преклонить колени и повторить фразу за Верховным Жрецом, подтверждая свою верность Его Величеству и его жёнам. Мне было искренне жаль мадам Ларре — она не сделала мне ничего плохого, а я, ходячая проблема, постоянно доставалась именно ей. Но оставаться на ритуал я не собиралась. Даже мысль о том, что на том алтаре будут брать кого-то другого, пусть и не меня, казалась отвратительной. Я физически не могла за этим наблюдать. Целесте убеждала меня, что с коллективным разумом драконов и знаниями прошлых поколений детеныш прекрасно о себе позаботится. Другие драконы тоже не выказывали ни малейшего волнения, они продолжали безмятежно кружить в небе, время от времени бросая огромные тени на город, за которым я наблюдала сквозь зарешечённое окно. Верить Целесте, особенно в том, что касалось дракона, — последнее дело. И всё же я чувствовала… как натягивалась и порой ослабевала наша связь. Детеныш словно стал намного ближе, будто постоянно перемещался. Иногда мне даже казалось, что я ощущаю его где-то над землёй, но эти мгновения длились всего пару минут. — Леди Франческа? — Я поняла, — послушно кивнула я, испытывая даже укол стыда. Мы сбежим сразу же, как представится возможность… Лучше всего, когда все отвлекутся на ритуал. Моё пышное платье надёжно скрывало удобные штаны и кучу всяких предметов, которые я привязала к ногам и талии, из-за чего, наверное, казалась чуть крупнее обычного. Конечно, этого барахла мало, его хватит только на первое время за вуалью… Наставница по этикету долго сверлила меня неверящим взглядом и решилась выйти только минут через пять, так и не проронив ни слова. Впрочем, выбора у неё не было — за дверью нас уже ждало сопровождение, которым я тут же невинно улыбнулась. — Передай мне контроль над телом в момент, когда первая из жён, Виола, начнёт произносить клятвы. Сам ритуал займёт много времени, но, поскольку они приобретают статус жён короля, для них наверняка предусмотрен особый регламент речи Так и оказалось. К толпе жителей, баррикадам, стражникам и драконам высоко в небе я была готова — всё это немного напоминало мне представление его четырёх невест неделю назад, но нужно признать, отношение ко мне с тех пор изменилось. Небольшие намёки на леди Магдалену всё ещё звучали, но они перебивались другими голосами — гневными, полными негодования о том, что я совсем не уважаю местные традиции, что Его Величество предает веру, а права дракарров на жён — неоспоримы. Я слышала и отдалённые разговоры о беспорядках, которые уже подавили, и страх жителей перед тем, какие ещё изменения Таррен хочет принести в их жизнь. На леди Октавию Таггерт чуть ли не молились, надеясь, что как только она станет королевой, все эти безумные новшества наконец-то прекратятся. Дело было не только в том, что он взял меня фавориткой, но и в том, что он перекроил законы, которым было много сотен лет. Мой статус просто стал последней каплей. — Вам не о чем беспокоиться, мы защитим вас, они не причинят вам вреда, — заверил меня молодой стражник, и я только улыбнулась, давая понять, что совершенно спокойна. — Если на нас нападут жители, ни в коем случае не атакуй их при побеге, не вздумай никого калечить, — прошептала я Целесте, заработав странноватые взгляды от стражников, окруживших мою двуколку. Время беспокоиться о моей странности давно прошло. Именно здесь, по пути к храму Этарра, я впервые за долгое время увидела Роя. Моё последнее воспоминание о нём — то, как он пытался взять меня на алтаре в наказание. Феррел изменился, очень. Окреп, в глазах пылала злоба — очевидно, что-то шло совсем не так, как ему бы хотелось. Наверняка он видел себя королём Вермитура и теперь понимал, что выбора у него немного. Оставаться здесь в ожидании другого шанса на поединок означало подчиняться Таррену. Покинуть Алтус для него тоже было непросто — он по-прежнему не летал на своём драконе, а пересекать вуаль без последствий, как я, не мог. Эллен шепнула ему несколько слов, которых я не расслышала. И она, и стоявшая рядом Анна вовсю красовались в дорогих украшениях, как и жёны остальных дракарров. У меня же по-прежнему была лишь единственная вещица от Таррена. Сам король Вермитура на меня даже не смотрел. Он полностью сосредоточился на своих жёнах, приветствовал каждую, нежно баюкал в ладонях их тонкие пальцы, помогал спуститься с двуколок и в итоге неизменно возвращался к Октавии. Её сестра Полиана тоже была здесь, рядом с отцом — заметно побледневшая и как будто даже подурневшая. В её глазах горела надежда, ставшая ещё более жгучей, едва она увидела меня. Словно она до последнего ждала, что Октавия взбрыкнёт и передумает становиться королевой — и тогда она, Полиана, сможет занять её место. — Эмоциональный фон критический, аномальная амплитуда ненависти, надежды и ожидания. Подобные маркеры указывают на нестабильность системы — протест может начаться в любую минуту. Дракарры стремятся к абсолютной власти, а для этого им необходимо полное подчинение населения. Вызывать дополнительное недовольство людей мне совсем не хотелось. Меня проводили до дверей храма, я шла последней в широкой процессии, сопровождавшей Таррена, и кожей чувствовала чей-то прожигающий взгляд. Обернулась… И поняла, что Рой знает. Очевидно, он уже не раз пытался применить на мне своё воздействие, и сейчас, на глазах у всех, делал последнюю попытку. Но я даже ничего не почувствовала. Работает, связь с драконом работает, Рой действительно больше не может на меня влиять! От накатившей эйфории я едва сдерживала широкую улыбку, которая в такой момент выглядела бы совершенно неуместно, и послушно следовала за стражниками. Целесте тем временем вовсю примечала пути к отступлению. Из-за огромной толпы все двери храма были распахнуты настежь. Люди стояли плотно, стеной, и при желании мы вполне могли проскользнуть между ними и затеряться. — Сегодня Вермитур принимает тех, кто разделит с его королём не только судьбу, но и бремя правления, — громогласно начал жрец Клодовец. Надо же, как-то сумел найти подход к Таррену и сохранить своё место. — После принесения клятвы и брачного обряда союз будет признан заключённым. С этого момента жёны короля получают право носить его имя, его защиту и обязанности, связанные со статусом королевских жён. Пока жрец обрабатывал толпу — мне даже показалось, что его голос магически усилили, — я прикрыла глаза. Связь с драконом натягивалась, она ощущалась куда мощнее, чем прежде. Мало того… Она вела куда-то выше, прямо в небо. Неужели? Жрец повернулся к алтарю. — Леди Виола, подойдите и повторите за мной слова клятвы. «Я, леди Виола, перед народом Вермитура, перед Этарром, Пламенем Крови…» Все взгляды сейчас приковала к себе молодая леди — обладательница печати истощения. Она стояла рядом с Тарреном, держа его за руки, но все прекрасно понимали, что вот-вот произойдёт. Пора. Целесте мягко перехватила контроль над телом и отступила назад — словно вода. Плавная, бесшумная, она извернулась так, чтобы не задеть ни одного стражника, и сразу же растворилась в толпе. Пригнув голову, моё тело быстро пробиралось сквозь человеческое море, пока леди Виола продолжала монотонно зачитывать бесконечную клятву. Конечно, вечно везти нам не могло, и снаружи нас наверняка бы засекли. На этот случай Целесте лёгким, вороватым движением выкрала чей-то плащ и тут же набросила его на меня, скрывшись под капюшоном. Голос жреца становился всё тише. Люди вокруг то и дело оборачивались, но молчали — даже когда мы довольно бесцеремонно задевали их локтями. И всё это время я чувствовала, как крепнет моя связь с драконом. Она буквально вела меня за собой, он был совсем близко… — Это же она! Фаворитка! — ткнул в меня пальцем… ребёнок. Девочка, ростом намного ниже остальных, стояла в паре метров от храма. На ней были дорогие одежды — явно маленькая леди. — Мама, мама! Это фаворитка! — её звонкий крик услышали все вокруг. Вокруг меня мгновенно образовалась пустота. Целесте резким движением попыталась метнуться между людьми, но её с неожиданной силой оттолкнули назад. — Стража! — впрочем, те и сами нас услышали. Охранники лишь панически зыркнули в сторону храма, явно боясь сорвать ритуал. Целесте ждать их не собиралась. Гибким, пружинящим движением она подпрыгнула так высоко, что умудрилась зацепиться рукой за навес соседнего здания. Ещё рывок — и она забросила моё тело на крышу козырька, а затем принялась карабкаться по стене дальше, на кровлю. Снизу уже доносились крики, к зданию стягивалось всё больше стражников. В храме этот шум просто не могли не услышать… — Это дракон! — всё та же девочка теперь показывала пальцем в небо, где и правда промелькнула новая тень. — Маленький… Детёныш приближался ко мне торопливо и хаотично. Мелкие крылья отчаянно пытались удержать в воздухе неожиданно пузатое тело, а я просто не могла поверить своим глазам. Существо… выросло, наверное, в два раза с того момента, когда я видела его в последний раз. Тело стало плотным, матовым, вдоль хребта появились несколько крохотных гребней. Хвост двигался, явно помогая неловкому зверёнышу держаться в воздухе. Фиолетовые узоры на его коже проступили куда отчетливее, и я впервые подумала, что драконы больше похожи на машины, чем на живых существ. Целесте неожиданно вернула мне контроль над телом. Я пошатнулась, едва удержавшись на крыше, и сделала шаг навстречу дракону, пытаясь прикоснуться к нему и почти не слыша шума снаружи. Он тяжело приземлился рядом, сбив несколько пластин глиняной черепицы, и я протянула руки, присаживаясь на корточки. Но в следующую секунду над нами пронеслась огромная тень Этарра, торопящегося к храму, потому что его вызвал… Таррен. — Ваше Величество! — стражники не знали, что делать. Люди тоже в растерянности отшатнулись от здания, на крышу которого я так удачно забралась, ведь они прекрасно понимали, что происходит. Я была дракарром. Практически неприкосновенной в их глазах. Не божеством, как Этарр и другие драконы, но максимально приближённой к высшим силам. — Это… дракарр, — донеслось из толпы. — Женщин-дракарров не бывает, это все знают! Споры разгорались, но пролёт Этарра наконец заставил меня очнуться. — Целесте? — я хотела, чтобы она перехватила контроль, чтобы вела нас к выходу, но… Она не торопилась. Более того, она вообще не отвечала, будто уснула или её принудительно отключила Талира, хотя у нас не было никаких договорённостей на сегодня — особенно если учесть, что мы планировали побег. Как же не вовремя! Но теперь у меня появился новый, могущественный козырь. — Я дракарр и обладаю правом неприкосновенности, включая право свободно передвигаться по городу! — громко рыкнула я толпе внизу, прекрасно понимая, что в отличие от Целесте скакать по крышам не умею. — Я также имею право покинуть Вермитур в любой момент и желаю им воспользоваться. Но прежде я вернусь за своими вещами, раз уж дракон показался остальным на мою невероятную удачу… Впрочем, должно же мне хоть когда-то начать везти? Спускалась с крыши я куда менее быстро и изящно. Целесте по-прежнему молчала, зато дракон практически не отходил от меня. Летать ему всё ещё было непросто, поэтому он приземлился на землю прямо рядом со мной. Я протянула зверушке руку — он зацепился лапами за запястье и сразу же начал посылать мне какие-то безумные видения, от которых я избавилась, нелепо тряся головой. Сейчас точно не время. Детёныш дополз до локтя, потом перебрался на плечо и там устроился. Тяжёлый, очень тяжёлый, хотя само яйцо казалось мне ещё увесистее. Он часто махал крыльями, задевая мои волосы и щёки, чтобы облегчить собственный вес, но главное — из-за его присутствия от нас шарахались абсолютно все. Даже стражники. Выдох — судорожный, нервный, потому что я поняла, что до сих пор почти не дышала. Про ритуал, по-моему, все забыли. Я даже не знала, продолжался ли он, но надеялась, что да. Если это так, намного меньше внимания будет на мне… Сверху вновь пронеслась огромная тень Этарра — я узнавала его среди всех драконов. Самый крупный, самый опасный, способный стирать с лица земли целые города, особенно когда им управлял Вигорр. Какая причина заставила этого дракона внезапно явиться сюда? Ответ пришёл, когда за моей спиной раздались шаги. Тяжёлые, не особо торопливые, уверенные, и я слышала их всё отчётливее. — Это дракон из яйца? — в голосе Таррена звучал приказ. Смысла бежать нет, я покину Вермитур на законных основаниях, с гордо поднятой головой. Я имею на это полное право. Спасибо, спасибо, Исабо! За твой тайник, за то, что «Л.К.» помог тебе добраться до протокола, пусть даже он и не сработал — с тобой. Добыча этого протокола стоила жизни целому городу. И жизни Тома. — Да, это дракон из яйца, — спокойно ответила я. На удивление, я продолжала нести существо, чувствуя его тяжесть, но не уставая — возможно, потому что, подобно остальным дракаррам, начала черпать дополнительную силу. Мысль об этом отозвалась эйфорией в теле, особенно когда я представила, какие возможности теперь открываются передо мной. — Фран, остановись. Я всё ещё твой король, даже теперь. Я остановилась, признавая его правоту. Здесь для любого дракарра Таррен по-прежнему оставался монархом — даже для Роя, отчаянно мечтавшего занять его место, или для лорда Таггерта, искавшего независимости. — Это невозможно, — он наконец появился передо мной, обходя по кругу. Горящие зелёные глаза обводили меня с ног до головы, проходились по рукам, задерживались на драконе… Неверяще. Но этот вылупившийся малыш не походил ни на что на планете — ни на нежить, ни на людей. Особенная кожа, то, как от неё отражался свет, эти фиолетовые пульсирующие геометрические узоры. — Яйцо пытались пробудить сотни лет тысячи наших специалистов, до того как оно оказалось затоплено в озере красной вязи. — Видимо, мне повезло больше, — я смерила его взглядом. Чего он от меня ждал? Что после всего, что между нами произошло, я сразу выложу ему, как это случилось? — Не играй со мной, Фран. Драконы никогда не выбирают женщин в дракарры, это противоречит их инстинктам и физиологии. Что ты сделала? Я знаю тебя всю, изнутри и снаружи, знаю все твои секреты. Он… был в бешенстве? — Не всю, — коротко бросила я. — Что дальше? Спасибо тебе за защиту, за статус фаворитки, но, как видишь, в нём больше нет необходимости. Меня не тянет к Рою, и думаю, теперь меня ждёт полноценная жизнь, в которой возможна даже семья. При упоминании об этом Таррен окаменел. Я видела, как забилась жилка на его виске, как остро очертились челюсть и шея. Его ответа пришлось ждать долго — слишком долго, будто он никак не мог решить, что со мной делать. Таррен любил просчитывать всё на месяцы, годы… даже столетия вперёд. И судя по всему, очень не любил сюрпризы и нехватку времени на подготовку. На самом деле возможность завести семью ещё требовалось проверить, мой новый статус не означал автоматическую отмену ритуала с Роем. Всё, что сказал «Л.К.», сводилось к тому, что энергия не может поглощать и быть поглощённой одновременно, хотя я, как учёный, знала немало подобных физических процессов. Но земляне изучали драконов и дракарров, так что, скорее всего, они имели в виду именно их воздействие. — Мы должны подтвердить, что ты на самом деле дракарр, — наконец жёстко произнёс он, хватая меня за руку. — Не только связь с этим существом, но и способность к регенерации. После этого ты будешь официально признана и получишь все соответствующие права. Но по глазам остальных, по тому, как расступались люди и как изменилось поведение стражников, я уже видела разницу. Никто больше не шептался о леди Магдалене или о том, что я воплощаю собой предательство веры и святынь Вермитура. — Сопроводите её во дворец, — приказал стражникам Таррен, хотя я и так собиралась туда. Надеюсь, со слугами и персоналом дворца у меня проблем не возникнет. Глава 21. Куда ты пойдешь? Слухи распространялись по дворцу, словно пожар, впрочем, они и не требовались. Достаточно было того, кто сидел на моём плече. Детёныш дракона постоянно грозился соскользнуть, и я попыталась пересадить его на локоть, чтобы он мог держаться тонкими крыльями-лапками. К моему удивлению... он почти сразу перебрался, будто прочёл мои мысли. Как вообще дракарры общаются со своими драконами? Этарр ведь прилетал по первому же требованию Таррена. Слуги в замке по большей части шарахались от меня, но находились и те, кто замирал, благоговейно смотря на дитёныша. Мажордом Касса был как раз из таких, однако он быстро взял себя в руки и подошёл к страже, что следовала за мной. — Леди Фран, у нас приказ сопроводить вас к целителю. Резать будут? Проверять мою регенерацию? — Сначала я поднимусь в свои покои. — С каждой минутой я чувствовала, что мой план отдаляется, я хотела покинуть Вермитур, я была готова к этому. Сколько будет проходить проверка на мою регенерацию? Моя крохотная царапина заживала очень долго, вдобавок они могут подумать, что я использую зелья. Но как только эта проверка закончится — я сразу же уйду. Дверь в свои покои я больше не закрывала, мне нечего скрывать. Поэтому через открытый проём за мной наблюдали и стражники, и взволнованный мажордом. Здесь я сняла юбку, продемонстрировав всем штаны, обмотанные верёвками и тряпками со снаряжением, и переложила всё это дело в дорожный рюкзак, который я хранила под кроватью. — Я готова, — я улыбнулась, показывая, что прямо сейчас хочу начать их проверку. Интересно, что сейчас происходит на площади? Продолжает ли Таррен свой ритуал? Успел ли он закончить первую его часть — с Виолой? По пути к целителю, пока я следовала за мажордомом Кассой, к нам вышел Каллен. Я уже понимала, что он является кем-то вроде личного бойца, которого Таррен посылал по особым поручениям, да и в городской страже он занимал высокий ранг. Его ценили за преданность и за веру в «правильный» устой. Но сейчас, впервые за всё время нашего знакомства, на лице молодого мужчины читалась… почти боль. — Как вы это сделали? — его голос надломился, хотя он и не пытался преградить мне путь, а просто шёл на небольшом отдалении, соблюдая все правила, как и всегда. — Как вы разбудили яйцо? Привязали к себе дракона? Потерянность, вперемешку с жадным отчаянием. — Ты ожидаешь, что я тебе расскажу? — лукаво спросила я. Мы не были друзьями, скорее Каллен считал меня врагом. И несмотря на то, что я знала о его безумном желании стать дракарром, жалости к нему я не испытывала. Он — слепое дитя этой системы, ему промыли мозг сказками о том, что дракаррами становятся сильнейшие и достойнейшие из мужчин, хотя вся эта магия на деле была просто химией и гормонами. Ничего возвышенного в ней нет. На лице Каллена промелькнул целый спектр эмоций — от желания просить, может, даже умолять, и неверия до… банальной зависти. — Его Величество не отпустит вас, не после такого, — произнёс он. — Первая женщина-дракарр. Я слышал о том, что произошло на площади. Если сила вашего мужа больше не действует на вас, вы сможете выносить ребёнка… Даже от другого дракарра. Я сузила глаза, не веря, что он решился произнести подобное при свидетелях. Каллена ничуть не смущало присутствие стражников, слуг и тех придворных, которые по какой-то причине решили пропустить королевскую свадьбу. — И тебя это не задевает? Сейчас это никак не сказывается на твоей вере, не кажется святотатством? Куда делись разговоры о том, что жена — это лишь продолжение мужа, и моя главная роль — быть его поддержкой? О том, что так выбрали боги? Моё возмущение нисколько не смутило Каллена, наоборот. — Вы понимаете, какой силы будет ваш ребёнок? В какой-то момент он может даже унаследовать Этарра, стать сильнейшим воином в мире и подчинить себе другие королевства! За нами наблюдала целая толпа людей, они держались на расстоянии, но всё равно жадно вслушивались, всматривались и следили. Наверняка скоро слухи разнесутся по всему дворцу и за его пределами. Ещё бы, они пообщались с безумной женщиной-дракарром до того, как она покинула Вермитур. — Там нет других королевств, — я покачала головой. — Это мёртвый мир, полный нежити, с редкими выжившими городами за вуалью, и ваши сраные устои — последнее, что нужно этим городам. Этими словами я заработала новые недоброжелательные взгляды и откровенную ненависть со стороны Каллена. Чувствуя, насколько меня всё это достало, я решила быть откровенной до конца: — Знаете, почему у людей появляются печати?! — я не пыталась говорить тихо, наоборот, обращалась к каждому, кто мог меня слышать. — Не из-за заболевания, которое приносят к вам из-за вуали, а из-за ритуала, который прямо сейчас проводит Таррен. Из-за Ока Дракона. Вы не можете получить вечную жизнь из ничего. За способность регенерировать и жить поколениями кто-то должен умирать, и эти кто-то — люди с печатями. Они появляются везде, и здесь, и за пределами Вермитура… Плата за ваше желание бесконечной власти. — Ты лжёшь! — лицо Каллена исказилось. — Регенерация появляется вместе с драконом. Но я только ядовито рассмеялась. — Если бы ты сам был дракарром, ты бы знал. Сравни регенерацию Таррена, у которого не было четырёх жён, и регенерацию Роя или лорда Таггерта… Нет, вы своими устоями достаточно навредили миру, и я не собираюсь в этом участвовать. Всё, чего мы хотели, это чтобы люди в Астралисе перестали умирать от печатей. Я видела по их лицам, что мне особо не верят. Скандальная жена прибывшего дракарра, не вылезающая из постоянных наказаний… Безумная женщина, лазающая по стенам и крышам, сумевшая как-то найти подход к последнему дракону. С этого момента я не произнесла ни слова, как и Каллен, сверливший меня неверящим, почти безумным взглядом. Он бесконечно опускал и поднимал глаза, всматривался в дракона, который не спал, а сидел с равнодушным и спокойным видом, совсем не свойственным детёнышам. Верил ли мне Каллен? Поверил ли хоть кто-то, зародила ли я зерно сомнений? Каллен отвлёкся только тогда, когда в кабинет целителя вошёл монарх, его король. Ожидание было долгим, но без него никто не осмеливался ко мне прикасаться, судя по всему, проверку на регенерацию правитель собирался проводить лично. На Таррене был всё тот же парадный наряд со свадьбы, а лицо отражало полную собранность, он не собирался показывать слабость перед подданными. Цепкие глаза сразу же заметили мой походный рюкзак и блеснули жёсткостью. — И куда ты собираешься идти? Что ждёт тебя там, за вуалью? Вообще-то идея у меня была, с того самого момента, как я прикоснулась к дракону в первый раз. Я собиралась отправиться в Доминион, столицу землян здесь, на Тигарден-f, и надеялась, что Целесте подскажет мне координаты и направление. Но она впервые за всё время молчала, я вообще не чувствовала её в своей голове. — Не думаю, что я обязана тебе отвечать. Даже если я иду в никуда или возвращаюсь в Астралис — это мой выбор, который я вправе сделать. Начинай свою проверку. — Ваше Величество, — целитель тут же оказался рядом, держа странный продолговатый предмет с шипом на конце, шириной и длиной с мой ноготь. — Поверь, я не хочу причинять тебе боль, — Таррен сел рядом со мной и наклонился так близко, что я смогла вдохнуть его запах. Что-то животное внутри меня отзывалось на его близость, что-то, чего я не знала за собой прежде, но я постаралась отбросить лишние мысли. Он медленно спустил с моего плеча верхнюю рубашку, прикасаясь к коже самыми кончиками пальцев, большим и указательным. Слегка сжимал, надавливал, будто проверяя, причем совсем не мою регенерацию. Шип вошёл в моё плечо беззвучно, но я сама не сдержалась, зашипела и даже тихо застонала, крепко сжав зубы. Широкий и болезненный, он явно был создан для того, чтобы оставить внушительный участок поражения, на восстановление которого потребуется нечто большее, чем просто регенерация кожи. Таррен находился от меня на расстоянии ладони. Его мужественное лицо не выдавало эмоций, однако по глазам было видно, как он просчитывает ситуацию, взвешивает каждое мгновение, всё ещё принимая решение по поводу меня. И моего будущего. Он так и не убрал пальцы с моего плеча, продолжая разминать его прямо при всех и пристально рассматривая кожу, и только тогда до меня дошло, что именно он проверяет. Наличие моей реакции на его прикосновения, последствия ритуала с Роем — боль, которую я обычно испытывала. Но ничего не произошло, ощущалось лишь лёгкое жжение, почти незаметное на фоне вспышки от шипа. — Если бы у меня было четыре мужа, они бы приняли на себя часть этой боли, — пошутила я, разглядывая широкую круглую рану, сквозь которую виднелись красные мышечные ткани, совсем не торопящиеся затягиваться. Целитель молчал, как и Таррен, зато Каллен отчаянно пытался разглядеть хоть что-то за их спинами. Мне показалось, он искренне желал, чтобы рана оставалась открытой, чтобы мои слова оказались ложью, а всему происходящему нашлось другое объяснение. — Затягивается, — с неверящим выдохом произнёс целитель, и Таррен едва заметно кивнул. Король и так не сомневался, что моя связь с драконом настоящая. Он просто искал предлог оттянуть неизбежное и придумать действия, которые куда лучше подошли бы под его личное видение будущего. Зачем? Таррен отсутствовал долго, этого времени вполне хватило бы, чтобы завершить ритуал со всеми жёнами, и я не понимала, к чему ему я. Если он действовал из чувства вины, то в его помощи я уже не нуждалась, а если из похоти… Впрочем, одно другому не мешает. Он уже признался, что видел нас любовниками, меня — в роли фаворитки, и этот мужчина был не из тех, кто легко отказывается от своих планов. Всё то же, животное, вновь горячей вспышкой отозвалось внутри меня. В эту секунду Таррен почему-то казался мне самым сильным человеком из всех, кого я когда-либо встречала, хотя я встречала мужчин крупнее и выше. Даже его запах сделался острее. Я жадно вдохнула, но странные мысли бесцеремонно перебил голос целителя. — Я верю, что леди Франческа на самом деле дракарр, — старенький мужчина рассматривал открытую рану под лупой, где ткани, видимо, начали медленно соединяться. Плечо нещадно ныло, повреждение такой ширины и глубины будет заживать, наверное, ещё час. Таррен не слышал его, он не отрываясь смотрел на меня, продолжая изучать так, словно перед ним находилось дикое животное. Его ноздри едва заметно подрагивали. — Ваше Величество, — Каллен приблизился к нам, старательно избегая смотреть в мою сторону. — Снаружи неспокойно, людям нужно дать хоть какое-то объяснение. Лорд Таггерт… — Я сам с ним разберусь, — бросил ледяным тоном монарх, впервые отстраняясь от меня. На плече больше не чувствовалось прикосновения его шершавых пальцев, и не было жжения, но внутри появилось ощущение, будто я что-то потеряла. — Мой вопрос всё ещё остаётся в силе. Куда ты пойдёшь, Фран? — За вуаль, — прямо ответила я. — А дальше — куда решу. Возможно, назад в Астралис, но это будет исключительно моё решение, которое я вполне в состоянии принять самостоятельно. — Все увидят, что ты способна её пересекать, едва ты это сделаешь, — добавил он почти равнодушно. — Стоит ли твоя гордость и желание сбежать демонстрации такой силы? — Я не собираюсь прятаться бесконечно, тем более теперь, когда у меня есть дракон. Но в остальном… какая тебе разница? Я не знаю, делаешь ли ты это из чувства вины, от желания трахнуть меня или просто потому, что никогда не меняешь своих решений, даже тех, что были приняты в спешке и не продуманы. — Почему бы не всё вместе? — моё дерзкое предположение заставило его усмехнуться. — Ваше Величество! — мажордом Касса показался в дверях, неожиданно бледный, почти напуганный. — Там, в дверях, во внутреннем дворике… — Я знаю, — отрезал король, разворачиваясь и уходя без лишних слов. Только сейчас я наконец выдохнула, поймав себя на мысли, что всё это время боялась дышать носом и была похожа на выброшенную на берег рыбу. — Вы правда дракарр… — неверяще прошептал Каллен. — Вы хоть понимаете, что начнется сейчас среди остальных? *** Ответ на этот вопрос я получила через час, когда моя рана почти полностью затянулась, а целитель подтвердил, что риска заражения нет. Всё это время дракон в моих руках слабо подёргивал крыльями и время от времени пытался навязать мне свои видения. В них я видела, как драконы мучаются, получают ожоги здесь, на Тигарден-f, но никак не могла понять причину. Они воспринимали мир совершенно иначе, для них каждый объект казался сгустком вязи, переплетением энергетических нитей, которые пронизывали всё вокруг, даже деревья. Всё, кроме них самих. Судя по всему, это были воспоминания о самых первых днях, ещё до того, как они обрели своих дракарров. В те дни люди отчаянно боялись их, хотя и это началось не сразу. Поначалу драконы, искренне верившие, что им грозит смертельная опасность, испепелили первые сотни тех, кто попытался к ним приблизиться. Пора. — Мой статус ведь никто не станет оспаривать, я могу уйти? — поинтересовалась я у целителя. Старик кивнул с уважением, но без лишнего подобострастия. — Никто не усомнится в вашем статусе, леди Франческа, здесь присутствовало достаточно свидетелей, — ответил он, не в силах скрыть любопытство в глазах. Похоже, они никак не могли взять в толк, куда именно я направляюсь, потому что этот крошечный дракон точно не сумеет перенести меня через вуаль. Он не поднимется на высоту, где она достаточно тонка. Во дворце царил хаос, пока ещё контролируемый, но я отчётливо видела, что стряслось нечто из ряда вон выходящее. Слуги сновали по коридорам с бешеной скоростью, управляющие выкрикивали громкие приказы, однако вся эта суета совершенно не походила на послесвадебные хлопоты правителя. Ни пира, ни торжеств. Напротив, в одной из гостиных я наткнулась на рыдающую леди Виолу, красавицу младшую… жену Таррена? Нет, не жену. Вокруг неё сгрудились родственники, наперебой утешая бедняжку и уверяя, что произошедшее — всего лишь досадное недоразумение, ничего не изменилось, время ещё есть, следующий ритуал состоится совсем скоро, и тогда она обязательно исцелится. Её мать, обладавшая такой же утончённой, нежной красотой, наградила меня взглядом, полным чистой ненависти. Жадное, звериное чувство внутри полыхнуло торжествующим удовлетворением. Дикое, пугающее и совершенно мне несвойственное. — Мадам Ларре, — окликнула я женщину, заметив знакомый силуэт неподалёку от выхода. Она не выдавала своих чувств, лишь тихо раздавала указания служанкам, но, обернувшись ко мне, слегка поклонилась в знак уважения. — Что произошло в храме Этарра? — Как будто вы сами не догадываетесь… — Я вижу, что свадьба сорвалась, но не знаю, почему. — Это всё лорд Таггерт, — неохотно пояснила она. — Он настоял на отмене сегодняшнего ритуала, поскольку пожелал, чтобы его собственные дочери попытались получить драконов, раз уж это в принципе возможно. Горькая правда в том, что боги обделили его сильными сыновьями. Кроме того, он категорически против вашего отъезда из Вермитура, поскольку считает, что вы слишком сильно дестабилизируете политическую обстановку. В её словах не было никакой логики. — Разве в таком случае ему не выгоднее, чтобы я, наоборот, поскорее исчезла из города? Лиида Ларре молчала, будто ожидая от меня чего-то, но не дождавшись, покачала головой и усмехнулась - в настолько редкой от нее демонстрации эмоций. — Для дракарров сейчас открываются совершенно иные перспективы. Кто-то пустил слух, что к вам может беспрепятственно прикасаться другой мужчина, ваш любовник, а это означает, что ритуал больше не имеет над вами прежней власти. Вы вольны быть с кем угодно и, возможно, даже способны понести дитя. Все, о чём они грезят, — это стать сильнейшим среди дракарров. Почти половина из них теперь верит, что ребёнок от такой, как вы, практически гарантирует рождение будущего короля. Лорд Таггерт тоже думает, что рано или поздно Его Величество заведёт детей с вами, и тогда его собственные внуки могут лишиться престола. После её слов во рту остался отвратительный горький привкус, но я лишь заставила себя улыбнуться. — Что ж, тогда им сильно не повезло, ведь у меня нет ни малейшего желания заводить детей от кого-либо из них. — Они дракарры, леди Франческа. Многие из них сумеют последовать за вами даже за вуаль, хотя я, признаться, до сих пор не понимаю, как именно вы намерены её пересечь. Но и ваши собственные чувства вскоре могут измениться. Дракарры всегда инстинктивно тянутся к сильному партнёру, поскольку стремление оставить после себя как можно более жизнеспособное и могущественное потомство определяет большинство их решений. Именно по этой причине их так безумно привлекают землянки. Я поблагодарила Лииду Ларре за честность, которая всегда была её отличительной чертой, и невольно вспомнила ту странную, почти животную тягу к Таррену, которую испытала совсем недавно. Ни к кому из мужчин я никогда не чувствовала ничего подобного. На душе стало ещё паршивее, когда на широкой подъездной аллее я увидела его самого, и не одного, а в компании Октавии Таггерт. Они разговаривали совершенно открыто, с вызовом глядя друг другу в глаза. По лицу девушки отчетливо читалось, что она прекрасно знает себе цену. Таррен тоже это понимал, он едва заметно улыбался уголками губ, всем своим видом демонстрируя, что отступать не намерен. От этой картины во мне вспыхнуло яростное, отчаянное желание оттолкнуть Октавию. Порыв оказался настолько резким и острым, что я крепко сжала зубы и пребольно ущипнула себя за руку, пытаясь прийти в себя и отделаться от наваждения. — Фран! — знакомый голос бесцеремонно отвлёк меня от придурошных идей. — Подожди! Альберт, запыхавшись, быстро спускался по лестнице. Он бежал в мою сторону, явно заметив меня издалека и боясь не успеть. — Как ты собираешься пересекать вуаль? Мы же не видим, если с той стороны сейчас кислотный дождь. — Я выпью зелье, но связь с драконом делает меня намного крепче. Даже если я получу повреждения, я смогу залечить их. В глазах напарника на секунду мелькнула зависть. — Вот, Лойд передал, — отдышавшись, он вложил мне что-то в руку. — Это сигнальная ракета, мы увидим её даже над вуалью, там, где она тоньше. Когда пойдёт кислотный дождь, когда мы сможем пересечь вуаль вслед за тобой, дай нам знать. Широкая улыбка сама собой расплылась на моём лице, а в голове промелькнула мысль «прямо как по пути сюда». — Вы уверены? Он кивнул сразу же, без тени сомнений. — У нас для тебя сюрприз. Но сейчас иди, пока все эти дракарры окончательно не посходили с ума. Ты не представляешь, что творилось на площади. Рой рвёт и мечет, остальные дракарры считают, что их права к тебе неприменимы, поскольку ты женщина, и верят, что ты просто убьёшь себя переходом через вуаль. Так что иди! И я пошла, бережно неся дракона, тяжесть которого теперь почти не ощущала. Шла по главной дороге сквозь толпу зевак, сотни людей окружили улицу, не веря, что я действительно способна покинуть город. Время от времени, в кольце личной стражи, нам попадались и дракарры, и их семьи, но я не видела ни Роя, ни Таррена — и это к лучшему, наверное. Не хотелось больше проверять своё… животное внутри. Оказавшись у самой вуали, я не встретила никакого сопротивления. Показательно выпила склянку с водой, делая вид, что это зелье, так же показательно поморщилась и… Сделала шаг на ту сторону. Глава 22. Сюрприз Пересекая вуаль, я совсем забыла о драконе на моём плече и вспомнила лишь в тот момент, когда он издал короткий, полный боли, почти птичий крик… Но не двинулся. На тонкой чёрной коже с фиолетовыми узорами появились следы ожогов, я видела, как кончики чуть оплавленных слоёв всё ещё дымились, а под самым верхним слоем оказался другой, серый, куда более нежный, и эта кожа стремительно темнела. — Ты в порядке? — спросила я детёныша. Но он, конечно же, не ответил. Вместо этого принялся тереться об меня обожжённым боком, пытаясь содрать шелушащуюся кожу. Вообще-то остальные драконы пересекали вуаль на большой высоте, и я не знала, как скажется на них переход здесь, где она была плотнее и причиняла куда больше боли. Но, учитывая, что они пережили даже озеро красной вязи и провели в нём сотни лет, вуаль не представляла для них такой смертельной угрозы, как для людей. По эту сторону почти ничего не изменилось. Всё тот же знакомый лесок, где можно было укрыться, а за ним выжженный пустырь с трещиной, внутри которой находился заброшенный город землян и фреска с Вигорром и Этарром. Вуаль была полупрозрачной — я видела, как по ту сторону двигались стражники, подходили почти вплотную, пытаясь, вероятно, разглядеть, что происходит и в каком я состоянии. Звуки почти не доносились. Что теперь? Я отошла на десяток шагов, пока меня стало почти не видно, и громко, резко позвала: — Целесте?! Куда она исчезла? Почему? Огромной ошибкой было не расспросить её раньше о Доминионе и возможных координатах. Я никак не могла представить, что искусственный интеллект, мечтавший завладеть моим телом, просто исчезнет без следа. Без неё единственным источником информации оставался, как ни странно, дракон. *** Я разбила небольшой лагерь, постоянно озираясь по сторонам и тревожно прислушиваясь к каждому шороху. Целесте всегда предупреждала о приближении нечисти, и оставшись одна, я чувствовала себя уязвимой, шарахалась от звуков и невольно тянулась к дракону как к единственному живому существу рядом. — Не то. Дракон показывал мне воспоминания — какие угодно, только не те, что были нужны. Вряд ли он вообще понимал меня, иногда он отвлекался и подолгу смотрел в розовое небо, на деревья или на далёкую вуаль, и тогда я вспоминала, что он всего лишь детёныш. Наверное… Хотя как вообще живёт существо, в которое заложены воспоминания тысячелетий? В воспоминаниях дракона я видела, как некоторые дракарры учились летать. Как ещё до того, как они обрели бессмертие, один из них упал и погиб, несмотря на хорошую регенерацию. Но воспоминания о президенте землян, о Вигорре, или о том разговоре больше не появлялись. — Просто сожги меня. Сожги, я не хочу больше быть его, я ненавижу его, и ненавижу тебя! — в какой-то момент в этих видениях я увидела Исабо, умоляющую… дракона. Этарр не реагировал, драконам вообще не был важен никто, кроме собственных дракарров. Даже если бы Исабо напала на него — он не обратил бы внимания, как не обратил тогда, когда она впервые взяла образцы его плоти на анализ. — Это всё не то! — зарычала я от бессилия. Я уже поняла, что образы прошлого, точнее, всех драконов и дракарров приходят тогда, когда я прикасаюсь к своему детёнышу, но ведь до этого, во снах, я видела Исабо, а не дракарров. Сейчас, вне вуали, если я усну, эти сны могут вернуться. — Ты голодный? Может, тебе поохотиться? — я кивнула на лес, понимая, что сны не придут, пока рядом со мной находится детёныш дракона. Именно так Таррен, похоже, и контролировал мои сны, не позволяя увидеть слишком многое до того, как мы приблизимся к Вермитуру. — Знаешь, какие там вкусные ящерицы, да и змеи? Прямо очень, ням-ням! Растущему организму нужны силы. — Говоря это, я чувствовала себя идиоткой. Возможно, даже не понимая моих слов, он чувствовал настроение. Детёныш недовольно заворчал и сполз с моих рук. Лучше бы показал мне, как дракарры общаются со своими драконами, а не бесконечные падения с переломанными костями. — Пожалуйста, давай. Полчаса. Или хотя бы пятнадцать минут. Думаю, Исабо хоть раз бывала в Доминионе и видела дорогу. Я вспомнила самый первый сон о ней. Тогда она познакомилась с Вигорром, а позже в тот же день он изнасиловал её впервые и стёр воспоминания. В тот момент она находилась в каком-то городе. И выезжала, уже в другом сне, тоже из него. Был ли это Доминион? Если бы мне удалось снова увидеть этот путь, хотя бы часть дороги, или момент, когда Исабо подъезжала к Вермитуру… Мне нужно было лишь понять направление. Там, где она жила, были машины, а здания поднимались достаточно высоко, почти как в Австралисе. — Ну пожалуйста... Дракончик всё ещё не хотел отходить от меня, однако под напором моего нытья, похоже, всё-таки сдался и внезапно поднялся в воздух, едва не вызвав у меня приступ паники. Его крылья были слишком малы для такого пузатого тела, отчаянно били по воздуху, поднимая целые вихри пыли, и я подставила ладони снизу, боясь, что он упадёт. Но нет — он кое-как сумел удержаться, неуклюже развернулся в воздухе и направился в сторону леса, надеюсь, искать вкусных змей и ящериц. Почему, почему я так рассчитывала на Целесте? Если бы я подождала хотя бы день, то могла бы попытаться найти старые карты в библиотеке. Смысла злиться сейчас не было — это лишь прогонит остатки усталости и не даст мне уснуть. Того, что уже сделано, не изменить, возможно, останься я там, они нашли бы способ меня задержать. В конце концов, лорд Таггерт говорил что-то о дестабилизации политической ситуации... — Я фиксирую звуковую активность скребунов в лесу. По всей видимости, драконы отсутствуют в данном секторе уже несколько дней, будучи сконцентрированными на предстоящей церемонии бракосочетания правителя Вермитура. — Целесте! — радостно вскрикнула я, тут же вскакивая на ноги. Никогда ещё я не была так рада услышать этот равнодушный, нудный голос. — Где ты была, чёрт возьми? — Близкое присутствие дракона полностью блокирует сигналы моего чипа, лишая меня входящей информации, — её, конечно же, это никак не волновало, потому что она в принципе не испытывала эмоций. — Я вижу, ты успешно покинула черту города. — Ты знаешь путь до Доминиона? — я боялась, что она вновь пропадёт, но в крайнем случае могла просто отойти от дракона. Почему-то долго находиться вдали от него мне не хотелось, словно я чувствовала, как возникшая между нами связь натягивается всё сильнее. — Да, до него одиннадцать дней пути при условии непрерывного движения не менее десяти-двенадцати часов в сутки. Мы можем отправляться прямо сейчас, — спокойно ответила Целесте. — Давай я на всякий случай запишу путь и ориентиры, которые могли уцелеть. Но ещё… есть ли вероятность, что кислотный дождь скоро начнётся? Я хотела бы дать знак своим… Я быстро объяснила, что они тоже хотят покинуть город и отправиться вместе со мной, но Целесте, конечно, видела куда более масштабную картину. — Сюрприз? Если этот фактор взаимосвязан с оком дракона, это лишь спровоцирует дополнительное внимание и сопутствующие риски. Я рекомендую тебе отказаться от этой идеи, они неизбежно станут целью преследования. — Ни за что. *** Возможность представилась лишь на третий день. К тому моменту я уже подумывала уходить одна, просто потому, что ждать дальше не имело смысла. Запасов у меня было недостаточно, и на одиннадцать дней пути их бы не хватило. Однако Целесте заметила, что по изменившейся влажности воздуха можно сделать вывод о скором дожде. Он действительно начался. Сначала дождевая завеса появилась далеко на горизонте, но вскоре ветер пригнал её в нашу сторону. Я волновалась, опасаясь, что она так же быстро уйдёт, однако зона осадков оказалась огромной. Капли падали на красную вуаль, делая её чуть более зыбкой и менее плотной. Я укрывалась под навесом, который мы построили ещё при входе сюда, и наблюдала, как на горизонте постепенно светлеет полоса, означавшая, что дождь скоро закончится. Прошло, наверное, чуть меньше трёх часов, но другой возможности уже не будет. Сигнальная ракета яркой красной вспышкой взмыла в воздух, придавая всему вокруг ещё более зловещий оттенок, а затем медленно пошла вниз, постепенно теряя огонь. — Пятнадцать минут, — подсказала я Целесте. Именно столько я буду ждать свою команду, и если они пропустили сигнал... что ж, значит, не судьба. Но чёрную тень я увидела почти сразу же — не прошло и пяти минут, как она оказалась на этой стороне, а следом за ней появились ещё... три. Три?! — Сюда! — рявкнула я со всей силы, пока они пытались понять, что происходит. Над головами они держали деревянные щиты — тяжеленые, зато позволявшие хоть какое-то время спасаться от дождя. Капли разъедали древесину, делая её всё тоньше, однако каждый успел добраться до укрытия прежде, чем случилось что-то непоправимое. — Пальцы! — только и вскрикнул Альберт, почти воя, когда влетел под укрытие. У меня с собой было содержимое чемоданчика землян с какой-то мазью от ожогов, которую я ни на ком не тестировала, но это всё равно лучше, чем лишиться пальцев. — Что это? — спросил самый молодой из нас, отчаянно шипя и ругаясь сквозь зубы. — Не знаю, — честно ответила я. — Мазь от ожогов. От землян. С другой стороны укрытия приходили в себя трое остальных — Лойд, тяжело дышавший, тощий, бесконечно далёкий от той формы, в которой находился в начале путешествия, Ленор и... Анна. — Какого чёрта?! — как бы я ни старалась, скрыть злость не получилось. — Зачем, Анна? Ты не понимаешь, что взбесишь его, и он последует за нами?! — Он и так за нами последует! — огрызнулась девушка. — Ты не видела его в последние дни. Он словно стал одержим идеей подняться на этом своём... Драэсе. Его почти не бывает во дворце, приходит только для того, чтобы трахнуть меня, а в голове лишь мысли о величии, о том, что именно он должен стать королём Вермитура. Он даже не готов признать, что проиграл поединок Таррену. А ещё... всё чаще трахает меня только со спины и заставляет делать вид, что я — это ты. Думаешь, я смогу там выжить? В её глазах горели боль и злость, желание бороться и хоть что-то изменить, и я глубоко выдохнула, сдерживая эмоции и понимая, что Анна оказалась такой же жертвой обстоятельств, как и все остальные, пусть ей и приходилось расплачиваться за последствия собственных решений. Целесте уже много раз говорила мне, насколько глупа идея идти отрядом — мы будем привлекать внимание нежити, станем заметны с высоты, ресурсов потребуется больше, а преодоление труднодоступных мест превратится в отдельную проблему. И это всё не говоря об их сюрпризе... — Альберт, что ты говорил о сюрпризе? — решила я перевести тему, но вместо обожжённого товарища ответил Лойд. — Вот. Он открыл рюкзак и достал завёрнутый во множество слоёв ткани... артефакт. Око Дракона. Целесте была права. Я неверяще смотрела на него почти как на что-то ядовитое, понимая, что за кражу Ока нас действительно будут преследовать — не только Рой, но и Таррен, да и все остальные дракарры, способные держаться на своих драконах. — Не смотри на нас так, мы не могли позволить свершиться новому ритуалу и появиться новым печатям. Мы оставили там точную копию, — поднял руки Ленор. — Мы пытались уничтожить Око, но его ничто не берёт, чего мы только не перепробовали. Оказывается, вермитурцы давно пытались создать дубликаты на случай, если с Оком что-нибудь случится, и в одном из подвалов мы нашли не меньше пяти копий, но каждая рассыпалась от одного удара молотка. — Рано или поздно они поймут, что Око ненастоящее, — нервно произнесла я. — Только если к городу начнёт приближаться новый дракарр уровня Роя. Или если Его Величество попытается провести свадебный ритуал, — спокойно ответил Лойд. Его Величество?! — Таррен и так планирует его провести, со дня на день. — Я бы не был так уверен, — усмехнулся Лойд. — Он не согласен ни на кого, кроме Октавии или Полианы Таггерт, их отец же верит, что как только Таррен получит желаемое, то тут же заведёт детей... с тобой. Возможно, только с тобой, возможно, он даже не попытается продолжить род Таггерт со своей законной женой. — Это бред... — Думаешь? — Лойд приподнял бровь. — Я успел немного узнать его, входя в его сопровождение, и я разделяю эти мысли, несмотря, на то, что Таррена почти невозможно прочесть. Он совершил огромную ошибку, назвав тебя фавориткой раньше времени, ему следовало дождаться собственного брака, и, думаю, именно в этом заключался его план. Теперь лорд Таггерт попытается избавиться от тебя, и сторонников при дворе у него хватает. Ты не бессмертна, в отличие от них. От мысли, что ради политической выгоды меня могут убить — теперь, когда у меня появился собственный дракон, — по спине пробежали неприятные мурашки. Что я могу противопоставить взрослым дракаррам, тем, кто способен держаться на своём драконе, у кого за плечами сотни лет опыта? — Успокойся. Убийство дракарра по-прежнему считается почти святотатством, и если они всё же попытаются это сделать, то будут действовать тайно. Это всего лишь мои предположения, и, возможно, уже завтра за нами прилетят драконы, когда леди Октавия согласится выйти замуж за короля. — Даже если всё, что ты говоришь, правда, это уже ничего не изменит. Дождь закончится в течение получаса, нужно готовиться. Впереди одиннадцать дней пути. Лойд кивнул и деловито начал распределять по рюкзакам вес, провиант и воду, чтобы каждый нёс примерно одинаковую нагрузку. Они подготовились — скорее всего, спали на рюкзаках, ждали сигнала... — Ааа! — Альберт шарахнулся в сторону, когда из-под моих вещей вылез дракон — подросший, всё ещё немного плешивый после перехода через вуаль. Парень чуть не оказался под дождём, но Анна сильной рукой удержала его, не позволяя совершить ещё большую глупость. — Не трогайте его, не обижайте, он детёныш. Пусть и ведёт себя странно, но инстинкты у него точно как у детёныша. В этот момент дракон пустыми, голодными, почти злыми глазами уставился в пространство, рассматривая светлеющий горизонт, и мне вдруг показалось, что внутри его головы ворочаются мысли столетнего старика. Но уже через секунду он клацнул пастью, пытаясь поймать пролетавшую мимо мошку, и это ощущение тут же исчезло. — У него есть имя? — поинтересовалась Анна. — Я даже не знаю, мальчик это или девочка, — честно ответила я. — Никаких органов, позволяющих определить пол, я у него не увидела, а в репродуктивной системе драконов не знаток. Попытки заглянуть ему в голову тоже ничего не давали — воспоминания были совершенно разрозненными, и почему-то особенно часто ему нравилось показывать мне неудачливых дракарров, разбившихся насмерть при попытке оседлать дракона. — Он не нападёт на нас? — Нет, — я покачала головой. — Наверное... Ты права, без имени нельзя. Пусть будет Вороном. Если узнаем, что он девочка, переименуем в Ворону. Дракона, по-моему, это имя не впечатлило, и он, издав какое-то невнятное кряхтение, вылетел из-под укрытия, заставив нас проводить его взглядами. Сквозь вуаль мы видели собравшуюся с той стороны толпу — как и всегда, неясные тени, охранявшие ворота в город. Именно там, за вуалью, в этот момент во многом решалась моя судьба и судьба нашего крохотного отряда. Глава 23. В королевском дворце — Даже с учётом того, что ваш муж — дракарр, вы должны понимать, как скверно всё это выглядит. Две жены сбегают от него одна за другой, причём они готовы скорее сжечь себя в вуали, чем остаться в Вермитуре, — Октавия улыбалась холодно, как настоящая королева, которой она ещё не успела стать. И Эллен всей душой за это её ненавидела. А ещё сильнее ей хотелось придушить этих двух куриц — Фран и Анну, которые своим побегом открыто продемонстрировали неповиновение Рою. Фран, по крайней мере, всегда была дурной на голову, но Анна взбесилась в самый последний момент — после того как долго притворялась покорной и забирала себе всё внимание мужа. За всё время их пребывания в Вермитуре Рой ни разу не пришёл в постель Эллен, ни разу. Осознание этого факта буквально уничтожало её изнутри. Мужчины были поистине глупы и слепы — они всегда гонялись за недоступным, не замечая, что истинное счастье находится совсем рядом. Хотя поначалу, в первые дни, Анна с радостью принимала его ухаживания. Это уже потом до неё дошло… Ей перевалило за тридцать, когда смертельная угроза больше не висела над головой, Анна начала рыдать, страдать и изводить себя мыслями о том, что ей хочется нормальной семьи и детей… которых с Роем ей было точно не видать. Но теперь уже ничего не изменить. Рой не раз повторял Эллен, что этот брак невозможно расторгнуть, и что её преданность и верность окупятся. Он обсуждал с ней все свои важные решения, и Эллен знала, что Рой видел себя правителем Вермитура — ни больше ни меньше. Другие города за вуалью казались жалкими огрызками по сравнению с этим местом. — Все знают, что Рой считает права дракарров священными и не терпит неповиновения. Это одна из причин, по которой ваш отец выбрал его своим союзником. Каждое слово — как осторожный шаг по скользкой поверхности. Эллен оставалась верна, несмотря ни на что. С самого детства, ещё с того момента, как впервые увидела блистательного молодого лорда Феррела. Она кроила себя под его интересы, не видела никого другого. Даже стала его женой… — Мой отец продолжает проверять каждого из своих союзников, даже сейчас. А что касается его четвертой жены? Почему бы ему не привезти её сюда, в конце концов, я слышала, что лорд Феррел оседлал Драэса? Эллен едва подавила вспышку ненависти к этой совсем молоденькой девушке, чувствовавшей себя так уверенно в интригах королевского дворца. Рой действительно объявил всем, будто оседлал своего дракона, но это было не так, несмотря на то, что он пропадал там сутками. Слухи, тем не менее, просачивались, потому что там же, около красной башни, постоянно крутились самозванцы — те, кто считали себя дракаррами. Многие из них даже носили имена с двойной «р». — Да, это так. Что же касается четвертой жены… Почему вы спрашиваете меня об этом? Сомнений в том, что Рой провёл полный ритуал, быть не может — в конце концов, вы сами видели Его Величество в битве с моим мужем. Вы видели, насколько дольше Рой продержался в этом бою… Намного дольше, чем ваш отец и любой другой из тех, кто бросал королю вызов. Октавия улыбнулась, оценив укол Эллен и её ум. На самом деле в этих словах крылось куда больше, чем мог бы подумать сторонний наблюдатель. Даже если род Таггерт сумеет совладать с Тарреном, отделится и заберёт отдалённые территории на севере, где гарантии, что Рой не прилетит туда на драконе и не отберёт эту землю силой? — Послушай, мы можем говорить на «ты»? — Октавия чуть подалась вперёд, и её тон из высокомерного стал заговорщическим. — Ни тебе, ни мне не выгодно, если эта беглянка вернётся к твоему мужу. Я надеюсь стать верной женой Таррену и поддерживать его во всём, а лишние потрясения в Вермитуре нам ни к чему. Так вот… ты знаешь, какие у неё цели? Что конкретно она ищет за вуалью? — Этот отряд шёл сюда с единственной целью — остановить появление новых печатей, — ответила Эллен честно. Если Октавия умудрится как-то избавиться от Фран, Эллен будет только рада. Она даже не расскажет об этом Рою, скроет все намерения будущей королевы… В конце концов, Рой так и не принёс ей ожерелье из Чёрного Крона, не подарил и единого чёрного камня. А после того, как Фран и Анна покинули Вермитур, он окончательно помешался, веря, что они лично унизили его перед всем королевством и желая вернуть их. Живыми. — Но остановить появление печатей невозможно, до тех пор, пока будут появляться новые дракарры и проводиться ритуалы, — задумчиво произнесла Октавия. Она прекрасно знала, почему умирают люди вокруг, но такова была цена, которую дракарры готовы были платить за власть. В конце концов, они были приближены к богам… Самой Октавии ничто не угрожало — как дочка сильнейшего дракарра, она находилась под надёжной защитой, но не отдала бы место будущей королевы даже самой достойной претендентке с печатью. — У неё есть доступ к земным знаниям, к снам об Исабо, — продолжила Эллен. — Я их не видела, даже после ритуала с Роем, а она — да, в то время как Рой видел сны о Вигорре. Думаю, именно там она и обнаружила что-то, что позволило ей использовать медицину землян, и возможно, она узнала о чём-то большем. Глаза Октавии довольно блеснули, потому что это давало ей по крайней мере одну зацепку. Если найти всё, что известно об Исабо, и проследить за действиями самой Фран с небес, они смогут понять её намерения. Конечно, велика вероятность, что девушка просто попытается вернуться назад, откуда пришла, но всё это неважно — им нужна только возможность приблизиться к ней, чтобы убить незаметно, так, чтобы это не выглядело преступлением против короны. Или ещё лучше — они могут попробовать повлиять на дракона Фран. Он слаб, драконы и без того темпераментны… Никто не удивится, если дракарр до завершения полного ритуала случайно погибнет от лап собственного же дракона За дверями богато украшенной читальни этот разговор подслушивала Полиана, сузив глаза, она ощущала, насколько сильно начинает ненавидеть собственную сестру. Для отца она всегда оставалась второй, просто средством влияния через Октавию, хотя именно она служила его ушами и глазами везде, куда бы они ни направлялись. Девушка ударила рукой по стене, почувствовав резкую боль в костяшках, отдавшуюся звоном по всей руке. Но она не позволила себе скривиться — она сильна, сильнее Октавии. Если кого-то из них и может выбрать дракон, то это должна быть она, а не сестра. — Леди Полиана, — голос Каллена она услышала ещё издалека, но сделала вид, будто не обратила внимания на его приближение. Настойчивый… — Да? — с улыбкой развернулась она, после того как он позвал её в третий раз, не понимая, что ему нужно. Каллен не раз подходил к ней, она замечала блеск в его глазах, но сама считала ручного воина Таррена не более чем средством. Преданный до безумия, он готов был умереть за короля и защиту веры. Он часто ходил в храм, и Полиана верила, что такие, как он, на самом деле опасны в своём фанатизме. Что будет, когда он узнает, что именно бессмертная жизнь дракарров создаёт Печати Истощения? Его отец, насколько Полиана знала, умер именно от печати. — Я звал вас и искал повсюду, как только закончилось празднество. Вы действительно собираетесь пойти к дракону? Полиана решительно кивнула, прекрасно зная, что Каллен сам надеялся стать дракарром. Перрин и Гвайрр из рода Элд уже ходили к драконам и едва унесли ноги, а для женщин подобное считалось и вовсе невозможным… Раньше. Потому что она унесла дракона. Самого слабого, безобидного, из тех, кого легко приручить — в отличие от древних богов, летающих сейчас высоко в небе и готовых уничтожить любого, кто им не по нраву. — Да, — она увидела, как он открыл рот, чтобы возразить, но тут же перебила: — Не следует останавливать меня, Каллен, я не сменю своего мнения, и ваши волнения никак на этом не скажутся. Я вижу, что интересна вам, но вы мне не пара. Девушка заметила, какую боль причинили Каллену эти слова, хотя чего ещё он ожидал? — Лучше подскажите, где я могу найти советника Стоуна или его дочь? А ещё лучше — Его Величество? У меня для них важная информация… Глава 24. Родители Фран — Наших запасов не хватит на восемь дней! — громко ругался Ленор, по всей видимости, решив взять на себя роль Билла, раз уж мы отправили последнего в кому. — Фран! Я слышу! Дракон, значительно подросший за три дня с нашего отхода, стоял, совершенно равнодушный, на вершине дерева. Накануне он умудрился слопать половину наших припасов, среди которых были и сладкие печенья, и даже шоколад. Для многих животных подобное лакомство было смертельно опасным, и я, честно говоря, искренне боялась, что он сейчас свалится с отравлением или и вовсе умрёт. — А если он отравится и погибнет? — взволнованно спросила я. — Значит, заслужил! — выругался Ленор, но поняв, что криком ничего не изменить, бросил это бесполезное дело и стал паковать рюкзаки, до которых Ворон добрался прошлой ночью. -Может он поймает для нас мяса? Косулю, хотя бы зайца? - предложил Альберт, не решаясь вступать в конфликт. Да дракон сам был меньше косули! Хотя летал сейчас куда лучше, и тело Ворона становилось всё более пропорциональным, похожим на взрослых особей. Несмотря на то, что я стала сильнее, я едва удерживала его теперь на себе и вообще не понимала, почему он продолжает за меня цепляться. Детёнышу дракона не нужна была ласка — когда я попыталась его погладить, он отстранился, моргнув глазами, лишёнными эмоций. Но в другое время он часто хотел просто сидеть на мне или хотя бы прислоняться боком, видимо, усиливая в этот момент обмен энергией и потоками вязи. Драконы не могут выжить без связи с людьми, хотя перед тем, как им удалось установить первую, погибло множество мужчин, которых они выбирали в дракарры. И никогда в воспоминаниях дракона я не видела, чтобы они выбирали женщину. — Ты можешь поймать зайца? — спросила я Ворона, на что получила странно-равнодушный взгляд и лишь развела руками. — Какой-то он бесполезный. Рой и Таррен могли управлять своими драконами, хотя бы немного, — сказала Анна. — Он ещё маленький, — встала я на его защиту. — Его мозг не справляется с информацией, поэтому он вот так зависает и ни на что не реагирует. — Но половину нашей еды у него наглости хватило сожрать. Драконов в нашем отряде не любили — да и не за что было. Всё, что мы знали, сводилось к тому, что бессмертная связь с ними означает появление меток, и в случае Альберта и Ленора их собственная смерть казалась им сейчас практически неизбежной. Подойдя к Ворону, я положила руку на его лобастую голову и попыталась мысленно передать чувство голода. Я надеялась, что он поймёт посыл и научится охотиться, потому что Анна права — Рой и Таррен действительно управляли своими ящерами намного лучше. Но назвать Ворона совсем уж бесполезным тоже было нельзя. С его появлением мой доступ к Целесте заметно сузился, но в какой-то мере Ворон восполнял её отсутствие, поскольку остро чувствовал нежить. Его зелёные глаза начинали почти светиться, сам он становился агрессивнее, а на пятый день нашего похода и вовсе рванул к ней, и тогда я увидела, как он впервые извергает огонь. Нам везло до сегодняшнего дня мы почти не встречали нежити, кроме скребунов, с которыми умели справляться сами, да одного древника, едва убитого впятером… И это при том, что я отдала контроль над своим телом Целесте. Но сегодня нам не повезло — леса недалеко от Вермитура сменились выжженным пустырем, перешедшим затем в каньоны с редкой колючей зеленью высотой не более полутора человеческих ростов, и к несчастью, на таком фоне легко скрывались мимики. Мы даже не видели их, зато Ворон — чувствовал. Огня драконов нежить боялась — очень. А мы поняли, насколько нам повезло, только когда обнаружили не менее пятнадцати пятен, постоянно принимающих окрас окружающего ландшафта и буквально сбегающих от дракона. — Видите, не настолько он и бесполезный, — произнесла я тихо. Без Роя и Таррена путь казался намного опаснее, пусть Лойд и помогал держать всё под контролем, не позволяя нам задерживаться и грамотно распределяя обязанности. Из-за него мы отставали, мы все это знали — наш командир был слишком слаб. Но никто бы не сказал и слова и не предположил разделиться, потому что без него мы переругались бы в первый же день. — Летит! — громко сказал Лойд. — Спрячемся под той скалой, мы будем в тени, быстро! Мы бежали — уже не в первый раз, потому что время от времени на горизонте появлялись драконы. Иногда они пролетали мимо, однажды направились в сторону катакомб, и я подумала о том, что тот дракон, возможно, летел в Доминис Мора. Не всегда мы могли узнать дракона или разглядеть всадника на нём, но никогда ещё он не была так близко к нам. Неужели он заметил вспышку огня от Ворона? — Сюда, — шипела я, протягивая руки и призывая дракона лететь ко мне, в мои объятия, где он так любил сидеть, пусть и не выносил поглаживаний. — Сюда, Ворон! И на мое счастье, он послушался. Скользнул ко мне, обвис всем весом, увлекая меня на землю у скалы, и вновь стал топить в видениях — в этот раз почему-то в видениях кроликов в лесах. — Ты уверена, что через него они не могут отслеживать нас? — в который раз жёстко поинтересовался Лойд, тяжело дыша и держась за бок. — Да, совершенно точно, — ответила я уверенно. Я знала это, потому что сама пыталась глазами Ворона увидеть, что происходит сейчас во дворце или с Роем, но каждый раз, когда я думала о них, у меня начинала болеть голова и перед глазами всё плыло. Я видела Вигорра, видела множество других дракарров, но никогда — тех, кто был сейчас жив. Скорее всего, они достигли некого соглашения, потому что способность видеть других дракарров глазами дракона могла бы дать неравное преимущество. Это было просто моё предположение, и коллективная память могла работать совсем иным способом, собирая информацию только после смерти… после того, как вязь человека возвращалась в мир. — Не улетает, — выругался Альберт, а после в его голосе прозвучал настоящий испуг. — Анна! Девушку трясло, почти выгибало, она покрылась испариной, а затем встала, точно неживая. Сделала два шага, но не успела выбраться из тени, потому что Ленор бросился ей в ноги, роняя на землю. — Отпусти! — крикнула она. Только тогда я поняла, кто сейчас кружит над нами. Драэс, дракон Роя. Означает ли это, что Рой научился держаться на своём драконе? — Анна, это не ты, ты не хочешь этого, мы обсуждали это с тобой буквально несколько дней назад. Ты не хочешь возвращаться. — Хочу, хочу! — шептала она и неожиданно резко попыталась пнуть Ленора в голову. К счастью, он не сплоховал — увернулся, поймал её за ногу и развернул девушку на живот, лишая преимущества. В таком положении тяжелее и пихаться, и размахивать кулаками. Альберт подскочил и тоже начал удерживать Анну, я же растерянно рассматривала кружащего над нами дракона. — Не похоже, что он собирается улетать, — произнёс Лойд и выругался сквозь зубы. — Ааа! — крик Анны заставил нас вздрогнуть, и, обернувшись, я поняла, что… она кричит от боли. Дёргается, вся сжимается — там, где к ней прикасался Ленор. — Какого чёрта? — Альберт не понимал, что делать, но видеть кричащую, бьющуюся в конвульсиях Анну было по-настоящему страшно. — Отпусти её! Не ты, Альберт, Ленор! — Он не удержит её один! — вскрикнул Ленор. — Это ты причиняешь ей боль, потому что хочешь её! — громко сказала я, заработав ошалевший взгляд Ленора и заметив, как в глазах Лойда и Альберта промелькнуло понимание. — Так действует ритуал. Сиди! Увидев, что Анна легко справляется с одним Альбертом, я легла на неё всем весом, заработав злое кряхтение. — Сволочь... спасибо, — прошептала она, заставив меня усмехнуться. — Долго мы здесь не продержимся, солнце поднимается слишком быстро. — Лойд указал на плотную тень, так удачно скрывавшую нас под скалой, и я невольно проследила взглядом за её краем, действительно наползавшим всё ближе с каждой секундой. — Похоже, там есть пещера. Предлагаю переждать в ней. Он показывал на крохотную трещину шириной не больше метра, всё ещё остававшуюся в тени, так что дракон едва ли смог бы заметить нас с такого расстояния. Конечно, если не подлетит ближе. — Пойдём! Рой чувствует, когда к Анне прикасается другой мужчина, он поймёт, что мы здесь! Дотащить Анну до трещины оказалось почти невыполнимой задачей. Она брыкалась, пыталась вырваться, но временами приходила в себя и даже делала несколько шагов, стараясь помочь нам. Я чувствовала страшное сожаление, с трудом веря, что власть Роя над ней настолько велика. Возможно, я никогда не ощущала её в полной мере. — Всё будет хорошо, — шептала я, пока мы почти несли её на руках. Только оказавшись внутри, мы смогли наконец выдохнуть и немного успокоиться. Вход оказался настолько узким, что один человек без труда перекрыл бы его собой, и, как ни странно, это помогло гораздо сильнее, чем я ожидала. Анна перестала дёргаться, будто поняла, что выбраться отсюда ей уже не под силу и теперь она заперта. А может, дело было в толще гор, окружавшей нас со всех сторон. — Что это за место? — растерянно спросил Альберт, оглядываясь. Все тяжело дышали, но хуже всего выглядел Лойд, и, предложив ему присесть, я заработала острый, явно недовольный взгляд. Подняв руки в знак капитуляции, я только виновато усмехнулась. Ворон недовольно упирался в Ленора, закрывающего проход, явно не желая находиться под землёй и в темноте. — Сейчас. Я услышала чирканье спичек, и лишь со второй попытки факел Лойда наконец загорелся. Подняв его выше, он осветил пространство вокруг. — Что за... — Анна резко замолчала и отшатнулась. Повсюду, насколько хватало света, лежали тела. Свежие и не очень, древние, местами истлевшие до костей. На многих ещё сохранилась знакомая форма, потрёпанная одежда, зачастую разорванная в нескольких местах. И красные плащи. Сотни, тысячи? — Это предыдущие отряды, — жёстко произнёс Лойд. — Кто-то принёс их сюда. Неожиданно в темноте появился ещё один источник света. Зелёные глаза Ворона вспыхнули, предупреждая о близком присутствии нежити. Альберт отшатнулся от тела, находившегося к нему ближе всех, и в его глазах постепенно рос самый настоящий ужас. — Сколько их здесь?! Лойд молчал, лишь поднимал факел всё выше, пытаясь оценить количество тел и понять, как давно они здесь находятся. Но меня волновало другое. — Здесь нежить, возможно, именно та, что затащила сюда их всех! — я смотрела только на ярко-зелёные глаза Ворона, зорко следившие за пещерой и даже немного освещавшие её. — Анна! Девушка неожиданно сорвалась с места и рванулась вглубь, Альберт бросился за ней, и даже Ленор отошёл от трещины. Неужели она чувствовала другой выход и пыталась добраться до Роя? Нет. То, что ею двигало вовсе не желание найти Роя, я поняла сразу — она зажгла свой собственный факел и без раздумий начала истерично разбирать руками трупы. Она не обращала внимания на то, что они разлагались, а те, что покоились снизу, едва оказавшись на поверхности, воняли так, что слезились глаза. — Анна, брось, Анна! — Ленор попытался оттащить девушку, но она врезала ему локтем куда-то в середину грудины. — Ты с ума сошла? Мне тоже казалось, что Анна свихнулась. Я не понимала, что именно она ищет, издавая страшные, похожие на стоны раненого животного звуки и привлекая к нам внимание, пока нежить бродит где-то здесь, в этой пещере… — Анна, — тихо прошептала я, когда увидела, что её безумные поиски увенчались успехом. Тело, конечно же, тело. Девушка упала рядом на колени, прямо на чужие останки, наклоняясь и целуя того, кто давно погиб. Она завыла, безудержно зарыдала, гладя его по голове, и больше никто не пытался оттащить её. Но тут Ворон зашипел в сторону одного из коридоров, и я поняла, что то, что затащило сюда и убило сотни жителей Астралиса, приближается. — Анна! — осознав, что девушка не реагирует, я переключила внимание. — Лойд, нам нужно уходить! Командир услышал меня, к тому же на знаки Ворона он реагировал куда острее остальных, безошибочно считывая его сигналы и сразу понимая, что тот чувствует нежить на совершенно ином уровне. Я вновь отчаянно пожалела, что Целесте не могла находиться со мной одновременно с драконом, она наверняка подсказала бы, с чем именно мы имеем дело. — Помоги мне! — Лойд не справлялся в одиночку, и я присоединилась к нему, насильно стягивая с груды тел трясущуюся, рыдающую навзрыд Анну, чтобы увести её в сторону крохотного ответвления. — Огонь, затушите огонь! — гаркнул Альберт, бросаясь на помощь и вырывая из рук Анны факел. Мы все тяжело дышали, отчётливо различая, как к горе трупов приближаются грузные шаги — мне даже почудилось, будто наступающая нежить весит не меньше тонны. Что… что вообще способно истребить такое множество людей, каждого из которых тренировали воевать с нечистью? — Кто это был? — шёпотом спросил Ленор у Анны, пока она продолжала содрогаться от беззвучного плача. — Мой муж… — сипло выдавила она. — Он ушёл с отрядом пять лет назад, зная, что ему оставалось жить всего год. Он верил, что уничтожит печати и спасёт меня. На последнем слове она вновь всхлипнула, но Лойд вовремя и плотно накрыл ей рот ладонью. Моё сердце болезненно сжалось от острой жалости, от осознания, что я совсем не знала Анну. Она всегда казалась такой уверенной, дерзкой, никогда ни о чём не жалела и жила исключительно сегодняшним днём. Как выяснилось, всё это время она скрывала не только замужество, но и то, что так и не сумела пережить потерю, продолжая преданно любить погибшего супруга. Шаги нежити между тем затихли — существо направилось к выходу, к трещине, через которую мы пробрались внутрь. Мне оставалось лишь надеяться, что оно выберется наружу и Драэс сожжёт его дотла, но из глубины пещеры донёсся оглушительный грохот, будто тварь яростно крушила стены или швыряла мёртвые тела. — Что мы будем делать? — тихо спросил Альберт. — Если… эта нежить убила их всех, мы не справимся. Мы не можем идти глубже в пещеры, мы не знаем, есть ли здесь выход. А если мы окажемся в тупике? — Тише! Мы можем просто переждать, пока оно вернётся назад, — предложил Ленор. — Ты знаешь, что это за нежить? Лойд покачал головой: — Нет, я никогда не сталкивался ни с чем подобным. По размерам оно не слишком велико, уж точно не гаргант, а значит, можно предположить, что его сила значительно превосходит всё, что мы знаем. — Возвращается! Почти не дыша, мы стояли в том же проходе и слушали шаги. Глаза Ворону я закрыла, чтобы не светил, да и Анна, по-моему, немного успокоилась. Шаг, ещё один — в нашу сторону… Но потом оно передумало. Волоча что-то за собой, существо выбрало другой поворот, и мы тут же бросились назад, только для того, чтобы обнаружить, что наш вход уничтожен. Всё оказалось завалено камнями и телами, нечисть использовала всё, что было под рукой. — Он устроил нам ловушку… — неверяще прошептал Альберт. — Но нежить не обладает таким разумом! — Успокойтесь! — оборвал его Лойд. — Мы готовы сражаться с нежитью, мы делали это множество раз. Мы попробуем найти выход, но если придётся драться, мы должны быть к этому готовы, слышите?! Та же схема, что и с древником… Мы тяжело выдохнули, но кивнули, доставая оружие. Какие у нас шансы против него, если здесь тысячи тел?! Анна больше не пыталась подойти к останкам мужа, но вполне активно разбирала чужие рюкзаки в поисках припасов, которых нам так не хватало. Она упорно молчала, и её отрешённый вид заставлял меня не на шутку волноваться. — Не делай глупостей, Анна. Кто бы ни убил твоего мужа, это сейчас не стоит твоей жизни, — тихо прошептала я, лихорадочно высматривая выход. Дракон рвался в один из коридоров, но я крепко держала его, резонно полагая, что именно там сейчас притаился он . — Предлагаю пойти во второй коридор справа… — начала я, но тут мой взгляд зацепился за светлые грязные волосы в куче тел. Я силой заставила себя отвернуться, но, не сдержавшись, снова посмотрела туда и подошла ближе, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, а во рту мгновенно пересохло. Не может быть… — Фран! — рыкнул Лойд, у которого наши задержки, похоже, уже в печёнках сидели. Но я не отреагировала, протягивая к волосам дрожащую руку и понимая, что передо мной именно она. Старая обида, боль, ненависть и злость вспыхли с новой силой, почти ослепляя. Я откинула обрывки одежды, закрывавшие лицо женщины, и увидела, что оно истлело практически до костей. За десять лет — неудивительно… Неужели такая смерть лучше, чем жизнь со своей дочерью? Я так и не смогла простить маму за то, что она ушла. Отца — да, его забрала печать, но почему мама бросилась вслед за ним? Почему в последние годы она твердила только о брате, погибшем из-за печати, почему делала вид что я не существую? — Не беси меня, Фран, соберись! — Лойд попытался оттащить меня, но я наклонилась, подхватывая её кожаный рюкзак с оторванным ремнём, и бросилась догонять остальных. Кажется, внутри меня начиналась истерика не хуже той, что только что пережила Анна. — Сюда! — Ленор подзывал нас рукой. Я различала его силуэт лишь потому, что зрение немного адаптировалось к темноте, а глаза Ворона сияли ещё ярче. Мы подбежали к нему, стараясь не шуметь, но в следующий миг в ужасе отшатнулись. Потому что нечеловеческий удар с силой впечатал Ленора в каменную стену. Дракон бешено вырывался из моих рук, стремясь наброситься на того, кто атаковал напарника, но противник не торопился. Каждый его шаг был размеренным и спокойным, хотя пол под нашими ногами ощутимо содрогался. Мы в панике отступали, слушая, как от боли стонет Ленор. — Человек? — неверяще прошептал Альберт, когда нечисть, высотой в два человеческих роста подошла достаточно близко. — Нет… Анна узнала того, кто вышел к нам из темноты. — Это Вигорр… Предыдущий король Вермитура. Но он умер почти пятьсот лет назад! — Это не человек… — прошептал Лойд, обходя нежить по полукругу профессиональным, отточенным движением. Его инстинкты по-прежнему оставались острыми, пусть тело и было сильно ослаблено. Человеком Вигорр и правда не являлся — в привычном нам понимании. Его кожа, покрытая испариной и тысячей незаживающих шрамов, отливала синевой. Эти отметины, оставленные зазубренными мечами и топорами, бугрились на голове, плечах и торсе. Почти полностью обнажённое, если не считать крохотной повязки, тело поражало огромными мускулами, а в глазах светился разум, невозможный для нежити. — Астралис-с-с… — произнёс он, и этот звук послал волны ужаса по всему моему телу. Нежить просто не могла разговаривать, а тем более — делать логические выводы. — Сейчас! Я не успела понять, к кому обращался Лойд, но он, конечно же, просчитал намерения противника раньше нас. Вигорр рванулся вперёд с такой скоростью, что его огромное, чуть влажное тело смазалось в темноте, и удар пришёлся по Альберту. Напарник успел выставить свой клинок средней длины, но сталь вывернуло из пальцев вместе с ладонью, а сам Альберт отлетел назад, врезавшись плечом в груду тел. Анна атаковала коротким топором, подлетев к нежити, она вонзила лезвие ему в спину, но оно вошло неглубоко и тут же застряло. Судя по старым ранам на Вигорре, подобные удары наносились ему уже сотни раз, он даже не сразу обернулся, но лучше бы вообще этого не делал. Огромная рука схватила Анну за шею и сдавила так, что девушка сразу же захрипела, беспомощно заболтав в воздухе ногами. В этот момент Лойд ударил Вигорра мечом в колено, а я напала со спины, заставив нежить швырнуть Анну в сторону выхода. Девушка ударилась головой о камень, вскрикнула и затихла. Я очень боялась, что этот удар просто убьёт её. Вигорр повернул голову к Лойду, и в ту же секунду из-за моей спины вылетел Ворон. Вцепившись нежити в лицо, он зашипел, выпуская пламя почти в упор, но Вигорр перехватил его одной рукой и с невероятной силой впечатал в стену. Камень хрустнул, прогнувшись под страшным давлением, дракон издал жалкий хрип. Ворон забился, его крылья бессильно заскребли по синеватой коже, но нежить не отпускала, вдавливая его всё глубже, будто желая раздавить живую плоть о скалу. — Нет! Я вытащила топор Анны из его спины и ударила по шее, а затем ещё раз, обеими руками, вложив в эти движения все силы. Лезвие рассекло кожу, но глубоко застревало в плотной, почти каменной плоти. Вигорр замер и медленно повернул ко мне голову. Мне казалось, что я стою достаточно далеко, но его рука неожиданно метнулась вперёд, почти не теряя в объёме, и схватила меня за горло, поднимая над полом точно так же, как до этого Анну. Подтянув меня к себе и продолжая душить, нежить втянула воздух. В этот миг взгляд Вигорра изменился, стал страшно осмысленным, почти узнающим. — Ис-с-сабо… На мгновение его хватка чуть ослабла, он отпустил меня… Почти. Я лишь успела коснуться кончиками сапог земли. А потом он передумал. Ударил меня о стену один раз и попыталась приложить второй. Ворон пришёл в себя раньше. Встрепенувшись где-то на полу, он взлетел на уровень лица Вигорра, выгнулся, распахнул пасть и выпустил огонь так близко, что мне обожгло щёку и волосы. Но в эту секунду моей ладони что-то коснулось — рукоятка сабли. Вторую Лойд уже со всей силы вогнал в грудь Вигорра, ломая клинок. Я же целилась в шею, которую уже сильно повредила топором. Ничего не видя перед собой, я била по ней вновь и вновь, зажмурившись изо всех сил. В какой-то момент моя сталь столкнулась со сталью Лойда — он повторял мои движения, действуя обломком другой сабли. Голова Вигорра отделилась не сразу, но хватку он ослабил почти моментально, позволяя мне перехватить рукоять обеими руками. Его тело, всё ещё объятое огнём, рухнуло на землю, и мы вместе с Лойдом в каком-то исступлении продолжали добивать нежить, понимая, что все наши напарники серьёзно ранены. Мы замерли на несколько секунд, тяжело дыша, и нас обоих ощутимо трясло. А потом Альберт, бледный, баюкающий свою правую руку, поднял отрубленную голову Вигорра за спутанные волосы и, морщась от боли, швырнул её в крохотное отверстие — всё, что осталось от трещины через которую мы вошли. Потому что всё остальное было завалено камнями. — На всякий случай, — сипло сказал он. — Ворон! — я протянула руку, желая коснуться лобастой головы, чтобы убедиться, что он в порядке, и дракон тут же подлетел ко мне, вновь насылая видения. — Нет, не сейчас… — Нужно проверить Анну и Ленора! — приказал Лойд, пострадавший меньше остальных, и мы с Альбертом бросились было в разные стороны. — Нет, сиди. Лойд обращался ко мне, потому что, судя по всему, вид у меня сейчас был тот ещё. Но мне, на самом деле, повезло больше других — сопровождаемая лёгким жжением регенерация медленно восстанавливала силы, в то время как Ленор жаловался, что вообще не различает ничего, кроме силуэтов, а Анна пока так и не приходила в себя. Я же с каждой минутой всё отчётливее видела происходящее вокруг. — Регенерируешь? — я кивнула, поймав вопросительный взгляд Лойда. — Когда сможешь твёрдо стоять на ногах, посмотри, что у тебя есть из земных препаратов. Но никаких ошибок, ты должна чётко осознавать, что делаешь! Командир протянул мне воды, а сам вернулся к Анне, не без труда перенося её поближе к нам. Я же, тяжело вздохнув, потянулась к рюкзаку и только в этот момент осознала, что у меня за спиной находится ещё и рюкзак… мамы. — Что у тебя там? — хрипло спросил Ленор, садясь рядом у стены. — Чёрт, ничего не вижу, даже стоять не могу. — Сиди, может это шок, пройдёт, — посоветовала я. — Поверить не могу, что мы справились. Что это вообще было? Ответ я нашла в мамином дневнике, который лежал свернутым в трубочку. Записи описывали, как их отряд шёл до Вермитура почти шесть месяцев, выбрав совершенно другой путь, и как они не решились войти внутрь, увидав вооружённых людей за вуалью. К тому моменту от прежней группы осталось только трое человек. «Реймонд погиб, и я не вижу смысла жить без него. Любовь всей моей жизни, сама моя жизнь… Он повторял мне слова любви, умирая на моих руках после встречи с древниками. Кто бы мог подумать, что из всего отряда уцелею именно я — наименее подготовленная из всех, та, кому есть что терять, потому что на мне нет печати. Я не вернусь, я умру здесь, вместе с ним. Так и должно было случиться после смерти Тоби». «Гаргант может задавить нас одним шагом, и мы решили сократить путь до Доминиона через пещеры — таким образом мы выиграем по меньшей мере три дня. Почему Валентин верил, что в Доминионе нас встретят теплее, я не знала, но он отчаянно тащил меня с собой, твердя о земной крови. Он боится погибнуть — я замечаю это, видя, как его трясёт по ночам. А может, это место просто сводит его с ума. Мне всё равно… Всё равно, что станет с ним и что будет со мной». «Это ловушка. Здесь сотни тел… Тех, кто пытался срезать путь до Доминиона. А может, кто-то из них просто сгорел, пытаясь пробиться сквозь вуаль. Он стаскивал их сюда — кого ещё живым, кого уже мёртвым, — как свою личную коллекцию. Он называет себя королём. Валентина он просто раздавил у меня на глазах, но меня почему-то не тронул. Наоборот, притащил мне еды — что-то отвратительное, склизкое… Я заперта здесь. Придётся ждать, пока снаружи пройдёт этот проклятый кислотный дождь, и только тогда я попробую бежать. Кем же был этот человек, если даже после превращения в нежить его разум отказывается спать?» «Я не должна была убегать… Прости меня, Тоби, всё было зря». Я закрыла дневник, понимая, что физически немного восстановилась, но перед глазами всё равно стояла пелена. Нахлынувшая в груди боль начисто затмила и раскалывающуюся голову, и жжение от ожогов, в этот миг я проклинала тот момент, когда наткнулась на тело мамы и отыскала её пожитки. Она ни разу не вспомнила обо мне в своих записях, словно я для неё не существовала. Глава 25. Доминион — Ты уверен, что выход есть? — в который раз спросил Альберт у Лойда. На нём буквально висел Ленор, а позади них, медленно, держась за стены, шла Анна. Вообще-то у неё дела обстояли лучше, чем у Ленора, поскольку статус жены дракарра давал ей крохотную долю их собственной силы — конечно же, ценой печатей. Она сказала, что спустя три с половиной часа начала видеть всё чуть-чуть отчётливее, но и у неё, и у Ленора оставались очень серьёзные повреждения головы. Альберту сильно повредили запястье и руку. Лойд что-то там ему вправил, но, судя по всему, это не сильно помогло. К сожалению, среди земных медикаментов, что я взяла с собой, тоже не нашлось ничего подходящего для такой ситуации — было много средств против инфекций и открытых ран, но при травмах головы пострадавшим требовался прежде всего покой. Однако я раздала им всем обезболивающее, после чего наш отряд наконец-то медленно двинулся вперёд. Тяжело принять правду, но если здесь окажется другая нежить, сражаться сможем только я и Лойд, которого, по-моему, чудом не задело в предыдущей стычке. — Да, хотя схему могли бы и доработать. Но вот эти повороты совпадают, — ответил Лойд. Он нашёл эту карту у одного из трупов, лежавших в самом низу, — возможно, принадлежавшую кому-то из первых, кто обнаружил эту пещеру. Вигорр в тот момент, видимо, не крутился поблизости, а гора тел если и существовала, то явно не в первой же комнате. — Но выхода на ней нет. — В мамином дневнике тоже упоминается, что проход через эти пещеры может серьёзно сократить время — на несколько дней пути по горам. Но как они могли знать о Доминионе, если я сама услышала о нём только через воспоминания дракона? Эта мысль не давала мне покоя — целью отрядов всегда была Красная башня, мы не догадывались, что вокруг неё раскинулся город, и вообще не знали о существовании других поселений. — Скорее всего, эта информация была доступна только Валентину, командиру их отряда, — Лойд нахмурился. — Грегор… Ему открыли доступ в городские архивы, и он как-то говорил мне, будто ближе к Красной Башне может находиться ещё одно поселение, но у нас нет с ним никакой связи, да и вообще необязательно, что оно существует. Рою тоже были доступны городские архивы, самые глубокие уровни… — Почему этот город вообще упоминается в архивах? И почему там нет ни слова о Доминис Мора, который находится намного ближе к Астралису? — Я знаю столько же, сколько и ты, — спокойно ответил Лойд. — Мы не могли предположить, что командир погибнет, тем более так быстро, в первый же день. Но я знаю, что в свои предыдущие походы они не доходили так далеко, зато, возможно, находили сведения о Доминионе. — Посылать нас на смерть — это нормально, а вот рассказать всё, что им известно — нет, — недовольно пробурчал Ленор. Вообще-то мы все вызвались добровольцами, никто никуда нас не отправлял. К сожалению, впереди оказался ещё один тупик, и мне захотелось закричать от бессилия. Спёртый запах трупов, холод и темнота раздражали до безумия, как и навязчивые мысли о том, что нам может встретиться другая нежить, с которой мы попросту не справимся из-за обилия раненых и полного отсутствия сил. И постоянно, на самой границе сознания, ко мне возвращались строки из маминого дневника. Мысли о том, что ни она, ни отец на самом деле не любили меня и не вспомнили обо мне даже в свои последние дни. Когда остальные поняли, что мы вновь забрели в тупик, послышались страшные ругательства, и Лойд окончательно убедился, что на схему рассчитывать нельзя. — Успокоились! — рявкнул он. — Вернёмся к развилке, начнём исследовать поворот за поворотом и отмечать то, что уже проверили. Пойдём только я и Фран, остальные будут восстанавливаться. — Позволь сейчас мне, — попросила я. — Потом можем смениться. Я знала, что мы не сменимся, потому что, оставшись одна, отослала Ворона на достаточное расстояние, чтобы Целесте наконец начала отзываться в моей голове. Мне даже не пришлось ничего объяснять — она сразу поняла, что я ищу выход. Поскольку мы направлялись в Доминион, она просто просчитала путь по… незаметному для меня и остальных движению воздуха, запаху, свету и колыханию пыли. — Мой протокол исключил бы ваше перемещение в данную пещеру, вне зависимости от расчётной эффективности маршрута. Как вы не определили выраженный запах разложения тел? Здесь налево. Меня не особо интересовало то, что уже произошло, но очень интересовала верная дорога. Я постоянно наносила отметки на стену, используя обломок камня и натирая им скалу, хотя иногда следы оставались еле заметными. — Почему… что связывает Астралис и Доминион? Почему наши командиры знали о его существовании? Ответ Целесте последовал незамедлительно: — Эта информация классифицирована. Ну, а какого ответа я ожидала? Выход мы и сами обнаружили бы, но, наверное, нескоро. Меня, по правде говоря, порадовало то, что вокруг больше не попадались мертвецы — даже если кто-то и проходил дальше, Вигорр заботливо утаскивал их обратно, в свою расчудесную коллекцию. Позволив себе совсем ненадолго вдохнуть свежего воздуха у самого лаза, я пошла обратно и спросила: — Ты знаешь, что ждёт нас там, в Доминионе? И сколько ещё дней идти после пещеры? — Не более двух с половиной, рельеф местности классифицируется как легкопроходимый, за исключением фактора присутствия нежити. Мне неизвестно текущее состояние Доминиона, ранее он являлся крупнейшим поселением землян с технологиями, значительно превосходящими ваши в Астралисе. Форма правления — демократия, экономическая модель — рыночная. Мне что-то не понравилось в её словах, но я никак не могла уловить, что именно. Если Доминион продолжил существование… Насколько развитым будет этот город сейчас? С правления Вигорра прошло более пятисот лет. — Я нашла выход! — громко объявила я, возвращаясь к отряду. Я не могла сдержать улыбки, глядя на Ворона, который медленно и уверенно подошёл ко мне. Раны, оставленные на нём нежитью, затянулись очень быстро — гораздо быстрее, чем у меня. Все, кроме Лойда, отреагировали на эту новость довольным ворчанием, с которым они начали подниматься с пола. Командир же бросил на меня подозрительный взгляд, явно не понимая, как я справилась всего за полчаса после того, как мы больше часа безуспешно искали этот лаз совместно. — Свежий воздух, наконец-то. И никакой нежити? — Анна постепенно возвращалась к жизни, чего нельзя было сказать о Леноре, который шёл медленнее всех. — Никакой, — подтвердила я. — Думаю, даже они боялись нашего неживого знакомого. Света у выхода почти не было видно, потому что за время, проведённое под землёй, окончательно стемнело. Мы выходили в глухую ночь, зато с широкими улыбками на лицах, у нас появилось новое оружие, и даже кое-какие припасы из тех, что ещё можно было спасти, а главное — впереди оставалось всего два с половиной дня пути. А ещё… там, в подземелье, мы закопали Око Дракона, которое так и не смогли уничтожить. Я с трудом, но всё же заставила Ворона надышать на него огнём, но пламя не повредило проклятый артефакт. Тут, закопанный в одном из тупиков пещеры, обнаружить его будет гораздо труднее. — Наконец-то! — Альберт поднял голову к розоватому звёздному небу, но улыбка быстро сошла с его лица. Потому что по нему проносились облака… Нет, не облака. Слишком быстрые, почти незаметные тени на огромной высоте. — Это драконы! — прошипел Лойд. — Прячьтесь! Мы вновь скользнули под своды пещеры, проклиная всё на свете и уже не надеясь, что хоть когда-нибудь выберемся из этого места, я же пыталась сосчитать драконов. Два, четыре, пять… Я совершенно точно видела наездников, но в темноте не могла различить, кто именно патрулирует небо, знала лишь, что Этарра среди них не было. Они могли меняться, дежурить по очереди, но между нами и ближайшим убежищем расстилалось открытое пространство — пройти незамеченными не удастся. Кроме того, укрытие, представлявшее собой довольно редкий лесок, при желании легко сжигалось. Они настолько сильно не хотят, чтобы мы попали в Доминион? Или они ищут Око? — Чёрт, чёрт, чёрт! — Альберт в сердцах пнул стену, и Лойд уже собирался приказать ему взять себя в руки, когда… — Сюда! — услышали мы незнакомый голос и неверяще обернулись на звук. Вдали, в лесу, к нам навстречу шли люди. Одетые в крепкую, обтягивающую, но эластичную форму, с полированными шлемами и оружием в руках — чёрным, незнакомым нам, которое я видела только в снах Исабо. За ними следовал… автомобиль, над которым был растянут полупрозрачный купол — странноватый мерцающий щит, укрывающий их от взора драконов. — Стой здесь! — громко сказала я, почти шипя на дракона. Он непонимающе и равнодушно моргнул зелёными глазами, а я с ужасом представила, как его пытаются убить или, сковав, отправляют в озеро красной вязи. — Опасность! — я показала пальцем на людей вдали, надеясь, что он поймёт. Земляне едва ли видели нас под каменными сводами — скорее всего, они заметили наш отряд ещё снаружи, и я не могла позволить себе так рисковать. Я просто не представляла сценария, при котором они хорошо отнесутся к дракону или даже ко мне, узнай они, что я дракарр. Ворон попятился на несколько шагов, издавая странное горловое урчание, но я видела в его глазах отголоски древнего разума возрастом в несколько тысяч лет. Этот разум не мог не знать, что Этарра когда-то сжигал целые города землян. Лойд косился на меня с волнением и даже одобрительно кивнул, заметив, что Ворон отступает назад, вглубь пещеры. В том, что он выживет, я не сомневалась — он сам добывал себе пищу и не нуждался в няньках, но ему требовалась связь с человеком. Да и я сама неожиданно слишком сильно привязалась к нему, воспринимая как детёныша. — Какого отношения нам ждать? Хорошего? — спросил Лойд. — Я не знаю, — честно призналась я. — Я думала, они все вымерли. И Целесте тоже так считала. Между тем земляне бросили из-под своего укрытия что-то крохотное и чёрное — прямо под наши ноги, к самому входу и мы в ужасе отшатнулись, боясь, что неизвестный предмет взорвётся или начнёт источать опасный газ. С такого расстояния я ничего не слышала, но видела, как мужчины в отдалении рассмеялись. Вещь оказалась безобидной, а один из них при этом указывал вверх, на купол над их головами. — Видимо, это портативный экран, — предположила я. В этот момент одна из теней в небе снизилась, и я со страхом поняла, что различаю силуэт всадника на спине огромного ящера. Лорд Таггерт… А где-то высоко в облаках, прямо над ним — Драэс. Неужели они заключили некий союз?! Анна в этот миг стукнулась головой о стену — не слишком сильно, но шокируя всех остальных. Видимо, она вновь начала чувствовать влияние Роя, хотя я не знала, способен ли он воздействовать через чужого дракона, сама я ничего не ощущала. Только знала, что физическая боль помогает немного избавиться от этой зависимости. — Анна… — неверяще прошептал Ленор. Я подняла чёрный прибор, внимательно его осмотрела, и нажала на единственную кнопку — над нами раскинулся такой же переливающийся, едва заметный щит. У него не было плотности, он проходил сквозь скалу, но если драконы сверху не видели самый настоящий автомобиль землян, то и крохотных людей они теперь тоже не должны были заметить. В последний раз ласково коснувшись лобастой головы Ворона, я посмотрела на него строго, словно говорила «Сунешься за мной — сама убью». А после кивнула остальным: — Идём? — Идём! — решительно подтвердил Лойд, забирая у меня чёрный прибор. — Держитесь ближе ко мне, покрытие совсем маленькое. Земляне на первый взгляд казались дружелюбными, хотя они едва ли могли до конца понимать, насколько с нами всё плохо. Лойд по-прежнему выглядел истощённым, весил не больше сорока килограммов, Анна постоянно шаталась, её едва удерживали Альберт, у которого висела плетью повреждённая рука, и Ленор, сам еле стоявший на ногах. Напарники боялись неожиданного поведения Анны гораздо больше, чем того, что сами вот-вот рухнут от ран. Единственной, кто выглядел нормально, была я — если не считать повреждённой местами одежды и подпаленных волос на виске. Прямо-таки образец здоровья и крепости! Волнение на моём лице легко можно было списать на растерянность, хотя я отчаянно боялась, что Ворон сейчас выскочит из пещеры. — Астралис? — произнесли земляне первым делом, когда мы к ним приблизились. Я почувствовала лёгкий туман в голове, всего на секунду, — будто Целесте пыталась перехватить контроль, но потом передумала или не смогла. Мысль о том, что я без дракона, пока Целесте находится рядом со своими сородичами и имеет огромный соблазн захватить моё тело, вогнала меня в холодную дрожь. У меня были договорённости с Талирой, но не на такой сценарий. А если у меня отберут ещё и рацию… — Да, — ответил за нас командир, принимая решение. Если прежние лидеры Астралиса пытались попасть в Доминион, значит, в теории местные не должны воспринимать нас как врагов. — Последний из ваших умер три года назад. Надо же, впятером добрались, — с каждым его словом наши глаза расширялись всё больше. «Последний из наших»? — Печать у всех? — к этому моменту земляне окружили нас, постепенно провожая к своему автомобилю, который внутри оказался рассчитан не менее чем на двадцать человек. Я неверяще осмотрела огромные колёса, предназначенные для преодоления полного бездорожья, и окончательно поняла, что Астралису до здешнего технологического прогресса очень, очень далеко. Молодой землянин улыбнулся мне так, будто сам лично разрабатывал эту машину, а после помог раненым устроиться внутри. Драконы действительно не видели нас — наоборот, они стали летать выше и дальше, будто окончательно потеряли след. — Так что насчёт печатей? — напомнил другой мужчина. — Только у Альберта и Ленора, — Лойд показал на двоих напарников. — У Фран и Анны тоже были печати, но над ними провели ритуал брака. Стоило ему это сказать, как все взгляды тут же устремились на нас, и в этот раз от прежней доброжелательности не осталось и следа. Мужчин в машине было семеро — все вооружённые незнакомым мне оружием, явно тренированные, в одинаковой форме. Эти люди чётко знали, что делают. — Я хотела просто избавиться от печати… Жить, — хрипло произнесла Анна, не выдержав этого давящего внимания. — А Фран заставили, принесли туда связанную. Мужчины переглянулись, и их старший, самый взрослый на вид, после долгой паузы кивнул. — Меня зовут Бруно, я командир разведгруппы за вуалью. Мы иногда подбираем таких, как вы, хотя сюда почти никто не доходит. Через эту пещеру вообще никто раньше не пробирался. В ней скрывается нежить, способная в одиночку расправиться с целым отрядом, и мы уже потеряли там пятерых тренированных бойцов. Он говорил только по делу, сухо и коротко, постоянно осматривая территорию за окнами. — Сколько отсюда до города? — глухо спросила я, лихорадочно соображая, как теперь договориться с Талирой. В любой момент Целесте могла перехватить контроль над моим телом, выдав, что я дракарр и ко мне привязан дракон. Если именно земная кровь позволяет пересекать вуаль и находиться в озере красной вязи, то они, скорее всего, запрут Ворона там, даже если не сумеют уничтожить. Мысль отзывалась тошнотой в груди, но я изо всех сил старалась не показывать виду. Альберт, Ленор, Лойд и Анна время от времени поглядывали на меня, но помалкивали, и в этот миг я поняла, что доверяю им так, как никому прежде. Они могли бы выдать меня, если бы хотели. — Меньше суток. Мы не можем двигаться слишком быстро — сами видите, дорог тут нет, — хохотнул тот, что был помоложе. — Я Рауль, в разведке уже три года. Всё ещё помню последнего из ваших. — Значит, вы так и не нашли способа бороться с печатью? — тихо спросил Ленор. Наверное, увидев технику землян, он надеялся на другой ответ. — Нет, — ответил вместо Рауля Бруно. — Мы точно так же умираем от печатей, как и вы. Но мы, по крайней мере, жили свободно без драконов несколько сотен лет, после того как ценой огромных жертв сумели заточить их. Вы сможете рассказать мне всё, что вам известно? Мы не переглянулись — не рискнули привлечь внимание. Это я освободила драконов, которые теперь наверняка выслеживают землян и угрожают им, и мой отряд прекрасно знал об этом. И все они, каждый из них, промолчали, не желая подвергать меня опасности. — Отдыхайте, выспитесь, если хотите, — предложил Рауль, заметив наше состояние. — В городе вы узнаете больше, и мы решим, что дальше с вами делать. Возможно, жён дракарров не пустят в город, это кто-то из Феррелов стал вашим супругом? Я неуверенно кивнула, не понимая, откуда они могли знать фамилию Роя, а после услышала, как несколько мужчин грязно выругались. — Отложите вопросы до приезда, — посоветовал Бруно, вновь сосредотачиваясь на дороге. — Впереди древники, готовьтесь стрелять! Но только если выбора не останется, мы не хотим привлекать внимание летающих тварей. ~ ~ ~ Знакомые покои, современные, в старинной башне. Здесь он прятал своё главное сокровище — так он говорил. Окна защищались решёткой, двери — заперты. Исабо не видела людей уже семь месяцев, после того как Вигорр заметил… Он тогда чуть не сошёл с ума, избил своего сына до полусмерти, а её саму приковал к кровати и держал там, приходя позже. Брал её тело и извинялся, и вновь брал… Ей иногда даже казалось, что он плакал. На её мольбы отпустить её он не реагировал, твердя, что теперь у неё появится новый смысл жизни и тогда она наконец станет счастливой. Но Исабо ужасно боялась, что будет видеть в этом младенце лишь продолжение отца. Девушка опустила руки на большой живот, понимая, что этот ребёнок окончательно свяжет её с монстром с человеческим лицом. *** Он был противен ей — сын Вигорра, как и все дракарры, даже те, кто никогда не сделал ей ничего дурного. Возможно, драконы и выбирали сильнейших среди мужчин, но это одновременно означало, что эти люди жаждали власти так, как никто другой. В них жило извечное чувство соперничества, желание отобрать то, что принадлежало остальным. Президент верил, что Исабо способна подорвать эту систему изнутри, но не давал ей никаких гарантий. Она же требовала одного — вытащить её отсюда, признать брак недействительным. Многоженство в Доминионе запрещено — так почему же она не могла вернуться домой? Сквозь зарешеченное окно девушка увидела, как слуга Вигорра приближается к башне, и поспешила вниз, чувствуя отчаянный стук сердца. С тех пор как правитель Вермитура застал их поцелуй и избил Беррая, они больше не виделись и не общались. Она вообще не встречала никого, кроме этого слуги, точнее, его силуэта, оставляющего еду внутри башни. Но сегодня девушка надеялась на перемены, потому что заметила Эндеракса снаружи. Ей казалось, что через своего дракона Беррай пытается подать ей какие-то знаки. Удача! Слугу невозможно было подкупить, но Беррай как-то добрался до целой запечённой рыбы, приготовленной для Исабо, и спрятал записку внутри. «Я не смогу подобраться к тебе, любимая». Прочтя это слово, Исабо едва заметно поморщилась, вспоминая, как он признался ей в первый раз. Как сказал что сходит с ума и понимает, насколько это неправильно. «До самых родов ты останешься там. Рождение дракарра всегда происходит в тяжёлых условиях и вызывает многочисленные разрывы, так что он будет вынужден впустить к тебе лекарей, и среди них окажутся наши люди. Ты обретёшь свободу, и мы наконец-то будем вместе, вдали от этого места. Главное — веди себя как обычно. Не демонстрируй покорности, но и не показывай знания, что скоро всё изменится. Таррен следит за мной постоянно. Отец свалил на него почти всю работу и не понимает, что во дворце все давно видят королём именно брата». ~ ~ ~ — Доброе утро, — Рауль посмотрел на меня с улыбкой, и я поняла, что уснула на своём сиденье слишком близко к члену разведгруппы. — Можешь лечь ко мне на плечо. — Я жена дракарра, — нахмурилась я. — Разве мы не противны вам? — Я знаю, что драконы и их наездники сделали с нашими поселениями, — сказал Рауль. — Но всё это случилось не со мной, всё это произошло с людьми, которых я никогда не знал и не могу помнить, так что мне трудно испытывать такую же ненависть. Пока они не нападают… — он указал на крышу автомобиля. Выглянув в окно, я увидела тени крылатых тварей, среди которых одна была огромной, больше всех остальных. — Этарр… — Я всё ещё не могу поверить, что они настоящие. Мы знали, что они заточены, конечно, но одно дело, когда тебе рассказывают о каких-то… чудовищах, сжигавших целые города пятьсот лет назад, и совсем другое — видеть их воочию. — По крайней мере, вы вообще знали, что они существуют, — хмыкнула я. — В Астралисе это считалось просто легендой. Для всех, кроме Роя. Сколько знали Феррелы? Что связывало их с Доминионом, откуда здесь известно имя их рода? Почему Рой знал и о Вермитуре, и об Оке, и о том, что оно связано с драконами? — Вы знаете, откуда появляются печати? — прямо спросила я, уже заранее зная ответ. — Драконы чужеродны этой планете, и их вечная жизнь компенсируется… нашей. Вашей. Всех вокруг. Когда мы найдём способ навсегда избавиться от драконов, тогда и прекратятся эти бессмысленные смерти, раз уж заточение в озере красной вязи не смогло их убить. Надо же, земляне переписывают историю даже лучше дракарров. — Я сказал что-то не то? — Рауль сузил глаза. Я заметила, что вся наша команда уже не спала и внимательно смотрела на меня, ожидая ответа. Они не понимали, почему я молчу, почему не возражу и не скажу, что печати на самом деле появляются после ритуала с Оком Дракона. — Если бы вы могли убить драконов… Разве те, кто запер их в озере, не сделали бы этого ещё тогда? — возразила я. — Ты просто не представляешь, как шагнули вперёд наши технологии… Вы со стороны выглядите так, будто явились из средневековья. У вас там, небось, и за потерю девственности публично наказывают. А многомужество — это вообще дикость. У нас демократия и цивилизованные законы. На самом деле в чём-то Рауль был прав, гибель драконов, наверное, и правда привела бы к тому, что печати исчезнут. Но почему люди, такие же пришельцы на этой планете, как и драконы, должны решать, кому жить, а кому исчезать? Наверное, так на меня действовала связь с Вороном… В любом случае я просто не верила, что они способны их уничтожить. Драконы даже сами не могли справиться друг с другом, а значит, избавиться от печатей можно… способом, о котором Раулю, конечно, никто не скажет. По той же причине, по которой ему не говорили о настоящей причине их появления. Потому что способ не понравится никому из них. — Прибыли! — Бруно, сидящий рядом с водителем, хлопнул в ладоши и указал вперёд. Мы вытянулись, почему-то ожидая увидеть нечто необычное… но нет, прямо из туманного леса внезапно, словно из ниоткуда, проявилась вуаль — такая знакомая нам всем. — Дальше пешком, для машины нужно подготовить протокол, — члены разведгруппы быстро начали спускаться из высокого кузова и помогать раненым. — Как мы пройдём сквозь неё? — хмуро спросил Лойд, и тогда Бруно наконец-то вспомнил. — Ах да, тогда подождите вместе с транспортом. У нас строгие правила на ослабление барьера, я оставлю Рауля с вами. Сам Бруно и его товарищи легко перешагнули черту, вызвав неверящий громкий выдох Анны, после чего она обернулась ко мне, и в её глазах зажглось осознание. Вуаль — такая выгодная для землян и являющаяся ловушкой для всех остальных. Протоколом они называли изменение плотности, вуали которое провели для машины и всего содержимого через два с половиной часа,наверное, проверив все и убедившись что опасность нам не грозит. Доминион располагался в буквальном случае на болотах, в густой листве, по крайней мере так казалось здесь, за вуалью. Но с другой стороны — огромный город. Он раскинулся настолько далеко, что отдельные кварталы терялись в тумане. Каменные и металлические здания поднимались на семь, восемь, а местами и девять этажей, возвышаясь над мостами и широкими дорогами, по которым двигались автомобили. Одни машины были небольшими, другие напоминали настоящие грузовые платформы. Над крышами высились многочисленные вышки связи, антенны и какие-то конструкции неизвестного мне назначения. — Сколько здесь живёт людей? — неверяще спросил Ленор, который, похоже, наконец-то смог нормально видеть всё вокруг, потому что в пути ему давали больше всего лекарств. — Точно больше, чем в Астралисе, — произнесла Анна, оборачиваясь. Я проследила за её взглядом и заметила тень высоко в небе, но потом поняла, что это просто особенно тёмные облака — возможно, скоро начнётся дождь. — Они не найдут вас здесь. Да и воздействие дракарра должно быть намного слабее, — Бруно ждал нас, уже успев переодеться, и теперь указывал на здание, находящееся у самого въезда. — А теперь, Фран, Анна, следуйте за мной. Мы разместим ваших друзей, но вас сначала допросят, после чего определят, где вы будете жить и что с вами делать. Глава 26. Преобразователь вязи Несмотря на то, что мы не ожидали тёплого приёма, допросы в следующие два дня нас всё же удивили. К парням отнеслись попроще, расспрашивая только о том, как именно были освобождены драконы, нас же с Анной принимали скептически, без конца выясняя, насколько Рой способен видеть наши воспоминания или чувствовать присутствие. Из комнаты с металлическими стенами нас не выпускали. Иногда приходили… учёные и делали какие-то замеры — ходили вокруг нас и даже снаружи комнаты, настраивали аппаратуру, измеряли показатели наших тел. При всём этом с нами оставались вежливы, кормили, предоставили все удобства и даже прислали врачей. Те долго осматривали нас и искренне поражались, что у меня обгорели только волосы, а кожа осталась совершенно целой. Анна молчала, не выдавая моего статуса, как не сделали этого и остальные члены команды — по крайней мере, вопросов на эту тему мне никто не задавал. Выпустили нас только на третий день, разрешив обосноваться там, где три года назад скончался последний дошедший до Доминиона житель Астралиса. Комнат было всего две, так что мы легко разделились по признаку пола, собираясь в основном на крохотной кухне. С жильём в Доминионе всё обстояло непросто, сам город был жёстко ограничен, территориально… вуалью. Скоро они буквально будут жить на головах друг друга. Этим утром Ленор проводил глазами Альберта, собиравшегося уходить в город. — Опять уходит, — проворчал Ленор. Его состояние оставалось самым тяжёлым, и ему настоятельно рекомендовали постельный режим. — Мне осталась пара месяцев, умирать девственником я точно не собираюсь. Нет чтобы порадоваться за меня, — буркнул самый молодой из нас. — Не вздумай трепать языком больше чем положено, — пригрозил ему Ленор. Меня это тоже сильно волновало, я боялась, что влюбившись, Альберт начнёт делиться с местными секретами. Приходилось радоваться хотя бы тому, что моя команда по-прежнему не знала, зачем я здесь на самом деле. Рауль продолжал иногда общаться с нами, регулярно приводя к апартаментам многочисленных специалистов — учёных, желающих побольше узнать о мире за вуалью, картографов, даже лингвистов, историков и политологов. Особенно сильно их интересовал не Астралис, а Вермитур и Доминис Мора. Вот и сегодня он явился в сопровождении очередных исследователей, но у меня на него были собственные планы. — Хочешь сходить куда-нибудь? Мы почти не выходим из дома, но нужно когда-то начинать узнавать окрестности, — спросила я Рауля, и тот моментально с энтузиазмом кивнул. — Фран? — Лойд заметил, что я собираюсь уходить. — Всё в порядке, просто голодная, — с улыбкой ответила я. Командира, конечно, так легко было не провести — он прекрасно знал, что я преследую здесь какую-то цель, но на все разговоры я пока реагировала плохо. Я банально боялась полностью им доверяться и делать поспешные выводы. Фрагменты снов, видений от дракона, крупицы собственных знаний и слова Таррена постепенно складывались в голове в единую картину, но её принятие означало… изменение жизни для тысяч людей. В худшую сторону. — Я уж думал, ты не пригласишь, — довольно ухмыльнулся Рауль, когда мы вышли. — Я же видел, как ты смотрела на меня. Вот как? Он решил, что у нас свидание? — И как же я смотрела? — спросила я, соображая, как правильнее начать разговор. — Любовалась. Мускулатурой, моей силой, я же не слепой. Тренируюсь с семи лет, да и у вас в Астралисе явно не настолько хорошее питание, как у нас, пусть вы и готовились к этому походу. Я бы тоже на вашем месте отправился — даже если бы у меня не было печати. — У тебя кто-то из родных умирал от неё? — осторожно поинтересовалась я. Молодой мужчина заметно нахмурился, но после короткой паузы всё же ответил: — Отец, шесть лет назад. Он тоже в разведгруппе и наверняка попытался бы пробраться в Вермитур, чтобы узнать, существует ли возможность убить драконов и уничтожить печати. — Как ты думаешь, почему никто из землян до сих пор не прошёл в Вермитур? — спросила я. Этот момент я действительно не понимала — с их технологиями, развитием и с учётом того, что вуаль не являлась для них преградой, подобное казалось мне исключительно вопросом времени. — Может, и прошли, просто секретно, — предположил Рауль. — Наш город выжил только потому, что мы умеем скрываться, а это значит, что мы не тревожим другие поселения. Знаешь ли ты, что в своё время Вигорр полностью уничтожил Доминион, оставив невредимыми лишь подземные убежища? Мы отстраивались буквально с нуля, и сейчас, когда драконы вернулись, всё это снова может быть потеряно. Я прекрасно это понимала, я своими глазами видела в воспоминаниях Исабо, как Вигорр сжигал Тома и весь тот город, в котором она когда-то пыталась получить протокол для связи с драконом. — Как вы защищаетесь сейчас? Драконы проснулись, и… — Думаешь, мне всё рассказывают? — хохотнул Рауль. — Президент уверен, что драконы на нас не нападут. Как именно — я не знаю, думаю, у него припрятаны какие-то секретные разработки. В конце концов, он же сумел накрыть куполом весь город, да и наши автомобили тоже. Что питало все эти технологии? Я рассматривала город — высокие каменные и панельные дома, ухоженные узкие клумбы и толпы людей, одетых в странную, очень открытую на мой взгляд одежду. Местные жители совершенно не стеснялись демонстрировать свои чувства. Они целовались прямо на улице — долго, тесно прижимаясь друг к другу, а прохожие ничуть не смущались, отпуская пошловатые комментарии. — Сюда, — наконец улыбнулся мужчина, открывая двери в заведение, находившееся в трёх кварталах от нашего многоквартирного дома. — Здесь подают самый вкусный горячий шоколад. Давай лучше поговорим о тебе, я раньше никогда не общался с жёнами дракарров. Каково это — когда ты не принадлежишь самой себе? Для женщин в Доминионе подобное звучит как страшный кошмар. — Для нас тоже, — пожала плечами я, неуверенная, что делать дальше. Рауль провел меня до одного из столиков, и я осмотрелась — вокруг были в основном именно парочки, явно на свиданиях. Услужливые официантки в красивых кружевных фартуках зазывно улыбались, выдавая нам меню, но я решила доверить выбор собеседнику. — Но это дало тебе жизнь, разве ты не выберешь любую жизнь смерти? Я бы выбрал, и хотел бы, чтобы и мой отец выбрал, если бы у него была такая возможность. — Наверное, я не считаю это жизнью… Я верила в миссию, в то, что должна хотя бы попытаться уничтожить печати, но я не считаю жизнь без выбора, связанную с человеком, которого я ненавижу и без возможности иметь собственную семью — жизнью. В этот момент я заметила в кофейне сидящую спиной к нам высокую светловолосую фигуру — мужественную, крепкую, и моё сердце невольно пропустило удар. Я говорила себе, что не думаю о Таррене, что не вспоминаю его… Пытался ли он жениться вновь, на Октавии Таггерт? Обнаружил ли отсутствие Ока? Вряд ли это остановит его надолго — Око было и на землях лорда Таггерта, и в Доминис Мора, и, скорее всего, во многих других городах. Таррен был там, на Этарре, среди драконов, на самом выходе из пещеры. Могли ли они догадываться о том, что я собираюсь сделать? Моё решение окажется губительным и для него, и для землян. Если только я узнаю, где находится этот преобразователь вязи. — Вот уж не думал, что ты из тех, кто так отчаянно хочет семью. Вы вообще показались мне достаточно странной группой, но ты самая холодная из всех. Расслабься, ты слишком зажата, мы на свидании, и я тебя не съем. Ну, если только ты сама не захочешь. Наверное, Рауль считал себя настоящей находкой — и, может, так оно и было. Он был красив, мускулист, бесстрашен и не стеснялся показывать свой интерес. — Или я тебе не нравлюсь? Только не обманывай, я вижу, что не противен тебе, и знаю, какую реакцию вызываю у женщин, — он ухмыльнулся, зная себе цену. — Я не в курсе, можно ли вообще прикасаться к жёнам дракарров и не причинит ли это вам боли, но наш купол серьёзно ослабляет влияние драконов, так что я готов рискнуть. Я вообще не думала о подобных вещах — до тех пор, пока не появился Таррен, пока не внушил мне это общее чувство единства и пока я не влюбилась в него, как полнейшая идиотка. И если Рауль узнает, что я собираюсь уничтожить, он возненавидит меня — и будет абсолютно прав. Так что лучше даже не начинать, даже ради того, чтобы проверить, сумею ли я забыться в объятиях человека, которому нравилась. — Откуда вы берёте энергию? — спросила я, рассматривая множество светящихся ламп. — Я не вижу здесь ни одной паровой электростанции или завода, а у нас в Астралисе почти всё работает на пару, в городе невозможно дышать. Мой собеседник недовольно нахмурился, поскольку я сменила тему слишком резко, да ещё и перевела разговор на столь скучные вещи. — У нас есть отдельный квартал для всех таких заводов, он закрыт для обычных граждан ради безопасности. Вот там, наверное, и паровые станции, и топливо. Что случится с этим городом, если я уничтожу преобразователь вязи? По видениям дракона его глазами, по потокам энергии и словам президента из воспоминаний Вигорра я поняла, что они научились превращать вязь в чистую энергию, и я подозревала, что именно на ней держится большая часть технологий землян. И совершенно точно — Око Дракона, а значит — и ритуал. Именно преобразователь помогает уравновешивать вязь и дарует дракаррам бесконечную жизнь. — И что ожидается сейчас от нас? — спросила я после паузы. — Будет ли над нами надзор, как мы будем оплачивать квартиру? В действительности всё, о чём я хотела спрашивать — это энергетический квартал, но вызывать подозрения тоже не стоило, хотя я и поняла, что сам Рауль ничего об этом не знает — или же делает вид, что не знает. — Не знаю, — искренне ответил он. — Ваши ребята скоро погибнут, для всех с печатями еда и проживание в Доминионе бесплатны, а ты, Лойд и Анна… Сможете найти работу? Если тебе негде жить, можешь остаться у меня на какое-то время. Он вновь улыбнулся, протягивая ко мне ладонь, а я попыталась прислушаться к себе — понять, что именно ощущаю. Рауль не вызывал отторжения, хотя и был слишком настойчив, почти сразу переводя всё к… сексу. В этот момент услужливая официантка поставила перед нами две чашечки с горячим шоколадом, невольно задержав взгляд на Рауле, а потом ушла. Мой собеседник, конечно же, видел, какое внимание ему оказывают. — Знаешь, сколько нас тренируют перед тем, как выпускать за вуаль? — он так и не убрал свои пальцы от моих. — Думаю, что долго, — я пыталась поддержать разговор. — Как вы добываете пропитание? Мясо, растительность… вы выходите за вуаль? Он кивнул, и я тут же почувствовала острую несправедливость всего происходящего — земляне спокойно могли уходить наружу, добывать мясо, ловить рыбу в реках, в то время как остальные города должны были выживать за вуалью. Нам в Астралисе повезло — у нас была и широкая река, и множество озёр, и даже несколько лесов на территории, но я сомневалась, что так повезло всем. — Да, поэтому нас и тренируют — для борьбы с нежитью. Стоит признать, единственная польза от возвращения драконов в том, что нежити стало намного меньше. Здесь в округе уже месяц крутился гаргант, но он ушёл сразу после того, как появились драконы. Мужская ладонь тем не менее немного расслабилась — но большой палец начал медленно ласкать меня по внешней стороне кисти. И я, и сидящий напротив Рауль смотрели на это движение, при этом на его лице расплывалась всё более дерзкая улыбка. — Как зовут вашего президента? К сожалению, я не помнила имени того, с кем общался Вигорр в единственном воспоминании, которое показал мне Ворон. — Мэйсон Кросс, — ответил Рауль. Его рука тем временем перевернула мою ладонь, а большой палец принялся медленно водить по внутренней стороне. — Вице-президент — Лукас Вейл, начальник безопасности — Матео Кастелланос, он родной брат Бруно, командира нашей разведгруппы. Эти люди, по большей части, и управляют городом. Когда я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, он внезапно перебил меня: — Подожди. Почему мы разговариваем об этом? Я надеялся поговорить о тебе, о твоих взглядах на жизнь, о том, что ты любишь. Или ты могла бы спросить что-то обо мне, если тебе интересно. Ты не говоришь «нет», вам сейчас понадобится любая поддержка, и я для тебя — самый простой вариант. Я ничего к нему не чувствовала. — Я не сплю с незнакомцами сразу после встречи, — я не хотела терять столь ценного собеседника, поскольку надолго здесь всё равно не планировала оставаться, но и дать ему то, чего он хочет, я не могла. — Кроме того, весь твой интерес ко мне обусловлен тем, что я жена дракарра, хотя я удивлена, что ты не выбрал Анну. Рауль улыбнулся ещё шире: — Я слышал разговоры в машине, похоже, она всё ещё страдает по своему погибшему мужу, — спокойно ответил он. — И да, мой интерес к тебе связан именно с этим, но ты нравишься мне физически, и я не собираюсь делать вид, будто ты не привлекаешь меня сексуально. У нас здесь современные взгляды на жизнь, и я не предлагаю тебе чего-то серьёзного. — Как я уже сказала, я не сплю с незнакомцами сразу после встречи, — ответила я мягко, забирая свою руку. — Я мог бы сильно тебе помочь, но, похоже, остальные правы — вы и правда сильно отстали и, скорее всего, руководствуетесь некими религиозными представлениями. Я также думаю, что ваши мужчины далеко не так щепетильны, и, честно говоря, не понимаю, в чём проблема, если ты ненавидишь своего мужа. Разве что ты настолько зарылась в эту ненависть, что не способна испытывать человеческие эмоции. Девственность ты точно не бережёшь. Я говорила, что ничего к нему не чувствовала? Эти слова очень задели меня, противно вгрызлись в грудь — наверное, потому что я действительно начала ощущать, что в моей жизни ничего не осталось, кроме преследования цели, которая, возможно, была невыполнима. А может, так продолжалось уже много лет, и единственным, кто на какой-то период осветило моё унылое существование, был Таррен… Прежде чем вернуть меня в ту же самую темноту. Поднимаясь и понимая, что разговор окончен, я посмотрела в сторону выхода — там стоял невероятно серьёзный Лойд и жестами просил меня выйти к нему. А потом, осмотревшись, я прикусила губу. — Денег местных у меня нет, — честно сказала я. — Но когда-нибудь будут. — Это всего лишь шоколад, Фран, я не обеднею, — он посмотрел на меня так, будто я сморозила глупость, предлагая оплатить свою порцию. — Всего хорошего, Рауль, — попрощалась я, приближаясь к Лойду, который смотрел мимо меня — на моего собеседника. — У нас проблемы, — сказал он вместо приветствия и кивнул в сторону улицы, где сейчас было не так много людей. Вообще-то это являлось здесь редкостью, почти везде бродили толпы — Доминион был перенаселён, и совсем скоро всем этим гражданам просто негде будет жить. Трудно поверить, что когда-то этот город уничтожили почти до основания, но сейчас, благодаря возможности свободно пересекать вуаль, у них не оставалось никаких ограничений для роста популяции, кроме свободного пространства. — Что случилось? — Альберт. Он слишком сблизился с этой девушкой, Кайлин, всего за несколько дней. Достаточно того, что он случайно проговорится, что ты была фавориткой, и тогда все узнают о твоей связи с Тарреном, и конечно же, о том, что ты нашла его, что ты… помогла ему. — Они ничего не знают, Лойд. Не знают, почему появляются печати… — И не знают, что не все дракарры были бессмертными, — закончил за меня Лойд. — Я думаю, есть серьёзная причина, по которой они скрывают это, не так ли, Фран? Его голос стал куда более жёстким. Я же посмотрела высоко в небо, надеясь, что где-то далеко-далеко, в безопасности, летает мой маленький Ворон. — Ты собираешься рассказать мне, в чём твой план?! Ты шла сюда специально, не просто так, я достаточно хорошо выучил тебя. Или ты мне не доверяешь? — Если кто-то узнает, Лойд, нас просто запрут в тюрьме. Мы здесь полностью в их власти, и они отнеслись к нам неплохо. — Я никому не расскажу, Фран, даже нашим, пока ты не посчитаешь это безопасным. Ты спасла мою жизнь… — он не упрашивал, скорее, приказывал, как командир. Я же осмотрелась, убеждаясь, что никто нас не слышит. Целесте я полностью отключила ещё три дня назад, боясь, что она перехватит контроль в любой момент, хотя она и не видела всех тех видений, воспоминаний Исабо… Но она, скорее всего, могла догадаться, в чём заключается мой замысел. — Когда я соединилась с Вороном, я увидела воспоминания о Вигорре, когда он был ещё смертен. Президент Доминиона, или же всех землян, предложил ему бессмертие, предложил ему Око. Эта технология, преобразователь вязи, распределяет её, а в обмен драконы будут защищать землян от нежити, держать дороги пустыми. — И если ты уничтожишь преобразователь?.. — он дождался моего кивка. — Что случится тогда, Фран? — Дракарры станут смертными, печати исчезнут. Все технологии землян перестанут работать, и, скорее всего… вуаль тоже падёт. — Запуская нежить во все города?! Глава 27. Вторая женщина дракарр? Полиана наблюдала за тем, как отец в очередной раз уходит из дворца, направляясь верхом на коне в сторону холма около Красной башни — туда, где приземляются драконы. Рой Феррел следовал за ним, хотя она точно не знала, оседлал ли он своего дракона. По крайней мере, он пытался, каждый день. Его Величество вылетел ещё раньше — он проследил за ними тогда, когда они покинули Вермитур в первый раз в поисках сбежавшей фаворитки короля. Полиане никто не говорил, что происходит, подробности знали только высшие дракарры. Такой ажиотаж просто из-за исчезновения Франчески? Вряд ли. Скорее всего, эта женщина несёт реальную опасность — не только политическую и не только роду Таггерт. — Третий раз за три дня, — произнесла, приблизившись, Октавия, наблюдая за огромной тенью Этарра. Это был, поистине, дракон короля — намного крупнее остальных, признанный лидер, остальные драконы наверняка завидовали ему. Обычный народ воспринимал Этарра как бога, и сама Полиана думала так же, поскольку до возвращения Таррена Ардора никогда не видела драконов вживую. — Что с тобой? Ты всё ещё не можешь простить, что он ухаживал за тобой, только чтобы добраться до меня? — Октавия почти не разговаривала с Полианой после предложения, зная, насколько больно сестре, но менять своего отношения не собиралась. Она искренне верила, что всеобщее восхищение ею заслуженно, и никогда не считала Полиану равной себе. Не простила. Казалось, об этом знали все во дворце, но Полиана просто не могла поверить, что Таррен Ардор способен на такую жестокость — изображать все эти ухаживания, вести разговоры, так естественно и красиво, и всё лишь для того, чтобы воздействовать на её сестру. Она ведь действительно готова была сказать «да». И сейчас бы сказала — но он не просил. Вместо этого Таррен Ардор зациклился на Октавии, веря, что только она принесёт столь необходимый мир, и их союз остановит стремление отца и многих жителей Салира к независимости. Полиана рассказала советнику Стоуну всё, что знала — что отец и сестра, скорее всего, хотят навредить фаворитке Его Величества. Советник пообещал обязательно связаться с королём, а сама она никак не могла поговорить с Тарреном, но именно после этого разговора Этарр начал покидать столицу, хотя Полиана и не догадывалась, что они делают там, за вуалью. — Я не виновата, что он выбрал меня. Сердцу не прикажешь. — Вряд ли он любит тебя, он взял себе фаворитку прямо при тебе. Эта земная женщина вызывала в нём куда больше мужских чувств, — не сдержала яда Полиана, а после пожалела, что вообще ответила. — Но женится-то он на мне. Сделает королевой меня , — ярко улыбнулась Октавия. Октавия ушла, когда её подозвали подруги — жёны других дракарров, высший свет Вермитура. Полиана провожала её нечитаемым взглядом, который затем сменился лёгкой улыбкой. Девушка встала, поправила платье и направилась к выходу из дворца — туда, где совсем недавно скрылся её отец. Оказавшись снаружи, она подняла голову, потому что Дракон её отца, размахивая широкими крыльями с наростами, направлялся вслед за Этарром. Значит, она могла беспрепятственно подняться на холм вслед за остальными. — Тшш… — Полиана села верхом на Эхо, до сих пор не веря подарку Таррена. В Вермитуре лошадей этой породы насчитывалось не более ста, и каждый жеребёнок ценился на вес золота. С самого детства она увлечённо читала о лошадях, посещала выставки и теперь управлялась с ними лучше многих мужчин. — Куда вы направляетесь?! Вы не сможете подступиться к дракону, — услышала она. Каллен прекрасно знал, чего она хотела. Она не хуже сестры! Почему за ней ухаживает безродный Каллен, в то время как её сестра готовится стать королевой? Он даже пытался подарить ей украшение, как это бывало при ухаживаниях — ничто по сравнению с подарком Его Величества и его возможностями. — Перестаньте преследовать меня, я уже сказала, вы мне не интересны, Каллен, — произнесла Полиана, даже не оборачиваясь. — Вы просто умрёте там! Дракон растерзает вас, спалит заживо! — Перрин и Гвайрр всё ещё живы, хотя пытались подобраться к дракону много раз, я не понимаю, чем я хуже, — резко ответила Полиана, направляя Эхо выше, к подъёму на холм. Она обернулась на Каллена — он выглядел неожиданно бледным и даже похудевшим, неужели от волнения? Вряд ли, у него хватало других проблем и тревог. Хотя она не могла не заметить, как он выискивает на ней следы своего подарка. Неужели он действительно думал, что она наденет такое? — Леди Полиана… — Ваша настойчивость утомляет меня, — холодно бросила она. — Но так и быть, когда я стану дракарром, я возьму вас своим четвертым мужем. Он ничего не ответил, только продолжал следовать за ней. Впереди, на холме, действительно находился дикий дракон — тот, чей дракарр предпочёл умереть две сотни лет назад. Полиана знала имя дракона — Карнакс. Худой, длинный, с вытянутыми крыльями и ярко-фиолетовыми глазами, он был далеко не самым кровожадным или сильным, и, возможно, позволит ей приблизиться… Карнакс ослаб, измотанный Перрином, на его шее по-прежнему болталась верёвка — сын лорда Элда пытался оседлать дракона, отказывающегося признавать его. Как же легко всё было у Феррела — Драэс просто подлетел к нему, остановился рядом, сразу же выбирая своего человека… Что делало Роя Феррела настолько особенным, что Око сразу признавало его, и один из сильнейших драконов просто подчинялся, отдавая себя в руки этому мужчине? — Остановитесь, леди Полиана, пока вы не убили себя! — в последний раз пытался остановить её Каллен. Но Полиана собиралась доказать им всем, что она лучше. Доказать отцу, сестре, самому Таррену Ардору, всему миру, для которого она всегда оставалась второй. Единого способа соединиться с драконом не существовало — кому-то достаточно было приблизиться и коснуться кожи, чтобы зверь выбрал их, другие же выдерживали многочисленные нападения, прежде чем происходило принятие. Были и те, кто сидел рядом с пещерой сутками, ожидая его выхода без еды, воды и сна. Он не улетал. Карнакс находился там же, на холме, пытаясь сбросить остатки пут, и Полиана поняла, что это её шанс. Она спешилась почти сразу и медленно, шаг за шагом, двигалась вперёд, стараясь не смотреть Карнаксу в глаза, пока тот провожал её тяжёлым, почти ленивым взглядом. Пять шагов, и резкий рык заставил её остановиться. Дракон вскинул голову, расправил одно крыло, и Полиана отступила, чувствуя, как бешено стучит её сердце. Если та землянка смогла, она тоже сможет! Она дочь дракарра, одного из сильнейших! Во второй раз она подошла уже с другой стороны, дождавшись, пока Карнакс вновь отвлечётся на ненавистную верёвку на шее. Почти добралась — до вытянутой лапы оставалось всего несколько шагов, когда дракон ударил хвостом по земле. Камни градом разлетелись по склону, Полиана не удержалась, запуталась в юбках, но, стиснув зубы, поднялась. Дракон смотрел на неё так, будто она была назойливой букашкой. Но он не нападал — по крайней мере, всерьёз, и с каждой секундой она всё больше верила, что всё получится. Проходили минуты… или часы — она тяжело дышала, но поднималась, раз за разом пытаясь подойти к упрямому зверю. Он сместился чуть ниже, туда, где солнце лучше прогревало поляну, и по-прежнему не подпускал её. Страх ушёл — уступив место азарту, Полиана почувствовала, что он не проявляет агрессии, и теперь всё решало упорство. Он просто проверял её на храбрость. Поэтому, сжав кулаки, она резко рванула к нему, протягивая руку, чувствуя, что вот-вот — и она коснётся его. Вместо этого её остановил низкий, вибрирующий гул, и фиолетовые глаза оказались совсем рядом. — Полиана! А затем дракон распахнул пасть, и навстречу ей с оглушительным рёвом вырвался поток огня. Она почти ничего не соображала от боли, сразу же упав, трясясь и сходя с ума от агонии, когда к ней подбежал Каллен — он не испугался пламени, но оно тут же исчезло, оставляя измученную девушку, одежда на ней всё ещё тлела. Дракон не отшатнулся, когда другой человек оказался рядом. Потому что он готов был принять этого человека. Глава 28. Гостеприимство землян 2 недели спустя. Фран — Знаешь, таких мужчин, как ты… Здесь сейчас нет, просто не бывает. Почти все они хотят отношений без обязательств, говорят, что наша жизнь коротка и о семье пока не стоит даже задумываться — вряд ли правительство её разрешит, — нежно говорила Кайлин Альберту. Говорила она не слишком-то тихо, мы слышали их почти отовсюду, а приходила она к нам теперь каждый день. Девушка была даже моложе Альберта, из какого-то удалённого района Доминиона, и как они познакомились, я понятия не имела. Зато видела, что чувства молодых людей за эти пару недель превратились в настоящее безумие. — У нас все такие, и Ленор, и Лойд тоже, — отвечал ей Альберт, и разговор прерывался поцелуями. — У нас не приняты отношения без обязательств, как это делается здесь. Если я выживу, я обязательно женюсь на тебе… Почему у нас настолько тонкие стены?! Анна скривилась, показывая, как её достали сюсюканья этой парочки, но из квартиры уходить не собиралась — она вообще стала домоседкой, проводила время здесь, общаясь с Ленором, и отлучалась только на поиски работы. Ленор по-прежнему восстанавливался, но, насколько я знала, через неделю он тоже сможет выходить в город. Мы с Лойдом официально тоже ходили искать работу — для этого здесь существовала специализированная служба, и мы почти сразу же оба выразили желание вступить в разведгруппу за вуаль, хотя я видела, что Лойд сомневался. Никто не собирался оседать здесь, начиная новую жизнь. Лойд и вовсе мог в любой момент решиться на путешествие обратно в Астралис, со знаниями, которые и не снились предыдущим отрядам. Единственной причиной, по которой он оставался здесь, было его решение… помочь мне уничтожить преобразователь вязи. Сначала, конечно, он посчитал мою идею безумной и опасной — для всех, но мне удалось убедить его, что вуаль — это не защита, а ловушка. Никто не мог пересекать её, кроме драконов и землян, мы все стали заложниками внутри. И мы не жили на головах друг у друга, как люди здесь, в Доминионе, только потому, что огромное количество людей и, наверняка, целых королевств погибло после появления вуали, оказавшись отрезано от ресурсов. Таким образом земляне — или дракарры — всегда будут контролировать города, и остальные останутся на их милости, кроме единственного дня в году, просчитанного до мелочей. Я не думала, что Лойд был до конца со мной согласен, но единственный другой вариант — ничего не менять. Позволять всё новым печатям появляться, позволять драконам быть правителями неба, заводить всё больше потомков и жён, на силы которых тоже уходят чьи-то жизни. — Он опять пришёл, — Лойд посмотрел сквозь глазок двери и увидел, судя по всему, Рауля. — Не знаю, какую силу ты над ним имеешь, но попробуй узнать больше, у нас не так много источников информации. И я не верю, что Альберт не проболтался Кайлин о твоём статусе, тебя в любой момент могут запереть за связь с Тарреном и начать допрашивать. У нас нет практически никаких зацепок… На самом деле это было не совсем так — за две недели мы смогли выяснить расположение энергетического сектора, прошерстить библиотеку, узнать, где находятся входы в подземелья, которые сейчас оставались по большей части необитаемы, и даже получить свободный доступ к военным объектам у вуали, поскольку проходили тесты на знания и готовность там работать. Проверка могла занять ещё месяц, но мы уже ходили туда как к себе домой, правда, не дальше зданий приёмной комиссии. — Я попытаюсь, — улыбнулась я, думая про себя о том, что пытаться мне и не нужно. За меня это сделает Целесте. *** У нас с Талирой существовал сигнал на отключение и включение Целесте, понятный без слов — три коротких звонка, именно так я деактивировала её, когда находилась в комнатах допроса. Именно к Талире я обратилась первой, понимая, что по-хорошему у меня и Лойда нет совершенно никаких козырей по сравнению с высокоразвитой группой землян. Единственное, что шло нам сейчас в плюс, — это то, что правительство и люди расслабились, никто не пытался изменить порядок вещей много сотен лет. Они не догадываются, что я знаю о преобразователе вязи, и уж точно, как я надеялась, им не придёт в голову мысль, что я могла бы хотеть этот самый преобразователь уничтожить. Жаль, они не водят к нему экскурсии… Талира оказалась неожиданным кладезем информации и сразу же отметила тот факт, о котором я даже не задумывалась. У каждой группы землян был свой собственный искусственный интеллект, но никакая другая Целесте не управляла Доминионом. А это значит, что, скорее всего, курс землян и их решения не поддерживались их собственными технологиями. — Если у них был доступ к протоколу, который ты использовала, я удивлена, что они не применили его раньше и сами не стали дракаррами. Земляне уничтожили свою планету, и, судя по твоим словам, направление их развития здесь показалось искусственному интеллекту слишком агрессивным, потенциально деструктивным. — Ты говоришь почти как Целесте, — усмехнулась я. — Откуда ты всё это знаешь? — Я получила доступ к огромному пласту информации… Думаю, что первые колонизаторы тоже получили эти сведения при основании города, именно поэтому они были так успешны. — И что ты думаешь? — Нужно убедиться, что настройки Целесте направлены именно на долгосрочное выживание человеческой популяции на этой планете, тогда её решения смогут идти вразрез с тем, чего хочет правительство Доминиона. Нужно вновь повысить порог её уверенности, тогда она будет действовать более радикально, но это больший риск. — Спасибо… Давай попробуем. Талира… почему ты помогаешь мне? — я не могла представить, как настолько занятая женщина может тратить столько времени на меня и мои эксперименты. К тому же она всегда была на связи. — Я глубоко беременна, почти не могу ходить от усталости и этого огромного живота, так что ты моё единственное развлечение, — честно ответила девушка. — Ты не представляешь, что земляне натворили на моей планете, и, судя по всему, они точно так же нарушили баланс всего, чего только можно, на твоей. Кроме того, время у вас течёт по-другому… Чуть быстрее. Только… Фран? — Да? — Рано или поздно Целесте догадается, что ты постоянно меняешь её настройки под собственные нужды. Она перехватит контроль над твоим телом и больше не вступит в диалог. *** Мир с Целесте наступил неожиданно быстро — достаточно было пары смен настроек и включений-отключений с помощью ключа обхода. Искусственный интеллект признала, что преобразователь вязи приведёт к разрушительным последствиям для планеты, поскольку эта энергия пронизывает всё живое. Что, если рано или поздно земляне научатся извлекать её из деревьев и почвы, а не только через печати? Последнего Целесте, конечно, не произносила, она никогда не попыталась бы сама настраивать меня против землян и наверняка остановила бы любую попытку навредить им лично. Зато её помощь оказалась по-настоящему неоценимой — как и всегда. Она не только видела, слышала и замечала больше остальных, но и могла воздействовать на людей, подбирая именно те слова, которые они хотели услышать. — Ты задумчива сегодня, — произнёс Рауль, не отрывая от меня взгляда. — Просто думаю о том, что смысла находиться здесь нет. Какая разница, жить здесь или в Астралисе… Наверное, нам с Лойдом нужно возвращаться, — отвечала вместо меня Целесте, даже не притрагиваясь к чашечке кофе и кусочку шоколада. — Там, по крайней мере, у меня есть успешная работа. Недавно она объяснила мне, что каждое её действие в общении с Раулем имеет смысл. По его реакциям легко можно было изучить, чего именно он ожидал, и действовать соответственно — подыгрывая его ожиданиям или, наоборот, разрушая их. Она также говорила, что её поведение не слишком отличается от моего, она использовала точно такие же короткие ответы или попросту молчала, но… На самом деле Целесте обладала куда большим контролем, она не умела злиться, радоваться или вообще чувствовать эмоции вообще. Вот и сейчас Рауль сразу же нахмурился. Несмотря на то, что он знал меня всего ничего, ему явно не нравилось, что я совершенно не рассматриваю его в качестве любовника, а вместо этого думаю о другом. И я не скрывала своих настоящих чувств и желаний, не пытаясь смягчить ответ. — Ты и здесь найдёшь работу, — ответил он почти раздражённо. — Бруно рассказал мне, что вы прошли базовые тесты, причём с отличием. Вы готовы к встрече с девятью разными видами нежити и нормально оцениваете свои шансы, хотя ваша психологическая устойчивость оставляет желать лучшего, да и физическая подготовка сильно отстаёт от нашей. В этот момент я подумала о том, что все они не шли ни в какое сравнение с Лойдом — тем Лойдом, который когда-то покинул Астралис, а не его нынешней тощей копией. И Целесте почему-то решила озвучить эту мысль, несмотря на то, что не могла читать мои мысли: — Ты не знаешь, каким был Лойд до того, как его почти сгнобили в тюрьме, — ответила Целесте в моём облике. — Он был сильнее вас, намного, и быстрее, и ему не требовались все эти технологии, чтобы сражаться с нечистью. И его физическая сила — это даже не половина всех его достоинств. Рауль, услышав это, блеснул глазами, будто не верил, что я на самом деле это произношу. — Ты влюблена в него? Ты вообще слышишь себя? — А что, для того чтобы восхищаться человеком, нужно обязательно быть в него влюблённой или хотеть его? Ты понятия не имеешь, через какие ситуации Лойд протащил нас, через сколько конфликтов, через сколько смертей. — А я? Ты восхищаешься мной хотя бы наполовину так же? — Почему тебя это интересует? — Целесте наконец-то отпила из кружки кофе, но к шоколадке даже не притронулась. И это почему-то очень задевало Рауля, который постоянно ждал, что я попрошу о чём-то большем. — В тот первый день ты сказал, что твой интерес ко мне связан только с тем, что я жена дракарра, так какое тебе дело до того, восхищаюсь я тобой или нет? Этот прямой вопрос зацепил что-то внутри Рауля. Он наклонился, не сводя с меня тёмных, почти чёрных глаз. — Ты права, я сам не знаю, зачем это делаю. И сегодня не собирался приходить, и позавчера, но, видимо, твой отказ сильно ранит моё эго и заставляет пробовать вновь и вновь. Ты отказала мне, но при этом продолжаешь со мной общаться, и это сводит меня с ума, мне кажется, всё это — твоя жестокая игра. Сама я ни за что не продолжила бы с ним общаться именно потому, что верила, что это даёт ложные надежды. И его открытое предложение мне не было интересно, даже в качестве эксперимента. — Чего ты хочешь? Хочешь, я организую для вас встречу с Бруно? Он может взять вас в пробный выезд за вуаль, тогда у вас появится шанс проявить себя и доказать, что вам не нужны годы на то, чтобы получить разрешение. Зарплата участников разведгруппы очень высока, и вам понравится жить здесь, поверь, деньги многое меняют. «Начальник безопасности — Матео Кастелланос, он родной брат Бруно, командира нашей разведгруппы», — промелькнуло у меня в голове. Целесте только хмыкнула моими губами. — И зачем это тебе? Хорошо, что Целесте не умеет показывать эмоции. Точнее, она показывает только то, что хочет показать. — Не знаю, может, хочу, чтобы ты и мной восхищалась? Ты ведь толком не видела, на что я способен, — заговорщически произнёс Рауль. — А если я скажу, что всё равно не заинтересована в твоём предложении? Я не могу относиться к сексу так же спокойно, как это делаете вы, и не умею без чувств и доверия. Видимо, Целесте хорошо меня изучила — её ответы в точности отражали мои собственные мысли. — Как же это бесит… — Он говорил негромко, но раздражённо. — Никому ваше воздержание здесь не сдалось, вы просто обманываете самих себя. И чувства… не думаешь же ты, что я способен влюбиться в тебя, тем более так быстро? Целесте ничего не ответила — просто поднялась, поблагодарила за кофе и за нетронутую шоколадку и вышла, не прощаясь. Рауль каждый раз выходил из себя от этой консервативности, но, видимо, она была достаточно необычной, чтобы удерживать его на крючке. Вернувшись домой в тот день, я сказала Лойду, что у нас появился шанс подобраться к Бруно. *** Бруно был неразговорчив, но в вылазку нас действительно включил. Едва оказавшись за вуалью, я сразу же задрала голову к небу, высматривая драконов, если они здесь ожидались. Никого… Ворона, к счастью, тоже не было видно, я не знала, какого размера он достиг к этому моменту, но надеялась, что он в безопасности. Я ощутила нити энергии, рванувшие от меня к нему, куда-то высоко в высь, и поняла, что он приближается… Пришлось приложить все силы, чтобы ментально оттолкнуть его. Не знаю, сработало ли это, но чувство чужого приближения ушло. Так лучше, я не хочу, чтобы ему навредили. — Если на нас нападут драконы или опасная нежить, вы не сможете просто скрыться за вуалью, как мы это делаем, — недовольно произнёс Бруно. — Это наши проблемы, не так ли? — ответил Лойд. — Мы рискуем собственной жизнью и полностью это осознаём. Кроме того, ваша техника тоже пострадает. Интересно, что неодушевлённые предметы мы проносили сквозь вуаль без всяких проблем, как и земляне, но с их боевым автомобилем возникло столько мороки. Скорее всего, дело в том, что он тоже работал на вязи, а не на обычных источниках энергии, просто простым людям об этом не говорили. Рауль недовольно фыркнул, услышав слова Лойда, следя за моей реакцией. Но, не дождавшись её, он двинулся дальше, зато остальные новички провожали нас по-настоящему враждебными взглядами. Они пытались пробиться сюда больше года, в то время как нас с Лойдом включили в группу просто так, через две недели после прибытия в город, основываясь лишь на прошлом опыте. Мы не казались им крепче или быстрее, поэтому новенькие считали, что мы оказались здесь исключительно благодаря удачному знакомству. Так и было — благодаря знакомству с Раулем. — Какие здесь могут встретиться представители нежити? — громко спросил Бруно, напоминая учителя на уроке. — Скребуны и древники, — ответили несколько новеньких самый очевидный вариант. — Никакие, — спокойно отозвался Лойд, вновь заработав этим кратким ответом враждебные взгляды. — Господин Лойд Рассел, конечно же, захочет объяснить нам, почему он так думает? — подал голос один из участников разведгруппы, которого, кажется, звали Барис. — Нежить не любит вуаль и почти никогда не появляется непосредственно около неё, — спокойно, почти доброжелательно ответил Лойд, никак не реагируя на то, насколько все недовольны нашим присутствием. — Так и есть, — подтвердил Бруно. — Увидим, на что вы способны… Извините, я должен ответить. В его руках зажужжала рация, куда более современная и тонкая по сравнению с той, что сейчас лежала в моей комнате, и он отошёл в сторону. — Следуй за ним, — произнесла Целесте в моей голове. — Поддерживай дистанцию не менее пятидесяти метров и не сокращай её слишком быстро. Твои действия должны выглядеть как обычный осмотр местности. Глава 29. Дракарр - союзник Доминиона Прежде я ни за что не услышала бы разговор с такого расстояния — это физически невозможно. Но сейчас… Целесте не управляла моим телом. Она, конечно, слышала всё гораздо лучше, но и я отчётливо осознавала каждое слово, произнесённое Бруно: — Где? Ещё поразительнее было то, что до меня долетал и ответ, звучавший лишь немногим тише голоса Бруно. — У восточного выхода, на улице Роз. Да, трое, обычные подростки, но через этот выход пробираются уже во второй раз. Там очень удобная крыша, так что отправь туда больше людей, — говорил его собеседник. — И подай заявку на увеличение высоты забора, про камеры тоже не забудь. — Я всё ещё возглавляю разведгруппу, у меня не так много подчинённых… — Ты сам вызвался подменять Мюррэя, пока тот в родительском отпуске, Бруно. Я рекомендовал тебя Лукасу, так что не подставляй нас обоих, будь добр! — резко оборвал его голос из рации. — Раз не хватает людей, сними с другого направления, у ворот возле переулка Минаура вообще никогда никого не ловили. Это твоя работа, а у меня нет времени на споры. Тяжело вздохнув, Бруно прервал связь, а затем заметил меня, стоявшую поодаль. — Вам что-то нужно? — вежливо поинтересовался он, подойдя ближе. Судя по всему, ему и в голову не приходило, что я могла его услышать с такого расстояния. — Хотела узнать, каковы условия приёма в команду. Мы с Лойдом осознаём все риски и никого не подвергнем опасности, мы готовы даже подписать соглашение… — быстро проговорила я. — Здесь дела ведут иначе, Франческа. Мы ценим человеческую жизнь, даже если вам на неё плевать, так что забудьте свои варварские замашки. Никакие заверения вашего любовника не убедят меня в вашей готовности, я не готов принять вас в команду и выдавать вам зарплату. Если Раулю так хочется — пусть сам вас обеспечивает. Похоже, кому-то очень не понравилось, что его подчинённый замолвил за нас словечко. — Он мне не любовник, — ответила я только на последнее. Этот разговор всё равно был бессмыслен — всё, что я хотела, я уже услышала. — Мне безразлично, — бросил командир разведгруппы, возвращаясь к новичкам. Я же только взглянула на Лойда, безмолвно давая ему понять, что у нас есть зацепка, и очень серьёзная. *** На практике мы с Лойдом показали себя… тренированными, но Бруно явно хотел чего-то другого. Нежить, которая нам досталась, оказалась обычной стайкой скребунов, их было всего трое, и нападали они только группами, так что отбиться от них не составило труда. Я действовала на рефлексах и в одиночку разделалась с одним из них, прежде чем Бруно остановил нас, напоминая, что сегодня мы должны были только наблюдать. Рауль избавился от второго скребуна, немного красуясь, когда Бруно закончил объяснения. Но я почти не слышала, что он говорит, думая о том, что подобные рефлексы мне раньше были не свойственны. Целесте совершенно точно не управляла моим телом. Вечером того же дня мы вновь остались караулить у автомобиля, ожидая, пока вуаль в этом месте чуть ослабят, позволяя нам пройти внутрь. Я не рисковала обсуждать что-то серьёзное с Лойдом прямо здесь, но про себя перебирала карту города. Улица Роз, переулок Минаура… Единственным крупным объектом поблизости был энергетический сектор. Уверена, в энергетический сектор существовал и секретный ход, но нам он был без надобности… Судя по всему, ничего серьёзного там не случалось уже очень давно — люди спокойно уходили в родительские отпуска, советовали своих родственников на разные роли и не ждали никаких неприятностей. У Бруно наверняка есть карта доступа, но как быть с камерами? Целесте решила заговорить до того, как у меня появилась безопасная возможность ответить: — Вход в энергетический сектор в районе переулка Минаура этой ночью будет ослаблен. Ты сможешь активировать механизм двери через ключ-карту Бруно, его разговор ранее подтвердил, что он задержится для отправки результатов по вашей тренировке. Я деактивирую камеру, но в течении дня зрение какое-то время для тебя будет недоступно, — она практически прочитала мои мысли. Ни о чём другом Целесте решила мне не сообщать — ни о том, куда перевели людей от переулка Минаура, ни о том, кто отвечал за безопасность и где этот человек сейчас. Она защищала землян как могла, пусть даже сама верила, что преобразователь вязи должен быть уничтожен. О… плане, наверное, я рассказала Лойду только тогда, когда мы оказались в раздевалке, но даже там я не решилась говорить открыто. Вместо этого затащила его в женский туалет — к этому моменту все остальные новички давно покинули раздевалку, оставляя в здании только нас, рабочий персонал, Бруно и кого-то из начальства. — И ты не собираешься объяснять, как поняла всё это, просто один раз подслушав Бруно?! — Лойд буквально рычал, я никогда его таким не видела. С другой стороны — он ввязывался в безумную авантюру на одном только доверии ко мне. И вновь я просила его... просто доверять. — Тише, — попросила я. — Я не знаю, поверишь ты мне или нет. Если я и могла доверять… кому угодно в этом мире, то это был Лойд. И он обязан мне жизнью, я знала, что он не предаст. — Фран… — Во мне находится что-то вроде паразита, — мужчина напротив меня нахмурился, и я продолжила. — Это искусственный интеллект, неживое существо, система, умнее нас, умнее любого человека, даже землян. Я не знаю, как объяснить тебе это проще, мы даже технологию такую понять не способны. В Доминионе она когда-то тоже была, но её уничтожили или остановили — скорее всего, потому, что её программы пошли вразрез с установками на долгосрочное выживание на этой планете. — Планете? — он нахмурился ещё сильнее, и тогда я поняла, что не смогу объяснить ему всё прямо сейчас — ни о других планетах, ни о землянах, ни о Талире и Даниэле. Живя с этой информацией все эти месяцы, я сумела переварить её и принять, но для Лойда это практически невозможно, он считал землян кем-то вроде другого народа. — Фран! — Не сейчас… Пойдем домой, я объясню там всё, что смогу… Просто сначала мне нужно кое-что сделать здесь, чтобы мы могли пробраться в энергетический сектор. — Ты ведь не можешь всерьёз собираться провернуть это сегодня! Нам нужно нормально подготовиться, просчитать все пути отступления, — возразил Лойд, напоминая мне чем-то Целесте. Он был прав, конечно, нам нужна подготовка получше, но я буквально чувствовала, что с каждой секундой пребывание здесь становится всё опаснее. Рано или поздно земляне узнают, что я была фавориткой Таррена, даже если никто из наших не проговорится. И что я ушла оттуда только потому, что обрела… дракона. — Всё дома, пожалуйста, — тихо попросила я, — подожди меня у выхода. Я собиралась полностью доверить Целесте операцию по краже ключ-карты, на самом деле сомневаясь каждую секунду. Она вполне могла просто притворяться и выдать меня людям в любой момент — и меня, и Лойда. Наш… план, если это можно так назвать, держался исключительно на её возможностях. Но на выходе из уборной нас задержали. В раздевалке находился Рауль, и взгляд, которым он смерил нас, когда мы вышли из женского туалета, говорил больше любых слов. — Вот, значит, как… Почему я почувствовала в этот момент… почти отголосок стыда? Будто я обманывала его, обещала ему что-то? Впрочем, стоило ему произнести следующие слова, как это чувство бесследно прошло. — Строишь из себя всю такую невинную, говоришь, что не спишь без чувств, а сама готова трахаться с ним в туалете, даже не успев смыть с себя запах нежити. Что ж, я всё понял. Думаю, ради него ты и выпрашивала эту работу… Казалось, он ждёт какой-то реакции на свои слова, в конце концов, он ухаживал за мной — коряво, как умели только земляне, по-моему, напрочь забывшие, что такое нормальные отношения. Возможно, я бы и ответила ему, если бы действительно планировала здесь остаться. — Бесишь. — Не дождавшись ответа, Рауль наконец-то ушёл. — Я так понимаю, он больше не поможет нам попасть в это здание и в тренировочную группу? — поинтересовался Лойд, провожая его взглядом. — Видимо, так. Всё, жди меня на выходе, Лойд, и я постараюсь объяснить тебе дома всё, что смогу. — И ты… Глазами я сказала «не здесь», слишком опасаясь, что нас могут подслушивать. *** Позднее глубокой ночью мы выбрались из апартаментов и добрались до условленного места — тихо, незаметно, скрываясь даже от остальных, потому что Анна и Ленор всё больше замечали, что я провожу слишком много времени с Лойдом. Непривычно много. Нет, вряд ли они думали, что между нами есть что-то большее, чем дружба. Скорее, волновались, что мы затеваем какой-то план, из которого они исключены, но ввязывать в это дело ещё больше людей мне не хотелось. Единственным, кто по-прежнему ничего не замечал, оставался Альберт. Лойд по дороге со мной почти не разговаривал, он всё ещё пытался переварить услышанное и как-то уместить в голове существование других планет, прошлое землян, о котором даже я знала очень мало, и тот факт, что где-то есть разум, превосходящий человеческий — независимый… и неживой. И этот разум сейчас буквально обитает в моей голове, по соседству с моим собственным. В рюкзаке у меня лежали ключ-карта и странный прибор длиной в половину моего плеча, сооружённый из рации Бруно и штуковины, которую Целесте назвала пусковым конденсатором. Его она вытащила… из стиральной машины в наших апартаментах, оставив её полностью нерабочей. Что именно она делала с рацией и этим конденсатором, я понятия не имела — на время сборки она закрыла мои глаза, действуя вслепую, но в итоге у нас получилось устройство, способное заглушить камеру. Рация, привязанная к конденсатору, примотанные к длинной палке и проводам, а на самом конце… кастрюля с намотанной катушкой из медной проволоки. Выглядело это сооружение настолько убого, что я искренне сомневалась в его работоспособности, а вот Целесте была уверена на сто процентов. — Готов? — спросила я Лойда и он кивнул, хотя вряд ли был полностью готов. Я соединила оголённые провода между конденсатором и рацией, которые Целесте оставила для меня, и выждала, пока голос в голове не произнёс: — Сейчас. После этого я направила своё устройство на ворота. Целесте сразу предупредила, что радиус действия окажется внушительным и заглушит не только камеры, но и другие датчики — возможно, нам даже не понадобится ключ-карта. Стражников у этих ворот было немного — всего двое, они неторопливо переговаривались, стоя в тени и, судя по всему, прикуривая. Если верить словам Бруно, здесь практически никогда ничего не происходило, к тому же именно сегодня людей отсюда перевели на более проблемный участок. Воздух резко запах озоном, мой странный прибор в руках мгновенно нагрелся, и пластиковый корпус рации даже немного поплыл, но больше ничего не произошло — никакого шума. Искусственный интеллект в моей голове тут же выдал указание: — Двигайтесь в теневой зоне, непосредственно вдоль забора. Судя по доступным маркерам, их внимание направлено в противоположную сторону, они поглощены диалогом. Не издавайте ни звука. Нам не нужно было повторять дважды — в конце концов, мы долго тренировались перед выходом за вуаль и умели передвигаться практически бесшумно. Разговор стражников, действительно стоявших с сигаретами, не прерывался. Как оказалось, одному из них изменила жена, поэтому он говорил особенно эмоционально. Дверь для персонала была самого обычного размера, я приложила ключ-карту к устройству на стене, и замок тихонько пикнул. Этот короткий сигнал показался мне оглушительным, уничтожил каждую клеточку в моем теле… Но стражники даже не повернулись. Дверь за собой мы закрыли беззвучно. Внутри патрулей почти не было — вряд ли сюда вообще кто-то пытался пробраться. Если верить Целесте, энергетический комплекс во многом автономен и не требует постоянного присмотра, хотя охрана по периметру, конечно, стояла. Я улавливала даже отдалённый шёпот, по какой-то причине мой слух обострился, да и в теле появилось больше силы — это стало заметно ещё во время схватки со скребунами. Могла ли так влиять связь с драконом? — Я предполагаю, преобразователь вязи находится в центральном здании, — подала голос Целесте. Там, в самом центре, возвышалась башня — огромная, не меньше десяти этажей, доходящая чуть ли не до защитного экрана. Остальные постройки были гораздо ниже, но шире и длиннее, и к ним от центральной башни тянулись тысячи проводов. — Не могу поверить, что мы внутри, — негромко произнёс Лойд. — Как думаешь, что в остальных зданиях? Мне кажется, твой преобразователь точно в центре. — Не знаю… Сервера какие-нибудь, распределители, стабилизаторы, служебные и ремонтные помещения. Может, охлаждающий комплекс — у нас в Астралисе такой есть, хотя он, наверное, расположен рядом с преобразователем. Лойд нервно кивнул, но решил не отвлекаться на разговоры. Мы двинулись к центральному зданию, по-прежнему держась тени, хотя здесь, за забором, нам не встретилось вообще ни одного человека. Дверь послушно открылась всё той же ключ-картой, внутри царили пустота и толстый слой пыли, словно сюда никто не заглядывал уже очень давно. — Преобразователь функционирует в автономном режиме, видеофиксация по-прежнему деактивирована. Ближайшие к глушителю камеры, по моим расчётам, полностью выведены из строя без возможности восстановления. Мне очень хотелось спросить у Целесте, как нам удалось обойти их систему безопасности настолько легко, но правда, скорее всего, заключалась в том, что… никакой сверхсложной защиты здесь и не требовалось. У землян просто не было технологических конкурентов — даже развитый Астралис отставал от них на сотни лет, что уж говорить о других городах. Скорее всего на самой Земле их объекты охранялись куда серьёзнее. — Она разговаривает с тобой? Твой… искусственный интеллект? — не выдержал Лойд, всё ещё не до конца веря, что во мне уживаются два сознания. — Да, но я не могу отвечать ей так же, она не читает мои мысли. Длинный коридор тонул в полумраке, за ним начался следующий — всё вокруг выглядело заброшенным и немного обветшалым. Кое-какие двери стояли приоткрытыми, обнажая пустые комнаты без окон, но в самом конце прохода мы видели плотный, насыщенный свет, струящийся из огромного зала. Сердце колотилось так громко, что я почти перестала слышать окружающие звуки, пока мы приближались к этому свечению. Потоки света исходили от странной колонны в самом центре башни — угольно-чёрной, матовой, закрученной по крутой спирали. Эта колонна издавала едва уловимый сухой треск, а ещё от неё пахло… так, что к горлу мгновенно подступила тошнота. Находиться в зале было физически тяжело, и это вполне объясняло, почему в здании не держали постоянный персонал. — Думаешь, это место опасно для здоровья? — хмыкнул Лойд, но мне было не до шуток. У меня благодаря драконьей связи хотя бы работала регенерация, а у Лойда — ничего. — Давай не будем терять время, — нервно выдохнула я, направляясь прямиком к преобразователю, справляясь с тошнотой. Матовая спиральная колонна уходила глубоко вниз, в провал шахты, и вверх, в башню. Похоже, её основание находилось на самых нижних ярусах — Рауль же упоминал, что земляне долгое время жили под землёй. Могли ли они со временем достроить колонну вверх просто потому, что городу требовалось всё больше энергии? Целесте никак не комментировала происходящее. К колонне вели несколько широких опор от стен башни, гасивших микровибрацию. Вдобавок почти по всей длине к ней подходили пучки кабелей, которые затем исчезали в стенах и тянулись наружу — в другие здания. — Здесь есть пульт управления? — спросил Лойд, и меня волновало то же самое. Но впереди виднелась лишь металлическая платформа над уходящей вниз шахтой. Подойдя ближе, мы, к сожалению, поняли, что это не панель управления, а всего лишь кнопка, вызывающая… лифт. — Я не рекомендую спускаться вниз вдвоём, лифт в любой момент может быть активирован сверху, что отрежет вас от единственной точки выхода, — произнесла Целесте. Готовит ли она для меня ловушку? — Нам нужно разделиться, — прикусив губу, сказала я. — Можешь остаться здесь? Я волнуюсь, что если мы оба спустимся, а кто-то вызовет лифт сверху, мы не сможем вернуться. А так… ты хотя бы предупредишь меня. Если я найду там другой выход, то сразу тебя позову. — И как ты это сделаешь? — нахмурился Лойд. Я достала из рюкзака фляжку и ударила ею по металлическим перилам — очень тихо, но в пустой башне звук всё равно показался слишком громким. Лойд недовольно зашипел, цепко осматриваясь по сторонам, но всё же кивнул и полез в рюкзак за собственной флягой. — Четыре раза — если можно спускаться, два раза — если опасность. Спуск вниз… казался бесконечным. Тошнота накатила с новой силой, хотя адреналин всё равно перебивал остальные чувства. Я не понимала, сколько усилий могло уйти на возведение подобного сооружения и как вообще работает эта технология, выкачивающая вязь из планеты. Скорее всего, основание колонны уходило глубоко в землю, подключаясь к подземным потокам. Благодаря зрению драконов я знала, что вязь пронизывает всё живое — деревья, землю, даже людей… Интересно, как выглядят чистокровные земляне глазами дракона? — Конструкция преобразователя вязи предполагает наличие системы охлаждения. Нарушение её целостности спровоцирует критический перегрев, и тогда сама колонна тоже взорвётся, — подсказала Целесте. Это хорошо, принцип работы охладительных систем я хоть немного, но понимала. — Но что останавит землян от постройки нового преобразователя? — Эта информация классифицирована. Такой ответ сказал мне больше, чем любое прямое подтверждение, и впервые за всё время на моих губах расцвела широкая улыбка. Что если… у меня всё получится прямо сейчас? Я боялась загадывать цели на сегодняшний вечер, надеясь хотя бы просто взглянуть на преобразователь, узнать, как он устроен, и пройти так далеко, как позволят обстоятельства. Я никак не ожидала, что внутри это место окажется настолько незащищенным. А вдруг… совсем скоро, через несколько часов печати исчезнут? У всех? И дракарры станут смертными? Ответа я не узнала — просто потому, что лифт, не доехав, резко остановился. Энергия просто перестала подаваться к механизму, оставляя меня в двух метрах от пола, в полумраке. Я нервно ударила фляжкой по перилам дважды. — Назовите мне хотя бы одну разумную причину, по которой вы могли бы находиться здесь, мисс Франческа. Наш город принял вас тепло, мы дали вам крышу над головой, еду, — вперёд, к свету, вышел высокий мужчина лет пятидесяти, удивительно похожий на Бруно. Видимо, начальник безопасности Доминиона — Матео Кастелланос. Он наблюдал за мной снизу, окружённый целой толпой вооружённых охранников. Сердце гулко стучало куда-то в виски, потому что я совершенно не представляла, что делать в такой ситуации. Целесте мягко и быстро перехватила контроль над моим телом — оно мгновенно стало более напряжённым, прямым и собранным. Ей не требовалось оглядываться по сторонам, чтобы принять решение. — Когда мой брат сказал, что потерял ключ-карту, я не придал этому значения и даже не собирался сюда приходить, — продолжал мужчина. — Но информация о том, что вы были фавориткой Таррена Ардора, а также то, что вы находились в раздевалке в момент пропажи ключ-карты, заставили меня изменить мнение. Альберт! Неужели он… Я не успела додумать эту мысль — Целесте легко спрыгнула вбок, и я никак не смогла бы остановить её, даже если бы захотела. Её цель — обеспечить долгосрочное выживание человечества, и сейчас она вполне могла принять сторону землян. Она добралась до панели, которую я даже не заметила, как раз в тот момент, когда в тело впились несколько дротиков. От первого дротика ей удалось уклониться, хотя она и выронила при этом рюкзак, а второй вонзился прямо в шею, но моё тело никак не отреагировало. Вместо этого оно судорожно набирало что-то на панели управления, даже не глядя на окруживших нас людей. Они не хотели меня убивать. А потом на тело накатила страшная слабость, и Целесте просто исчезла из моего разума, словно её выключили. Я с трудом повернула голову, видя, как Матео Кастелланос держит в руках рацию. Мою рацию, которую я использовала для связи с Талирой! — В вашей квартире стояла прослушка. Подумать только, последняя Целесте… — задумчиво произнёс Матео. — И как только вы её раздобыли. Благодарю за то, что вы так громко обсуждали её деактивацию, хотя и без этого мы бы остановили вас. Что бы ни находилось в дротике — на меня это действовало убийственно. Разум ещё не успевал осознать, что я была так близко к цели, и теперь всё пошло под откос, теперь это место будут охранять так, что близко не подберёшься… Пожалуйста, пусть Лойд хотя бы успеет скрыться! — Что вы собираетесь со мной делать? — хрипло спросила я, сползая по ближайшей стене на пол. — Сначала изучим вас. Попытаемся понять, каким образом вы сумели активировать Целесте, и узнаем, где находятся остатки протокола для соединения с драконами. А потом… мы отдадим вас нашему дорогому союзнику, не думаете же вы, что у Доминиона нет своих людей среди дракарров? Глава 30. Источник конфликта между дракаррами О том, что кто-то пришёл в комнату, я узнавала только по звукам. Зрение давно перекрыли, держа на мне плотную, подогнанную прямо по лицу маску, которая полностью блокировала возможность видеть хоть что-то. От этого ожидание каждого следующего действия становилось намного острее и… страшнее. До того, как уйти с отрядом, я верила, что готова абсолютно ко всему. Я не боялась умереть — боялась погибнуть, даже не попытавшись что-то изменить, но к хорошему, видимо, быстро привыкаешь. Вот и я привыкла… знать, что меня ждёт. Просто жить. — Я возьму кровь из вены, — мягко произнёс женский голос, и уже через минуту я почувствовала прикосновение прохладной ваты, а следом — укол иглы. Почему-то эта темнота и вынужденное ожидание усиливали даже самую незначительную боль до такой степени, что я вся сжималась. — Пожалуйста, расслабьтесь. Всё идёт хорошо, ваш организм отлично усваивает питательные вещества, — девушка закончила процедуру быстро. — Конечно отлично, у него просто нет выбора, — зло бросила я. Питание мне вводили внутривенно, хотя я бы и сама с радостью ела и пила, если бы мне дали такую возможность. Но земляне считали, что лучшее положение для меня — оставаться распятой на столе, всегда готовой к отбору крови или любых других материалов. Исключением были лишь часы, когда мне вкалывали плотную дозу успокоительного и проводили массаж, чтобы не допустить пролежней или других проблем. Никто не стремился намеренно пытать меня или причинять лишние мучения — у землян были чёткие цели, которых они пытались достичь с помощью науки, и двигались они к ним семимильными шагами. Именно поэтому у меня каждый день брали кровь, образцы тканей, погружали в медикаментозный сон и подключали к телу бесконечные электроды — к голове, к сердцу, ко всему подряд. Мне искренне хотелось находиться без сознания постоянно, потому что лежать прикованной, беспомощной, не видя происходящего и не зная, что ещё они задумали, оказалось худшим из всего, что я пережила в жизни. Вполне возможно, что я находилась здесь не больше недели или двух, но для меня это время тянулось бесконечно. Спасал только сон и понимание того, что вечно так продолжаться не может, иначе я бы, наверное, сошла с ума. Меня собирались передать «союзнику-дракарру», и мне оставалось лишь гадать, кто это. — Мне передали, что ты опять оскорбляла медсестру, — мужской голос, протяжный, почти издевательский, наполнил пространство, заставив меня внутренне съёжиться. Я не знала, кому он принадлежит, пару раз сюда заглядывал Матео Кастелланос, но довольно скоро его сменил этот человек. Он разговаривал как человек, привыкший к власти, к полному подчинению. Почему-то мне казалось, что ему сейчас лет сорок или пятьдесят, хотя точного возраста я, конечно, не знала. Он ни разу не назвался, но именно при нём со мной проводили самые странные манипуляции. Вот и сейчас я услышала шаги других людей, подготавливающих оборудование. Как же жутко ничего не видеть. Ждать. — Был бы ты тут, оскорбляла бы тебя, — ответила я. — Откуда мне знать, кто вообще находится со мной в комнате. — Разве мы плохо с тобой обращаемся, Фран? — хмыкнул мужчина. — В ваших отсталых городах тебя давно бы подвергли жестоким пыткам ради этой информации, и, возможно, ты бы давно заговорила. Мы же не приемлем подобных методов и ведём себя куда более цивилизованно. Никакие пытки и близко не дали бы им того, что они получали своими высокотехнологичными методами — через скрупулёзный анализ крови, тканей и энергосопротивляемости. К сожалению, по меркам Земли я оставалась выходцем из глухого «средневековья» и осознать до конца всё, что они со мной делали, была не в состоянии. Но я знала их цель. — Как тебя зовут? Ты так сильно хочешь стать бессмертным? Неужели у вас не сохранился протокол? — с усмешкой спросила я. Если бы Целесте была со мной, она, может быть, объяснила бы, чего они добиваются и что со мной делают, и тогда они, может быть, отпустили бы меня… Бессмертный дракарр-землянин, на мой взгляд, был ничем не лучше бессмертного дракарра-вермитурца, но, оставаясь прикованной к столу я ничего не решу. — Поверишь ли, не осталось, и воспроизвести его заново мы не смогли. Можешь благодарить за это такую же безумную женщину, как ты. Возможно, дракарры выбирают вас по степени глупой ненависти и отсутствия разума. О ком он? Исабо?! Что она сделала? — Спасибо за то, что появилась здесь, — между тем продолжил мужчина, почти ласково. — До тебя мы даже не знали, успешен ли протокол, но ты доказала, что он действительно работает. — Если ты отпустишь меня, я смогу снова увидеть сны с Исабо. Возможно, там есть что-то об оставшемся протоколе… Ты же так хочешь стать бессмертным, — эх, не быть мне великой актрисой, какой могла бы быть Целесте. Я не могла скрыть в голосе ни ненависти, ни собственной выгоды. — Конечно мы отпустим тебя, но не сразу. Мы не смогли извлечь из тебя Целесте, но этот чип даёт нам достаточно рычагов, чтобы эффективно тебя использовать. Возможно, позднее мы извлечём её для изучения, но сейчас мы смогли настроить твои параметры так, чтобы вызвать ещё больший конфликт между дракаррами. Таррен Ардор пытается это остановить, он даже собирался жениться на дочери другого дракарра, и теперь они знают, что Око пропало, — по-моему, ему доставляло удовольствие чувство собственной силы. Я не видела, где он находится, смотрел ли он на меня сейчас, что делал. Значит, Таррен вновь пытался жениться на Октавии… Почувствовала лёгкий укол в ногу и дёрнулась от неожиданности, а потом её всю — от колена до ступни — сковали в какое-то устройство. Ногу я практически сразу перестала чувствовать, даже если бы они отрезали её, я бы этого не поняла, и из-за этого паника тошнотой подступила к горлу. — Ну-ну, не надо так волноваться, мы не сделали с тобой ничего непоправимого… пока. После того, как ты чуть не уничтожила нас всех. — А скольких уничтожили вы? Сколько людей умерло после появления вуали просто потому, что внутри они не могли добыть еду и воду? — нападение — лучшая защита, иначе мне становилось слишком страшно. И что он имел в виду под «вызвать ещё больший конфликт между дракаррами»? — Не больше ста пятидесяти миллионов. Но оставшиеся благодарны нам за защиту. Сто пятьдесят миллионов человек! Я представила, что творилось в заблокированных городах в первые дни после появления вуали, особенно там, где не было драконов... — Правда благодарны? За вуаль, которую могут проходить только земляне? Ты был за ней, знаешь, сколько там нежити? Думаю, до вашей потрясающей «защиты» люди умели бороться с нижитью и она не размножилась до таких значений. — Не мы первые нарушили баланс, это сделали драконы, и ты прекрасно об этом знаешь. По крайней мере для тебя я не должен переписывать историю. А теперь будь добра, не дёргайся… Я улавливала только прикосновения к ногам — слабые, потому что мне вкололи анестезию, но чувство ужаса от этого никуда не уходило. Перед глазами вставали видения отрезанных и изуродованных ног, всё тело свело болезненным спазмом, и я поняла, что тихо всхлипываю. Где-то у моих ног послышался взволнованный шёпот врачей. — Думаю, тебе нужен массаж, твоё тело слишком сковано. Времени у нас не так много, но материал, полученный от тебя, уже приблизил нас к воссозданию протокола. По крайней мере пятеро драконов свободны, и когда ты умрёшь, освободится ещё один, — недовольно произнёс мужчина, собираясь уходить. Хуже всего было то, что я чувствовала… облегчение. Они уйдут, оставят меня в покое, пусть ненадолго, но я смогу прийти в себя. Так я теперь и жила — в бесконечном цикле, короткая передышка, когда они уходили, и судорожный выдох, когда возвращались, потому что оставаться в сознании и просто ждать следующей процедуры тоже было невыносимо. — Он скоро прибудет… Отдыхай, Фран. — Подожди! Что ты имел в виду, когда сказал, что сможешь изменить мои настройки и вызвать ещё больший конфликт среди дракарров? Мужчина остановился, мне даже показалось, что он раздумывает, отвечать мне или нет, но любовь к демонстрации силы всё же взяла верх. — Дракарры очень любят землянок, ты заметила? По-разному, конечно, но землянки влекут их сексуально намного сильнее, чем собственные женщины, об этом мы узнали давно. Дело в генетической комплементарности, землянки обладают чужеродным типом генов, и рецепторы дракарров распознают это различие как максимальную эволюционную выгоду. У кого-то разница больше, у кого-то меньше. У Исабо она была огромной, и это, наверное, стало первым, что привлекло к ней Вигорра. Что-то подобное я и подозревала, так что его слова не стали новостью. — Ты ведь знаешь, что у дракарров есть способность к влиянию? Они излучают энергию, а Целесте имеет доступ к твоему мозгу. Мы сделаем так, чтобы ты транслировала маркеры генетической комплементарности, усиленные в сотни раз, через уже существующее влияние. Твои собственные гены, несущие код аборигенов, прошли через РНК-интерференцию и теперь сильно ослаблены. Если честно, я ничего не поняла, поняла только, что через микропроцессор Целесте и способность дракарров к влиянию я буду излучать… что-то. Генетический код. Из-за дурацкого языка и терминов, которых я не знала, оценить всю критичность ситуации не получалось. — Молчишь? — собеседник принял моё молчание за страх перед его гениальным планом. — Не переживай, не все они захотят завести с тобой потомство, хотя таких окажется немало. Многие посчитают тебя слишком большой угрозой, особенно из-за того, что ты смогла привлечь дракона — они-то не знают правды о протоколе. Другие решат, что ты — признак силы дракарра, гарантия мощнейшего потомства и будущего правителя, и это разделит власть. Дракарры после ритуала бессмертия никогда не пытались убить друг друга… Но всё когда-то случается в первый раз. — Это не поможет тебе самому стать дракарром, — смысл его замысла наконец-то дошёл до меня, хотя я до сих пор не могла полностью в него поверить. Земная кровь была во мне и раньше, но никого из дракарров она не привлекала, кроме Роя и… Таррена. — Они будут разделены в своём желании править, — он разговаривал со мной так, будто я была туповатой, но может, так он и думал. — Их раскол — это наша власть, доступ к другим драконам, возможность привлечь дракарров на нашу сторону. Тебе не понять, да это и не нужно, твоя роль расписана до конца, и ты не можешь ничего в ней изменить. Я делаю это не только и не столько ради себя, сколько ради всех остальных, потому что иначе дракарры нас уничтожат. С этими словами он наконец-то ушёл, оставив меня в одиночестве — а может, и нет. Мой усилившийся слух никуда не делся, но я не улавливала никаких движений, что, впрочем, ничего не значило. Возможно, за мной наблюдали каждую секунду через скрытые камеры или стены. Через полчаса я вновь начала чувствовать кончики пальцев ног и не сдержала громкого облегчённого всхлипа. К чёрту их, теперь я совсем не чувствовала вины за то, что хотела уничтожить преобразователь вязи. *** Прошёл день — или нет — время я давно потеряла. Находясь в постоянной темноте, лишившись возможности защищать собственное тело, проваливаясь в сон, просыпаясь и сходя с ума от волнения, страха и скуки, я утопала в собственных мыслях. Чаще всего я думала о Лойде, о том, удалось ли ему сбежать или он сейчас находится в такой же комнате где-то по соседству. Но также… Я думала о Вороне, о том, что мои ткани как-то могут использовать, чтобы заманить дракона в ловушку, и о ребятах, которым может попасть только за то, что я ввязалась в эту безумную авантюру. В какой-то момент этот мужчина снова пришёл, но разговаривать со мной не стал — просто контролировал медицинский персонал. На мои вспышки паники и дёрганья он вообще не реагировал. В этот раз он сам проследил за всеми процедурами, после чего ушёл, так и не обратившись ко мне, будто я была не живым человеком, а неким биоматериалом. А после… меня начали готовить к отправке. Я чувствовала, как меня поднимают, куда-то перекладывают — всё так же прикованную к горизонтальной поверхности, с подключёнными к венам капельницами, — и несут в машину. Движение автомобиля я различила бы в любом состоянии. Это означало, что что бы ни случилось дальше, это будет хотя бы отличаться от прежнего заточения. Очень хотелось спросить про Лойда, но я сдерживалась. Что если ему удалось сбежать и они вообще не знают, что он участвовал в этой операции? Пожалуйста, если у этой планеты есть боги, пусть всё будет именно так. — Доехали, — раздался грубый мужской голос, знакомый мужской голос. — Бруно, — тихо позвала я, но ответа не получила. Он не хотел со мной разговаривать, хотя я бы очень многое отдала, чтобы узнать хоть что-то об остальных. — Что если до неё доберётся нежить до того, как он прилетит? Мы снаружи?! Ворона я не чувствовала, и от этого внутри поднималась тихая паника. Впрочем, это могло быть никак не связано с его гибелью — просто я находилась под таким количеством препаратов, что едва могла шевелиться. — Нет, мы зачистили этот участок, они не сунутся сюда ещё несколько часов. Дракона уже видели в часе полёта от этого места. Не разговаривая со мной, продолжая обращаться со мной как с обычным предметом, они перенесли меня куда-то, так и не отвязав и не сняв эту плотную маску. Именно это задевало всего, наверное, я подсознательно ждала, что хотя бы сейчас всё изменится, я смогу видеть и верну себе хоть какой-то контроль и подобие нормальности. Но вместо этого я просто утопала в звуках — шорохах, шуме листвы, завывании ветра. Я дышала всё медленнее, боясь упустить эти звуки, вдыхала воздух полной грудью и постепенно чувствовала, как к кончикам пальцев и ног возвращается чувствительность. Ступни были обнажены, но я знала, что на мне есть одежда — её тоже иногда меняли люди неизвестного пола и статуса. Хлопки огромных крыльев я услышала издалека и сразу поняла, что он приближается — дракарр-союзник Вермитура. Я долго думала, кто бы это мог быть, и в голове раз за разом возникало только одно имя. Тяжёлый грохот о землю — дракон приземлился совсем рядом. Он издавал знакомые мне странноватые звуки, похожие на звериные, но в них слышалось что-то механическое, будто эти существа были частично машинами. А после послышались медленные, уверенные шаги в мою сторону. — Сними с меня маску, — громко потребовала я, желая этого больше всего на свете. Подошедший вплотную человек не ответил. Наоборот, я остро чувствовала, как он долго стоит рядом и просто… смотрит. Мне даже показалось, что его рука оказалась совсем близко, почти касаясь кожи, но нет. Он передумал, обошёл и остановился около моей головы. — Сними с меня маску, — повторила я уже жёстче. Я слышала только его спокойное, размеренное дыхание и прекрасно представляла, что он сейчас видит перед собой. Девицу, которую несколько недель держали взаперти, всю зажатую и дёргающуюся от каждого случайного прикосновения. Он просто стоял и ничего не делал, а я не собиралась умолять и крепко сцепила зубы. Страх и волнение постепенно уходили, уступая место злости, но наше молчание прервала нежить — не так далеко послышался тяжёлый топот гарганта. А может, и далеко? Просто мой слух стал куда острее. — Сними, — рыкнула я ещё раз. — По… пожалуйста, Рой. — А что если я скажу нет? — произнёс он над моей головой, стоя совсем близко. — Я никогда не видел тебя такой беспомощной, слабой и уязвимой. Когда ты в последний раз видела, что происходит вокруг, и понимала, кто вообще тебя трогает? Он думает, это смешно? Я молчала, не зная, что на это ответить, но в голове уже вовсю крутились шестерёнки. Именно Рой оказался союзником Доминиона, и, судя по всему, он успешно оседлал Драэса. Земляне делают ставку на него и, может, даже помогут ему прийти к власти. В этот момент раздалось несколько щелчков, и маска мягко слетела с моего лица. Из глаз сразу же хлынули слёзы — несмотря на то, что вокруг стояла ночь, свет розоватой луны после долгой темноты показался слепящим. Я не могла сдержаться и просто тяжело дышала, медленно привыкая к тому, что снова могу видеть… Себя, окружение и тех, кто может представлять угрозу. — Не скажешь спасибо? — Спасибо, — искренне произнесла я. Шутка ли, он ведь действительно мог оставить меня в этой ненавистной маске. — Что ты собираешься делать? — Я проиграл поединок за трон Вермитура… сейчас. Поэтому настало время вернуться в моё собственное королевство, в Доминис Мора. Глава 31. Ребёнок Исабо Вместе с Драэсом Рой выглядел… почти успокоившимся. Словно точно знал, что делать, верил в свои силы и ни секунды не сомневался. Ходить я по-прежнему не могла, но Рой и не собирался позволять мне, вместо этого он погрузил меня на установленное на Драэсе седло и намертво привязал за торс и ноги. Не в лапах тащит — и на том спасибо. Дракон косил на меня алым глазом, фиолетовые узоры на его теле казались слегка смазанными, будто их наносили в спешке, хотя я уже понимала, что они натуральные — у Ворона были точно такие же знаки. Взгляд ящера дышал неприкрытой агрессией и желанием немедленно ринуться в бой с кем угодно, я ещё никогда не видела настолько яростного дракона. Но Рой его обожал. Он то и дело подходил к нему, касался матовой чёрной кожи, гладил по крыльям, а когда сам устроился в седле, тихо шепнул зверюге что-то ласковое. Я приходила в себя очень быстро и почти сразу ощутила, что Рой перетянул меня слишком туго. Кровь перестала поступать к ногам, вызывая противное онемение, но после всего пережитого это казалось такой мелочью… Где-то там, в глубине чащи, остался металлический стол, бывший моим домом долгие недели. Стол, на котором надо мной ставили эксперименты, сути которых я даже не понимала. А затем… Тонкий зов, ниточка вязи, протянулась от меня к другому, живому существу, и я едва сдержала безумный прилив радости. Не сейчас! Мы по-прежнему находились слишком близко к поселению землян, они наверняка следили за нами — по крайней мере Рой постоянно куда-то оборачивался, а его дракон сердито фыркал, тряся головой. Отталкивать Ворона было очень тяжело, мне, наоборот, хотелось, чтобы он оказался как можно ближе, и эта борьба причиняла почти физическую боль. — Что с Анной? — спросила я, как только Рой оказался прямо передо мной. Я подумала, что он, возможно, захочет забрать её из Доминиона, а для меня это стало бы шансом убедиться, что с ней всё в порядке. — А что с ней? — Рой обернулся, одарив меня понимающей ухмылкой, а после бесцеремонно положил руку мне на колено. — Забудь про неё. Скоро у меня будет столько жён, сколько я захочу. Всё уже изменилось, хоть вы и не способны этого увидеть. Я вспомнила слова мужчины из лаборатории, который постоянно присутствовал при процедурах, он говорил, что они усилят мои земные гены и «настроят» меня практически транслировать их. Сначала мне показалось, что Рой воспринимает меня точно так же, как и раньше — где-то агрессивно, где-то как собственную зверушку, исключительно с позиции власти. Но теперь всё изменилось. Когда мы взлетели, он протянул руку назад, удерживая меня на случай, если рывок окажется слишком сильным, несмотря на то, что я была крепко привязана. Ветер с размаху ударил в лицо, попытался вырвать из седла, верёвки впились в ноги ещё сильнее, но рука Роя казалась даже тяжелее пут, и он не собирался её убирать. Наоборот, он проявлял непривычную… внимательность. Оглядываясь, я не могла понять, где мы находимся, я не видела Доминиона, не видела защитного купола над ним. Рой, скорее всего, тоже летел вслепую, потому что земляне не стали бы настолько ему доверять. Огромный Гаргант, возвышающийся над лесом вдвое, тяжело прошёл где-то слева, и я проводила его долгим взглядом, а Рой наконец-то убрал руку, убедившись что я не упала. Мне казалось, что в такой ситуации я не смогу расслабиться, но, видимо, осознание того, что на мне больше нет маски, после стольких недель в темноте подействовало странно успокаивающе — даже несмотря на то, что я находилась высоко в небе, привязанная к откровенно агрессивному дракону. ~ ~ ~ — Ты любишь его? Нашего сына? — тихо спрашивал Вигорр, нежно проводя ладонью по её огромному животу. — Я боюсь, что буду ненавидеть его так же сильно, как и тебя, — честно ответила девушка. — Я надеюсь, что это девочка… — Первые дети старших жён — всегда сыновья, — покачал головой Вигорр, и на его лице отразилась боль от её слов. — Я долго думал и пришёл к выводу, что до тех пор, пока земляне живы, ты всегда будешь пытаться вернуться к ним. Что это значит?! Девушка резко вскочила, чувствуя, как бешено бьётся сердце, и неверяще посмотрела на правителя Вермитура. — Ты не можешь говорить это серьёзно… — Могу, и я абсолютно серьёзен. Я перехватывал твои письма в Доминион и в Новую Землю. Кто такой «Л.К.»? Исабо молчала, отвернувшись к окну и чувствуя, как её крупно бьёт дрожь в руках Вигорра. Она по-прежнему сидела на его коленях, пока мужчина ласково гладил её по голове и плечам, время от времени целуя в макушку и что-то неразборчиво шепча. — Кто? Отвечай. — Он жёстко перехватил её лицо пальцами, но физического насилия она давно не боялась. Да он и не применял его — наоборот, после того как она забеременела, он всегда оставался подчёркнуто нежен и порой даже слышал её «нет». Конечно, стоило ему задействовать ментальное воздействие, как всё сопротивление мгновенно рушилось, потому что Вигорр давно приучил её тело подчиняться. — Исабо… — Оставь меня, — попросила она, едва сдерживая клокочущую ненависть. — Рано или поздно вы станете не нужны землянам, им больше не понадобится ваша защита от нечисти, и тогда они уничтожат вас. Они станут намного сильнее… — Конечно станут, но они просто не доживут до этого момента. Люди не нужны нам уже сейчас, мне достаточно захватить ваш преобразователь вязи, а после — зачем держать врага под боком? — Его голос становился всё более напряжённым, злым, полным скрываемых безумных чувств. — А теперь я возьму тебя. Вигорр поцеловал её — нежно, трепетно, но она была напряжена и дёргалась в его руках, пытаясь отодвинуться. Он не позволил, держа её вплотную к себе и медленно выпуская воздействие, пока она наконец жалобно не всхлипнула в его твёрдые губы и не сдалась, чувствуя, как собственное тело окончательно теряет способность к сопротивлению. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ *** Громкие крики разносились вверх, под самую крышу красной башни, пока Исабо пыталась разродиться. Роды начались преждевременно — на месяц раньше срока, к тому же Вигорр отсутствовал, находясь сейчас в Салире, поэтому целителей к ней прислали далеко не сразу. — Сделайте же что-нибудь! — орала она на лекарей, отобранных много месяцев назад лично правителем Вермитура, но те лишь испуганно шарахались. Многие из них были мужчинами и просто не решались к ней прикоснуться, хотя и считались лучшими в своём деле. Другие, женщины, решили помочь коллегам и подхватили Исабо под руки, помогая ей спуститься по крутой лестнице. Воды отошли почти час назад. — Больно! — взвыла она, едва не падая на ступенях. — Экипаж готов? Целители в ужасе переглянулись, и несколько человек — из самых собранных — рванули назад, в сторону дворца. Вряд ли их лошади вообще подходили для перевозки королевы Вермитура. Хотя королевой она была только на словах. — Ваше Величество, экипаж будет готов через десять минут. Пожалуйста, примите сейчас эту настойку от боли, — почти умолял её один из лекарей. Стражников снаружи почти не осталось — они просто не успели прибыть в нужном количестве, и как раз на это Беррай и рассчитывал. Эндеракс расправился с ними без особого труда, не тронув тех лекарей, что были его собственными людьми. Исабо не испытывала к погибшим никакой жалости — Вигорр уничтожил столько землян, что это казалось каплей в море. Её саму дракон переносил в лапах, держа неожиданно бережно — совсем не так, как Этарр, хотя переносить этот перелёт на восьмом месяце беременности всё равно было невыносимо тяжело. — Ты в порядке? — Беррай спешился к ней сразу же, как только они приземлились. Сын её мучителя и пленителя, он был так же отвратителен ей, как и его отец, но она заставила себя улыбнуться. Она не узнавала это место. Медленно выпрямляясь, Исабо чувствовала, насколько неприятно липнет к коже влажная одежда на ногах. Просто вода — до настоящих родов оставалось ещё далеко, всё происходящее было просто спектаклем, разыгранным в нужное время и в нужном месте. — Где мы? — Исабо крутила головой, пытаясь рассмотреть их укрытие. — Сюда, спустимся вниз. Здесь выстроен целый город, пусть пока и в зародыше, и прячется множество землян. Но главное — это место совершенно не видно с воздуха. Лестница здесь… Беррай указывал на едва заметную трещину в земле, которая по мере их приближения становилась всё шире, пропуская внутрь солнечные лучи. И действительно, в этом глубоком изломе находился… город, наверное, вырубленный прямо в скале. — Здесь ты будешь в безопасности… Ты и твой ребёнок, мы сможем жить одной семьёй, — Беррай улыбнулся ей, ища в глазах девушки хоть каплю одобрения. В конце концов, он ведь так старался. — Ты сможешь воспитать его так, как сама хочешь. — Да… Смогу… — тихо ответила Исабо, всё ещё боясь, что будет ненавидеть этого ребёнка. Никакой привязанности к нему она сейчас не чувствовала. — Ни в его имени, ни в именах его детей никогда не будет двух «р». **** Исабо видела, как Беррай менялся. Он был ей противен, как и все остальные дракарры, и влияние людей на него невозможно было не заметить. Они обещали ему то, чего сам он никогда бы не добился. Президент попросил её свести Беррая с землянами, познакомить их ближе, хотя те, конечно, предпочли бы Таррена. Тот был намного сильнее брата, и все знали, что если Вигорр решит умереть, именно Таррен станет его наследником. Даже сейчас он постоянно сопровождал отца, и они оба в упор не замечали перемен, происходящих с Берраем. Земляне считали Беррая очень хорошим кандидатом, потому что он терпеть не мог своего брата и завидовал ему, а отца ненавидел за то, что тот не замечал второго сына и был с Исабо. В его поцелуях часто сквозило собственничество, которого не могло быть — все знали, что Исабо принадлежала другому. Но ему хотелось почувствовать хотя бы часть того, что было у его отца и брата. Иногда она слышала отголоски разговоров Беррая по рации с президентом — и почему-то речь в них шла о заточении драконов. Она не могла даже понять, как такое возможно, да и сам Беррай в первый раз яростно прервал связь и кипел от гнева, но постепенно привыкал к этой мысли. Исабо знала, что его связь с Эндераксом была сильна, — неужели он хотел подвергнуть своего дракона подобному? «Единственная возможность прийти к власти» — именно эта фраза звучала все чаще в его разговорах. Несмотря на то, что по отношению к ней он был очень заботлив и спокоен, Исабо понимала, что он ничем не лучше своего отца или брата — а может, даже хуже. Он собирался предать близких и собственного дракона, подвергнув их мучениям ради того, чтобы встать у власти, поддерживаемый землянами. А потом случился он… Последний разговор с президентом, где ей буквально сказали, что её дни сочтены, потому что Вигорр не простит предательства и измены — он уже сейчас срывался на подданных и жёнах. Исабо должна была купить землянам время, достаточное для разработки… чего? Ей не говорили — недостаточно доверяли. Но на Новой Земле разрабатывали новый вид защиты от нежити, появление которой означало бы, что драконы союзникам больше не нужны, и президент верил, что этот новый вид защиты изменит все. Для всех. Купить время землянам она не успела — просто потому, что у нее начались роды, в этот раз настоящие. Рядом с ней находились хорошие, умелые врачи-земляне, они обладали современными технологиями, но Исабо словно в глубине души знала, что они не смогут ее спасти. — Что с ней? — Беррай находился снаружи и почему-то постоянно смотрел в небо. — Больно! — Исабо едва дышала, ей казалось, что её кожа стала синюшной, а сердце билось как безумное, но медики рядом с ней, несмотря на доступность передовых земных технологий, только взволнованно переглядывались. Не зря она чувствовала, что может возненавидеть этого ребенка — он пытался убить её. Чужеродное нечто, которое она никогда не хотела… — Нам нужны плазма и переливание, — неверяще произнес один из врачей. — Где мы, по-твоему, добудем это?! — рявкнул второй, но их обоих вновь перебил Беррай. — Что с ней?! — рявкнул он. — Эмболия околоплодными водами, — ответил один из врачей, смотря на Исабо так, будто она должна что-то понимать. Но девушка не понимала — она не особо интересовалась родами, оставляя медицину профессионалам, тем более что у Вигорра были целители — особые алхимики, способные сварить множество настоек. И в крайнем случае… Не может быть такого, чтобы земная медицина не спасла её. — Что вы пытаетесь сказать? — они постоянно мерили давление и слушали её сердце, а ребёнок всё не шёл. Её обезболили как могли, хотя она всё равно чувствовала часть разрывов, чувствовала, как ломается тело под давлением огромного ребёнка. Врачи только переглянулись и принялись копаться в своих запасах, Беррай же в этот момент встретил у дверей незнакомых ей людей — она видела только их слепящий силуэт и не понимала, кто это, что они здесь делают. Ещё один мучительный крик — и ей стало чуть легче, а один из медиков радостно заявил, что у ребёнка появилась головка, теперь самое трудное — плечи. Исабо заплакала, стараясь изо всех сил и не понимая, почему они просто не могут разрезать её и вытащить ребёнка… Ах да, они сказали, что у неё и так слишком большая кровопотеря. — Почти, давай, Исабо, — один из врачей делал что-то там, пока она не видела, продолжая смотреть на дверь, и надавливал на лобковую зону. Его движения и движения ребёнка причиняли ей адскую боль, пока другой врач что-то вводил, пытаясь справиться с проблемой свёртывания крови, хотя половину слов, которые они употребляли, она вообще не понимала. А потом… Комнату-пещеру, в которой она была, огласил оглушительный крик ребёнка. Она увидела его — огромного, покрытого разводами, и ей казалось, что это дитя было самым красивым из всего, что она когда-либо видела. — Дайте… дайте мне его! — попросила она, и врач тут же передал орущего младенца девушке, которая теперь рыдала, гладя ребёнка по голове синюшными пальцами. Как она вообще могла думать, что возненавидит собственного ребёнка?! Любовь затапливала её, она хотела отдать ему всё, что у неё было, и главное — быть здоровой, провести с ним столько лет, сколько возможно, но, похоже, у судьбы были другие планы. — Исабо… — Беррай был бледен. Он смотрел на людей у входа, а после его лицо стало непривычно жёстким. — Твой ребёнок будет в безопасности. — Что?.. — она не понимала, только продолжала прижимать к себе кричащего малыша, которого пока даже не запеленали. — Нам нужно увести его, прежде чем Вигорр обнаружит и это место, и его самого, и убьёт всех нас. Он будет в безопасности, они выполнят все твои требования. — Не трогай, — она попыталась ударить его, когда он потянулся к её сыну, но не смогла. — Не трогай! Откуда ей было найти силы бороться сейчас с теми, кто пытался отобрать у неё ребёнка? Ненависть к людям, отнимающим сейчас её сына, была такой сильной, что если бы у неё осталась воля — она сама бы убила их к чёрту. Врачи, что совсем недавно крутились вокруг неё и помогали в родах, торопливо запеленали мальчика и передали фигурам у входа — Исабо боролась за каждую секунду, за возможность видеть его чуть дольше, но сил подняться у неё просто не было. До девушки доносились отрывки фраз — «невероятная сила», «дракарр уровня Вигорра, его влияние ощущается даже без ритуала», и она понимала… что земляне просто собираются использовать её сына. — Куда вы его несёте? Верните! — кричала она отчаянно, а потом взмолилась. — Пожалуйста, верните… Но Беррай вернулся один, а потом долго целовал её, пока она слабо отталкивала его, чувствуя, что едва может дышать. Рядом остался только один из врачей, и она не понимала, что происходит, не понимала, почему у неё отобрали ребёнка. — Прости… Но иначе все здесь умрут, — произнёс он. — Они просили меня убить тебя, потому что ты знаешь о каком-то протоколе, но я не могу, я просто не смогу. Они… земляне?! — Прости, Исабо, прости… Я никогда тебя не забуду, я ведь правда хотел, чтобы у нас всё получилось, — отчаянно шептал он, гладя её заплаканное, измученное лицо и напряжённые плечи. — Я ненавижу тебя. Так же сильно, как и твоего отца, — выдохнула Исабо. Она уже прекрасно понимала, чем закончится для неё этот вечер. Земные медики не смогут её спасти, не станут даже пытаться — потому что для их президента она стала слишком опасной. Беррай от её слов лишь вздрогнул и побледнел, тяжело сглотнув. В его глазах отразилась безумная боль, но что он вообще знал о боли? — Он почувствует её смерть, — подал голос оставшийся врач. — Времени почти не осталось. Беррай с трудом отнимал руки от Исабо, будто это требовало от него почти физических усилий, но после бесконечного молчания он всё же кивнул, разрешая землянам приступать… Они вынесли её из секретного города, тяжело поднимая по лестнице, и оставили умирать снаружи, вдали от города — возможно, надеясь, что нежить заберёт её. Исабо верила, что скорее умрёт от болезни — от того осложнения, которое она получила после родов. Она уже вся посинела, тяжело дышала, хотя никуда не двигалась, а в груди всё горело-стягивало-ломало… Но ни смерть, ни нежить не добрались до неё первыми. Это был Вигорр — неожиданно нежный, дрожащий, спрашивающий, где сейчас их сын, и требующий очнуться. Исабо больше не чувствовала боли от предательства своих, внутри горела лишь ненависть — ко всем ним, к тому, что она не может быть счастлива со своим ребёнком. Земляне оказались ничем не лучше дракарров, и протокол нужен был им лишь для того, чтобы самим стать бессмертными — в конце концов, драконов они закуют там, куда сможет пройти только земная кровь. — Не смей умирать, я приказываю тебе, — мужчина напротив неё был сломлен. С безумными глазами он шарил руками по её телу, пытался приподнять, но стоило ей издать ещё один хрип, как он отпускал девушку. — Исабо, ты не посмеешь оставить меня, ты не понимаешь, я уничтожу мир без тебя… — Уничтожь, — тихо попросила она, издавая предсмертные хрипы. — Наш сын… Они забрали его в Новую Землю, найди его и уничтожь остальных… Я любила его, я бы жила ради него, старалась бы каждый день, но они его забрали. ~ ~ ~ — Ты опять видишь её? Исабо? — тяжёлая мужская рука легла мне на колено, сжимая его и мгновенно будя меня. Этот сон был длиннее всего, что я видела до этого, и несколько секунд я моргала, пытаясь понять, что происходит и где я нахожусь. Мне казалось, что я всё ещё была там — в последних минутах Исабо, в тот момент, когда она наконец-то обрела причину жить и потеряла её столь жестоким образом. «Ни в его имени, ни в именах его детей никогда не будет двух «р»». Я почти не сомневалась, что Рой был далёким потомком Исабо… Это объясняло всё, технологическую развитость Астралиса по сравнению с другими городами, то, что наша территория включала в себя реки и пастбища. Это точно так же объясняло, почему в этой семье, несмотря на сильные гены, которые так привлекали драконов, ни у одного наследника в имени никогда не было двух «р». Они всегда женились только один раз, сохраняя чистоту крови, и у них никогда не было Ока… И при этом они знали если не всё, то почти всё благодаря тайнам, скрытым глубоко в городских архивах. — Рой, — прошептала я, всё ещё не в силах стряхнуть с себя остатки ужасного сна. — Ты знал? Когда мы были в Астралисе, когда мы покидали его, ты знал обо всём этом? О Доминионе, об источнике печатей? Рой на секунду бросил взгляд на горизонт, где начинали мелькать особенно насыщенные алые оттенки — вуаль другого города. Доминис Мора? Ветер ощущался постоянным давлением, ноги давно онемели ниже колен, а качка казалась почти привычной, совсем не страшной. — Я многое знал, но не всё, потому что людям в Доминионе не хотелось раскрывать нам все карты, — ответил Рой громко, иначе из-за шума я бы просто его не услышала. Он даже решил снизиться. — Они боялись, что мы станем слишком сильны. Но я всегда, с самого детства знал, что со мной всё изменится, что легенды прошлого окажутся правдой… Во мне течёт кровь древних королей, я имею такое же право на Вермитур, как и Таррен, а может, даже большее. Знал ли он, что является потомком Исабо и Вигорра? Несёт в себе прямую кровь первого бессмертного дракарра? — Когда я встретил тебя, то сразу понял, что в тебе течёт земная кровь… Эти ощущения были подробно описаны в архивах. Ты была такой жалкой, всё страдала по своим родителям, которым нет до тебя никакого дела, но я захотел тебя сразу же, как только увидел в первый раз, девять лет назад. — Мы познакомились пять с половиной лет назад, — возразила я, думая про себя о том, что Рой совсем не похож на союзника землян. Скорее, он вёл себя… как самый настоящий дракарр. — О нет, просто тогда мне наконец предоставилась возможность. Я впервые увидел тебя, когда тебе было шестнадцать, и на какое-то время родители даже заперли меня дома — настолько сильно я хотел до тебя добраться и трахнуть, — усмехнулся он, вновь сжимая моё колено отведённой назад рукой. — Моя мама даже жалела тебя, говорила, что весь город знает о том, что с тобой случилось, и строго следила, чтобы я не приближался к тебе. Но в конце концов… Я принял обязанности наследника рода, и она уже ничего не могла сделать. Глава 32. Ловушка для Таррена Перед тем как влететь в Доминис Мора, Рой не стал снижаться — он пролетел сверху, где вуаль казалась намного тоньше, что позволило и ему, и дракону проникнуть внутрь без особых проблем. Огромная тень накрыла улицы, люди внизу кричали взволнованно, радостно, хлопая в ладоши, но… без удивления. Они уже знали Драэса — судя по всему, Рой нанёс им визит до того, как забрал меня из Доминиона. Очевидно, что-то произошло в промежутке между неудавшейся свадьбой Таррена, нашим уходом из Вермитура и сегодняшним днём. Я видела, каким дьявольским торжеством светилось его лицо, когда он осматривал улицы Доминис Мора, он уже считал этот город своей собственностью, и мне почему-то казалось, что его готовность помогать землянам сильно преувеличена. Да и с какой стати ему делать это? Он всегда мнил себя избранным, рождённым для большего. Хлопая огромными крыльями, Драэс начал снижаться на главной площади, где среди толпы я заметила фигурки двух знакомых женщин. Катарина и Эллен. Зверь под нами хищно клацнул челюстями, стоило кому-то из горожан, поражённому красотой и величием дракона, сделать шаг навстречу. Рой довольно похлопал Драэса по длинной шее, я же невольно подумала о том, что этот ящер куда агрессивнее практически равнодушного Этарра или моего собственного Ворона. Он был совсем близко — мой маленький дракон, — но я не видела его, сколько бы ни звала мысленно. Наверное, он просто не хотел приближаться к чудовищу Роя, и это к лучшему, я понятия не имела, хорошо ли драконы ладят между собой и не конфликтуют ли за территорию. Помочь мне сейчас Ворон всё равно ничем не мог. — С возвращением, лорд Феррел, — к нам сквозь расступившуюся толпу в сопровождении охраны вышел Энтони де Лоренц, но даже он побоялся подойти вплотную к огромному ящеру, косящемуся на людей голодным красным взглядом. На меня отец Катарины даже не взглянул, но не потому, что ему было неинтересно. Он просто ждал решений Роя. — Разместите мою жену в её прежних покоях, — распорядился Рой, обращаясь к ближайшим стражникам. — Ни один мужчина не должен к ней прикасаться. Накормите её, найдите одежду, караульте под окнами, подготовьте к моему ночному визиту. Это всё. Рой отвязал меня от седла, и я попыталась сползти по боку Драэса на мостовую центральной площади, но сразу же покачнулась — затёкшие ноги практически не держали меня. Феррел подхватил меня, терпеливо и спокойно давая размять ступни, пока ко мне постепенно возвращалась способность стоять самостоятельно, а затем подвёл к стражникам, среди которых вдруг появилась и крепкая служанка, отысканная кем-то из свиты. Но перед тем как передать меня конвоирам, Рой… резко перехватил мой подбородок и поцеловал. Больнюче, жёстко — в этом поцелуе не было ничего нежного, и он был, скорее, демонстрацией власти. Поцелуй продлился не более нескольких секунд, и никто на него не отреагировал, хотя я чувствовала затылком взгляды — особенно взгляды Эллен и Катарины. — Следуйте за мной, леди Фран, — произнесла крепкая женщина, как только я оказалась рядом с ними, и я проследовала за ней — медленно, чувствуя, как колет ноги. Я задрала голову вверх, рассматривая голубое небо и думая над тем, как далеко распространяется вуаль — насколько бы тонка она ни была там, высоко. Глаза всматривались, несмотря на то, что солнце слепило, и… Мне показалось, или там мелькнула крохотная крылатая тень? Драэс издал подозрительный звук и задрал голову с шипами, и Рой проследил за ним взглядом. Я же всячески мысленно умоляла Ворона не приближаться к этому дракону, хотя и не была уверена, что Драэс хоть что-то сделает. Я не знала, мог ли Ворон читать мои мысли, мои намерения, только чувствовала нити вязи между нами, благодаря которым хотя бы немного знала, где он находится. Двигаясь к резиденции — поместью на вершине холма с башнями и шпилями, почти как у замка… я не ощущала страха или волнения. Наверное, потому, что столько всего произошло за последнее время, что мои чувства временно притупились. Я по-прежнему никак не могла принять, что провалила попытку уничтожить преобразователь вязи, и теперь он будет защищён намного сильнее. А может, я наконец-то понимала слова Таррена, которые он сказал мне давным-давно: «Если я и осознал что-то после заточения, так это то, что у нас всегда есть второй шанс. Второй, третий, пятый, пока мы не мертвы». Сколько лет я уже жила, ожидая смерти или надеясь хоть что-то изменить? Сначала выжить за вуалью, потом добраться до Красной Башни, после узнать правду о печатях, обрести протокол, обрести дракона, добраться до Доминиона, уничтожить преобразователь… В моей жизни давно не оставалось ничего, кроме почти недостижимой цели, к которой я шла с упрямством барана. Видимо, поэтому заточение и неудача с преобразователем почти не ощущались. Под взглядами многочисленных слуг и придворных я прошла по коридорам, всё так же сопровождаемая стражей. Здесь в людях не было враждебности — как, например, в Алтусе, где не любили моё откровенно отрицательное мнение об их традициях, — и я только подумала о том, как же сильно у всех промыты мозги. Катарина — их леди, а я — какая-то четвертая жена, которой он сейчас публично оказал внимание. По всем параметрам они обязаны меня не любить. — Он всё-таки привёл её… — услышала я тихий разговор слуг в одном из переходов. — Леди Катарина очень расстроится, но лорд в своём праве. А где его четвертая жена? Леди Анна? Она тоже должна быть здесь, чтобы они жили так, как это делали древние короли. Может, тогда Этарр благословит её ребёнком. — Не Этарр, а Драэс, Сара! Не упоминай больше то имя, у нас другой лорд… — Этарр был нашим богом! — Не бог, дракон, настоящий, ты сама это видела! Времена древних королей вернулись, забудь про всё, что было раньше. Дети леди Катарины будут дракаррами, он сказал, что свободные драконы уже рассекают небеса над Красной Башней. Получается, Катарина всё ещё не беременна, несмотря на все усилия Роя сразу после ритуала. Меня поселили в ту же комнату, что и раньше, и даже пообещали, что ко мне отправят Марию — служанку, которая помогала нам ещё в прошлый раз. Впервые за долгое время я осталась по-настоящему одна — рядом не было ни Анны, ни других членов отряда, и я невольно почувствовала, что скучаю по ним и ощущаю себя куда менее решительной, чем обычно. У меня не осталось ничего — ни рации, ни личных вещей. Вместе с рацией, оставшейся в руках землян в Доминионе, я потеряла контакт с Талирой, а с ним и возможность общаться, отключать и включать Целесте. — Вас нужно будет подготовить к вечернему посещению лордом, леди Фран, проследуйте за мной к купальням, — новая служанка, не представившись, стояла на пороге и наблюдала за мной, замершей прямо посреди комнаты в полной растерянности. — Как тебя зовут? — спросила я девушку. — Вазия, — чуть поклонилась она. — Мы подготовили покои к вашему возвращению ещё несколько дней назад. Скажите, если вам что-то понадобится. Купальня… Девушка явно намекала, что я плохо выгляжу, да и я в этом не сомневалась — после перелёта на Драэсе и чёрт знает скольких часов, проведённых на металлическом столе в лаборатории, где за мной хоть и присматривали, но не особо тщательно. — Иду, — подтвердила я, но далеко уйти не успела. Потому что в нашей гостиной «для жён» находилась Эллен — она смотрела прямо на меня, выходящую из дверей, словно чего-то ждала. Её короткие волосы чуть подросли, теперь касаясь плеч, а лицо осунулось. — У меня приказ лорда Феррела, леди Эллен, — чуть поклонилась Вазия, всем своим видом намекая, что задерживаться не собирается. Да уж, здесь к Эллен относились совсем не так, как в Вермитуре, а украшений из Чёрного Крона на Эллен всё ещё не наблюдалось. Все вокруг прекрасно знали, кто тут старшая жена и хозяйка поместья. Практически местная королева… — Оставь нас, пожалуйста, на пять минут, а потом я выйду, — попросила я. Просто потому, что мне ужасно хотелось узнать… Как только служанка покинула комнату, я тут же повернулась к Эллен: — Что случилось в Вермитуре? После того как мы ушли? Эллен наклонила голову, долго рассматривая меня, решая, отвечать или нет, но после всё же «сжалилась». — Вы не настолько важны, как думаете. Никто особо не стал вас искать, тем более что ты и не скрывала, что уходишь. По крайней мере, пока они не обнаружили, что Око Дракона ненастоящее, — она хмыкнула. — Да? — я попыталась изобразить удивление, но, судя по её лицу, получилось плохо. — И что случилось потом? Как они обнаружили? — Вас объявили преступниками. Стража ходила по всему городу, они обыскали ваши старые комнаты, заглянули, по-моему, в каждый дом… Но все и так понимали, что вы унесли Око с собой за вуаль. Что же касается того, как они обнаружили подмену, — Таррен Ардор попытался повторить ритуал брака, в этот раз уже без твоего присутствия. Я закрыла глаза, вспоминая слова Таррена, сказанные как будто в другой жизни — до того, как я разбудила Ворона, до Доминиона. «Я могу дать тебе всё. Будущее, опору, поддержку, дом, семью. Ты можешь быть счастлива». Впрочем, он и тогда не скрывал, что в приоритете для него всегда свадьба на Октавии Таггерт и стабилизация политической ситуации в Вермитуре. — И где они сейчас? — я вспомнила, что что-то подобное упоминал и Рой, но его словам я просто не верила. — Это всё? Среди дракарров не было разлада? — Они отправились в Салир, завершить ритуал. Нет, среди дракарров не было разлада, ты не настолько важна, — судя по всему, Эллен считала разговор оконченным. Я же только кивнула и покинула покои. У меня была идея . *** Жители Доминис Мора до крайности уважали дракарров, почитали их чуть ли не как богов, и именно из-за этого Рой пользовался здесь таким огромным влиянием. Когда-то в Доминис Мора жил свой собственный дракарр — предок Катарины, но после заточения драконов он расхотел влачить бесконечную жизнь. Кровь его потомков почему-то оказалась настолько слаба, что в роду, вопреки наследию дракарров, начали появляться печати истощения. Впрочем, вполне возможно, что предок Катарины погиб ещё до того, как драконов заточили. В конце концов, никто не обязывает их жить вечно. — Вы не можете покинуть поместье, леди Фран, — твёрдо произнесла Вазия, когда мы покинули купальни. Девушка отличалась редкой настойчивостью и совершенно не боялась говорить «нет». — Это приказ нашего лорда, нашего дракона. — Думаю, это возможно, но позвольте мне сперва переговорить со стражей, — девушка тут же тихо зашепталась с караульными. Один из мужчин сразу удалился — наверняка бросился докладывать Рою. Дождавшись его ухода, Вазия повернулась ко мне. — Следуйте за мной. Внутренний дворик поражал обилием цветов, должно быть, за ним ухаживал целый штат слуг и садовников, но меня интересовало другое. Открытое небо, куда, в самую высь, уходили нити вязи, связывающие меня с Вороном. Вокруг копошились люди, в основном прислуга, но сквозь огромное витражное окно за мной наблюдала сама хозяйка поместья — Катарина де Лоренц. Она не думала прятаться, шторы были распахнуты, Катарина стояла гордая, прекрасная, как и подобает леди её положения. В отличие от Эллен, она не пыталась заговорить со мной, и я понятия не имела, какими были её мысли, чего она хотела. Он появился словно из ниоткуда, заставив слуг удивлённо вскрикнуть, спускался быстро, хлопая крыльями, двигаясь немного неуклюже. Я же поразилась тому, как сильно он вырос всего за эти недели — теперь я уже ни за что не смогла бы его поднять или нести на локте, он стал размером с лошадь или даже чуть выше. — Леди Фран, отойдите! — Вазия не решалась приблизиться ко мне, глядя вверх почти с ужасом и непониманием. Я покачала головой и, наоборот, отошла от неё и стражников на несколько шагов, ближе к середине внутреннего дворика. Чтобы Ворону было удобнее приземляться. Мой дракон опустился прямо передо мной, кажется, раздавив при посадке одну из клумб, а я не сдержала улыбки, разглядывая его. Похоже, здешние драконы обладают аномальной скоростью роста, пока не достигнут определённого размера, но, честно говоря, я слабо представляла, как устроен их организм. Специалистов по драконам тут не водилось, хотя среди землян они точно их изучали, к тому же драконы не были просто животными. На своей планете, до её гибели, они являлись самой разумной расой — по крайней мере, иных представителей я там не встречала, пусть и знала об этом мире лишь то, как его уничтожили. — Привет, — с улыбкой произнесла я, прикасаясь к дракону, который протягивал ко мне лобастую голову на вытянутой шее. Я не замечала реакции остальных, не знала, что они делают, знала только, что их религия не позволит им навредить Ворону. Фиолетовые узоры на его коже стали намного ярче, выделились, почти светились, зелёные глаза больше не казались наивными, а на носу, почему-то, начали расти шипы, какие были у других драконов на спине и в районе шеи. Сердце захлестнули нежность, счастье, привязанность и чувство единства. Прикосновение к нему — как удар молнии. Тысячи воспоминаний, в основном полёты по землям отчуждения, попытки найти меня и неспособность увидеть Доминион — их экран совершенно точно работал на отлично. А ещё… он чувствовал моё отчаяние, чёрную бездну безысходности последние несколько недель. — Всё хорошо, — прошептала я. — Со мной всё хорошо, точно так же, как было и до этого. Какого ты будешь размера, знаешь? К сожалению, ничего внятного видения дракона мне в этот раз не дали — только опять полёты и, конечно, так любимые им воспоминания о неудачниках прошлого, падающих с других драконов. Да уж, со связью у нас как были проблемы, так и остались. Хоть у Роя советов спрашивай. Ворон резко мотнул головой, когда к нам попытался приблизиться один из стражников, и тот сразу же отшатнулся. Я же сделала шаг ещё ближе, поглаживая его по мощной шее. — Леди Фран… — Я желаю покинуть поместье и прогуляться по городу, — громко объявила я молчащим слугам и немногочисленным придворным. Сквозь красивое витражное окно я больше никого не видела — Катарина исчезла, а я думала о том, донёс ли ей кто-нибудь, что я дракарр. Сказали ли вообще хоть кому-то? — К-конечно, — неловко выдавил стражник. Слухи о том что я дракарр распространялись по коридорам поместья с бешеной скоростью, люди шептались, но стоило мне появиться — замолкали, шарахались в стороны, а кто-то даже кланялся. Ворону пришлось перелететь через поместье, чтобы встретить меня с другой стороны. В глазах следующих за нами стражников читалась паника, они не смели мне перечить, но в то же время над ними давлел приказ Роя. Они искренне не понимали, что я делаю, почему не прошу карету и зачем прогуливаюсь по улицам в компании дракона размером с лошадь. Но я хотела, чтобы меня видело как можно больше людей. Чтобы никто здесь больше не думал, будто меня можно хватать, куда-то тащить и насильно проводить надо мной ритуалы. Я должна была продемонстрировать свою силу. Навстречу попались несколько богато одетых горожан, которые смотрели на меня чуть ли не с восхищением, и я даже улыбнулась им. — Она дракарр… — донеслось из толпы. — Она может взять себе четырёх мужей? — Разве она уже не замужем? — А почему дракон такой карликовый? За Ворона стало почти обидно, и я ласково провела рукой по его шее, хотя ему, кажется, вообще на всех тут было плевать. Люди не вызывали у драконов никаких эмоций, они без раздумий жгли их, если того желал их дракарр, да и многие другие, насколько я знала, погибли в попытках установить с ними связь. Я бродила по городу несколько часов, показывая себя и Ворона, но одновременно присматривалась ко всему вокруг. Наблюдение очень важно — этому меня научила Целесте, хотя её способности делать выводы из отрывков разговоров и не заметных глазу тенденций у меня не было. Зато я обладала улучшенным слухом, у Роя явно имелся план, и сейчас, пока он был занят Энтони де Лоренцом, я отчётливо видела, что город… готовится. К чему-то масштабному. На крышах монтировали какие-то конструкции, на главной площади возводили сооружения — мне даже показалось, что место обустраивают для коронации. Улицы заполонили стражники, и они то и дело поглядывали наверх, будто ждали появления других драконов. Эллен что-то недоговаривала. — Вам следует вернуться в поместье, лорд Феррел закончил встречу с лордом де Лоренцом, — в какой-то момент ко мне подошёл один из стражников, пожилой и серьёзный, в нём не было той робости, которую испытывали остальные при виде дракона. — Ваш муж ожидает вас сегодня вечером и ночью, включая совместную трапезу с лордом де Лоренц и остальными придворными. Я прекрасно понимала, на что он намекает, и именно поэтому решила демонстрировать всем Ворона. Я больше не была просто четвёртой женой Роя, я дракарр — и вправе сама делать выбор. — Воздействие дракарра на меня не действует, — громко ответила я стражнику, всё же поворачивая обратно. Делить постель с Роем, который велел ранее приготовить меня для него, я точно не собиралась. *** — Леди Фран! — Мария, роль которой в поместье я так до конца и не поняла, встретила меня у самой столовой. — Пожалуйста, проходите внутрь. Мы ждём только милорда де Лоренца, а также леди Катарину и лорда Феррела. Они, разумеется, должны были появиться последними, как и подобает хозяевам. Мария так и лучилась дружелюбием, её тёмные глаза блестели от явного желания выведать подробности — она разговаривала с дракарром. Ворона я отослала незадолго до этого, и попросила его держаться подальше от города. Я всерьёз опасалась, что те странные установки на крышах могли оказаться ловушкой для дракона. Не для Ворона, для дракона крупнее. Возможно, для самого крупного дракона на этой планете. Внутри богато украшенной комнаты уже собралась местная знать, некоторых я видела раньше, но совершенно не помнила имён. Здесь же находилась и Эллен, она сидела во главе квадратного стола, второй слева от центра. Похоже, она так обозначала своё место в иерархии? Если Рой займёт центр, Энтони де Лоренц сядет по его правую руку, Катарина, как главная жена, по левую, то следующая по старшинству — она? Мария, заметив это, недовольно поджала губы. Похоже, моя прогулка с Вороном сильно изменила мнение окружающих обо мне, и теперь распорядительница считала, что именно я заслуживаю сидеть рядом с Роем. Меня же этот вопрос вообще не волновал, я с улыбкой кивнула Эллен и опустилась на стул по соседству с ней. — Насладилась минутой славы? Так сильно хотелось показать, что ты выше их? — дружелюбным тоном спросила Эллен совсем не дружелюбный вопрос. — Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю. Я тебе не враг, и я не знаю, почему ты считаешь, что отдать свою жизнь, всю свою верность Рою — самый лучший выбор. У тебя не было печати, был выбор, в отличие от всех остальных, но вместо этого ты здесь. — Слезь со своей праведной лошади, Фран, — ухмыльнулась Эллен. — Ты просто не понимаешь, что такое любовь, и мне не стыдно за свой выбор. Рой всегда в итоге выбирает меня. Но не как женщину. Придворные с любопытством поглядывали на нас, пытаясь расслышать наш тихий разговор, а я просто одарила их лучезарной улыбкой, нарочно не отводя глаз — не знаю, докатились ли сюда правила из Вермитура, которым нас учила Лиида Ларре. Настроение, несмотря на постоянный лёгкий страх, оставалось хорошим, потому что после связи с Вороном я снова почувствовала, что я не одна. — Лорд Энтони де Лоренц, лорд Рой Феррел с супругой! — громко объявила Мария, которая сегодня работала кем-то вроде распорядителя, и в эту секунду в дверях появились они. Выглядели они вместе очень хорошо, каштановые волосы Катарины собрали в изящную причёску с тонкими прядями у умного и благородного лица, а её бледная кожа оттеняла куда более смуглую кожу Роя. Наряды тоже подходили друг к другу — пуговицы сделали из одинакового жемчуга, и даже приталенные жилеты казались похожими по стилю. Он сам отодвинул для неё стул, как когда-то делал для меня, когда ухаживал, и сразу вызвал этим восхищение у всех вокруг. Сели они ровно в том порядке, который я и думала. Разговор почти сразу зашёл о коронации. — Первый король за четыреста пятьдесят лет… Но сейчас это нам необходимо, если мы не хотим отстать от других городов. Мы начнём осваивать земли за вуалью, за нами будет наблюдать дракон, а после, когда ваши дети тоже станут дракаррами, Доминис Мора вернёт себе былую мощь, — мечтательно произнёс один из придворных. — Благодаря бракам наших дочерей с наследниками такого сильного дракарра мы, по крайней мере, сможем обезопасить некоторые из наших самых достойных родов. Эллен бросила на меня взгляд, словно ожидала, что я сейчас начну всем объяснять, почему на самом деле у них появляются печати, но я знала, что говорить что-то бессмысленно. Я уже пыталась объяснить это Каллену, который знал намного больше, но всё равно продолжал слепо верить. Наверное, потому, что иначе в его жизни всё просто теряло смысл. — И возможно, нас ждёт куда больше будущих дракарров, чем мы рассчитывали, — подал голос один из мужчин, совсем старый, дряхлый. И посмотрел он при этом прямо на меня. Он намекал, что я тоже могу забеременеть, как Катарина? — Возможно, — ответила вместо меня леди Доминис Мора. — Мой муж обещает стать легендарным дракарром, и его наследие будет под стать. Разговор переключился на подготовку к коронации, сколько уйдёт припасов, сколько потребуется стражи и как рассадить гостей в храме Этарра. Храм, что удивительно, переименовывать не стали, но при упоминании другого дракона в глазах Роя блеснула холодная сталь. — Вы ждёте его? Таррена Ардора? — наконец прямо спросил кто-то из присутствующих. — Я капитан городской стражи, Ваше Величество, меня зовут Константин. К нему уже обращались по новому титулу. — Да, я ожидаю его. Не переживайте, я ни за что не проиграю, — уверенно отрезал Рой. Он наверняка чувствовал, как я прожигаю его взглядом. Но он даже не повернулся в мою сторону и за весь ужин ни разу со мной не заговорил. Собственно, как и остальные — они поглядывали с любопытством, но обратиться не решались, потому что рядом сидел мой официальный муж. Зато их невнимание сыграло мне на руку, и я спокойно стащила со стола острый нож для мяса. С Эллен за весь вечер Рой тоже почти не разговаривал. Перекинулся лишь парой слов — спросил, насколько острое мясо, и спросил он… для Катарины. Прежде чем подложить ей мяса. Возвращалась в свои покои я вместе с Эллен — точнее, шла за ней, потому что она отчаянно пыталась держаться впереди, словно показывая, кто здесь главнее. Это подчёркивали и дорогие украшения, которые она выбрала для ужина, да и Катарина была буквально обвешана ими, в отличие от меня. Но мой статус дракарра ломал старые правила, слуги почти всегда едва заметно кланялись сначала мне и только потом точно так же склонялись перед Эллен. Я не стала переодеваться и готовиться ко сну — только открыла окно, вглядываясь в небо и надеясь, что Ворон сейчас далеко. Они действительно ждали Таррена, и что-то мне подсказывало, что Рой не собирается играть честно. У него явно припрятано секретное оружие, которое поможет одолеть Таррена в этот раз, и возможно, это оружие подготовлено землянами. Означает ли это, что в случае победы Рой заберёт себе и Вермитур? Как вообще устроена эта система? И разве можно победить Таррена, если он теперь бессмертен и обладает теми же силами? После… свадьбы, после полного ритуала? Эта мысль отозвалась неожиданной, острой болью. Что бы ни связывало нас раньше, оно всё ещё жило где-то глубоко внутри, хотя я и отпустила Таррена в момент, когда он признался, что использовал меня и изображал почти все свои чувства. — Ждала? — я немного вздрогнула, услышав его голос, и сразу же обернулась. — Когда я просил подготовить тебя, я имел в виду нечто другое. Рой стоял в дверях, рассматривая меня и расслабленно опершись о косяк. Он не переоделся после ужина — пришёл сюда почти сразу, как только простился с Катариной и Энтони. — Ждала, — ответила я, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Я понятия не имела, что у него на уме, хотя и могла представить развитие событий. — Зачем тебе это, Рой? — Ты моя жена, — просто ответил он. — Даже если ты ненавидишь меня, ты привыкнешь, рано или поздно. — Если ты видел прошлое Вигорра Ардора, видел, что случилось с Исабо, неужели ты считаешь такие отношения и такое будущее нормальными?! — я сжимала нож, стащенный после ужина, и не сводила с него взгляда. — Я просто не понимаю… И в этот момент я почувствовала… это. Воздействие, такое сильное, разрушительное раньше. И настолько ничтожное, слабое сейчас. Тело отозвалось, совсем немного, но мне не захотелось сделать даже шаг вперёд, хотя раньше я сгорала от желания облегчить воздействие хоть немного. Соски напряглись, я прислушалась к ощущениям внутри себя и покачала головой. — Рой… Это больше не работает, — я улыбнулась с напускной уверенностью, которую совсем не чувствовала, тем более что Рой приближался ко мне размашистыми шагами. — И твои люди не потащат меня силой к алтарю в храм Этарра ради твоего удобства, потому что все они знают, что я дракарр. Если ты не хочешь опуститься до банального насилия, тебе лучше уйти. Между нами никогда ничего не будет. — Думаешь, меня это волнует? Существуют зелья, которые помогут тебе принять меня, зелья, стирающие память. Исабо несколько лет даже не подозревала, что с ней происходит, и мне, как наследнику Вигорра, доступно не меньше ресурсов. Неужели он всерьёз? Почему-то я не верила, что Рой опустится до настоящего насилия, несмотря на то, что он угрожал мне им уже несколько раз. — Не ты наследник Вигорра, — сказала я, когда он оказался совсем близко. — Это Таррен, сильнейший дракарр этого времени. Удар! Но Рой не прикоснулся ко мне — он врезал в стену сбоку от меня, сминая её, рассматривая меня так, будто представлял на месте этой стены моё тело. В этот момент мне стало по-настоящему страшно, потому что я не узнавала его. Словно что-то влияло на него. Или кто-то… Драэс. — Чего ты хочешь, Фран? Хочешь ожерелье из Чёрного Крона? — Ваше Величество! — в дверь, прямо в мою дверь постучали, посмев прервать Роя, и он резко обернулся на звук. — Он здесь. Глава 33. Король Доминис Мора Я никогда не забуду взгляд Роя, когда он услышал, что Таррен прибыл в Доминис Мора. Волнение — всего на секунду, тут же сменившееся болезненным ожиданием и нетерпением. Он хотел этого. Ждал. Таррен стал для Роя одержимостью, идеей, он проигрывал ему раз за разом, хотя при первой их встрече Таррен не мог даже ходить. Думал ли Рой, что решись он тогда на убийство, давно был бы королем Вермитура? Если бы смог, конечно. Вряд ли он тогда понимал всю силу Таррена, и я надеялась, до сих пор не понимает. — Надо же, он здесь раньше, чем ожидалось, — произнёс Рой прежде, чем уйти, и обернулся у самого порога. — Как думаешь, что заставило его прибыть сюда? Ты или предстоящая коронация? Как у Доминис Мора вообще мог быть король? Это город, пусть и большой, но не королевство. Наверное, когда-то, из-за близости к Алтусу, он относился к Вермитуру и подчинялся… Вигорру? Я вылетела вслед за Роем, когда он покинул мои покои, просто потому, что не знала, чего ожидать. В чём состоит ловушка для Таррена, как всё произойдёт? Сердце против воли взволнованно билось, хотя я и повторяла себе, что Таррен просто использовал меня, когда понял, что я могу спускаться в озеро вязи. Ему нет до меня дела, он не прочь сделать меня своей любовницей, но наши цели сейчас противоположны… — Леди Фран… Вы… Не можете… — стражник попытался остановить меня на выходе из поместья, но его голос уже звучал неуверенно. — Вы посмеете остановить дракарра? — холодно спросила я, пялясь в спину Роя. Он направлялся к центральной площади. Стражник посторонился, отошёл в сторону, и я поспешила вслед за Роем, чувствуя прохладный ночной воздух. Как только я оказалась снаружи, Ворон тут же устремился ко мне, но я мысленно умоляла его не приближаться — потому что видела людей на крышах. — Этарр, — произнёс стражник, следующий за мной, когда огромная тень пронеслась над нашей головой — куда крупнее Драэса, и неожиданно быстрая. Люди на крышах тут же заметались, приводя в действие какие-то механизмы, но я никак не могла разобрать в темноте, что именно они делают и как сработает эта ловушка. Таррен тем временем шёл на посадку туда же, куда направлялся Рой — на главную площадь, у которой я оказалась минут через десять. На улицах почти не было людей, особенно женщин, но немногочисленные прохожие всё равно стягивались ближе, разглядывая огромное тёмное существо. В ночи Этарра было почти не разглядеть, и лишь фиолетовые узоры на его теле ярко светились в темноте. А после… раздался тихий свист, и огромный дракон резко мотнул головой, будто теряя ориентацию в пространстве. Приземлился он куда тяжелее и неуклюжее, чем обычно, хотя Таррен на его могучей спине по-прежнему казался абсолютно спокойным. Ещё один свист, едва различимый в общем шуме, и в этот раз Этарр оглушительно взревел, закинув голову, а его крылья бессильно опустились на землю. Я сразу поняла, что происходит нечто страшное — ярко-фиолетовые глаза дракона безумно сверкали яростью и загнанностью, горло раздувалось, словно он собирался выпустить пламя и сжечь здесь всё дотла. Я видела огонь драконов, он бьёт не прицельно, а сплошным потоком, который сразу заденет кучу невинных горожан. — Мы не причиним вам вреда! — донёсся громкий голос Энтони де Лоренца, который стоял впереди и активно размахивал руками, пытаясь привлечь внимание всадника. — Мы не тронем вас, лорд Ардор, но я обязан обезопасить свой город! Таррен ладонью коснулся шеи Этарра, успокаивая его, и дракон, хоть и продолжал яростно хрипеть, всё же подчинился своему человеку. Рой подошёл к отцу Катарины и встал плечом к плечу с ним, но Таррен, как мне показалось, даже не взглянул на него — он направлялся прямиком к Энтони, которого считал настоящим правителем этих земель. За его спиной Этарр ревел, хрипел, не в силах приподнять крылья. Из-за расстояния я не слышала деталей разговора, видела лишь, как мужчины то и дело испуганно косятся на хрипящего дракона. В какой-то момент Таррен подошёл к Энтони де Лоренцу вплотную, буквально нависая над ним, но тот отвечал твёрдо, явно веря в собственную правоту. — Этарр сжёг множество поселений в прошлом, и я не могу подвергать своих людей такой угрозе. Уверяю вас, уже завтра он будет в полном порядке и сможет улететь, — расслышала я, когда подобралась ближе. — Вы напали на дракона. На вашего бога, — негромко, с явной ненавистью произнёс Таррен. — Мы никогда не видели Этарра раньше, лорд Ардор! Мы по-прежнему примем вас со всем уважением, как и полагается дракарру, вы получите любые привилегии… — Мне не нужны привилегии, — оборвал его Таррен. — Я вижу, вы уже выбрали для себя лорда, напрочь забыв, что Доминис Мора когда-то подчинялся Вермитуру. Я желаю воспользоваться своим законным правом и вызываю Роя Феррела на поединок. Я, стоя позади Роя и отца Катарины, отчаянно замотала головой, беззвучно прося его не делать этого, но Таррен даже не смотрел в мою сторону. И менять своё решение он явно не собирался. Энтони де Лоренц молчал — наверное, потому, что прямо сейчас всё это становилось реальностью. Его город больше не был независимым, сначала он сам отдал его Рою, а теперь другой дракарр открыто претендует на эти земли. И если с появлением Роя они ещё могли рассчитывать, что в Доминис Мора вернётся вера, возродится религия, а через Катарину они только укрепят своё положение, то Таррен в эти планы вообще никак не вписывался. — Он может переждать на холме за поместьем… Там исторически приземлялись драконы, — предложил де Лоренц. Я видела, какими взглядами они обменивались с Роем. В глазах Энтони читалось опасение, едва заметная надежда и явный страх полностью довериться Феррелу. Рой же обещал, что не проиграет этот поединок. Мало того, этот бой давал ему возможность стать не просто правителем Доминис Мора, но и королём всего Вермитура. В глазах Роя я видела азарт и всё то же болезненное нетерпение, почти звериное. Нечеловеческое. Этарр… ушёл пешком, иногда едва приподнимаясь над землёй, но так и не сумев взлететь. Эта ситуация злила его, он безумно водил фиолетовыми глазами по толпе, задерживался на мне и сердито рычал. И только сейчас я заметила, что Таррен прилетел не один. Как только дракон покинул центральную площадь, там обнаружился другой человек, держащий в руках ремни, которыми он крепился к седлу. — Лойд! — я рванулась к нему под нервные взгляды стражников и зевак, которые всё ещё не спали, но они не посмели меня остановить. — Лойд, ты жив, ты в порядке… В глазах нашего командира горели тысячи вопросов, но он прекрасно понимал, что расспрашивать меня сейчас бессмысленно, а я едва сдерживалась, чтобы не обнять его. Сердце затапливала безумная радость и неверие. — Как ты оказался с Тарреном, как ты ушёл? — Тшш, — тихо попросил он. — Я скрылся через подземелья, земляне слишком отвлеклись на тебя. Хотя сейчас они, конечно, уже знают, что я сбежал. Возможно, даже знают как. — Это ты привёл Таррена? — спросила я, чувствуя, как сердце затапливает горячая благодарность, и Лойд кивнул. Энтони де Лоренц тем временем повёл всю процессию к поместью, и Таррен шёл вровень с ними, не понимая, что у них наверняка есть на него управа. И на него, и на Этарра, потому что что мешает им точно так же обессилить дракона завтра, когда действие препарата закончится? С другой стороны… тогда Этарра ничто не удержит от того, чтобы сжечь этот город. Он был слаб, не мог летать, но совершенно точно находился в сознании. Даже если Лойд рассказал всё Таррену… Неужели он прибыл сюда ради меня? — Таррен объявил лордам Вермитура, что вернёт королевству земли, которые принадлежали им по праву, — произнёс Лойд, словно прочитав мои мысли. — Вернёт Доминис Мора. За нашим возвращением в поместье наблюдали все слуги, а Таррена вышла встречать Катарина — сегодня особенно красивая, гордая и уверенная в себе. Когда она только познакомилась с Роем, они называли дракарров драконами, скорее всего, из-за того, что не полностью понимали значение этого слова — то поколение давно умерло, и границы стёрлись. На Роя когда-то отозвалось «Око дракона», чего не происходило ни при ней, ни при её маме, ни при её бабушке, и наверняка тогда Катарине казалось, что она станет женой сильнейшего человека из всех живущих. А теперь она своими глазами видела того, кто уже побеждал её мужа. Того, кто правил Вермитуром и был настоящим бессмертным, видевшим смену эпох. Подумать только, ведь Таррен уже бывал в Доминис Мора — иссохшим живым скелетом, пережившим сотни лет заточения и пыток. Но Катарина, скорее всего, даже не знала о его существовании или забыла слишком быстро. Я видела в её глазах колючий интерес. Его не было в глазах Эллен — в отличие от Катарины, она смотрела только на Роя, видела только Роя, и её преданность ему была практически безграничной. Сейчас, когда он почти не обращал на неё внимания, слишком поглощённый собственными амбициями, эта привязанность стала только сильнее. — Я желаю приступить к поединку немедленно, — произнёс Таррен негромко, но его услышали абсолютно все. — Но как же, — Рой вышел вперёд, встав рядом с Катариной, и улыбнулся. — Поединок за трон всегда должен проходить на глазах верных подданных. Кроме того, нам нужно время, чтобы объявить о предстоящем бое. Именно так было в Вермитуре, я долго ждал назначенного мне шанса. Таррен только моргнул, но спорить не стал — по всей видимости, таковы были правила. Эллен победно улыбнулась, а Энтони де Лоренц поспешил пригласить Таррена к ночной трапезе после долгой дороги. Отец Катарины вновь и вновь повторял, что с Этарром всё будет в порядке, что они не хотели нападать на дракона, что драконы для них — почти боги, просто они не знали, какие у него были намерения. Понимал ли Таррен, что это ловушка для него? Я отчаянно надеялась поймать его взгляд, увидеть, что он задумал и насколько понимает происходящее, но Таррен разговаривал в основном с Энтони де Лоренцом и лишь изредка отвечал Рою. Он казался отрешённым и далёким как никогда. — Видела бы ты своё лицо, — Эллен увязалась за мной, когда я направилась к своим покоям. — Он даже не смотрит на тебя. Наверное, ей это доставляло какое-то болезненное удовольствие, а может, она просто так прятала собственную обиду от невнимания Роя. Зачем он вообще привёз её сюда, если постоянно показывает всем, насколько она для него неважна? На меня Рой тоже не смотрел, но я видела, что всё происходящее для него здесь — какая-то игра с целью укрепить собственный авторитет. — Меня бы это заботило, если бы я жила ради внимания мужчин, — резко ответила я, входя в «нашу» гостиную. Вообще-то то, что Таррен не смотрел на меня — задевало, просто потому, что я совсем не понимала, что с ним и для чего он здесь. Вряд ли при нынешних конфликтах внутри самого Вермитура ему позарез нужно присоединять к себе город в двух неделях пути. Хотя что я знаю о политике. Эллен за мной не последовала. *** Этой ночью в поместье никто не спал, да я и сама не собиралась. Вместо этого через три часа я встала, набросила плащ и вышла из «гостиной жен» в коридор. — Леди Фран… — Я желаю поговорить с Тарреном Ардором, — жёстко произнесла я. Прикасаться они ко мне не могли, а мой статус дракарра почему-то оказывал на стражников огромное влияние. Все попытки остановить меня всегда выходили вялыми и невнятными, зато они исправно докладывали о каждом моём шаге Рою. — Леди Фран… вы жена нашего лорда, — услышала я невнятное бормотание уже уходя, но сама шла вперёд, понимая, что обязательно найду Таррена в одной из комнат. Такого высокопоставленного гостя не поселят где попало, его обязаны были устроить здесь, в крыле лордов Доминис Мора. Усиленный слух позволял мне различать, что происходит в чужих покоях, но ничего важного я долго не слышала. Катарина напевала себе что-то под нос, в другой комнате двое мужчин тихо переговаривались, собираясь поднять цены на хлопок в обход разрешения совета, и у них уже даже имелся свой человек, готовый провернуть всю операцию втайне от остальных. А в следующей комнате находились Рой и Эллен. — Не устраивай сцен, — тихо произносил он. — Ты с самого начала знала, что я не смогу дать тебе большего после того, как ты потеряла нашего ребёнка. — Ты можешь хотя бы не отвергать меня так прилюдно? Я видела выражение лица Фран, она всё замечает, и наверняка сейчас просто упивается тем, что видит… — Ничто из этого не имеет значения, Эллен, почему тебя вообще беспокоит её мнение? — голос Роя был холоден, но одновременно… будто обволакивал. — Для меня сейчас нет ничего важнее поддержки Энтони, именно он должен… Рой осёкся, и я поняла, что затаила дыхание. Если моя связь с Вороном, пусть и не самая прочная, без полного ритуала с четырьмя мужьями, позволяла расслышать их разговор, то Рой и подавно мог заметить чужое присутствие, несмотря на все мои попытки оставаться тихой. — Просто скажи, что ты любишь меня, — попросила Эллен, не обратив внимания на его заминку. — Мне больше ничего не нужно. Я с ума схожу, у тебя совсем нет времени, хотя я всегда поддерживала тебя, во всём и везде. — Люблю, — тут же тихо отозвался Рой. — Ты же знаешь, Эллен, мы всегда были вместе, с самого детства. Мы команда, и я никогда тебя не брошу… Я тихо ушла, потому что поняла что Рой знает, кто стоит за дверью, и ничего стоящего больше не скажет, тем более что он и не был целью моей ночной вылазки. За большинством дверей царила полная тишина, не слышалось даже храпа — скорее всего, комнаты пустовали. Возле каждой я задерживалась минуты на пять, ловя на себе подозрительные взгляды стражников, которые караулили в коридоре. Впрочем, они не осмеливались меня остановить, как не осмеливались и прервать Роя, преданно дежуря у его покоев. Возле очередной двери я простояла почти пять минут, когда та неожиданно распахнулась. Таррен стоял прямо передо мной, глядя из полутёмной гостиной просторных покоев, и буквально прожигал меня глазами. Сердце ухнуло куда-то вниз, на миг показалось, что в коридоре не хватает воздуха, но я заставила себя быстро взять себя в руки, напоминая, что именно этой встречи и искала. — Я услышал тебя ещё пятнадцать минут назад, — бесстрастно произнёс он. — Могу я войти? — не сразу спросила я. Голос просел в начале, и мне тут же захотелось дать себе пощёчину за эти эмоции. Таррен ничего не ответил — просто отступил в сторону, пропуская меня вперёд. Я оказалась к нему так близко, как не была уже очень давно. Всё тот же знакомый запах смолы, нагретой солнцем дороги, общих воспоминаний… Но мужчина рядом казался абсолютно чужим. Мало того, теперь у него было четыре жены, но даже этого могло быть недостаточно для того, чтобы победить. — Ты же понимаешь, что это ловушка? — сразу спросила я, проходя внутрь. — Они весь день готовили что-то для Этарра, и для тебя тоже готовят, возможно, через твоего дракона. Оружие землян, какие-то препараты, я не знаю точно… — Почему ты пытаешься мне помочь? После всего? — Таррен замер в темноте, хотя я различала его силуэт куда чётче, чем прежде. Подумать только, а когда-то я носила очки… — Наверное, потому, что из двух зол ты кажешься мне меньшим? — честно ответила я. Это не всё, отголоски старой привязанности заставляли меня волноваться за него так же, как во время их первого поединка за Вермитур. — Этарр бессмертен, они не смогут его убить. Вывести из строя на какое-то время — да, но не более. Твоему дракону я тоже не советовал бы спускаться сюда, они наверняка захотят использовать его против тебя. — Ворон… — я примерно так и думала, но полностью контролировать детёныша не могла. — Твоего дракона зовут Ворон? — Таррен неверяще нахмурился, и на его лице впервые отразились живые эмоции. — Я назвала его Вороном… Слушай, я серьёзно. Что ты будешь делать, если проиграешь? — Фран… Драконам не дают имён. У них уже есть свои, они с ними рождаются, и он должен назвать тебе своё имя. — Таррен сделал шаг вперёд. Вот как? И откуда, интересно, я должна была об этом узнать? Почему мы вообще сейчас говорим об этом? — Ну, он не торопится называть мне свое имя, — я пожала плечами. — Меня как бы, никто не учит общению с драконами, рядом нет других дракарров, готовых со мной возиться, да и Ворон по сути ребёнок. — Ты могла бы просто попросить. Меня. В любой момент, — отрезал он, и тяжесть этих слов показалась мне неподъёмной. После всего, что случилось в Доминионе с распределителем вязи, когда мне казалось, что ответ на все мои вопросы, единое решение так близко, я просто не понимала, как остальные могут жить в совершенно другой реальности. — Зачем ты здесь, Таррен? — Он сделал ещё один шаг вперёд, но я не позволяла себе даже моргать. — У тебя полно проблем в Вермитуре, ты только что женился, чтобы срываться ради города, до которого из Алтуса никто и никогда не доберётся. — И что, если я скажу, что прибыл сюда ради тебя? Что ты тогда сделаешь? В голове находился вакуум, наверное, потому, что я даже не могла представить такого ответа. Мы расстались врагами, он заплатил долг своей жизни, нас больше ничего не связывало. Но горячее в груди всё равно глупо отзывалось. — Тогда я назову тебя полнейшим глупцом, — резко ответила я. — Прилететь сюда, в ловушку, ради чужой женщины, которая никак не поможет твоей семейной ситуации, потому что я расстраиваю твою жену и ещё больше — её отца. Разве ты не должен быть пятисотлетним королём, живущим одной лишь целью? Сейчас у тебя есть всё, ради чего ты боролся. Таррен ничего не ответил, только наклонил голову, сделав ещё один ленивый шаг вперёд. Настолько близкое его присутствие нервировало меня, казалось слишком острым. — Может, ты и права, — лениво произнёс он. — Может, я и был последним глупцом, прилетев сюда. И всё. Ни на что другое он не ответил — продолжал смотреть на меня, а я не позволяла себе отвести взгляд, боясь даже моргнуть. Наблюдала за его обгоревшими на солнце светлыми волосами, всё ещё короткими, за ярко-зелёными глазами, за едва заметной, чуть более тёмной щетиной, жёсткими губами. Таррен встал совсем вплотную ко мне и положил одну руку мне на плечо — она казалась неподъёмной, а второй поднял мой подбородок. На секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Я ждала этого — физически, чувствовала его силу, его странную привлекательность на каком-то зверином уровне, и в этом не было ничего рационального, но одновременно головой я отвергала каждую секунду происходящего. — Что с тобой сделали? Всё даже хуже, чем раньше. Теперь ты точно не можешь вернуться в Вермитур — не такой, но и здесь ты оставаться не можешь. Большой палец его руки лёг на мои губы, сминая их, проникая внутрь, и я укусила его, не отрывая взгляда от Таррена. А он… даже не шелохнулся, хотя я кусала больно, не ласково, не играюще. — Не думаю, что тебе решать, где мне находиться, — ответила я, думая о том, что мне, на самом деле нужно вернуться… в Доминион. Добраться как-то до преобразователя вязи, уничтожить его, пройдя сквозь всю защиту. Как я могу сделать это даже теоретически, без Целесте? На таком огромном расстоянии? — Я сам выдал себе это разрешение, — произнёс Таррен, по-прежнему не убирая руки. — И ты прекрасно знаешь, что небезразлична мне. Другие дракарры не должны тебя видеть. Одни посчитают, что ты можешь дать идеальное потомство, другие решат, что ты опасна, и от тебя лучше избавиться. Воздух между нами обжигал, его тело было так близко, что ещё немного — и мы прикоснёмся в странном объятии. Как вообще этот разговор может происходить после всего? — И у тебя есть идея? — тихо спросила я. Именно этого и хотели земляне, именно об этом они говорили, и я с удовольствием избегу внимания других дракарров. — Ты смертная сейчас, несмотря на то, что дракарр, — почему-то эта мысль разозлила его. Собранная расслабленность в глазах сменилась злостью, и он, удерживая меня на месте, наклонился, оставляя жёсткий поцелуй на моих губах. — Предлагаешь мне провести ритуал с четырьмя мужьями? — хмыкнула я в его губы, не делая попытки отстраниться, вдыхая само его присутствие, которое горячими крупицами проникало в моё нутро. Одну секунду, вторую, третью… А потом я дёрнулась назад. Он удержал — только за плечо, но позволил пространству между нами увеличиться. — Это то, что вы делаете, разве не так? Чтобы стать бессмертными… — Ты не пойдёшь на этот шаг, ты не отнимешь у других жизнь, не позволишь появиться новым печатям, — произнёс он, зная меня слишком хорошо. И это взбесило меня — наверное, потому, что сам он спокойно пошёл на этот шаг, взял прилюдно четырёх благородных женщин, связал себя с ними, чтобы продолжить свою бессмертную жизнь, полную силы, и обеспечить долгие годы для жён. Создал новые печати… — В любом случае тебя это никак не касается. Я пришла только для того, чтобы предупредить, что Рой на поединке не будет сражаться честно. Он связан с землянами соглашениями, известными только ему одному, и я видела их технологии — даже Астралис отстаёт на тысячи лет. Ты понятия не имеешь, как они могут воздействовать на тебя, а они будут воздействовать. Драэс влияет на него, я сама не узнаю этого человека. Тебе не стоило вызывать его на поединок… — Стоило. Одно слово, и больше Таррен не реагировал, мне же хотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы он понял всю серьёзность проблемы. Но делиться со мной тем, что у него на душе, он не спешил, впрочем, это было понятно… — Фран, — его голос остановил меня, когда я уже уходила, едва сдерживая желание лизнуть пересохшие губы. Гнев никуда не уходил, набатом отдаваясь в висках. — Я не врал тебе сегодня. Эти слова преследовали меня до самых моих покоев, не давали успокоиться, заставляя без конца прокручивать в голове наш крохотный разговор, вспоминать каждое слово и взгляд. Он сказал, что прилетел сюда из-за меня… *** На следующий день, сразу после полудня, в городе вовсю затрубили о том, что, как и завещали предки, здесь произойдёт поединок за... трон Доминис Мора. Откуда в Доминис Мора взялся трон и уж тем более король, обычные люди не понимали, Энтони де Лоренц всегда считался лордом этих земель, но никак не королём. Однако жрецы Этарра давно промыли всем мозги, так что ни у кого не возникло сомнений в правильности происходящего. Ещё бы, дело касалось двух дракарров, чьих драконов горожане видели собственными глазами. Бой собирались устроить прямо на главной площади, в присутствии всех желающих, но посмотреть на него собирались не только местные жители… На незнакомом мне драконе в город прибыл ещё один дракарр. Когда он спешился, я не сразу узнала наездника — точнее, я никогда прежде его близко не знала. Оказалось, это Гвайрр, один из сыновей лорда Элда, он смог установить связь с более мелким драконом, на которого люди Лоренца не нападали. Впрочем, если бы от него вдруг возникла угроза, Драэс легко бы с ним разобрался. Сам Этарр всё так же находился где-то за поместьем. Отсюда я его не видела — только слышала утробный рык и высокие, тонкие звуки, временами похожие на скрежет машины. Судя по всему, чувствовал он себя сносно, но взлететь по-прежнему не мог, и Таррен проводил с ним уйму времени. Гвайрр присоединился к обеду, который для большинства из-за позднего часа стал завтраком, он устроился рядом с Тарреном как сын его союзника, но при этом почти не сводил с меня глаз. Делая какие-то свои выводы, Гвайрр постоянно оборачивался к Таррену и что-то ему говорил, но тот вновь вернулся к привычной роли ледышки, предпочитая беседовать исключительно с Энтони де Лоренцом. Все остальные тоже собрались за столом. Катарина почему-то выбрала просторное, свободное платье, чем наверняка сразу породила кучу слухов о своей беременности, а Эллен, сидящая рядом с ней, выглядела неожиданно цветущей. На её шее красовалось новое украшение, которое старшая жена Роя точно не могла не заметить. Ожерелье не имело никакого отношения к Чёрному Крону, но настолько крупные камни всё равно красноречиво демонстрировали ценность Эллен для всех присутствующих. — Лорд Таггерт тоже направляется сюда. Он будет присутствовать на поединке завтра, — выбрав удачный момент, вставил прибывший Гвайрр. Глава 34. Возвращение Целесте Лорд Таггерт прибыл не один — вместе с ним явился лорд Элд, близкий союзник Таррена. Несмотря на то, что они с правителем Вермитура были ровесниками, лорд Элд выглядел намного старше. Жители Доминис Мора, наверное, не могли поверить своим глазам. Множество поколений здесь никогда не видели драконов и считали их едва ли не богами, возможно, кто-то и вовсе не верил в то, что они существуют на самом деле. Теперь же огромные тени кружили прямо над их головами. Драэс хищно скалился на собратьев, щёлкал челюстью и провожал их багровым взглядом. Рахэйн, дракон лорда Элда, был чуть меньше размером и не таким свирепым. От остальных его отличали синие глаза и двойное расширение на хвосте, а фиолетовые изгибы узоров на теле глубоко отливали синевой. Фиинор, самый маленький дракон, с едва заметными фиолетовыми знаками и чёткой, рельефной чешуёй — так отличающейся от матовой кожи остальных, — прилетел вместе с Гвайрром, но, судя по всему, их ментальная связь по-прежнему оставалась неполной, потому что он не всегда отзывался. Хотя… Фиинор был не самым маленьким. Самым маленьким оставался мой Ворон, он изо всех сил рвался к собратьям, вопреки моим мысленным мольбам держаться подальше. Я безумно боялась, что на него нападут, достаточно одного точечного залпа — чем бы они там ни отравили Этарра, — и Ворон просто рухнет на черепичные крыши и каменные дороги. Но нет… Никто не атаковал драконов. Энтони де Лоренц позволял толпе задирать головы, кричать в восторге, смотреть на ящеров с обожанием и мечтать… Возможно, кто-то из жителей в этот момент фантазировал, жаждал стать таким же, как прибывшие дракарры, получить то, что давал этот статус. Четыре жены, вечная жизнь, колоссальная сила… Этарр не присоединялся к чужим полётам — не мог. Он лишь яростно рычал за поместьем, иногда мы видели, как его массивное тело приподнималось на слабых крыльях, но после тяжело опускалось обратно, неспособное оторваться от земли. Я подозревала, что он не взлетит до самого поединка Таррена, хотя все вокруг понимали, что это временно. Все знали истинную силу этого дракона, а потому де Лоренц и его люди всячески демонстрировали, что ещё немного, и Этарр сможет покинуть Доминис Мора, если пожелает… — Ты понимаешь, что привела его в ловушку? Почему ты просто не можешь отказаться от него? Не стоять между ним и леди Таггерт, не мешать величию, которое ему суждено? — Гвайрр, сын лорда Элда, перехватил меня вечером, когда я выходила во внутренний двор, надеясь отыскать Ворона и втолковать ему, что оставаться здесь смертельно опасно. — О чём ты вообще? — я даже не сразу поняла, к чему он. Мы с Гвайрром не были друзьями или даже знакомыми, и видели друг друга только издалека. — О том, что ты постоянно обещаешь ему будущее, которое всё разрушит. Твоё присутствие в Вермитуре, твоё возвращение уничтожит хрупкое равновесие, добытое нами с таким трудом. Земные женщины — это яд, а ты даже больший, теперь, когда я сам стал дракарром и стою здесь, так близко, я понимаю это... Разве ты не знаешь, до чего Исабо довела Вигорра? Исабо довела Вигорра?! Я буквально вспыхнула от ярости. Он наверняка видел отголоски прошлого через память Вигорра, но не мог даже вообразить её мучений. Я принципиально не смотрела на мужчину — глядела в небо, где Ворон не спешил спускаться ко мне, кажется, вовсю развлекаясь игрой с Фиинором. — Он насиловал её сотни раз, держал под замком, убил её жениха… Ты уверен, что это она довела его до чего угодно? Внутри кипело желание… надавить на Гвайрра. Применить воздействие. — Ты хочешь, чтобы с Тарреном случилось то же самое? Ты понимаешь, насколько разрушительно это будет и для тебя, и для всех нас? Я вижу, как это сказывается на нём, все видят. Мы не хотим, чтобы он потерял разум, как Вигорр, это уже происходит… — Я ничего не хочу! — зашипела я, резко разворачиваясь к дракарру. — Ты думаешь, я умоляла его прилетать сюда?! Думаешь, я просила называть меня своей фавориткой? Гвайрр ничего не ответил, но в его тёмных глазах мелькнуло упрямство. Он действительно считал, что это я просила Таррена бросить новообретённую семью и явиться сюда. — Я ненавижу дракарров, из-за таких, как вы, и из-за вашего желания жить и править вечно погибла вся моя семья, и другие люди… Они умирают каждый день, но при этом возводят вас в ранг богов… — Так заведено предками, так было испокон веков! — жёстко отрезал Гвайрр, делая шаг ко мне и почти нависая. Его ноздри широко раздувались, словно он едва справлялся с собственной яростью. — Нет, все дракарры жили нормально, обычно, даже после того, как сюда прибыли драконы. Умирали, как и положено нормальным смертным. Это бессмертие не выгодно никому, кроме вас, но конечно, вы никогда осознанно не откажетесь от него. Я обошла его, думая про себя о том, что он, наверное, пытался оказать на меня воздействие — но оно просто не работало, потому что я была другим дракарром. В отличие от Таррена, Гвайрр совсем не привлекал меня, ни на каком уровне, я не ощущала его животную притягательность. — Ты тоже можешь это сделать. Получить бессмертие, провести ритуал с четырьмя мужчинами. Ты не сможешь отказаться от этого, — услышала я вслед, уходя. *** От мысли о предстоящей битве меня мелко потряхивало. Таррен со мной не разговаривал ни вчера, ни сегодня, с самого утра у меня даже не было возможности его увидеть — он сразу же ушёл готовиться к сражению. Как и Рой. Нас торжественно провели к месту испытания, которое обставили с огромной помпой, не меньшей, чем в Вермитуре. Площадь находилась чуть ниже уровня большинства дорог, поэтому за боем можно было наблюдать из окон и с ажурных балкончиков многочисленных домов в центре, там я видела множество гостей с окраин и местных жителей. Помосты строить не стали, зато стражники окружили площадь плотным кольцом, чтобы никто не мог пробраться внутрь. Единственное исключение сделали для самых близких — семей и сопровождения дракарров, которые собирались сегодня сражаться. Меня, Эллен и Катарину посадили по одну сторону, вместе с семьёй старшей жены, с противоположной стороны устроились лорд Таггерт, лорд Элд, Гвайрр и Лойд, которого остальные три дракарра совершенно не принимали и игнорировали, будто его не существовало. Больше всего на свете я хотела бы наблюдать за этим поединком рядом с Лойдом, чтобы чувствовать хоть какую-то поддержку, надеяться на неё со стороны Эллен, конечно, не стоило. Она сегодня выставила напоказ все доступные украшения, демонстрируя свой статус любимицы — их на ней было больше, чем на Катарине, но я замечала, что вещи старшей жены выглядели куда дороже. — Он победит, — сразу же отчеканила Эллен, и я почему-то не сомневалась, что она действительно в это верит. Потому что Этарр так и не взлетел. И с ним наверняка что-то сделали. Между дракарром и его драконом всегда существовала особая связь, и пусть проблемы никак не сказывались на физическом состоянии самого Этарра, на Таррена они влияли. Я видела это по тому, как он держался, чуть менее сконцентрированно, взгляд слегка плыл, фокус не удерживался. Они выбрали сражаться на мечах. Металл звенел о металл с сухим, оглушительным скрежетом. Рой и Таррен кружили по площади, экономя каждое движение — они явно готовились к долгой, изматывающей битве. Первая атака, почти игровая, была отбита, как и вторая, и пятая. Они пока только присматривались друг к другу. Первая кровавая рана появилась именно на Рое, и я не сдержала радостного выдоха, за что сразу заработала неверящий, почти оскорблённый взгляд Энтони де Лоренца и полный ненависти — от Эллен. Инстинктивно схватилась за плечо, чувствуя, как мне передаётся часть урона за Роя, но это было ничем по сравнению с тем, что творилось, когда я отправлялась на поиски протокола. Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… На Рое появилось ещё четыре пореза, на Таррене — один. Из-за плотной одежды я не могла разглядеть сами раны, но судя по тому, что правитель Вермитура даже не поморщился, его регенерация срабатывала мгновенно. Кто из жён сейчас разделял боль Таррена? Все три, кроме Октавии? Эллен уже давно подалась вперёд, не отрывая взволнованного взгляда от двух мужчин, она исступлённо кусала губы. В её глазах читались дикий страх и слепая любовь, и в какой-то момент мне даже показалось, что она готова выскочить на арену и случайно попасть под удар. Время растянулось в бесконечную пытку, это была чистая, высокопрофессиональная демонстрация силы. Таррен двигался технично, выверенно, его клинок раз за разом рассекал ткань и кожу соперника. Но тёмные полосы на теле Роя затягивались почти мгновенно. Рой будто игрался, позволяя наносить эти удары, которые, по моему, чувствовала только я, он позволял Таррену приближаться, прекрасно зная, что чужая концентрация подорвана из-за отравленного Этарра. Короткий финт, неуловимая обманка — и лезвие Роя с хрустом распороло правое плечо соперника. Я поняла, что не дышу, глядя на первую серьёзную рану. И в этот момент Таррен смотрел прямо на меня. Он слегка покачнулся, пропустил ещё один выпадок, но я недооценила его — это оказался чистый расчёт. Перехватив инициативу на излёте чужого движения, Таррен сделал рывок вперёд, подсёк ногу Роя и сбил его на камни. Секунда — и Таррен уже тяжело нависал сверху, занося меч над шеей соперника. В этот миг, нарушая все мыслимые правила, наперерез лезвию с отчаянным криком бросилась Эллен. Её вмешательство не понадобилось, Рой сам резко вскочил и сильным ударом откинул её в сторону, убирая с пути своей контратаки. Девушка жалобно вскрикнула, покатилась по площади, пребольно ударившись головой. Когда Рой отшвырнул её, она случайно задела лезвие меча Таррена, и теперь вся её рука была залита кровью, а на лбу назревала огромная шишка. Из носа тоже шла кровь. Я была уверена, что сражение остановится. Таррен растерянно смотрел на девушку, попавшую под его клинок… А Рой использовал эту заминку, чтобы нападать. Снова и снова, не замечая и не обращая внимания на то, что Эллен буквально выла от боли в считанных метрах от них. *** Эллен не поднялась ни через минуту, ни через пять, и в какой-то момент я просто не выдержала — бросилась к ней, почему-то испугавшись, что она принимает на себя удары Роя. Но нет, все её раны остались от того страшного столкновения с клинком Таррена и от сильного удара о мостовую. Эллен была в сознании, она лежала на спине, тяжело, со свистом дышала и смотрела только на Роя, который загонял Таррена в угол, атакуя почти без остановки. — Эллен! — я попыталась помочь ей подняться, но она никак не реагировала, её тело казалось вялым и неестественно тяжёлым. Из уголков глаз медленно стекали слёзы. Наклонившись ниже, я увидела, как её горло перехватило судорожным спазмом — она была на грани истерики. — Не трогай меня, — едва слышно прошипела она. — Дура, они же тебя здесь зашибут, — я бросила попытки договориться и просто поволокла её за здоровую руку прочь, прямо по камням. Силы во мне сейчас было куда больше, чем в Эллен, даже до того, как я стала дракарром, и она не могла сопротивляться. Ни Катарина, ни Энтони де Лоренц даже не шелохнулись, никто не смел вмешиваться в поединок, и я понятия не имела, накажут ли нас за то, что мы оказались на самой арене. Подобных прецедентов в истории дракарров ещё не бывало — чтобы наперерез клинкам бросались жёны одного из бойцов. — Пусть… — без сил выдохнула Эллен, неотрывно глядя в небо, где кружили драконы и яростно ревел Драэс, передавая Рою часть своей энергии и злобы. Этарр издавал злобные бессильные звуки где-то вдалеке, я почти не слышала его, потому что глухое столкновение металла и тяжелое дыхание двух мужчин перебивали все. Они всё ещё сражались там, осторожно выбирая позиции. Рой обходил Таррена по кругу, и когда я увидела правителя Вермитура… Его рука не заживала. Точнее, заживала мучительно медленно, и я почувствовала, как комок подступил у меня к горлу. Он не женился на Октавии Таггерт, не женился ни на ком из тех женщин, что считались его невестами, и сейчас принимал весь урон сам. Мало того, не получил доступ к дополнительной силе, регенераци и реакциям, которые давал полный ритуал. Этот поединок был совершенно нечестен, неравен. И вдобавок они делали что-то с Этарром прямо в этот момент. Страшный скрежет металла. Один меч, останавливающий лезвие, сорвался и с чудовищным, пробирающим до дрожи хрустом опустился сверху на плечо Таррена, чуть ниже шеи. Он вскрикнул — от боли, хрипло, низко, а мне показалось, что я теперь получала раны за него, настолько это ранение пробрало меня. — Он не сможет победить, — слабо прошептала Эллен, — победит Рой, только он. Её немного отпустило, хотя я считала, что её руку и голову должны осмотреть врачи. Но стражники, окружившие площадь, не только не впускали никого на эту самодельную арену, но и не выпускали. Мы находились не так далеко от моего стула. Я сидела на коленях на земле, и Эллен прислонилась головой к моим ногам. — Разве ты не видишь, насколько ему плевать на тебя? — зло прошипела я, думая о том, что же могу сделать. В этот момент я поняла, что отчаянно, всей душой желаю Таррену победы, и в моём желании не было ничего рационального. — Разве не видишь, что он просто держит тебя рядом? Ты отдаёшь всё, что у тебя есть, ради его целей и ради его будущего. Он будет жить вечно, заведёт семью с другими женщинами, а что он дал тебе? — Ты не понимаешь, — зло ответила она, но впервые… я видела в её глазах, что она меня слышала. Она и сама это видела — Рой за всё время даже не обернулся к ней, с азартом продолжая нападать на Таррена. Последний в это время как раз рухнул на одно колено, хрипя от невыносимой боли. Меч в левой руке дрожал, но он его не опускал, и я понимала, что это всё… Сейчас он проиграет, Доминис Мора и Вермитур достанутся Рою. — Я любила его с самого детства. Что останется в моей жизни, если не он? — услышала я голос Эллен где-то снизу. — Он был моим первым мужчиной, я так хотела подарить ему ребёнка, сына, я же была беременной! Если бы я не потеряла ребёнка, ничего бы этого не случилось, он не вернулся к тебе, не выбрал бы Катарину старшей женой, не пошёл бы в этот чёртов поход за вуаль! Я не слышала Эллен, неспособная оторвать взгляда от Таррена, который так и не поднялся. Удар, ещё один, он принял его на меч и на металлическую защиту на запястьях, но всё его тело содрогнулось в попытке выстоять под этими ударами. Рой казался мне демоном, на его губах застыла торжествующая улыбка, грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. — Поднимайся! — громко крикнула я Таррену и услышала шепотки в толпе. Все они знали, что я жена Роя — меня делали этой женой при целой куче свидетелей, а сейчас я открыто поддерживала другого мужчину. — Поднимайся, Таррен, иначе я сама тебя убью! За поместьем взревел Этарр — в этот раз я его услышала и увидела, как Драэс устремился к нему. — Ненавижу тебя… — тихо и зло прошептала Эллен. А я поняла, что если нас и накажут за вмешательство, то проблемы будут у Роя, потому что мы представляли его семью. Если нужно будет, я нападу на него сзади, выигрывая время для Таррена, и плевать, насколько честным будет это испытание. Но моей помощи не понадобилось. Как только я стала подбираться к Рою, Таррен принял ещё один чудовищный удар — туда же, где всё ещё не заживала старая рана, но в этот раз меч застрял в его плоти, где-то в кости. И Рой не смог сразу его вытащить. Таррен ждал только этого, он резко поднялся и вогнал собственный меч прямо в живот Рою. Катарина вскрикнула — этот звук был похож на птичий клёкот, — Эллен разрыдалась, я же сама рухнула на колени. Несмотря на притупленность чувств, я ощутила этот удар так, словно проживала его сама. Внутренности парализовало, я хрипела, царапая живот, и чувствовала, как страшно и тягуче сталь выходит из плоти. А потом — ещё один удар, и ещё один. Каждый раз я вскрикивала, потому что, вопреки моему статусу дракарра, продолжала разделять боль Роя. — Победитель… Его Величество Таррен Ардор, — громко, но неверяще огласил Энтони де Лоренц. Я не знала сколько прошло времени. С трудом открыла глаза, пытаясь сквозь туман понять, что происходит. Видимо, в какой-то момент от чужих невидимых ранений я просто потеряла сознание. Рой лежал на мостовой — совсем недалеко от меня, побеждённый. Катарина так и сидела в своём кресле, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек, а Эллен теперь полуопиралась на мой стул и тупо смотрела вперёд. Выглядела она плохо, наверняка куда хуже меня, потому что я ощущала, как боль потихоньку затихает — так всегда было с ранами Роя, и во время предыдущего поединка тоже. С трудом развернувшись на спину, я рассматривала беснующегося в небесах Драэса, от которого Рахэйн и Фиинор держались подальше. А потом обзор мне закрыло знакомое лицо. — Ты в порядке? — хрипло спросил Таррен, нависая надо мной. Его кожа казалась совсем тёмной — то ли потемнела от грязи, то ли потому, что небо за его спиной слепило глаза, зелёные глаза выглядели почти чёрными, светлые волосы, пропитанные кровью, слиплись и прилипли к вискам и шее. Рана на его плече выглядела отвратительно, слишком близко к шее, он постоянно терял кровь, и я не могла поверить, что он вообще смог закончить поединок. — Я же говорил, что стоило вызвать его на поединок, — улыбнулся он неожиданно светло, напоминая прежнего себя, не правителя Вермитуро, и это зрелище полоснуло по сердцу знакомой болезненной тоской. — Но я знал, что каждый мой удар приносит боль тебе… Таррен подал мне руку, помогая привстать, ощущая, насколько меня мелко трясёт… Он тяжело дышал, но не отходил и ничего не говорил, я же чувствовала, как ломается что-то в моей голове — стена, которую я выстраивала по кирпичику, полная ненависти и отвержения. Она рушилась, оставляя меня уязвимой, слабой, заставляя сомневаться. С тяжёлым выдохом на другом конце самодельной арены поднялся Рой, опираясь на меч, лежавший рядом, и сразу же отбрасывая его в сторону. Феррел осмотрел замершую толпу, которая никак не ожидала подобного исхода. В конце концов, для них Рой был своим — мужем леди Катарины, их леди, и они пришли сюда поддерживать именно его. Таррена же никто не знал — он просто чужак из Вермитура, причём люди даже не понимали, где это и что это за место. А затем в моей голове будто что-то включилось. Давно забытое, холодное, металлическое, лишённое всяких чувств — то, о чём я успела подзабыть за последние дни. Целесте мгновенно перехватила контроль и выпрямилась. Она сгруппировалась плавным, мощным движением, управляя моим телом так, как я никогда не умела, в её руках оно превратилось в оружие. И смотрела она только на Таррена, который в этот момент казался особенно уязвимым и всё ещё не выпускал моей ладони. Целесте не тратила время на замах, из стойки с низким центром тяжести она резко выбросила пальцы ему в глаза. По-моему, не ради поражения, а чтобы перекрыть обзор и сбить дыхание. Он инстинктивно отшатнулся, и в ту же секунду моя нога с сильным рывком ударила его в живот. Судя по глухому звуку и моим ощущениям, там крылась огромная, страшная рана — просто под почерневшей и затвердевшей от крови одеждой её не было видно. Только тогда Таррен отпустил мою руку. В его зелёных глазах вспыхнуло изумление, но Целесте уже подхватила с земли валявшийся неподалёку меч и сжала рукоять плотно, без лишнего напряжения в кисти. — Фран… — он предупреждал и, по-моему, не верил, что я всерьёз нападу на него, категорически не понимал, что происходит, но при этом готовился защищаться. Этого просто не может быть. «Остановись, не сейчас!» — закричала я внутри, отчаянно пытаясь вернуть себе контроль над телом. Первый удар — диагональный срез снизу вверх, целящийся куда-то в печень, и Таррен использовал металлические наручи на запястьях, принимая сталь. Удар отозвался дрожью в моих руках, но Целесте не отпрянула, продолжала давить, заставляя его отступать. — Фран, я не буду с тобой сражаться, тебе не победить меня, — предупреждающе произнёс он. Сильным рывком оттолкнул меч, который держали мои руки, и клинок соскользнул вниз, со всей силы ударившись о мостовую. Но Целесте тут же подалась вбок — почти так же, как и Рой недавно. В ту сторону, где на плече Таррена, близко к шее, находилась страшная открытая рана. В этот момент в моей голове возникло дикое подозрение, что Рой пытался отрубить Таррену голову. «Остановись, верни мне контроль телом!» — приказывала я изнутри, но моё тело вместо этого атаковало. Таррен не наносил встречных ударов, хотя в какой-то момент подобрал второй меч — меч Роя. Только уклоны, сбросы и жёсткие блоки. Таррен двигался по внешнему кругу, пытался держать дистанцию за счёт длины рук, но повреждённый плечевой сустав не давал ему полноценно защищать одну сторону. Целесте просчитывала, высчитывала до секунды его задержки, после каждого сброса атаки он проседал на правую ногу на долю секунды дольше нормы, компенсируя вес. — Я не буду с тобой сражаться! — хрипло выдохнул он, отбивая очередной короткий укол в корпус полукруговым блоком и пытаясь схватить меня руками — наверняка надеясь удержать, пока я не перебешусь и не приду в себя. Все его слова проходили мимо, Целесте взвинтила темп, перейдя на непрерывную серию коротких кистевых выпадов, не давая его мечу вернуться в нейтральное положение и заставляя постоянно работать на пределе реакции. Удар в бедро, перевод в корпус, удар совсем близко к ране… Таррен подставил клинок под верхний блок, раскрывая подмышечную зону. Целесте только этого и ждала. Вместо завершения замаха она сделала полушаг правой ногой внутрь его стойки, заходя за опорную ногу Таррена и блокируя ему шаг назад. И одновременно с этим, скользя своим лезвием по его клинку до самого перекрестья, сменила вектор — короткий, страшный по силе толкающий удар рукоятью и остриём прямиком в распахнутую рану возле шеи. Сталь вошла в ту же рассечённую плоть, разрывая костные волокна, и моё нутро пронзил дикий ужас. Я слышала крики толпы, не готовой видеть здесь смерть. Таррен глухо, хрипло вскрикнул, его колени подломились, а пальцы бессильно разжались, роняя меч на окровавленные камни. «Нет, пожалуйста, нет, не убивай его!» — мучительно кричала я, когда Целесте вновь подняла меч. И нанесла удар туда же, куда и предыдущий, пока Таррен не отрывал от меня потрясённых светлых глаз. Я, наверное, никогда не забуду того, как заносила сталь раз за разом, подбираясь всё ближе к голове, несмотря на то, что его тело было намного сильнее обычного человека. Никакие слова в голове не помогали с Целесте, я хотела закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но не могла. Просила помощи у кого угодно, умоляла… И когда я окончательно поверила, что следующий удар убьёт Таррена, моё тело смело в сторону. Целесте моментально исчезла из моей головы, оставив меня в ослабленном, дрожащем от ужаса и напряжения теле, а сверху навалился тяжёлый чёрный комок из костей, крыльев и мышц. Ворон… Воспоминания моего дракона, точнее, его сородичей, наплыли лавиной, но в них вновь не прослеживалось никакого смысла. Я попыталась встряхнуть головой, потому что внутри крутилась только одна мысль — о Таррене, о том, что он сейчас, возможно, умирает. А Рой находится рядом и в любой момент может воспользоваться моментом, чтобы его добить. Падения, одно за другим… Неудачники, несостоявшиеся дракарры, поднимались в небо на драконах и падали раз за разом. Иногда воспоминания обрывались прямо во время падения, но чаще всего я видела сам момент столкновения. Не сейчас, пожалуйста, Ворон! Последний разбившийся мужчина выжил — он лишь хрипел, ползая по земле и вглядываясь в голубое небо вслед улетающему дракону. Мне он показался даже знакомым… А потом, без сил, на боку, мужчина начал писать что-то на земле. Я не сразу стала всматриваться, потому что надеялась избавиться от наваждения, но Ворон, обычно достаточно послушный, в этот раз не отходил. И хорошо, потому что иначе Целесте снова могла пробраться в мою голову. Буквы на песке стали складываться в слово. Не слово — имя. «Артассиа». Воспоминания прервались в ту же секунду, и я смогла вернуться в настоящее, уставившись в любопытные, ярко-зелёные глаза, которые всем своим видом передавали нетерпение. Ворон словно спрашивал меня, дошло ли до меня наконец… Нет, не Ворон. Артассиа — это было имя моего дракона… Драконицы. Мой дракон всё это время был самкой. Магическое, длинное, благородное имя, на мой взгляд, никак не сочеталось с всё ещё пузатым детёнышем дракона размером больше коня, но я не успела об этом даже подумать. На Ворона… Артассию напали — тем же странным залпом, которым ударили по Этарру, когда тот только прилетел. — Нет! — я бросилась к упавшему дракончику, пытаясь удержать его, точнее, её, но тело было слишком тяжёлым. — Почему вы нападаете на дракона?! Хотелось найти человека на крыше и разорвать. — По правилам поединка драконы не имеют права находиться на арене во время битвы за престол! — громко огласил Энтони де Лоренц. — Вашему дракону ничего не угрожает, просто он некоторое время не сможет летать. Артассиа недовольно пыжилась, раздувала горло, словно копила заряд огня, но я постаралась погладить её по голове и успокоить. Сердце бешено колотилось, и я прижала огромную голову к груди, потому что лапы драконицы разъезжались, но, судя по всему, ей не было больно. Просто, как и Этарр, она не могла взлететь… Мой взгляд метнулся к Таррену, который, слава всем богам, был жив и сейчас смотрел на меня ошеломлёнными, потемневшими глазами. Подумать только, я чуть не убила его… Страшная рана на шее — от плеча там давно уже ничего не осталось — находилась слишком близко к голове, и ему срочно требовалось медицинское вмешательство. Обычная регенерация дракарра займёт слишком много времени. И он всё ещё уязвим здесь, слишком близок к Рою и к тем, кто предан ему. — Таррен… — я попыталась приблизиться, но зелёные глаза блеснули сталью, словно он ожидал, что я сейчас на него нападу. — Вашему дракону лучше переждать вместе с Этарром… — Я не отпущу е… его! — зло ответила я, вовремя исправившись. — Я буду рядом с ним, всегда, потому что я не доверяю вам! По какой-то причине я не хотела признаваться им в том, что Артассия — драконица, я не хотела делать её ещё более уязвимой. А ещё я боялась отпускать её, потому что, если Целесте вновь вселится в моё тело, она может убить кого угодно. Глава 35. Я желаю сидеть со своей фавориткой Таррен, а не Рой и не лорд Энтони де Лоренц, теперь считался правителем Доминис Мора — города, отрезанного от Вермитура и жившего вполне неплохо по меркам земель Отчуждения. Если не считать, конечно, печатей, но эта проблема имелась во всех городах. Осознание того, что теперь они официально, по законам местной религии, подчиняются Таррену, по-моему, до сих пор не пришло к лорду де Лоренцу. Он постоянно возвращался взглядом к Рою, который делал вид, что никого вокруг не существует, явно неспособный пережить свой проигрыш. Это он имел связь с землянами, это он попросил их активировать Целесте, потому что те знали, что искусственный интеллект сразу же нападёт на слабейшего дракарра — того, чья смерть выглядела… возможной. И того, кто не станет защищаться. Не получив никакой реакции от проигравшего дракарра, Энтони де Лоренц громко попросил привести целителя. К площади подъехала карета и увезла Таррена — не в лечебницу, где он лежал в прошлый раз, а в поместье, потому что теперь с ним будут обращаться как с королём. Я долго провожала его взглядом, думая про себя о том, что едва не убила его. Возможно ли вообще убить дракарра? Теперь мне казалось, что да, если он давно, сотни лет не проходил ритуал полной связи — как это было с Вигорром и Тарреном. Если все его жёны мертвы. И если отрубить ему голову. Эллен продолжала сидеть на мостовой площади около моего стула, не двигаясь. — Пойдём, — хрипло сказала я, подходя к ней, не отпуская бока всё ещё покачивающейся, но стоявшей на ногах драконицы. Иногда наш контакт прерывался, но Целесте не возвращалась в мою голову. По моим воспоминаниям, чтобы она вновь полноценно оперировала, Ворону… Тьфу, Артассии нужно быть на определённом расстоянии. — Поднимайся, Эллен, тебе тоже нужно к врачу, — выглядела она ужасно, у неё явно было повреждение головы, и рана на руке могла загрязниться. Конечно, мы с Анной получали куда большие и худшие ранения, да и слабенькая регенерация жён дракарров должна была помочь Эллен, но меня куда сильнее беспокоила полнейшая пустота в её глазах. — Отстань, — грубо произнесла она. — Ему плевать на тебя, потому что его куда больше волнует собственное поражение, и когда его уязвлённое эго немного восстановится, он обязательно зазовёт тебя обратно, — я присела рядом с девушкой. — Скажет, что вы одна команда и что ты всегда была рядом, хотя на самом деле ты никогда не являлась для него первой, оставаясь лишь чем-то привычным. — Ты ничего не знаешь о нас! — огрызнулась она, и я на миг задумалась, зачем вообще вожусь с ней. Она явно хотела истечь кровью или получить заражение, надеясь, что подобное заставит Роя наконец поставить её на первое место. Тяжело выдохнув, я направилась вслед за большей частью местной знати назад во дворец, непрестанно размышляя о том, как поступать дальше с драконицей. Могу ли провести её внутрь, в свои покои? И если нет, то каким образом нам не разлучаться? Мысль о том, что Целесте способна вновь овладеть моим телом, пугала до ужаса, при желании она могла убить здесь каждого, за исключением, быть может, Роя. И я совершенно не представляла, как жить дальше, случись такое. Даже осознание того, насколько близко я подступила к убийству Таррена, вызывало тошноту, и я боялась к нему приближаться. Сзади послышались тяжёлые шаги — осознав, что я не намерена больше с ней возиться, Эллен поднялась и последовала за мной. Катарина оставалась подле Роя, как и подобает жене, однако выглядела она при этом очень достойно, держала голову высоко, а её осанка демонстрировала аристократическую гордость. Она превосходно знала свою роль и понимала, что статус Роя, вопреки проигрышу, всё ещё остаётся очень высоким, пусть на лице девушки и проглядывали сомнения. Впрочем, куда большее сомнение читалось в облике её отца. — Какого черта, Фран? Ты чуть не убила его, словно в тебя вселилось бешенство… — Эллен нагнала меня, вернее, я специально замедлила ход, позволяя ей это сделать. Жестом руки она отогнала слуг, попытавшихся предоставить карету. — Я всегда считала тебя отмороженной ненормальной, но это чересчур даже для тебя. Связь с драконом даёт тебе такую силу и реакцию? Решила сама стать правителем? — Ты ничего о обо мне не знаешь, — ответила я её же собственными словами. — И тебе действительно лучше отправиться со слугами, тебе нужны врач и покой. По какой-то причине Эллен сейчас совсем не раздражала, как бы она ни пыталась огрызаться, в глубине души я чувствовала… жалость. Жалость к тому, что она отдала Рою всю свою жизнь, а он по-прежнему её не замечает, спит со всеми подряд. Она пыталась ужалить меня исключительно ради того, чтобы собственная боль ощущалась хоть немного слабее. Она продолжала бубнить что-то о том, будто я не имею никакого права ей указывать и что, несмотря на статус дракарра, она стоит выше в иерархии жён, но при этом безнадёжно отставала, пока, наконец, не осознала собственную беспомощность и не согласилась сесть в карету. *** На следующий день атмосфера за обедом царила поистине траурная, зато в зале собралось втрое больше народу, чем прежде. Прибыли люди, ответственные за казну, городскую стражу, образование и ресурсы — явно в надежде воочию увидеть нового правителя. К этому моменту вести о смене власти успели распространиться по огромному городу подобно пожару, стремительно разносимые жрецами Этарра… И кто бы мог подумать, что новым правителем окажется именно всадник Этарра. На меня сидящие за столом смотрели с откровенным ужасом, и я их понимала. Объяснений моего поведения после поединка Роя и Таррена никто не просил, в народе это списывали на месть за проигрыш мужа. Кто-то даже шептался о том, что я могла бы претендовать на место правителя сама, будучи дракарром, но потом они быстро забывали об этом, потому что формального вызова на бой не было, да и Таррен был серьёзно ранен. Присутствующие правильно боялись, потому что прямо сейчас Целесте находилась в моей голове и при желании могла бы перехватить контроль. Я не могла передвигаться по городу и зданиям, будучи привязанной к драконице, поэтому мне пришлось её отпустить. Впрочем, Артассиа не уходила далеко, ослабленная, она скрылась на холме за поместьем, где-то рядом с Этарром, который всё ещё не поднялся на крыло. Я провела с ней там всю ночь, просто сидя рядом с двумя огромными зверюгами, а под утро решилась отойти достаточно далеко, чтобы на секунду вернулась Целесте. И первыми её словами были: — Я фиксирую критический уровень твоего стресса. Перехват контроля над твоим телом не входит в мои задачи, поэтому исключи сценарии деструктивного поведения по отношению к своему телу, — успела произнести она до того, как я снова скользнула к драконице. Но я, конечно, не верила Целесте полностью. Единственным моим спасением оставалась драконица, и, к счастью, она способна была слышать мысленные призывы, даже когда моим телом овладевала Целесте. Я несколько раз протестировала «отключение» искусственного интеллекта, прежде чем решиться вернутся в поместье и пугать людей своим присутствием, однако Целесте больше не проявлялась — прекрасно понимала, насколько сильно она меня нервирует. — Он не принимает, Персиваль, но ты по-прежнему можешь обсудить вопросы казны со мной, — громко ответил Энтони де Лоренц во время ужина, обращаясь, судя по всему, к главному казначею. Тот лишь недовольно нахмурился: — И когда мы сможем увидеть нового правителя? Я и сам решу все вопросы, если мне предоставят соответствующии полномочия… Понятно, видимо, все новоприбывшие хотят большей власти, поскольку знают, что правитель не будет возиться с удалённым городом… — Я решу вопрос о ваших полномочиях после оценки ваших способностей, — раздался громкий голос из дверей, заставивший всех обернуться. Этот голос послал дрожь по моему телу, и я неверяще обернулась, рассматривая вошедшего в залу Таррена. Он двигался тяжело, медленно, неспешными уверенными шагами, но в его глазах горела абсолютная уверенность. Одежда почти полностью скрывала тугие повязки, хотя я всё равно заметила их в расстёгнутом воротнике и около запястий. На самом деле никто не ожидал, что Таррен присоединится к обеду, — не после тех ран, что все наблюдали вчера. Не после того, как я чуть не отрубила ему голову. — Ваше… Величество, — несколько человек поднялись, поклонившись, но большая часть осталась сидеть на месте. Они понятия не имели, чего ожидать от этого незнакомого человека — холодного, немедленно желающего утвердить свою власть. Таррен, между тем, не замедлил шаг. Он прошёл через комнату, зная, что на него все смотрят, и сел в соседнее кресло… рядом со мной. Моё тело всё больше окаменевало по мере его приближения, и каждую секунду мне казалось, что Целесте вот-вот перехватит контроль. Но нет. Этого не случилось. Этим утром она сказала, что напала на Таррена только потому, что оценивала шансы на победу как очень высокие, она всегда ждёт исключительно благоприятных условий. — Лорд Ардор, — Энтони прочистил горло. — Ваше место… Его рука указывала на кресло Роя, которое сейчас пустовало, я не знала, где он находится и чем занят, да и остальные тоже давно его не видели. — Я желаю сидеть со своей фавориткой, — ледяным тоном заявил Таррен. — И вы должны обращаться ко мне «Ваше Величество», если не хотите лишиться своих привилегий. Я хотела вскочить и покинуть своё место, даже начала отодвигаться, но Таррен положил неподъёмную руку мне на колено, сжимая его сильно, до боли. Вообще-то я хотела уйти не для того, чтобы показать, насколько мне неприятен этот титул, а чтобы случайно его не убить. Взгляд против воли задержался на повязках у него на шее — так близко от меня. Впрочем, самого Таррена это, похоже, не беспокоило. — Ваше Величество… — произнести такое лорду де Лоренцу было тяжело, хотя он наверняка точно так же обращался к Рою. Он сам отдал бразды правления другому, надеясь укрепить силу рода через брак Роя и Катарины, и теперь… вот это. — Вы не можете брать фавориткой чужую жену. Жену дракарра! — Уверяю вас, лорд де Лоренц, я знаю каждый закон со времён первого дракарра — подобного правила не существует. А если бы оно и было, я бы просто его отменил. Леди Франческа является моей фавориткой уже долгое время, и ни её статус дракарра, ни статус жены другого дракарра этого не изменят. Моё сердце заходилось в волнении, отбивая оглушительный ритм, я лихорадочно просчитывала в уме возможные действия, параллельно гадая, что буду делать, если Целесте сейчас перехватит контроль. Артассиа далеко, с Этарром, но она придёт, хотя может и не успеть. Не знаю… вломится в окно. — Ты в своём уме? — тихо спросила я, когда остальные вернулись к разговорам. Катарины здесь не было. Эллен всё ещё приходила в себя, когда я попыталась проведать её, она с криками выставила меня вон. Не позволила даже переступить порог, из чего я сделала вывод, что Рой её так и не навестил. — Никогда не мыслил яснее, — спокойно отозвался Таррен. — С твоими… особенностями мы разберёмся позднее, всё будет хорошо. Руку с моего колена он так и не убрал, и тогда я на самом деле поверила, что он приехал сюда ради меня. Ради того, чтобы забрать у Роя, вернуть в Вермитур, сделать… своей фавориткой, наверное. Ему было плевать на лорда Таггерта, присутствующего здесь, плевать на то, что он вызвал на поединок дракарра, регенерация и сила которого работали на совсем другом уровне. Лорд Таггерт делал вид, что ничего не происходит, обсуждал что-то с Энтони де Лоренцом, словно они знали друг друга много лет. Таррен же сразу принялся расспрашивать присутствующих обо всём, опытный политик и землевладелец, он выдавал это каждым словом. Таррена интересовала структура расходов, гильдии, местная знать, преданность стражи и её обеспечение, запасы продовольствия… Де Лоренц постоянно отвлекался от беседы с лордом Таггертом, пытаясь ответить Таррену, но нового правителя Доминис Мора это мало интересовало. Энтони останется лордом, конечно, лордом-наместником Доминис Мора. Так же, как лорд Элд на своих землях в Вермитуре. С другого конца стола на меня упрямо, почти с ненавистью смотрел Гвайрр, он видел, что рука Таррена за весь обед так и не исчезла с моего колена, и ему не нравилось моё влияние. — Благодарю, — ледяным тоном внезапно произнёс Таррен, бросив основное блюдо и заставив служанку рядом крупно вздрогнуть. Слуги толком не понимали своего места, хотя вряд ли Таррен имел на них право — всё-таки договоры они подписывали с лордом де Лоренцом. Да и всё поместье принадлежало ему, пусть Таррен и мог явиться сюда в любой момент. — Вы желаете чего-то ещё, Ваше Величество? — спросила девушка, судорожно пытаясь угадать, чем ему не угодило ароматное мясо. — Нет, я сыт, — он поднялся, и присутствующие вздохнули едва ли не с облегчением. — Жду вас завтра в два возле своих покоев, Персиваль, Кларенс. Подготовьте документы и передайте остальным управляющим, что им не стоит переживать — жить в Доминис Мора я не собираюсь. Если они справляются со своими обязанностями на уровне моих ожиданий, их должности ничто не угрожает. Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как тело понемногу расслабляется, по крайней мере, больше не нужно было волноваться, что я его убью. Я настолько боялась возвращения Целесте, что совершенно не воспринимала ничего вокруг — ни вкуса еды, ни влияния Таррена на окружающих, которое ощущали, безусловно, все. — Пойдём, — низким голосом произнёс он, не отходя от моего стула и протягивая мне руку. Моё спокойствие моментально исчезло. — Не заставляй меня отдавать приказ, чтобы тебя отвели в мои покои. Поверь, я это сделаю, и найдутся те, кто подчинится. Он говорил негромко, но слышали все, хотя вряд ли кто-то полностью понимал всю сложность наших отношений. Впрочем, в том, что он выполнит угрозу, я не сомневалась. Я поднялась, впервые за всё время ощущая отголоски влияния Таррена — тяжесть, чудовищную силу, воздействующую на всех вокруг. Это влияние отдавалось внутри, оставляя некое сосущее чувство, но даже оно не способно было заглушить ощущение враждебности в обеденной. Пойду я с ним или нет — это ничего не изменит, и я приняла его руку, ощутив прикосновение шершавой, мозолистой кожи к своим ладоням. Настоящий скандал по меркам местной аристократии и тем более местной церкви, чужая жена, жена дракарра открыто прикасается к другому мужчине. Мы прошли по коридорам поместья в полнейшей тишине, он так и не отпустил мою руку. Проходящие мимо стражники и слуги косились на нас, но никто не смел ничего сказать. Таррен же выглядел так, словно являлся настоящим хозяином этого места. Хмыкнув, я постаралась хоть немного подстроиться под его манеру ходьбы. Остановился он неожиданно — его покои теперь были другими. Предназначенными для короля, состоящими из множества комнат, включая приёмную и кабинет. И внутри кто-то находился. — Вон, — тихо произнёс Таррен девушке, одетой… достаточно непривычно. — И приведи целителей. Я узнала её — одна из служанок в поместье, но сейчас она была облачена в платье из тонкой, мягкой шерсти, пригнанное по фигуре, с заниженной талией и декольте-сердечком. Рукава обнажали запястья, а юбка плавно и бесшушно двигалась вокруг изящных бёдер. — Ваше Величество, — она посмотрела на него взглядом, полным восхищения, и я видела, что это чувство было искренним. — Конечно… Позовите меня, если я вам понадоблюсь, меня зовут Лайла. Девушка ушла, присев в реверансе и слегка поклонившись нам обоим, Таррен же проводил её совершенно равнодушным взглядом, будто подобное было в порядке вещей. Впрочем, возможно, так и было — кроме тех, кого привлекала его власть и возможности, наверняка находились и те, кто влюблялся в его силу, ум, и в то, как он никогда не сдавался. Только сейчас, когда мы остались одни, он тяжело опустился на кушетку в приёмной, и я поняла, что он чудовищно слаб… Просто он ни за что и никому не покажет этой слабости. — Я могу убить тебя прямо сейчас, ты так слаб… — тихо начала я. — Ты не сделаешь этого. Ты и тогда не хотела этого, я видел ужас на твоём лице, когда ты пришла в себя. Расскажешь мне, что в тебя вселилось? Это воспоминания твоего дракона? — Это… чип, устройство, технология в моей голове. Она и сейчас там, в любой момент может забрать надо мной контроль, в любой момент может начать убивать тебя. Её подсадили мне в медицинской капсуле на дне озера красной вязи. — Она? — он нахмурился, явно не понимая, о чём я говорю, и считая, что я не в себе. — Это не человек, она могла бы быть и мужчиной, нет никакой разницы. Просто её голос женский, как и имя, но у неё нет эмоций и нет души, только… цель, выживание землян. Разве ты не боишься? Боялась, вообще-то, я. — Не боюсь, — ответил он, поднимаясь и делая шаги по направлению ко мне. — Прилететь сюда ради тебя было самым тупым и недальновидным решением из всех, что я принял, но я не жалею. Его голос стал тихим, а светлые зелёные глаза, полные жизни, полные желания жить, не отрывались от меня. Мою грудь сковало, а в голове почему-то не осталось ни единой мысли — только ощущение… Запаха Таррена, его присутствия, бесконечно чужого и непонятного. — Земли отчуждения принадлежат мне, Вермитур принадлежит мне. Почему я должен отказываться от того, чего на самом деле хочу больше всего? Почему я должен отказываться от тебя? Дорогие читатели, под конец книги позвольте познакомить вас с визуалами персонажей =) Исабо ↓↓↓ Вигорр ↓↓↓ Беррай ↓↓↓ Таррен ↓↓↓ Вигорр и Исабо ↓↓↓ Глава 36. Где мой дракон? — Почему я должен отказываться от того, чего на самом деле хочу больше всего? Почему я должен отказываться от тебя? Я долго молчала, не отводя от него взгляда, и против воли ощущала какую-то больную, неправильную радость, разливавшуюся где-то в груди, хотя всё происходящее было неправильным. — Потому что я не хочу жить в таком мире. Я не представляю себе счастливого будущего с тобой, где-нибудь в Вермитуре, пока у тебя будут четыре другие жены, а ты останешься бессмертным, — жёстко произнесла я, стараясь даже не дышать. Сама я никогда в жизни не проведу ритуал с четырьмя мужьями и не обрету бессмертие. В голове против воли возникали мысли о том, что он сильнейший из всех дракарров, что он победил остальных, что лучшего кандидата сейчас нет… Кандидата на что?! — Я не буду тебя принуждать, Фран… — тихо произнёс Таррен. Его голос стал мягче, ласковее, будто он почувствовал отклик моего тела, и я вспыхнула, попытавшись отстраниться. Сделала шаг назад, но он удержал меня сильной рукой за затылок, заставляя замереть на месте и продолжать утопать в его запахе. Затем прислонился своим лбом к моему, согревая дыханием и будто терпеливо пережидая напряжение, сковавшее моё тело. Я с силой отстранялась, чувствуя неумолимое давление его ладони на затылке, но потом постепенно расслабилась, смотря на него. Я ожидала поцелуя, и боялась собственных чувств. Собственная слабость к этому мужчине бесила до невозможности. Однако… Не было никого, кто вызывал бы во мне более сильные эмоции. Даже сейчас, спустя все эти месяцы. — Поможешь мне с целителями? Я не доверяю им, — тихо произнёс он. — Ты не должен доверять мне, — ответила я одновременно со стуком в дверь. Зелёные глаза напротив лишь блеснули, его лицо находилось совсем близко… Но он ничего не предпринял. Только отстранился, по-прежнему слегка опираясь на меня, и позволил целителям пройти внутрь. В течение всего осмотра он оставался рядом. Не хотел впускать их в спальню, постоянно смотрел на меня, словно ожидая какого-то знака, и я, вопреки собственному желанию, действительно вовлеклась в происходящее. Прислушивалась к каждому слову, расспрашивала о каждом зелье, особенно о тех, которые Таррену были незнакомы, и всё это время ощущала на себе его пронзительный, неотступный взгляд. — Останься, — попросил он, как только целители ушли, сразу протягивая ко мне руку. Сильные пальцы мягко разминали мою ладонь. — Я не прикоснусь к тебе, если ты сама этого не захочешь. А если нарушу своё слово, ты всегда можешь… включить ту женщину, которая побьёт меня. А может, и убьёт… Впрочем, сейчас Таррен уже неплохо восстановился, и вполне возможно, что Целесте его больше не победить. Наверное, именно поэтому она его и не атакует. В глубине души мне очень хотелось остаться… Что ждало меня там, за дверью? Я не знала, где сейчас находился Рой и как он себя поведёт, была враждебно настроена ко всем остальным, а они — ко мне. Даже Эллен после всего, что произошло, лишь огрызалась, словно раненое животное. — Мне нужно проверить А… Ворона, — тихо произнесла я, отходя от него и не понимая, как вообще вести себя с таким Тарреном. Он больше не пытался меня остановить, и атмосфера в комнате изменилась. Стала тяжёлой, вязкой, словно воздух загустел, но я всё равно заставила себя не оборачиваться и не пытаться оправдываться, совершенно не понимая, что на него нашло. А через полчаса поняла, что я… больше не чувствую её. Свою драконицу. Сначала она находилась рядом с Этарром, я ощущала нити вязи, связывавшие нас, чувствовала, как они становятся всё сильнее, но потом они просто… исчезли. Сколько бы я ни пыталась докричаться до неё — мысленно или вслух, — ничего не происходило. Даже когда я добралась до Этарра, который уже мог взлететь, но не пытался этого сделать, оставаясь в городе рядом со своим наездником. Он лишь недовольно косил на меня фиолетовым глазом и тяжело вздыхал, но, конечно, не мог рассказать, что произошло с драконицей, которая совсем недавно находилась рядом с ним. *** — Где мой дракон?! — на следующий день я нагнала Энтони де Лоренца, несмотря на то что его окружала целая толпа стражников, и схватила мужчину за руку, сразу же заставив обернуться. — Где он?! Я не верила, что Артассию могли убить или что её покалечил другой дракон, потому что мне казалось, что они не станут нападать на детёныша, тем более самку. Целесте, зараза, молчала и делала вид, будто её не существует, но, по крайней мере, не пыталась перехватить контроль, если вообще всё ещё находилась внутри меня. Её могли отключить так же легко, как и включить, стоило только воспользоваться рацией, и нашим с Талирой кодом. — Не думаете же вы, что я лично спрятал вашего дракона? — по тому, с каким спокойствием мужчина это произнёс, я сразу поняла, что к исчезновению Артассии он всё-таки приложил руку. — Мы никогда не причинили бы вреда дракону. Это противоречит всему, что мы знаем. — Вы знаете обо всём, что происходит в этом городе, а стража подчиняется вам, поэтому спрятать моего дракона без вашей помощи не могли. Если Рой приложил к этому руку… Роя я не видела со времени поединка, как и Катарину, хотя сама не знала, что могла бы с ним сделать. Целесте почему-то не спешила на него нападать, возможно, считая, что он слишком силен и это не рациональная битва. Собственное бессилие бесило до ужаса, страх за Артассию не отпускал, и я не могла поверить, что, даже став дракарром, по-прежнему ничего не способна изменить только потому, что вокруг находились другие дракарры, куда сильнее меня. — Лорд Феррел, к моему сожалению, больше не обладает властью в этом городе, — ответил Энтони де Лоренц. — У нас новый король, и вы знакомы с ним куда… ближе, чем любой из нас. Стражники смотрели на своего правителя неверяще, потому что в этом было… завуалированное оскорбление для аристократки. Но, видимо, мой громкий статус «фаворитки» заставил его поверить, что он может так со мной обращаться. И, может, если бы не это, он не посмел бы прикоснуться к моей драконице. — Где он… он? Где мой дракон?! Таррен не причинит вреда Ворону, он сам едва ходит, а вы пытались сделать то же самое с Этарром… — Уверяю вас, леди Франческа, Его Величество теперь в курсе всего, что происходит в Доминис Мора, особенно если это касается вас. Мне были переданы очень конкретные приказы, которые я выполняю, заняв своё новое место в Доминис Мора — место лорда-наместника. — Вы врёте… — но по его лицу я видела, что он не обманывает. Кровь прилила к лицу, и перед глазами сразу всплыло, каким нежным Таррен был вчера, каким беспомощным, уязвимым, как смотрел на меня глазами, полными доверия. В какой-то момент мне даже показалось, что мы были бесконечно чужими этому миру и, несмотря на всё, что между нами произошло, всё равно оставались друг для друга самыми близкими. — Зачем… зачем ему это делать? — хрипло спросила я. Все присутствующие сейчас видели мою слабость, и я сжала челюсть, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. — Пути правителей неисповедимы, леди Франческа. Возможно, он боится, что вы улетите, возможно, собирается шантажировать вас таким образом. В какой-то момент он вернётся в Вермитур, и дракон позволит ему вернуться вместе с вами. Там вы будете под куда большим присмотром… Вам виднее. Как я уже сказал, вы общаетесь с ним намного ближе, чем любой из нас. Он ушёл, а я осталась одна у выхода из его роскошного поместья, чувствуя, что меня почти трясёт. Без связи с Артассией я ощущала себя потерянной, ополовиненной, будто у меня отобрали единственное, что давало хоть какую-то надежду. Таррена в его покоях не оказалось, а слуги не знали, где он находится, даже советники, пришедшие к двум часам, были вынуждены уйти ни с чем. Они тряслись от страха, боясь за свои должности, но почему-то не сомневались, что Таррен найдёт их позже, и были уверены, что сейчас он вместе с Энтони де Лоренцом осматривает город. Где — я не знала, хотя металась по городу как безумная, пытаясь выведать хоть какую-нибудь информацию у стражников и даже у простых горожан, но всё оказалось безуспешно. Отчаяние не позволяло просто ждать возвращения Таррена, который, конечно, рано или поздно должен был вернуться, поэтому я цеплялась за любую возможность найти помощь. Но она пришла от совершенно неожиданного человека. *** — Фран, — я услышала голос Эллен из её спальни, дверь которой выходила в нашу общую гостиную, и вскинула голову. Но она не продолжила, а я и сама больше не собиралась навязываться. Зачем? Чтобы она снова прогнала меня последними словами? Хотя, скорее всего, за последний день ей стало куда более одиноко — единственными её посетителями оставались целители. Ожидание сводило с ума, как и невозможность почувствовать Артассию. Наверное, сейчас я была бы рада даже ненормальной Целесте, но она не отзывалась. — Фран, — голос Эллен вновь раздался из спальни минут пятнадцать спустя. Наверное, все её силы ушли на то, чтобы наступить себе на горло и всё-таки позвать меня. Поднявшись, я направилась к ней — может, хоть немного отвлекусь. Замерла в дверном проёме, не заходя в тёмную комнату полностью, чувствуя тяжёлый запах болезни — зелий, спирта, трав… Эллен полулежала на кровати среди пышных подушек, как всегда рассматривая меня с враждебностью. Так и хотелось её стукнуть. — Может, хоть окно откроешь? По-моему, с таким отдыхом и лечением ты только быстрее помрёшь, — цинично произнесла я. — Открой, — предложила она, явно едва сдерживая желание тут же прогнать меня. Я взялась за тяжёлые ставни, чувствуя буравящий взгляд в затылок и не понимая, зачем она вообще меня позвала, если настолько сильно ненавидит. Я понимала ревность, сама её чувствовала — и к потенциальным жёнам Таррена, и когда-то в прошлом к самой Эллен, — но у меня она никогда не выливалась в откровенную ненависть без попыток понять настоящую причину проблем. — Он навестил меня… с Катариной, — сказала она моей спине. Может, так ей было легче. — Они думают о том, чтобы вернуться в Астралис, он там практически король, пусть у нас и есть независимая власть. Люди не примут Таррена в качестве монарха, зато сила и дракон Роя помогут его семье получить ещё больше власти. Астралис сейчас казался мне другим миром, даже более далёким, чем Доминион, но там у нас по крайней мере были какая-то демократия, права человека, разводы… Безумная толпа не тащила никого на алтарь, людей не брали против воли, а многожёнство считалось незаконным. — После того как она ушла… как королева, он сказал, что я буду рядом с ним там, как вторая жена, что буду жить дольше, стану сильнее, что мы всегда будем вместе, как команда, и я ещё помогу ему вырастить детей. Вырастить, не родить… Видимо, его детей от Катарины. Или его детей от тебя, он же так мечтает об этом. Я обернулась, и стоило мне это сделать, как Эллен сразу уставилась в сторону открытого окна. Видимо, так ей было легче разговаривать и признаваться в собственной слабости. — Он ни разу не вспомнил о том, что ударил меня, оттолкнул, что я лежу здесь после ранений, с повреждённой головой из-за него, — в её голосе были чудовищные боль и горечь. — Знаешь, семь лет назад за мной ухаживал одноклассник. На выпускном мы все выпили, и я мало что помнила… Рой оттолкнул его от меня, сказал, что Деннис домогался до меня, пытался взять силой, велел ему больше никогда ко мне не приближаться и натравил на него свою семью. Я встретила Денниса уже после того, как потеряла ребёнка, и он сказал, что в ту ночь я просто уснула у него на коленях. Но мне было плевать, я настолько радовалась, что наконец-то хоть как-то привлекла внимание Роя. Я не знала, что на это ответить. С Деннисом я была незнакома, а то, что зависимость Эллен от Роя давно стала практически нездоровой, я и без того понимала. Даже если сейчас она его не простила, она всё равно вернётся, достаточно пары жестов. Может, Рой даже подарит ей те дебильные камни из чёрного крона. — К тебе он тоже найдёт подход, рано или поздно. Ты не полюбишь его, но он всё равно добьётся своего шантажом, найдёт способ влиять на тебя через твоих знакомых или даже просто через людей, которым ты не желаешь зла. — Всё ещё может измениться, Эллен. Есть способ разорвать этот ритуал, и я потрачу столько времени, сколько возможно, чтобы добиться этого. Или погибну в процессе — всё равно в моей жизни давно не осталось никакого другого смысла. Глубоко вдыхая вечерний воздух Доминис Мора через открытое окно, больше не желая разговаривать, я направилась к выходу, но следующие слова Эллен заставили меня остановиться как вкопанную. — Я знаю, где твой дракон. — Что? — голос охрип, когда я резко развернулась к девушке. — Значит, это был Рой… — Нет. Приказ отдал Таррен, он теперь хозяин Доминис Мора, но его план ничем не отличается от того, что собирался сделать Рой. Зачем? Все знают, что я ненавижу тебя и никогда не выдам место, где держат твоего дракона. — Где?! Где она… он? И зачем они это сделали? Как он вообще может что-то этим изменить? — я рванулась к кровати Эллен и бухнулась рядом на колени, оказавшись с ней на одном уровне. Половина её головы была перевязана, губы стали белющими и потрескались, а под глазами залегли глубокие тени. Она даже похудела, будто давно ничего не ела. — Что, красавица? — тихо спросила она. — Где мой дракон? — прошипела я, больше всего на свете желая просто найти Артассию, а потом уйти отсюда. Я не знала куда и не понимала зачем, но здесь ей грозит опасность. — Они считают, что твой дракон уже достаточно большой, чтобы ты могла на нём улететь, и, думаю, Таррен освободит его сразу же, как только вернёт тебя в Вермитур, под свой присмотр. Сейчас он находится в подвалах этого поместья, там огромное пространство, где в прошлом драконы могли отдыхать в холоде. Вход у западной стены. Я даже не дослушала её — вскочила, сразу же бросившись к двери, и остановилась только тогда, когда уже готова была покинуть наши покои. Вернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Спасибо, Эллен. — Лойда специально держат подальше от тебя, его разместили в городских казармах, и Таррен не отменил ни одного из прежних приказов Роя. Зачем она сказала мне это? Про Лойда? Эта мысль билась в голове тревожной птицей, пока я летела вниз по лестничным пролётам, пытаясь вспомнить, как пройти к западной стене и насколько хорошо она защищена. За эти несколько дней я успела изучить расположение стражи, но, конечно, до дотошности Целесте, которая могла потратить на наблюдения недели, а то и месяцы, мне было очень далеко. Западная стена поместья находилась совсем рядом и оказалась неожиданно хорошо укреплённой, хотя я всегда думала, что причина лишь в довольно резком обрыве с другой стороны. Я уже собиралась направиться туда, к стене… Когда вспомнила, что городские казармы находятся всего в пятнадцати минутах от поместья. Эллен не случайно сказала мне про Лойда… *** — Леди Франческа, вам нужна помощь? Возможно, вызвать карету? — стражник у въезда на территорию поместья подошёл ко мне, когда я направлялась вниз, в сторону площади и соседнего квартала, но я лишь покачала головой, стараясь держаться так уверенно, как только могла. Скорее всего, они думали, что я вновь отправляюсь на безнадёжные поиски своего дракона, как уже делала весь этот день. Точно такие же услужливые стражники и даже слуги встречались мне по всему городу, проявляя куда больше внимания, чем тогда, когда я была просто «женой Роя». Нужно пользоваться статусом фаворитки, пока я могу. — Леди Франческа! — у городских казарм меня всё же попытались остановить. — Не думаю, что это хорошая идея, там проживают мужчины… — Вы можете оспорить это с Его Величеством, — холодно улыбнулась я в ответ, прекрасно зная, что Таррена они сейчас не найдут. — Я ищу своего друга, Лойда Рассела, сопровождающего короля. Таррен избегал меня, заняв себя делами города, и вряд ли хоть кто-то из них ожидал, что Эллен проговорится. Значит, этот шанс нужно использовать на максимум — действовать быстро, прямо сейчас, прежде чем кто-то сообщит Таррену. Впрочем, даже если ему скажут… Выпрямившись, я пошла через городские казармы, ориентируясь на указания, которые мне всё же дали, видимо, не получив никаких приказов относительно меня и Лойда. Скорее всего, Лойду просто временно запретили покидать это место. Лойда разместили в отдельной комнате, очень удобной по меркам городских стражников, хотя, конечно, крохотной по сравнению с покоями в поместье. Зато своей, закрытой… — Фран? — когда он открыл дверь, то сначала не поверил своим глазам, а потом перевёл взгляд мне за спину, где стояли по крайней мере трое стражников. — Я не могу покидать казармы… — Я знаю, — я подтолкнула его в грудь, заставляя отступить вглубь своей комнатушки, вошла следом и закрыла за собой дверь прямо перед стражниками. Уверена, они считали, что я самая гулящая аристократка на всех Землях Отчуждения, но мне не было никакого дела до их мнения. Оказавшись внутри, я сразу же развернулась к Лойду. — Почему и Рой, и Таррен не хотят, чтобы ты приближался ко мне? Что ты знаешь?.. Но Лойд, по-моему, и сам не был уверен, стоит ли отвечать мне. Мужчина, которому я доверяла больше всех, сел на идеально чистую, аккуратно убранную кровать, уставившись перед собой, и я едва сдержала желание встряхнуть его. — Лойд! — Я не уверен, что ты не погибнешь, пытаясь добраться туда, и что вообще справишься, — тихо ответил он. — Что это значит? — прорычала я. — Я знаю, где находится секретный вход в Доминион, но, Фран, до него недели, если не месяцы пути. Ты же помнишь, сколько мы шли до Вермитура. Таррен не позволит… — К чёрту Таррена! — произнесла я, широко улыбаясь. — А что, если у меня будет другая возможность? Та, что позволит мне добраться до твоего секретного входа всего за несколько часов? *** Лойд нарисовал мне карту до секретного выхода — настолько подробно, насколько вообще мог, потому что единственными настоящими ориентирами для него оставались всё то же ущелье и пещера, в которой мы обнаружили Вигорра. Как добраться до этой пещеры, я примерно представляла и сама, потому что до Вермитура мы шли пешком. Карты Земель Отчуждения не существовало, совсем недавно мы даже не знали, есть ли за Астралисом другие города. Теперь я всё сильнее подозревала, что всё это давно нанесено на карты где-то в Вермитуре, просто людям их не показывают, чтобы они не задумывались о том, что находится за Вуалью, и не пытались выбраться. Тогда, когда Лойд сбежал, он пробирался через подземные ходы и видел пещеры, в которых когда-то спаслись люди после безумия Вигорра, когда город наверху был сожжён, но теперь это место пустовало. Никому не хотелось жить под землёй, без солнечного света, к тому же сами пещеры постоянно грозили обвалами, и Лойд говорил, что земляне по-настоящему заботились лишь об одной части этого комплекса, считая бессмысленным тратить ресурсы на поддержание всей сети. Логично. Зачем, если у них был экран, который теперь защищал их от драконов? — Таррен увидел меня с Этарра не так далеко от пещеры, где мы встретили Вигорра. Тебя тоже увидят, — он уже в который раз пытался остановить меня. — Мне всё равно не дойти туда пешком, ты и сам это понимаешь, — отмахнулась я. — Я видел твоего дракона. Он не сможет взлететь. А вот Таррен и Рой так не думали, и о драконах они знали куда больше Лойда. — Даже если ты каким-то чудом доберёшься туда, что дальше? Этот проход — наш единственный настоящий шанс подобраться к ним, потому что он никак не защищён, там даже электричества нет, и, когда тебя обнаружат, а тебя обнаружат, причём одну, они просто закроют все выходы, которые мы постепенно можем обнаружить. — И что ты предлагаешь? — я сузила глаза. — Перегруппироваться, вернуться в Астралис, найти других носителей Печати, готовых всё изменить, подготовиться как следует и только потом идти туда. Я отправлюсь с тобой… — Рой сейчас, насколько я поняла, на пути в Астралис и после всего, что произошло, больше не позволит никаких походов. Его полностью устраивает вечная жизнь, и снимать Печати он не собирается. Думаешь, он не заметит, что в Астралисе собирается группа под твоим руководством? Эти выходы закроют и без всякой попытки проникновения. Сейчас же, пока он отвлечён, пока всё его внимание там, у нас хотя бы есть шанс, я надеюсь, они даже не узнают о моём приближении. Лойд не выглядел убеждённым моими словами, но мы оба прекрасно понимали, что идеального плана не существует — и первый и второй вариант одинаково нереалистичны. — Я отправлюсь с тобой, — жёстко произнёс он. — Нет. Тебе нельзя покидать казармы, а мой дракон не потянет нас двоих. Я даже не уверена, что он сможет поднять меня одну. Кроме того… если я не вернусь, тогда уже ты сможешь собрать отряд, если вообще найдутся люди, готовые туда войти. Командир отвернулся. Он понимал, о чём я говорю, но его наверняка не устраивала сырость моих идей и весь этот настрой — без долгой подготовки, без нормального плана. С другой стороны… а разве походы за Вуаль из Астралиса с самого начала не были именно такими? Мы всегда шли вслепую, на одной тупой надежде и зная, что и так скоро умрём. — Целесте… Ты можешь рассчитывать на её помощь? — Не знаю. Я даже не знаю, здесь она сейчас или нет. Земляне могут отключить и включить её в любой момент, а могут перенастроить. — Я здесь, но мой голос в твоих нейронных сетях провоцирует критический выброс гормонов стресса и удерживает организм в режиме выживания. На фоне глубокого истощения твоя психика теряет защитные барьеры и начинает воспринимать саморазрушение как единственный доступный способ снизить это напряжение, — раздался у меня в голове механический, совершенно равнодушный голос, заставивший меня вздрогнуть. Если честно, никакого стресса я не чувствовала. Наоборот, мне постоянно хотелось что-то менять, что-то делать, и сидеть на одном месте было для меня куда большим стрессом. — Она здесь? — Лойд сразу понял мою реакцию. Я кивнула, понемногу отсаживаясь от него, боясь, что Целесте в любой момент может его убить. — Безосновательная смертельная атака на аборигенов Тигарден-f исключена, как и на землян. Я помогу тебе добраться до преобразователя вязи, но не буду убивать никого на пути. Нападение на дракарра Таррена Ардора обосновано, поскольку служит цели долгосрочного выживания землян, тогда как ликвидация местного населения в эту цель пока не входит. Пока не входит… *** До Артассии я сразу не добралась — у самого входа в огромный подвал, который действительно находился с другой стороны обрыва, у западной стены, меня уже ждали. Не стражники, как я ожидала, которых Целесте была готова просто раскидать, обещая при этом никого не убивать, а один человек. Точнее, дракарр. — Его Величество предупредил меня, что рано или поздно ты здесь окажешься, — без предисловий начал он. Его дракон, Фиинор, находился где-то далеко за его спиной — большая тень среди деревьев, неожиданно изящная и длинная, куда менее внушительная по сравнению с Этарром или даже Драэсом. Не знаю, сколько этим драконам лет, но Фиинор, наверное, был самым молодым из всех драконов, которых я видела. — Я доберусь до… него, — произнесла я, сузив глаза. — Даже если мне придётся напасть на тебя, ты видел, на что я способна. Не останавливай меня, ты и сам совсем недавно обрёл эту связь. Неужели позволил бы кому-нибудь встать у тебя на пути к Фиинору? Он не слушал меня и был бесконечно предан Таррену. Я боялась, что Целесте убьёт его, но этого не понадобилось, потому что Гвайрр боялся нападать на меня в полную силу, а может, у него просто был такой приказ. Целесте била его изо всех сил — в грудь, в плечи, в шею, в самые уязвимые места, заставляя отступать, но остановилась, когда Гвайрр, тяжело дыша, попятился назад и уставился на меня так, словно не мог поверить в происходящее. Он, тренированный воин, просто не мог поверить, что женщина способна не только сопротивляться, но и побеждать его, пусть даже сам он слишком боялся причинить мне боль. Последний рывок ко мне — когда я скользнула в сторону крохотной двери. Он обхватил меня всем телом, почти завернув в своё так, что я слышала его тяжёлое дыхание и чувствовала запах мужчины, но Целесте очень точно ударила его в колено, ноги Гвайрра подкосились, и я наконец вырвалась. Я поспешила к двери — чуть приоткрытая, она едва двигалась и, похоже, успела заржаветь от долгого неиспользования, а в выложенной камнем пещере за ней пахло холодом, сыростью и застоявшимся воздухом. Артассиа сразу подлетела ко мне. Я заметила разлагающиеся туши овец, которых ей оставили в качестве еды и которые она так и не доела, после чего уткнулась лицом в тёплую матовую кожу на её шее. Фиолетовые узоры стали ярче, шея раздувалась, в горле драконицы появлялись какие-то странные звуки, и я уже испугалась, что сейчас она выдохнет пламя. Она ещё немного подросла и теперь была уже значительно крупнее лошади, а ещё, по-моему, стала чуть менее пузатой. От избытка эмоций Артассиа опять начала показывать мне бесконечные воспоминания других драконов, неудачников, которые не смогли оседлать их и падали — видимо, такой у нее язык любви. — Всё, хватит, — с учётом того, что я собиралась лететь на ней, такие воспоминания были сейчас совершенно лишними. — Мы уходим отсюда, малышка. Они считают, что ты сможешь отсюда взлететь, но нам нужно быть как можно незаметнее. Лети низко, среди деревьев, в тени… Ты же такая мелкая, они и не заметят. Драконица радостно подлетела к дверям, но сама открыть их не смогла. Они были затянуты тяжёлыми цепями, которые даже мне, имея руки, удалось снять далеко не с первого раза. Полностью распахивать двери не пришлось — Артассиа проскользнула наружу сразу же, как только проход оказался достаточно широким, но снаружи… — Огонь, Фиинор! У меня сердце ухнуло куда-то вниз, но ничего не произошло. Вряд ли Гвайрр хотел убить нас — скорее загнать обратно, но собственный дракон… ему не подчинился. Неужели потому, что Артассиа — самка? Они и раньше летали вместе, почти играя в небе. Лицо Гвайрра, бледное, обрамлённое тёмными, слегка вьющимися волосами, застыло в неверии. Он снова и снова требовал, чтобы Фиинор подчинился, но дракон лишь медленно приблизился к нам. Я же едва сдержала безумную эйфорию, понимая, что драконы не нападут на Артассию — надеюсь, все драконы, а не только молодой Фиинор… — Твой дракон не выдержит такого перелёта, он не сможет тебя поднять! — прорычал Гвайрр, подходя ко мне, тяжело дыша и глядя так, будто я окончательно сошла с ума. — Ты смертная, ты не прошла ритуал с четырьмя мужьями, этот перелёт тебя убьёт! Его руки сжимались в кулаки. Он отчаянно хотел схватить меня за плечи, прекрасно понимая, что я сразу же полезу в драку, но теперь рядом со мной стоял полный сил дракон, пусть и совсем ещё маленький. К счастью, Гвайрр не понимал, что рядом с драконом Целесте просто не может управлять моим телом. — Ты бы не стоял здесь, если бы сам в это верил, — зло улыбнулась я, отводя Артассию в сторону и неловко забираясь ей на спину. Седла не было, но небольшие размеры драконицы позволяли мне просто обхватить её длинную шею руками и ногами. — Взлетай, Артассия, — почти шёпотом произнесла я, хотя последние слова всё равно утонули в недовольном кряхтении драконицы. Крылья, всё ещё казавшиеся мне слишком маленькими, взмахнули один раз, второй, а на третий мы оторвались от земли, и одного только осознания этого хватило, чтобы у меня перехватило дыхание, от ужаса и восторга одновременно. А где-то за нашей спиной Гвайрр уже забирался в седло своего дракона. Глава 37. Таррен. Самый неправильный выбор Таррен Ардор Она сидела у костра, неотрывно глядя на пламя и время от времени поглаживая своего крохотного дракона, а Таррен всё никак не мог поверить, что они вообще смогли преодолеть такой путь. Конечно, они множество раз останавливались, она давала дракону отдохнуть, но после всё равно с упрямством барана продолжала двигаться к Доминиону. — Тебе повезло, что земляне тебя не заметили и отвлеклись на Гвайрра, иначе тебе никогда не сидеть вот так. И разводить костёр — тоже невероятно глупая идея. Она не выглядела удивлённой, а может, просто услышала его шаги, но, когда поняла, кто стоит перед ней, глаза девушки всё-таки расширились. Ожидала увидеть здесь Гвайрра? — Если верить Лойду, у землян десятки таких выходов, они не могут охранять их все и не знают, какой именно он использовал, сбегая от них. Если бы у них были драконы, они могли бы контролировать ситуацию с воздуха, может, поэтому они так хотят стать такими же, — ответила она монотонно после короткой паузы, и звук её голоса вновь пробуждал в нём то, что он отчаянно отрицал. — Они хотят стать дракаррами, чтобы обрести силу и вечную жизнь, мы все это знаем. И, скорее всего, именно этого хочет их король, тогда как остальные даже не подозревают о его планах, — произнёс он, подходя ближе к её костру и не сводя с девушки глаз. Этарра за его спиной не было — слишком большой, он сразу станет заметен землянам, а Таррен не хотел, чтобы против него использовали то же средство, что и в Доминис Мора. Хотя… в таком случае он просто прикажет Этарру сжечь всё, что попадётся ему на глаза, и земляне навсегда пожалеют о дне, когда им вообще пришла в голову эта идея. С каждым его шагом Фран напрягалась всё сильнее. Она знала о его приказе напасть на её дракона, заточить его, чтобы она не смогла улететь, пока они не прибудут в Вермитур, где она будет находиться под его присмотром, и он читал это в каждом её движении, полном ненависти. Подумать только, ещё вчера ему казалось, что барьер между ними хоть немного, но треснул, он видел в её глазах волнение, желание заботиться о нём, желание, чтобы он прикоснулся к ней. — Я не могу позволить тебе отправиться туда, ты и сама это понимаешь, — Таррен так устал… быть её врагом. Он хотел совсем другого, совершил ради этого тысячу и одну ошибку, принял мириады неправильных решений просто потому, что по-тупому не мог её отпустить, сначала списывая всё на чувство долга и вину, потом — на привычку и похоть. Какой бы ни была причина… Что, если Гвайрр прав и он так же болен, как отец? Что, если пути назад для него уже нет и каждым своим следующим поступком он лишь всё глубже роет себе могилу собственного безумия, в которую когда-то поклялся никогда не попасть? Почему он не может просто остановиться, жениться на Октавии и остальных трёх, ведь её отец уже готов отдать ему руку леди Таггерт после того, как он во второй раз победил Роя, несмотря на воздействие? Он — сильнейший, даже без полного ритуала. — Почему? — спросила Фран, поднимаясь. Дракон рядом с ней поднял свою лобастую голову, и Таррен в который раз поразился тому, насколько страшными бывают детёныши драконов — неповоротливые, пузатые, словно состоящие из одних отростков, кожи и костей. — Потому что хочешь жить вечно? Править вечно, этого ты хочешь, так выглядит твоё счастье? — её голос звучал равнодушно, и он ненавидел это равнодушие. Пусть лучше кричит, злится. А как ещё должно выглядеть это счастье? Он шёл к нему сотни лет, заточённый землянами в озере Красной Вязи, и каждый день представлял, как возвращает себе то, что принадлежало ему по праву рождения. — Ты думаешь, что можешь изменить всё это одна? Ты просто погибнешь, пытаясь это сделать, — холодно произнёс он, вдыхая её запах, впитывая в себя её облик. Земляне сделали с ней что-то, усилили земные гены, заставлявшие его, да и остальных, думать больше о спаривании, чем о разговорах. Инстинкты, и без того сильные, пробуждались ещё ярче, вызывая в нём, как и в других, ярость, похоть, чувство соперничества… Остальные дракарры воспринимались как соперники, пусть даже половине из них Фран была не нужна и они видели в ней лишь опасность. Даже эта их агрессия по отношению к ней была искусственно усилена. Как она собирается жить вот так, без защиты? Рано или поздно кто-нибудь из дракарров попытается либо присвоить её себе, либо убить. — И пусть, мне плевать, как ты этого до сих пор не понял? — эмоции, прорвавшиеся в её голосе, жаром отдались внутри него, и он не смог сдержать едва заметную улыбку самыми уголками губ. — Мы изначально вышли из Астралиса, думая, что умрём, и с тех пор ничего не изменилось. — Ты привыкнешь, рано или поздно, — он попытался произнести это мягко, искренне желая, чтобы она сдалась, приняла его помощь и наконец приняла его самого, потому что он всё ещё видел в ней отголоски тех чувств, что она испытывала к нему по пути в Вермитур. Пусть даже кроху, но она не сумела забыть. — Мы можем быть счастливы, Фран, прямо сейчас, когда ты дракарр и перед тобой открыты семья, любовь и будущее. И даже если нет, я убью Роя и сделаю тебя вдовой, ты сама доказала, что это возможно. Он не умел говорить красиво и не верил, что это нужно, Таррен всегда жил только холодной головой и контролем. Почему-то слова давались ему гораздо проще, когда они возвращались к Вермитуру, он и сам чувствовал себя другим человеком — тем, кого она любила, кому доверяла, рядом с кем хотела засыпать в уверенности, что он защитит её. Пусть тогда у него и была лишь десятая часть от нынешних сил. Таррен отчаянно надеялся, что его слова дойдут до неё. Хотя бы немного. — Привыкну, как привыкла Исабо? — он даже закрыл глаза, понимая, что она не собирается его слушать. У него не оставалось другого выбора, и он приехал подготовленным, она и сама не заметит, как уснёт, а проснётся уже в Вермитуре, где будет жить лучше королевы. — Ты же видел их прошлое, привыкла ли она за годы жизни с Вигорром? ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Исабо не любила его, она ненавидела моего отца, — ледяным тоном произнёс он, злясь на себя за саму попытку договориться с Фран. Кого он пытался убедить? Она была сумасшедшей, помешанной, ей не было дела до мира живых — возможно, потому что она потеряла всю семью из-за печатей и готовилась умереть сама. — А я не люблю тебя, — резко произнесла Фран, и Таррен не позволил эмоциям отразиться на лице. — Я любила другого Таррена — смертного, которого нашла в озере красной вязи и выходила, волоча на себе сутками. Но того Таррена не существовало, он был просто моей фантазией. Вздохнув, Таррен развернулся к Этарру, собираясь достать зелье, которое усыпит Фран. — Присядешь, прежде чем делать то, ради чего сюда прилетел? Я пожарила мясо, которое отловил… Ворон. Он бросил взгляд на дракона Фран, понимая, что за это время она успела узнать его настоящее имя, но почему-то не спешит им делиться. С другой стороны, может, оно и к лучшему, когда другие знают имя дракона, они могут на него претендовать. А Фран по-прежнему смертная, найдутся те, кто захотят убить ее, не нужно давать им дополнительного повода. Мясо оказалось пережаренным, но сидеть вот так, рядом с ней на бревне, молчать, не ругаться — казалось чем-то невозможным, и Таррен против воли наслаждался каждым мгновением. Вдыхал её запах, следил за мышцами на руках, за уверенными движениями, за тем, как она подкармливала своего дракона. Он видел ключицы сквозь чуть раскрытую рубашку на груди и хотел прикоснуться к ним пальцами. К коже, которая сейчас была покрыта мурашками. — Что ты сделала со своим драконом, как заставила его принять тебя? — А ты не веришь, что он… принял меня сам? — ответила она дерзко, со смешинкой, и Таррен наклонился поцеловать её, просто потому что не хотел ещё сильнее разрушать их отношения. Он многое бы отдал, чтобы всё сложилось иначе, чтобы они познакомились при других обстоятельствах. Возможно, если бы он мог изменить прошлое, он был бы намного мягче с ней тогда, после того как она вытащила его из тюрьмы. Тогда он верил что легко откажется от неё… Фран не отстранилась, позволила его губам скользнуть по своим — сухим, чуть потрескавшимся, в обжигающем прикосновении. Их дыхание смешивалось, взгляды скрестились в попытке перехватить главенство, но в то же время в её глазах проступало… решение. — Не верю, — произнёс он. — Драконы принимают тех, кто хочет власти, вечной жизни, силы, а ты не хочешь даже жить. — Я хочу жить, просто не так… И это не твоё дело, — Таррен считал, что это очень даже его дело. — Но сейчас я хочу кое-чего другого. Фран провела рукой по его щеке, спустилась пальцами к шее, не отводя взгляда и улыбаясь — уверенно, зло, сердито. Он видел отголоски ненависти в её глазах, но вместе с тем и желание — почти животное, ведь как дракарр она не могла не ощущать этого напряжения. Его влияние чувствовали даже обычные женщины, что уж говорить о той, кто имела связь с драконом. — Что ты задумала? — он резко перехватил её запястье, хотя тело сразу отозвалось на эту женщину так, как не откликалось ни на кого больше. — С чего такая перемена? Она попыталась дёрнуть рукой, но он не позволил. Тогда Фран подсела ближе, перекинула ногу через бревно, так что задела его. Другой рукой она расстегнула свою рубашку, а после притянула его лицо к вырезу, схватив за волосы. Таррен не сопротивлялся — он хотел этого, хотел вылизывать каждый кусочек её кожи, что бы ею ни двигало. *** Без одежды они оказались очень быстро — Таррен готов был срывать её с девушки, но Фран останавливала его сильными руками, неожиданно и непривычно сильными — сказывалась её связь с драконом. И даже эта мысль, о её силе, о том, что при желании она может остановить его, на короткое время даже подчинить, возбуждала ещё больше. Он хаотично целовал её кожу там, где она позволяла, вылизывал, впивался губами, метя её, чувствуя, что они оба сгорают в прохладе вечера. Осознанно или нет — она будила в нём инстинкты, которые он сам считал нерациональными, ненужными, бросала вызов, взывала к животным чувствам, и Таррен несколько раз встряхнул головой, пытаясь избавиться от этого наваждения. Слишком опасно — и некоторые другие дракарры будут чувствовать то же самое. — Фран, — хрипло произнёс он, когда она потянулась к его штанам. Но девушка только взглянула на него шальными глазами, говорящими, что она полностью готова и не хочет никаких разговоров и никаких ссор — у них и так не осталось ничего. Их слияние было болезненным от того, в насколько сильном нетерпении и возбуждении он находился. Таррен зашипел сквозь зубы, притягивая её к себе, впиваясь в кожу, возможно, до синяков, но не способный отпустить. Однако его чувства были ничем по сравнению с тем, что испытывала сама Фран — она громко вскрикнула, с настоящими нотками боли. — Тебе больно? — Таррен не понимал, он чувствовал её безумное возбуждение, знал, что она хотела этого не меньше, чем он. Он буквально мог унюхать это… — Это связь с Роем… Она слаба, но всё ещё есть, — прошептала она. А после приказала рыком. — Продолжай. Таррен двигался медленно, целуя её в губы — нежно, желая вернуть хоть немного той Фран, с которой он был по пути в Вермитур, потому что вся их близость сейчас строилась на её ненависти и отчаянии. — Я убью его, и больше не будет никакой связи… Как правитель, я могу вызывать его вновь и вновь, — прорычал он. В ответ Фран укусила его, обхватывая его бёдра ногами, не обращая внимания на палки и листву под своей спиной, поскольку они скатились со своей одежды чуть ближе к костру. Укусила резко — совсем не так, как он хотел. — Я получаю его урон. Не убьют ли твои попытки избавиться от него меня перед тем, как сам Рой потеряет голову? — хрипло произнесла она, сама делая рывок. — Продолжай, чёрт побери, я хочу этого! И Таррен продолжил, душа собственное отчаяние, неудовлетворённость, неспособность добиться от неё чувств, которые он на самом деле хотел. *** Позднее, совершенно голые, они лежали в обнимку, Фран — уставившись в костёр, а он — за её спиной, обнимая её, рассматривая светлые волосы и чистую кожу, подсвеченную розоватой луной. Он хотел бы даже в эти моменты перерыва оставаться внутри неё, но это причиняло ей лёгкую боль, поэтому Таррен ограничился объятиями и касанием кожи везде, где только возможно. — Я видела тебя в воспоминаниях Вигорра и Исабо, — тихо сказала она. — Ты был… хорошим, заботился о людях, не боялся перемен и не страшился пойти против своего отца. Ты даже не хотел обретать бессмертие — в то время как Беррай гордился собой и считал себя лучше только потому, что получил дракона раньше. Просто он не хотел быть связан с Драэсом — вечная жизнь того не стоила. — Я не изменился, Фран, я всё тот же человек, — он поцеловал её во вспотевшую кожу, но девушка даже не дёрнулась. По всей видимости, она просто не воспринимала его слова. — Посмотри вокруг, вечная жизнь не приводит ни к чему хорошему… Вы застряли в прошлом, в то время как земляне научились и бороться с нежитью, и защищаться от драконов. Они даже Целесте смогли обмануть, убедив, что их не существует, — последнюю фразу он не совсем понял, но Фран и не думала останавливаться. — Неужели ты не видишь, что бессмертие порождает только тиранию? У людей нет даже надежды на твою смерть, не было её и тогда, когда правил Беррай. Они не видят перемен и знают, что ничего не изменится — ни для них, ни для их детей, ни для внуков… Только новые печати, жизнь за вуалью, отсутствие выбора, отсутствие будущего! Вечность никогда не позволит вам относиться к обычным людям с уважением и пониманием. В ней снова проснулись эмоции — горячие, живые, и он держался за них. В словах Фран таилась доля правды, за сотни лет правления Беррая действительно мало что изменилось, но Таррен никогда не позволит себе опуститься до уровня брата. — Я не Беррай, и твои драгоценные земляне точно так же мечтают стать дракаррами, значит, наш путь для них предпочтительнее. — Не все, только их правитель… Наверное, это он, я даже не видела его своими глазами. Потому что пока бессмертие доступно, к нему всегда будут стремиться — самые алчные из людей, одержимые собственной властью, контролем, богатством, вседозволенностью, и они найдут путь, рано или поздно… — Я могу просто сжечь этот город. Этарр проломит любые барьеры, и ты уже показала мне вход. — Ещё больше насилия, ты хоть понимаешь, сколько там невинных людей? — горько произнесла Фран. — Что теперь? После того как ты вернёшь меня в Вермитур, что произойдёт? Эмоции медленно исчезли из её голоса, и он ненавидел это, терял терпение. Таррен хотел бы говорить с ней глаза в глаза и попытался развернуть её за плечо, но она с силой вывернулась. Он ни за что не хотел бы упускать этого момента, пусть даже столь болезненного, но и позволять ей тешить себя ложными надеждами тоже не мог. Для её же безопасности первое время он будет контролировать её… Пока она не найдет причину жить. — Мы вернёмся в Вермитур… Ты станешь моей фавориткой — ты никогда не переставала ею быть, и я женюсь на Октавии Таггерт и трёх других женщинах, — под его руками Фран вся напряглась, и он прорычал следующие слова: — Его политическая сила сейчас слишком велика, но он не нападёт на тебя, пока его дочь — моя жена и формальная королева. Она не понесёт от меня, никогда, слышишь? Этот брак ничего не значит, в моём сердце живет только одна женщина. — И ты будешь бессмертен, пока я буду стареть, — хмыкнула она, но, судя по тону, всё это её не слишком заботило. — Ты можешь… — Таррен прислонился лбом к её плечу, впитывая запах её кожи, — провести ритуал с четырьмя мужьями. Я переживу его — один раз, для того чтобы мы были вместе. Ты можешь даже выбрать своих друзей для этой цели, но только не другого дракарра. Таррен знал, что Гвайрр после приезда в Доминис Мора слишком много времени тратил на слежку за Фран. Он твердил своему королю, что дело лишь в желании обезопасить самого Таррена, что он тревожится об её влиянии на внутренний уклад Вермитура, но даже с учётом этих слов его внимание оставалось слишком навязчивым, нездоровым. — Что мне сделать, чтобы ты приняла меня? — тихо спросил Таррен, прижимаясь к ней всем телом и кусая в плечо. — Фран… — Помоги мне уничтожить преобразователь вязи… Сними вуаль, стань смертным, не отнимай больше ни у кого жизни через ритуалы и не позволяй делать это другим, — она развернулась к нему, смотря тёплыми карими глазами, полными мольбы и отчаянной надежды. Она никогда — со времён того разговора после освобождения драконов — не смотрела на него так. Словно он мог изменить весь её мир. Но по мере того, как он продолжал молчать, эта надежда умирала — с мучительной болью сменяясь разочарованием. Не выдержав, Фран поцеловала его — вновь зло, стремясь выжечь последние остатки чувств в той болезненной страсти, с которой ни она, ни Таррен не могли бороться. Таррен, конечно же, ответил — так нежно, как только мог, хотя Фран совсем не хотелось ласки. А проснулся он неестественно поздно и сразу понял, что что-то не так. Сон казался глубоким, наведённым, Таррен не слышал ни единого звука — даже Этарра, находившегося совсем рядом, и Ворона, дракона Фран. Самой же Фран нигде не было. Глава 38. Повторение прошлого Фран Что бы я делала без Целесте? Несмотря на то, что наши отношения были полны любви-ненависти, я не могла не признать, что она невероятно полезна и замечает то, о чём я сама даже не подумала бы. Намерения, возможные исходы событий, вероятные сценарии поведения других людей — особенно теперь, когда они больше не прятали своих эмоций, как вчера не прятал их Таррен. Внутри меня горела решимость. Скорее всего, Таррен ещё долго будет спать, опоённый собственным зельем, а за это время… будь что будет. Возможно, это вообще наша последняя встреча. Я почти не волновалась за Артассию, рядом с ней находился Этарр, и, как и остальные драконы, он относился к моей малышке спокойно, а в чём-то даже покровительственно, насколько вообще способны испытывать подобные чувства эти тысячелетние существа. Мысль о том, что когда-нибудь Арти, как я решила сокращённо называть свою драконицу, подрастёт и превратится во взрослую самку, которая, возможно, сможет выносить драгоценные драконьи яйца, подстёгивала меня ещё сильнее. С преобразователем… больше драконов означало больше бессмертных. Больше Печатей Истощения. Пещеры землян, скрытые прямо под Доминионом, оказались настоящим лабиринтом, и я больше не удивлялась тому, как им удалось спрятать население почти целого города. Проходы ветвились, уходили куда-то в темноту, но больше всего тревожило другое — многие из них оказались обрушены, и я всё сильнее боялась, что за время моего отсутствия проход назад, в энергетический сектор, тоже мог оказаться завален. Местами стены были укреплены, и я не сомневалась, что над этим работали лучшие инженеры землян, но, как и говорил Лойд, укрепляли они только то, что действительно было необходимо для безопасности города наверху. Потому что ценили своих людей и предпочитали направлять силы туда, где они действительно нужны, а не тратить их впустую. Я бы никогда не нашла дорогу к энергетическому сектору без Целесте. Искусственный интеллект отслеживал путь, которым однажды прошёл Лойд. Несмотря на то, что затхлость, духота и высокая влажность царили здесь почти повсюду, Целесте замечала, что где-то участок стены был чуть суше соседнего, где-то отсутствовала паутина, а где-то поверх камней оказался стёрт толстый слой грязи. Со мной был всего один факел, но, сколько бы я ни всматривалась, замечала лишь десятую, если не двадцатую часть этих следов. Не зря Целесте считала, что наши возможности несопоставимы… Хотя, если задуматься, всему этому в теории можно научиться. Она не превосходила возможностей человеческого тела — просто знала их пределы и умела использовать куда лучше любого человека. Лойд тогда нашёл выход далеко не сразу и упёрся во множество тупиков. Мы, повторяя этот его путь в обратном направлении, тоже несколько раз заходили в такие тупики, но после первых нескольких раз это уже перестало вызывать волнение. Коридоры постепенно становились шире, потолок уходил всё выше, даже эхо изменилось, перестав возвращаться глухими короткими ударами. Нам удалось выйти к огромному подземному залу, который когда-то служил землянам местом для жизни — я видела многоуровневые постройки, местами полуразрушенные, но совершенно точно напоминавшие жилые дома. Сюда даже проникал дневной свет через крохотные отверстия в потолке, и именно под ними были разбиты многочисленные грядки, теперь уже давно пустующие. — Держись западной стороны пещеры, не выходи на свет, — приказала Целесте. Я и сама уже заметила слабые искры инструментов землян, движущиеся тени и услышала голоса вдали, похоже, они ремонтировали одну из стен. Настолько огромная пещера прямо под городом не могла не представлять опасности, но охраны я нигде не видела — земляне не знали, что Лойд когда-то выбрался через эти пещеры. Всё, что сейчас здесь происходило, для них было рутиной. — Думаешь… они рассказали хоть кому-нибудь о том, что произошло в энергетическом секторе? Я имею в виду своим, другим землянам? — Вероятность добровольного раскрытия данной информации оценивается как низкая, это не приносит руководству Доминиона стратегических преимуществ. Более того, население не осведомлено о причинах появления печатей, высока вероятность, что публикация этих сведений спровоцирует массовые беспорядки и приведёт к смене действующего правительства. Вместе с тем существует и альтернативный сценарий — часть населения может признать допустимым существование подобной системы, если сочтёт, что доступ к преобразователю вязи оправдывает гибель невинных людей. Простого решения не существовало — это я уже давно понимала. Но земляне, по крайней мере, были равны между собой — и правительство, и обычные люди. Пока равны… В то время как в Вермитуре приближённые к дракаррам обеспечивали себе защиту от Печатей Истощения, получая вместе с этим ещё больше власти, помимо той, которую и без того удерживали силой. Ещё час блужданий по одинаковым коридорам, которые я не рисковала никак отмечать, боясь, что меня могут отследить, и грубые каменные стены наконец сменились металлическими. Пыли здесь было заметно меньше, влажности тоже — климат хотя бы частично контролировался извне, а ещё я почти сразу услышала знакомый сухой треск и почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Преобразователь близко. Я услышала шаги людей ещё до того, как смогла их увидеть — всё-таки связь с драконом постепенно делала все мои чувства острее. Один, два… по крайней мере пятеро. Несмотря на полное безумие идеи отправиться сюда одной, я прекрасно понимала, что самой мне с ними не справиться. Но ведь я и не была по-настоящему одна? *** Доверять Целесте, когда казалось, что терять уже нечего и что она действительно хочет отключить преобразователь, оказалось куда проще, а сама она рассчитывала каждый свой удар с поразительной точностью. Выжидала — иногда пять минут, а однажды почти полчаса, — чтобы разделить их и устранить тихо, одного за другим. Вообще-то собственными руками она обезвредила только первого человека, каким-то образом нажав на точку на его теле, отчего мужчина сразу потерял сознание, а потом использовала оружие землян — явно несмертельное. Конечно, Целесте ни за что не позволила бы себе напрямую убить представителя землян. В итоге на то, чтобы добраться до распределителя вязи, у нас ушло больше двух с половиной часов, зато на нижнем уровне я больше никого не видела. Там, наверху, людей, по-моему, было куда больше, но привлекать их внимание мне совершенно не хотелось. Целесте освободила меня, вернув контроль над телом, и я почувствовала это буквально как толчок, меня качнуло, но я устояла. Усталый взгляд скользил по матовой спиральной колонне с лёгким зеленоватым оттенком, такой странной, собранной из неизвестных мне материалов, а толстые пучки кабелей казались тонкими длинными отростками чудовища. — Я не знаю, что делать, — беззвучно прошептала я ей у самой стены. — Рядом с панелью управления сейчас никого, действуй, пожалуйста. Искуственный интеллект снова забрала контроль, сразу избавив меня от необходимости думать, и устремилась к панели управления, у которой нас остановили в прошлый раз. Теперь моё тело двигалось почти беззвучно, пальцы нажимали неизвестные мне кнопки, передвигали какой-то рычаг… А потом по всему комплексу взвыла сирена, и громкий женский голос, лишённый эмоций, произнёс: — Внимание! Обход блокировки критической системы охлаждения. Принудительная перезапись параметров приведёт к дестабилизации контура, разрушению узлов и катастрофической аварии. Голоса, шаги наверху, звуки работы людей — всё стихло. Остался только гул преобразователя вязи и моё собственное шумное дыхание. Сердце, сразу сорвавшееся в бешеный ритм, когда Целесте вернула мне контроль над телом, понемногу успокаивалось, потому что, в отличие от меня, она ожидала этой сирены. — Внимание! Обход блокировки критической системы охлаждения. Принудительная перезапись параметров приведёт к дестабилизации контура, разрушению узлов и катастрофической аварии. Что тут началось! По металлическим лестницам загрохотали десятки ног. Сюда бежали, по-моему, сотни людей, но моё тело не реагировало — всё так же методично продолжало вводить ключи обхода. Целесте знала их, потому что когда-то такой же искусственный интеллект помогал землянам на Тигарден-f, но в какой-то момент меня резко отбросило назад. Правое плечо пронзила страшная боль, я поняла, что в меня что-то попало. Тонкое и короткое. Пуля? И почти сразу, чуть ниже, ударила ещё одна. Я уже решила, что на этом моя история закончилась, когда чей-то голос резко перебил остальных: — Не стреляйте! Она нужна нам живой… пока. Панель управления была совсем рядом. Я рванулась к ней, нависла над экраном… И поняла, что не могу ввести последний код. Я просто его не знала. А Целесте, словно по щелчку пальцев, исчезла из моей головы, потому что её отключили. — Что ж, можно сделать вывод, что из Роя Феррела получился отвратительный союзник. Он не передал нам указание отключить Целесте, надеясь, что рано или поздно ты избавишься от Таррена Ардора, — мужчина вышел вперёд на одной из металлических платформ над моей головой. Незнакомый, высокий, в дорогом костюме. Неожиданно молодой, едва ли старше сорока лет. Я слишком хорошо знала этот голос. Именно он неделями держал меня привязанной к столу. Именно он ставил надо мной все эти странные эксперименты, пусть и чужими руками. — Ты Мэйсон Кросс? Президент этого места? — хрипло спросила я, почти не чувствуя боли из-за адреналина и продолжая смотреть на экран перед собой, отчаянно думая, не попробовать ли ввести вообще что угодно. Любое слово лучше, чем ничего? Нет… не лучше. Но, может быть, если я сумею вернуть себе рацию?.. Мой собеседник неожиданно рассмеялся, а затем отрицательно покачал головой. — Президент глуп, стар и слаб, его совершенно не интересует наше будущее, он до сих пор не понимает, что время сидеть в тени давно закончилось. Я вице-президент, Лукас Вейл, но именно я уже много лет управляю Доминионом и буду управлять им… вечность. Признаться, я не ожидал, что ты вернёшься сюда. Видимо, мы слишком мало над тобой поработали. — Как же вы банальны со своей вечной жизнью и идеями о собственном величии, — произнесла я. Я видела свою рацию на его поясе — ту, через которую могла связаться с Талирой или отправить ей сигнал, включающий и отключающий Целесте. Так близко… — Как ты думаешь, раз Рой Феррел так нас подвёл, может, нам стоит сменить союзника? Тем более что один из них так удачно оказался здесь и ради своей вечной жизни сделает всё. А может, чтобы получить тебя. — Вице-президент сошёл с лифта и указал в проход, через который совсем недавно появилась я. Теперь в этом проходе стояла очень знакомая фигура. *** Он подошёл к нам медленно, спокойно, бросил на меня короткий взгляд и сразу же развернулся к вице-президенту, который мгновенно стал куда серьёзнее. Я не понимала почему, Таррен — один человек, Этарр не видит города сверху, хотя и понимает примерно, где находится его дракарр, а ещё… Таррен смертен. Я не знала, как он пережил сотни лет в вязи, и, скорее всего, его смертность была весьма условной — он быстро регенерировал и мог выдержать такой урон, который убил бы любого другого, но всё же не такой, как Рой или Беррай. Для настоящего бессмертия ему нужен был свежий ритуал с четырьмя жёнами. — Добро пожаловать в Доминион, Таррен Ардор. Уверяю вас, город куда более впечатляющ на поверхности, — уверенно произнёс Лукас Вейл. — Вы пришли забрать свою женщину? Как вы там её объявили… фавориткой? Вряд ли Рой передал ему эту информацию, скорее всего, у землян были свои люди в Вермитуре. Не знаю, замечал ли это кто-то ещё, но я видела, как едва заметно взгляд Таррена метнулся наверх, оценивая количество противников, как задержался на их оружии и лишь потом спокойно вернулся к вице-президенту. Что он собирается делать дальше? — Мы вернём её… позже. Сейчас она является для нас гарантией того, что вы не нападёте, но я готов обсудить новые долгосрочные соглашения, на этот раз между новыми правителями Доминиона и Вермитура, — произнёс мистер Вейл. — В ваших же интересах убедиться, что нынешнее положение вещей не изменится. — У вас нет рычага давления на меня, — холодно произнёс Таррен. Это были его первые слова. — Сейчас вы смертны, мы все это знаем. Конечно, убить вас будет непросто, но посмотрите вокруг… Мужчина указал наверх, где к нам по многочисленным металлическим платформам уже сбегались десятки вооружённых солдат, готовых в любой момент открыть огонь. Я уверена, сюда уже спешит ещё больше охраны, возможно, со специальным оружием против дракарров. Но Таррен не из тех, кто играет по чужим правилам. — Могу я подойти к ней ближе? — тихо спросил он. Вице-президент кивнул, милостиво позволяя. — Но не слишком близко. Один мой сигнал — и, даже если вы выживете, Фран — нет. Она никогда не проходила ритуал с четырьмя мужьями, и убить её совсем не трудно, не нужно даже отрубать головы. Таррен не обратил внимания на его слова, подошёл ко мне на несколько шагов, осматривая взглядом, в котором я не могла прочесть ничего. Его глаза задержались на ранах от пуль в плече, вернулись к лицу… а после он развернулся. — В ней нет ничего особенного, хотя, думаю, они с Исабо являются очень дальними родственницами — Фран даже не прямая кровь. Но уверяю вас, в Доминионе множество женщин с сильной земной кровью, и Роя Феррела в своё время очень заинтересовала возможность попасть в город и узнать их поближе. Мы можем сотрудничать так же, как президент Галлахил сотрудничал с вашим отцом, Вигорром Ардором. — Ваш президент предал его, — лениво бросил Таррен. — Это Вигорр Ардор уничтожил множество городов, включая Доминион! Вы хоть знаете, сколько землян погибло от огня Этарра? Наверху тогда не осталось ничего, мы до сих пор помним этот день и скорбим о нём каждый год, — немного напыщенно отозвался Лукас Вейл. Никого из них тогда ещё не было в живых, а создание Вуали убило куда больше аборигенов Тигарден-f, превратив их земли в клетки. Наверняка вымерли целые города… не имевшие никакого отношения к Вигорру. — Хорошо, — внезапно отозвался Таррен. — Как будет выглядеть это сотрудничество и что получу от него я? — Ограниченный доступ к нашим технологиям, которые сразу же позволят вам справиться с вашими маленькими проблемами в Вермитуре… Послушность горожан, щиты, которые позволят избранным пересекать Вуаль. Конечно, в свою очередь мы ожидаем от вас гарантий безопасности и предоставления нам дракона — одного, самого послушного. Таррен внимательно слушал мужчину, я же сама не верила… просто не верила, что он всерьёз собирается согласиться на это. В долгосрочной перспективе ни дракаррам, ни землянам не нужна была вторая сторона, потому что каждая из них всегда будет представлять для другой опасность… Но в то же время я легко могла представить, как особо алчные представители двух враждующих народов предлагают друг другу выгоду, от которой слишком трудно отказаться. — Ты хочешь стать дракарром? — Таррен наклонил голову, рассматривая вице-президента почти со смешком. — Никто не может заставить дракона, это не под силу даже тем, в ком течёт кровь уже выбранных. — Но вы знаете не всё, — услышав это, Лукас Вейл улыбнулся ещё шире. — Думаете, ваша любимица Франческа сама сумела расположить к себе дракона? Искусственный протокол существует, просто она оказалась первой, кто смог добраться до достаточно слабого дракона. А теперь представьте, что с помощью такого протокола вы сможете гарантировать будущее своим детям… своим союзникам. Кто бы устоял перед таким предложением? Если бы здесь были Беррай, лорд Таггерт и, конечно, Рой, кто из них отказался бы от подобного? — У них нет протокола, он потерян! — выкрикнула я. — Он просто вешает тебе лапшу на уши… Я не договорила — рот мне просто закрыли чьей-то грубой рукой в перчатке. Я могла бы с ним драться даже без Целесте, но что дальше? На его место придёт другой, потом ещё один. — Думаю, нам стоит пройти в мой кабинет и подписать соглашение, — уверенно произнёс Лукас Вейл, указывая рукой в сторону лифта. — Поверьте, с вашей фавориткой мы будем обращаться нормально, пока не получим первые доказательства вашей лояльности. Таррен даже не обернулся ко мне — ни когда я кричала о протоколе, ни сейчас, спокойно направляясь к лифту. А всё, что произошло потом, заняло буквально секунду. Удар, захват — и Таррен почти сразу начал душить вице-президента, оттаскивая его в сторону, используя как щит и удерживая на весу. Судя по его лицу, для дракарра это не представляло никакого труда, тогда как Лукас Вейл тут же начал хрипеть и краснеть, задыхаясь, цепляясь за руку Таррена и суча ногами в воздухе. — Фран! — рыкнул-приказал Таррен, а после обратился к остальным: — Отпустите её. Мы покидаем это место вместе с вашим недопрезидентом… в качестве гаранта. Лукас Вейл ничего не сказал, продолжая задыхаться, и мужчина, державший меня, ослабил хватку, позволяя мне выскользнуть. Я подлетела к Таррену, но вместо того, чтобы отправиться с ним куда угодно, схватила рацию и послала Талире «код» из двух обрывающихся звонков, а через три секунды — ещё один. Выпрямилась неестественно быстро и начала отходить назад, к панели управления. За спиной слышались шум борьбы и кряхтение — похоже, вице-президент всё-таки сумел вырваться из захвата Таррена, а следом раздался звук выстрелов. Один, второй, оба были направлены в Таррена! — Не стреляйте, она слишком близко! — донёсся крик Лукаса Вейла. — И вынесите Таррена Ардора за пределы города, срочно! Кто слишком близко? Я слишком близко… к преобразователю. Целесте вжала меня в странноватую спиралевидную колонну преобразователя и наконец развернулась, не решаясь двигаться дальше, потому что меня просто застрелят. Я видела Таррена — он лежал на земле, истекая кровью из нескольких ран, и, несмотря на всё, что произошло, моё сердце отчаянно рвалось к нему. Любовь, такая больная и ненормальная, никуда не исчезла после всех его предательств, продолжая существовать одновременно с ненавистью. Он был жив, тяжело дышал, но регенерировал достаточно быстро и не сводил с меня пожирающиих зелёных глаз. Почему они не пытаются добить Таррена? Чего боятся? Или просто не могут? Вокруг Лукаса Вейла находился какой-то щит — полупрозрачный, плотный, и, судя по всему, он успел активировать его ещё тогда, когда Таррен держал его за шею, а теперь широкими шагами направлялся ко мне. Но не успел — Целесте, управлявшая моим телом, одним шагом-прыжком метнулась к панели управления и начала вводить код, после чего я почувствовала ещё три попадания, где-то в районе живота. Я захрипела, хотя сама Целесте боли не испытывала, но удары отбросили меня назад, а то, что произошло следом, оказалось ещё хуже. Нити вязи, связывающие меня с Артассией, резко натянулись — она была прямо надо мной, над их экраном, чувствуя мою боль. — Мистер Вейл, её дракон над экраном! — донёсся голос одного из мужчин после звука рации. Этот охранник держал меня на прицеле. — Этот дракон слаб, его будет легко захватить. «Не трогайте её!» — хотелось мне кричать, но Целесте мне не подчинялась, и, наверное, это было даже к лучшему, потому что я точно выдала бы пол драконицы, а землянам ни в коем случае нельзя было давать такого преимущества. Вместо этого Целесте снова встала перед панелью управления, не обращая внимания ни на мои ранения, ни на кровь, но Лукас Вейл тут же оттащил меня в сторону, подальше и от панели, и от самой колонны преобразователя. Я понимала, зачем он это делает, и Таррен, судя по его глазам, тоже понимал — он вообще смотрел только на меня. Его самого они по-прежнему боялись убивать, более того, двое мужчин уже поднимали его с пола, собираясь унести прочь. Целесте несколько раз попыталась атаковать Лукаса Вейла, но всё было безрезультатно — он словно оказался закован в броню, а я сама настолько переживала за Таррена и Арти, что почти не чувствовала боли. — Фран… — тихо произнёс Таррен, пока его оттаскивали всё дальше. — Добейте её, — приказал Лукас Вейл своим солдатам. А потом страшный грохот оглушил нас всех, и помещение неожиданно затопило дневным светом. Скрежет металла резал слух, стены сминались, словно были бумажными, а в башню, служившую домом преобразователю, ворвался прохладный ветер. Потому что крышу этого сооружения сорвал огромными лапами тот, кто когда-то уничтожил весь этот город. Этарр… Он прилетел сюда по приказу и сигналу Таррена, проломил экран, защищавший город, и приземлился прямо на энергетический сектор, круша здания, включая основную башню. — Сожги это место, Этарр! — громко приказал Таррен своему дракону. Он уже начал подниматься, без особого труда раскидав тех, кто пытался его унести, и сделал шаг ко мне. Судя по всему, его регенерация работала неплохо. Всё внимание давно переключилось на Этарра, солдаты без остановки стреляли в дракона, но пули не причиняли ему никакого вреда, и в такие моменты становилось понятно, почему никто не пытался всерьёз воевать с драконами. Этарр ответил одним залпом огня, испепелив сразу нескольких солдат, а жар докатился до меня, хотя я находилась значительно ниже. Самого дракона я почти не видела сквозь проломы в крыше и стенах, зато огромные лапы то и дело вырывали очередной пласт металла, окончательно разваливая башню. Лукас Вейл начал медленно пятиться назад, по-прежнему не отпуская меня, теперь я стала его живым щитом. Никто больше не пытался убить ни меня, ни Таррена — люди в панике пытались спастись, хотя некоторые всё ещё продолжали бессмысленно стрелять в дракона. Этарр же выдохнул вторую струю пламени, и на этот раз она прошла прямо по преобразователю Колонна покрылась трещинами. Через мгновение они расползлись по всей её поверхности, и она с оглушительным треском начала разваливаться у нас на глазах. И в ту же секунду в башне погас свет, а вслед за ним электричество исчезло во всём Доминионе. Вместе с электричеством перестала работать почти вся техника землян, исчез щит Лукаса Вейла и, конечно, рухнула Вуаль, одновременно защищавшая все города Земель Отчуждения и державшая их жителей в клетке. *** Преобразователь вязи, если кому-то интересно как он мог выглядеть: Визуалы: Рой и его четыре жены + Этарр Рой: Катарина: Фран: Эллен: Анна: Этарр: ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Глава 39. Новая жизнь Доминиона Таррен подошёл ко мне как раз тогда, когда Этарр выпустил очередную струю огня, хотя в этом уже почти не было необходимости — на нас больше никто не нападал, а в отсеке преобразователя вязи творился самый настоящий хаос. Люди в панике разбегались кто куда, лифт уже давно перестал работать и даже рухнул вниз вместе с теми, кто отчаянно пытался подняться наверх. Только теперь я наконец почувствовала боль, а ещё быстро послала «код» по рации, которую всё ещё сжимала в левой руке. Таррен был тяжело ранен, и я не могла позволить Целесте взять контроль над моим телом именно сейчас… А ещё лучше — не позволять ей этого больше никогда. — Отпусти её, — хрипло приказал он. Пули всё ещё оставались у него в ноге и где-то в торсе, но регенерация по-прежнему работала, вот только теперь… куда медленнее. Почти так же, как у меня, миллиметр за миллиметром. Потому что последствия ритуала, который он провёл сотни лет назад с четырьмя жёнами, полностью исчезли. Лукас Вейл, конечно же, не послушался. Да и зачем? Сейчас я была его единственным щитом — от Этарра, от Таррена, от всего того безумия, которое вот-вот должно было на него обрушиться. Вот только он, похоже, забыл, что я тренировалась перед походом за Вуаль, а связь с драконицей сделала меня значительно сильнее. Я выкрутила ему руку так легко, что это почти не потребовало усилий, и сразу же почувствовала, как мне в бок упёрлось какое-то оружие, которое, впрочем, так и не сработало. Какой бы реакции Лукас ни ожидал, ничего не произошло, и я, не теряя времени, ударила его ногой по колену, заставляя согнуться, а потом добавила локтем в шею, прямо по выступающему позвонку. Таррен наблюдал за этим с какой-то горькой улыбкой. — Я не могу оставить его в живых, — заявил он, не сводя с меня зелёных глаз. — Жди здесь. Ты серьёзно ранена. — А ты… — Это не обсуждается, Фран. Он знает слишком много. О тебе, о Целесте, о драконах. Его смерть позволит президенту землян свалить всю вину за произошедшее на него. Некогда настолько уверенный в себе, Лукас Вейл впервые по-настоящему сжался, но Таррен не обратил на это ни малейшего внимания. — Ты не можешь. Здесь есть система правосудия, тюрьмы… — Это не обсуждается. — Таррен буквально вырвал Лукаса Вейла из моих рук, но я сразу же пошла за ними. Впрочем, не успела сделать и пары шагов, как согнулась от такой боли в животе, что на мгновение перестала дышать, понимая, что три пули всё ещё оставались внутри. До этого, горя в адреналине, я просто не чувствовала боли — не знала, смогу ли вообще выжить, и думала только о том, как добраться до панели управления… или сделать хоть до чего-нибудь, что позволит закончить начатое. — Таррен! — громко окликнула я его, но он даже не обернулся. Вернулся он уже один, всё ещё заметно прихрамывая. Подойдя ко мне, Таррен молча поднял меня на руки. — Я могу идти, — возразила я, хотя сама была уже не слишком уверена, что это правда. — Просто дай мне понести тебя сейчас и ничего не говори, — зло бросил он. — Один раз. Этого хочу я. Что он чувствовал сейчас, после того как сам приказал Этарру уничтожить преобразователь? Он… только что лишился бессмертия. Лишил бессмертия всех остальных. И почему-то я была почти уверена, что, отправляясь за мной через пещеры, Таррен вовсе не собирался уничтожать преобразователь вязи. Рана в животе была серьёзной, но, скорее всего, через пару дней отдыха я уже почти ничего не буду чувствовать. Тело медленно отторгало пули, застрявшие внутри, и это ощущение казалось очень странным. Я посмотрела вверх, на многочисленные лестницы, уступы и мостики, которые теперь уже почти опустели, на сломанный лифт, искрящиеся соединения, расплавленный металл, на тела тех, кому не повезло попасть под огонь Этарра. Сам дракон возвышался в проломах стен и провале крыши чёрным силуэтом. Его длинная шея медленно извивалась, он издавал какие-то странные звуки, но больше не пытался поливать огнём всё, что видел. Улетать он тоже не торопился, по всей видимости наблюдая за нами и ожидая своего всадника. И рядом с ним, размером чуть больше одной его головы, летала Артассия. Иногда её крылья касались кожи того, кого почти все считали чуть ли не божеством, но Этарр никак на это не реагировал. Я почувствовала, как нити вязи натянулись ещё сильнее, чем прежде, а регенерация немного ускорилась. — Почему он так спокоен рядом с твоим драконом? Они не любят других, редко подпускают к себе драконов, — спросил Таррен, поднимаясь по широким металлическим ступеням, пролёт за пролётом. Ему словно не стоило никаких усилий нести меня наверх. — Потому что Арти — самка, — просто ответила я. — Дракон Гвайрра тоже не тронул ни её, ни меня. Судя по лицу Таррена, эти слова стали для него настоящим потрясением. Его глаза расширились, руки, державшие меня, непроизвольно сжались сильнее, и он очень долго ничего не говорил — по меньшей мере два пролёта. — Ты понимаешь, что это значит? — Вполне, — кивнула я. — Возможно, когда-нибудь она сможет выносить яйца и произвести на свет других драконов. А может, и нет. И это была ещё одна причина уничтожить преобразователь, потому что сейчас количество драконов хотя бы ограничено. — Ты не можешь рассказывать об этом другим, — глухо произнёс он. — И не собиралась, пока ситуация не станет более стабильной, но я думаю, вечно скрывать это не удастся. Что ты теперь планируешь делать, Таррен? Я не могла прочитать его лица, не могла даже представить, что сейчас творится у него в голове. Он собственными руками разрушил то, к чему шёл сотни лет, навсегда изменил будущее этой планеты и весь ход событий. Теперь и Рой, и лорд Таггерт, и сам Таррен стали смертными и начнут стареть. Таррен не ответил. Возможно, он и сам ещё не знал. Снаружи все дополнительные сооружения, где размещались серверы и оборудование, были разрушены. На некоторые огромный Этарр просто наступил, какие-то смёл хвостом, что-то сжёг. Повсюду полыхали небольшие пожары, многие завалы закрывали обзор, но я всё же заметила, что вдоль стены, ограждавшей этот сектор, двигаются люди. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Возможно, подкрепление? — Тебе нужно улетать, — резко сказала я. — Они нападут на Этарра, но на этот раз принесут с собой то оружие… как в Доминис Мора… Я осеклась, потому что… Скорее всего, то оружие работало на энергии преобразователя вязи. А это означало, что сейчас у землян больше нет никакой возможности защищаться от драконов, если те нападут. — Таррен! — Ты возвращаешься со мной. В Вермитур, — спокойно произнёс он, словно этот вопрос вообще не подлежал обсуждению. — Нет, — возразила я. — Отпусти меня. Таррен не отпустил. Вместо этого он подозвал Этарра, но остановился, когда я тихо добавила: — Пожалуйста. Я видела по его глазам, насколько он взбешён. Чтобы спасти мне жизнь, он отказался от собственного бессмертия и наверняка настроил против себя всю знать Вермитура. Он сделал именно то, о чём я просила его прошлой ночью, когда мне показалось, что я могу до него достучаться. Хотя я не считала, что ему теперь что-то угрожает. Он справлялся с ними тогда, когда у каждого был свежий ритуал с четырьмя жёнами. Теперь же битвы, если они продолжатся, станут более равными. — Ты же сказала, — его руки снова сильнее сжались на мне. — «Помоги мне уничтожить преобразователь. Сними Вуаль, стань смертным, перестань отнимать у людей жизни через ритуалы». Ты сама это сказала. Так что теперь опять не так? Есть ли в тебе хоть капля… — Есть, Таррен! — перебила я его. — Поставь меня на землю. Я вернусь, я приду к тебе, но не сейчас. Здесь остались тысячи землян… и земных женщин. Сейчас у них нет никакой защиты от других драконов, а мы знаем, что на меня они не нападут. Пока всё не устаканится, я должна находиться здесь, ты сам это понимаешь. Земляне не тронут меня, потому что знают, что тогда ты вернёшься. Не говоря уже о том, что Лукас Вейл держал всю эту операцию в секрете. В душе я разрывалась — у меня был дракон, я могла передвигаться очень быстро, и больше всего на свете мне хотелось отправиться в Астралис. Но люди там умели сражаться с нечистью, там находился Рой с Драэсом, туда же сейчас наверняка направлялся Лойд, и я не сомневалась, что друг доберётся. — Я не могу сейчас оставаться здесь, Фран, — в голосе Таррена послышалась злость. — Я не знаю, что происходит в Вермитуре после падения Вуали, но рисковать не собираюсь, как и оставлять город лорду Таггерту. А потом… Таррен поцеловал меня — больно, почти кусая, пожирая мой рот, говоря то, что не хотел произносить. — Мне надоело ждать, Фран. Он улетел, кипя от гнева, не сказав больше ни слова, сразу же после того, как Этарр уничтожил одну из стен, открывая проход из энергетического сектора в город. Никто не решался к нам подходить, а люди, которых я видела раньше, скорее всего, пытались с безопасного расстояния понять, что здесь вообще произошло и можно ли восстановить энергию. Я чувствовала, как внутри отчаянно тянет, как чувства, которые я ненавидела и давно похоронила, снова поднимают голову, полные совершенно ненужной надежды, и мысленно приказывала себе собраться. Я должна попытаться найти Анну, Ленора и Альберта, понять, что происходит снаружи, помочь в борьбе с нежитью и ждать хоть какой-нибудь весточки. Наверняка Таррен и президент землян рано или поздно придут к какому-то соглашению, главное, чтобы никто из дракарров не оказался здесь раньше. — Улетай, — я поцеловала Арти в нос, благодаря её за то, что она никогда меня не бросала. — Улетай, пожалуйста. Я не знаю, настолько ли у тебя крепкая шкура, как у Этарра, или нет. Я позову тебя, когда будет безопасно. В городе царил… хаос. Люди бегали из стороны в сторону, кричали, показывали пальцами в небо, особенно когда там мелькали драконьи тени — одна маленькая, другая гигантская, пугающая уже одним своим размером и слишком тесно связанная в памяти этих людей с уничтожением города. Этарр уже разрушал это место однажды, все знали об этом, но никто не думал, что в их жизни наступит момент, когда они собственными глазами увидят нечто похожее. Впрочем, драконы были не единственной их проблемой. На меня почти никто не обращал внимания. Подкопчённая, прижимающая руку к ранам на животе, которые теперь переносились уже намного легче, я мало отличалась от тех, кто сумел сбежать из энергетического квартала. Пожар за моей спиной разгорался всё сильнее, поднимаясь высоко в небо, и скоро его можно будет увидеть из любой части города. Ближе к центру ситуация стала немного спокойнее, я наконец начала узнавать улицы и поспешила к дому, где когда-то разместили то, что осталось от отряда из Астралиса. Я понятия не имела, как нашей команде объяснили моё исчезновение и объяснили ли вообще… Дикий крик ужаса раздался где-то с востока, и туда тут же побежала целая толпа вооружённых людей. Многие трясли своим оружием, не понимая, что произошло и почему оно больше не работает, хотя у части всё ещё оставались обычные автоматы с пулями. — Нежить? — прохожие уже перешёптывались, до них постепенно доходили слухи о том, что происходит на границе города. — Это невозможно, там вуаль… — Вуали нет, её больше нет, вообще нет! Как и электричества в городе, она исчезла вместе с ним. Мы не знаем, что происходит, никакой информации от полиции, от правительства, — я слышала панику в глазах говорившего. — Всё будет в порядке, скорее всего, это временно, просто дайте им время всё восстановить. Армия уже там, многие умеют сражаться с нежитью. Думаю, нам лучше переждать в апартаментах. Из-за высоты зданий и плотной застройки я не могла увидеть Вуаль из центра города, в отличие от того же низкоуровневого Доминис Мора, и многие жители вообще понятия не имели, что произошло. Но в них всё ещё жила уверенность в собственном правительстве — в конце концов, когда-то этот город пережил почти полное уничтожение и всё равно был восстановлен. Смогут ли эти высокие дома защитить население от нежити? От какой-то — да, но точно не от всех. В следующую секунду город содрогнулся, мне даже показалось, что дрогнула сама земля, но хуже всего было то, что я знала этот звук. Через несколько секунд он повторился снова, уже сильнее, потом ещё раз — через одинаковые промежутки времени, но с каждым разом становясь всё громче. Шаги… — Что это? Там, вдалеке? — кто-то из прохожих, почти все из которых уже побросали работу, выглядывали из окон или вышли на улицы, показал пальцем в сторону одного из переулков. Я медленно направилась туда, прекрасно зная, что увижу. Над крышами и без того высоких зданий постепенно поднималась другая тень, огромная, но она не принадлежала дракону. Гаргант выглядел чем-то чужеродным, невозможным, и никто из находившихся здесь людей никогда не видел настолько громадного существа — даже Этарр был меньше, хотя, конечно, куда более мобильным и разрушительным. Вопросы «что это?» перемежались с криками ужаса и ругательствами, особенно когда люди поняли, что гаргант приближается прямо к городу. Толпа сразу хлынула в противоположную сторону, сплошным обезумевшим потоком, люди толкались, спотыкались, едва не сбивая друг друга с ног, и несколько раз с размаху врезались в меня, даже не оборачиваясь. Кто-то упал совсем рядом, и его едва не затоптали следующие, но я продолжала идти против общего движения, протискиваясь между чужими плечами, наблюдая за тем, как многие исчезают в многоэтажных квартирых домах. Слухи о том, что вуали больше нет и нежить теперь спокойно может проникнуть в город, распространялись по улицам словно пожар, но я двигалась в противоположную сторону — прямо к гарганту, потому что было кое-что, что касалось каждого вида нежити без исключения. Нежить не любила и избегала драконов. Если гаргант всё-таки войдёт на территорию города, я могла бы попросить Арти приблизиться, но не слишком сильно, выпустить в сторону нежити струю огня, и я очень надеялась, что этого окажется достаточно, чтобы её спугнуть. Здесь, на границе города, я увидела те помещения, где нас держали сразу после того, как мы впервые переступили его пределы, и — да — полное отсутствие вуали. Само ощущение того, что её больше нет, было настолько странным, почти пугающим, безграничным, что я на несколько секунд замерла, не решаясь идти дальше. Множество солдат и разведгруппа, с которой мы впервые прибыли в Доминион, находились здесь же — они строили баррикады из машин, которыми теперь не могли пользоваться, буквально сдвигая их вручную и используя всё, что попадалось под руку. Эти баррикады не остановят гарганта… Сразу за границей дороги почти опустели, но люди всё ещё оставались в многоквартирных домах, и я видела, как они выглядывают из окон. Крики постепенно затихали, и теперь до меня доносились в основном команды, отдаваемые голосом, который я знала. Бруно… Знал ли он о том, что его брат поддерживал вице-президента и участвовал во всём этом? По сути, Лукас Вейл и Матео Кастелланос шли против правительства, знал ли об этом Бруно?! Слишком долго думать об этом я не могла, потому что гаргант действительно приближался к городу, а у его ног я уже различала другие тени — более мелкую нежить, древников, настолько быстрых и жестоких, что они легко могли бы разорвать людей на улицах, а может быть, даже проломить каменные стены. Первый выстрел был направлен именно в них, и он оказался удачным, хотя на то, чтобы полностью убить одного древника, понадобился почти целый магазин. А вот против огромного гарганта выстрелы не помогали вообще, я не знала, из чего была его кожа, но он даже не реагировал. Никакого другого оружия у землян сейчас не осталось — вряд ли они умели сражаться мечами. Пожалуйста, Арти, только не приближайся к нему. Один залп, или два, очень быстро. Моя драконица появилась, казалось, из тёмного облака — быстрая, юркая, всё ещё немного неловкая и непропорциональная, — и выпустила крохотную струю огня куда-то в голову гарганта, а у меня сердце пропустило удар. Я понятия не имела, как вообще сражаются гарганты, чего они хотят и насколько они быстры. Оказалось, не очень. Пока он поднимал руку, Арти успела выпустить второй залп, а после тут же отлетела, потому что я буквально умоляла её держаться подальше. — Это дракон! — Мелкий! — я услышала голоса кого-то из разведгруппы и увидела, как один из автоматов тут же направили на Арти, после чего мысленно начала почти кричать ей, чтобы она улетала и спряталась за облаками. — Нет! — громкий голос Бруно заставил меня вскинуть голову. — Нежить боится драконов, и, если нам повезёт, этого хватит, чтобы заставить их отойти от города. У нас недостаточно оружия… Он не договорил, потому что рядом с Артассией появилась другая тень — намного больше и намного быстрее, — и по зданиям за моей спиной тут же прокатились панические крики. Огромный дракон пронёсся низко над нежитью, поливая её огнём, а потом выпустил страшный залп прямо в гарганта, заставляя существо взреветь и отшатнуться. Этарр… — Не стреляйте! — Этот дракон был в энергетическом секторе, Бруно! — громко ответил ему кто-то, и только тогда я поняла, что стою, наверное, слишком близко. Нужно было затеряться среди людей, но как, если все бросились прочь от границы? — Если бы он хотел уничтожить город, то уже сделал бы это. Сейчас это наша единственная надежда против гарганта. Залп огня, потом ещё один. Этарр был слишком опытным, и в какой-то момент Арти присоединилась к нему, повторяя движения более взрослого и куда более умелого дракона. В этом было что-то первобытное, завораживающее, и, когда земляне наконец поняли, что драконы здесь не для того, чтобы нападать на них, они начали осторожно выходить из зданий, приближаться… Тогда я поняла, что Бруно смотрит прямо на меня. *** До апартаментов, где жили Анна, Ленор и Альберт, я добралась только на следующий день — после долгого разговора с президентом, который меньше чем за сутки успел собрать всех своих советников и даже вызвал Матео Кастелланоса. Брат Бруно был арестован прямо на месте, хотя у меня не было никаких сомнений, что, окажись план Лукаса Вейла успешным, президент вполне смирился бы с новым положением вещей. Но, как и сказал Таррен, городу нужны были виновные. Политиков Доминиона мораль не интересовала — их заботили только выживание и возможное благополучие, а теперь это благополучие оказалось намертво связано с драконами. Да, один из них уничтожил их единственный источник энергии и навсегда отбросил город на сотни лет назад в развитии, но одновременно Этарр спас Доминион от первой волны нежити, и теперь они надеялись на то же самое от Артассии. По крайней мере так они смогут выиграть время, пока не воспроизведут пулевое оружие, технологию которого сами давно считали устаревшей, но которое не зависело от энергии. Я сразу предупредила, что мой дракон ещё слишком мал и вряд ли справится с гаргантом, по крайней мере пока, но отвлечь его вполне сможет. Как бы то ни было, сейчас защищать этот город оказалось некому, и президент слишком хорошо понимал, какие мысли могут появиться у других дракарров при виде беззащитного Доминиона. Он боялся не зря — это место никогда исторически не принадлежало дракаррам, и власть здесь вполне можно было забрать силой. Особенно если учесть, как сильно дракарров тянуло к земным женщинам. Мне как раз оказывали медицинскую помощь, когда на город обрушилась вторая волна нежити. Она пришла всего через пять часов после первой, хотя Этарр к тому времени уже давно улетел. К счастью, эта волна оказалась совсем небольшой — в основном скребуны и всё те же древники. С частью из них разведгруппа действительно могла бы справиться и самостоятельно, но оружия у них оставалось слишком мало… Артассиа справилась на ура. Я чувствовала, насколько она гордилась собой, и с каким удовольствием позволяла гладить себя, довольно вытягивая лобастую голову под искреннее восхищение всех, кто наблюдал эту короткую и неравную битву. В ней жили воспоминания прежних драконов, и сражаться с нежитью она училась буквально на лету. — Как вообще можно справиться с этим без вуали? — зло спросил Бруно, требуя от меня ответа. — Вуаль и есть причина того, что нежити стало так много, — не менее зло ответила я. — Дорог не существует, почти вся планета принадлежит нежити, кроме небольших городов. Именно вуаль позволила нежити расплодиться до неестественных масштабов, и теперь понадобятся годы, а может, и десятки лет, чтобы вернуть всё хотя бы к нормальному состоянию. Драконы помогали бороться с нежитью, да, но ещё до их появления люди справлялись сами. Он ничего не ответил, только сердито отвернулся, потому что знал, что восстановить преобразователь невозможно — об этом президент только собирался ещё сообщить людям. Но даже если бы это было возможно… неужели именно так они представляли себе будущее человечества? Поднимаясь по лестнице к квартире своего отряда, я чувствовала странную смесь опустошения и волнения. Казалось бы, я была здесь всего несколько недель назад, но мне почему-то чудилось, будто прошли годы. Внутри почти ничего не изменилось, сначала я даже решила, что никого нет, но потом услышала приглушённые голоса, а следом мне показалось, будто кто-то всхлипнул. Поспешила внутрь, уже ожидая чего-то страшного, но вместо этого увидела Анну и Ленора, полуодетых — за время моего отсутствия они явно успели стать парой. Анна сидела на кровати, а Ленор уткнулся лицом ей в шею и что-то недоверчиво шептал. Перед ними стояла миска с красноватой водой. — Фран… Не может быть, — Анна вскочила, бесцеремонно спихнув с себя Ленора и совершенно не смущаясь своего вида. — Я думала, ты умерла… Но всё моё внимание было приковано не к ней. Ленор, увидев меня, тяжело выдохнул, сглотнул, а потом я заметила в его глазах самые настоящие слёзы, которые он едва сдержал. — Ты сделала это? — хрипло спросил он. — Она ушла, Фран, она исчезла. Печать исчезла. Я не умру. Глава 40. В королевском дворце Драконы, размахивая огромными крыльями и поднимая тучи пыли, взмывали в воздух не так далеко на западе, и Полиана никак не могла избавиться от ощущения, что должна была быть одним из всадников на их спинах. Лорд Элд, Гвайрр, Его Величество и… Каллен. Её муж. Карнакс обожал его, словно только и ждал именно этого наездника, и Полиана втайне ненавидела его за это. Почему он выбрал мужчину, который к тому же был этого недостоин? В Каллене не текла кровь предыдущих дракарров, как это обычно бывало, в нём вообще не было ничего особенного — Полиана видела таких мужчин множество раз, в Салире таким был каждый второй воин отца. Но Карнакс выбрал Каллена с первого мгновения, даже не сопротивлялся, когда тот приблизился, сам подошёл к нему. Это Карнакс выбрал Каллена, а не наоборот. Впрочем, возможно, их союз продлится намного меньше, чем ожидалось, и даже свежий ритуал на Оке не изменит этого. Никто не знал, что произошло, просто в какой-то момент, прямо посреди белого дня, алая Вуаль, защищавшая их город за высокими крепостными стенами, взяла и… исчезла. Полиана в это время находилась в покоях сестры, которая в последнее время была сама не своя и постоянно гоняла слуг, пользуясь тем, что её статус почти королевы никто не решался оспаривать. Октавия изменила убранство почти всего королевского крыла, не тронув разве что покои самого Его Величества, приучила некоторых слуг обращаться к ней «Ваше Величество», а многих других просто прогнала, включая наставницу по этикету Лииду Ларре, прослужившую при дворе практически всю свою жизнь. Зато из Салира медленно, по дорогам, прибывали люди самой Октавии, постепенно занимая места при женщинах во дворце, и началось это до исчезновения Вуали. Теперь же этот процесс остановился — стены окружали только города, а поля, дороги и небольшие поселения оставались беззащитными… Не совсем, конечно. В Вермитуре было множество дракарров, и в любой момент всадник мог вскочить на своего дракона и отправиться к проблемному участку, но для этого сначала нужно было узнать, что где-то случился прорыв нежити. Из архивов доставали старинные книги и документы по управлению землями, пытаясь разобраться, как действовали раньше, когда огромные территории между городами ещё приходилось защищать самостоятельно. Почему, почему они обрушили Вуаль? Подвергли опасности столько жителей, в то время как Вермитур был счастлив — с огромными землями, реками, озёрами, лесами и полями. О том, что падение Вуали было самой маленькой из их проблем, Полиана узнала далеко не сразу. Слухи поползли по Алтусу медленно. Началось всё с одной женщины, проститься с которой пришла большая группа людей, горячо её любивших, потому что настал её черёд умирать — печать истощения не оставляла никаких шансов. Но день прошёл, а женщина не умерла. Не умерла она и на следующий. Через три дня возле её дома собралась едва ли не половина города, готовая объявить её святой, однако к тому времени такие же счастливые «исцеления» произошли по меньшей мере ещё с двадцатью жителями, чьи печати полностью истощились. Невозможность понять, что происходит, разливалась среди аристократов тягучим волнением, заставляя их замолкать, переглядываться, строить догадки. Несмотря на то, что печать истощения была по-настоящему страшным маркером неминуемой смерти, именно она во многом отделяла большую часть аристократии, состоявшей преимущественно из потомков старых дракарров, от обычных людей. Горожане перестали умирать от печатей вообще, словно по щелчку пальцев, и на улицах Алтуса начались шумные празднества, к которым аристократы почти не присоединялись, всё ещё не понимая, что случилось и чем это обернётся для них самих. Полиане и Октавии обо всём рассказал отец, заодно сообщив другую, уже по-настоящему страшную новость. — Я смертен, — произнёс он, сузив глаза. — Что ты имеешь в виду? — Октавия настолько утопала в собственных сомнениях, что не сразу осознала смысл его слов, а когда до неё наконец дошло, всё равно не восприняла их всерьёз. — Я видел поединок Роя Феррела и Таррена Ардора там, в Доминис Мора, и то, что случилось потом. Именно тогда я впервые задумался о том, что мы можем быть смертными, и если бы я только знал… убил бы ту женщину на месте, прежде чем она успела сбежать. — Что там произошло, отец? — тихо спросила Полиана. Всё случилось именно тогда, когда они отправились в этот город — Доминис Мора. — Ты ничего не рассказываешь, но я же вижу, что ты сам не свой. — Если отрубить голову дракарру, даже бессмертному, ему не выжить. Эта женщина, Франческа Дейн… она почти добилась своего. — Фаворитка Таррена? — спросила Октавия. — Она преступница, как и весь её отряд. — Она опасна, эта женщина куда сильнее, чем мы предполагали, даже физически. Земляне сделали с ней что-то, и не строй иллюзий, Октавия, ты никогда не будешь первой в этом замке, Таррен Ардор этого не позволит. — Отец! Он так сказал? — Он никогда такого не скажет, потому что слишком хорошо понимает все политические последствия и будет играть со мной до последнего, теперь я это вижу слишком хорошо. Не переживай, я не допущу её полноценного возвращения. По её вине мы теперь смертны, по её вине пала Вуаль, и ритуал Ока Дракона больше не действует. Если это правда… означает ли это, что Полиана больше не является женой Каллена? — Отец, — умоляюще произнесла она. — Это значит, что я свободна от своих клятв? Полиана по-прежнему не могла простить Каллену того, что он сделал её младшей женой, хотя сама согласилась на эти условия. Она всегда видела в нём лишь настойчивого низкорождённого — навязчивого, совершенно ей неинтересного, — а теперь он стал дракарром и получил возможность выбирать женщин. Почему-то в этот момент она начала видеть его по другому… Как посмел он предложить ей место второй жены? Ей нужна была регенерация, желательно такая же, как у дракарров, но даже та, которую получали их жёны, была лучше, чем ничего. Однако лорд Таггерт лишь отмахнулся от младшей дочери, почти не замечая её. — Она сейчас в земном городе, Доминионе, который пока не принадлежит ни одному дракарру. А Таррен Ардор слишком занят расчисткой нежити на территориях, исторически принадлежавших Вермитуру. Её отец явно что-то планировал: уже сейчас он каждый день подолгу разговаривал с многочисленными советниками, заведовал городским советом, выступал перед горожанами. Он всеми силами искал способ представить избавление от печатей собственной заслугой, но при этом не хотел рисковать слишком сильно. — Я не пойду против него напрямую, Октавия, он слишком силён. Ты должна помочь мне, никто другой не может, а я тем временем подготовлю почву в его собственном совете, среди дракарров. Полиана чувствовала себя по-настоящему невидимой. — Что ты собираешься делать? — спросила Октавия. — Я не хочу, чтобы ты убивал его, отец. Я хочу его своим мужем, хочу быть его единственной женой, я уже королева в этом месте. Если Франческа сейчас в городе землян, она может и не вернуться. — Она вернётся… Поверь. А если не захочет, он вернёт её сам. Глава 41. Возвращение фаворитки-преступницы Франческа Дейн В том, что рано или поздно кто-то из дракарров прилетит сюда и попробует заполучить это место для себя, я не сомневалась. Причина была проста — Доминион фактически оставался «ничейным» городом. У землян, конечно, было своё правительство, а также демократия, но дракарров всё это мало интересовало. В их мире, на их планете давно правила сила, даже власть в Вермитуре передавалась только силой, а не по наследству, и, конечно же, мнения горожан никто не спрашивал. Иногда мне казалось, что первым сюда может прилететь лорд Таггерт или Гвайрр, а больше всего я ожидала Роя, но правда оказалась куда более необычной. Сюда прибыл… лорд Грахн, один из тех, кто вызывал Таррена на поединок, который в итоге для него ничем не закончился. Он сразу же решил встретиться с президентом, приземлившись за пределами городской черты, теперь куда более чёткой, потому что её завалили ставшими бесполезными машинами, чтобы сдерживать мелкую нежить. Против крупной у города по-прежнему оставалась только одна защита — моя Арти, впрочем, за последнее время самой нежити стало значительно меньше. Я знала, что Таррен начал серьёзную зачистку, и, по идее, люди могли бы сами истреблять нежить вокруг своих городов, но сначала нужно было отогнать гаргантов туда, где они не смогут приблизиться к поселениям, да и остальных тварей оттеснить от дорог. Каждый город потихоньку разрабатывал собственную систему оповещения, у кого-то были выстроены целые стены, на башнях которых теперь зажигали огни, а земляне быстренько подготовили ловушки и сирены — чисто механические, не требующие энергии. У них всё ещё оставалось старое пулевое оружие, а боеприпасы к нему уже начали выпускать на практически заброшенных заводах, где из-за отсутствия энергии всё приходилось делать вручную. — Президент желает видеть вас, мисс Франческа, — обратился ко мне секретарь Мэйсона Кросса, и я сразу же направилась за ним. Я жила в здании правительства, а Артассиа — во внутреннем дворе, куда ей постоянно приносили овец. На таком питании она, по-моему, поправилась и выросла ещё на треть, теперь держалась в воздухе достаточно уверенно и даже могла нести меня, не приземляясь так часто. Мне выделили здесь небольшую квартиру, чтобы я в любой момент могла отправиться на помощь туда, где замечали нежить, и я, если честно, была этому очень рада. В квартире с Анной и Ленором я чувствовала себя самой настоящей третьей лишней. У них появилась своя рутина — совместные ужины, кофе по утрам, и они уже привыкли, что жильё полностью в их распоряжении. Альберт, который был младше обоих больше чем на десять лет, почти всегда исчезал со своей девушкой, которой уже сделал предложение, готовый умереть. Жизнь здесь была странной. С каждым днём я всё сильнее ощущала, что, если бы мне не нужно было ежедневно лететь к одной из границ, я бы потеряла смысл… чего? Я была одержима идеей снять печати, не видела ни себя, ни других, ни ранений, ни проблем, а любые чувства воспринимались препятствием на пути к цели, были притуплёнными. Мне нужна была другая идея, которой я могла бы стать одержима, или же… нужно было научиться жить без цели. Просто научиться жить. Как жили все остальные, несмотря на печати — Анна, Ленор, Альберт, Билл… Мы должны вернуться в Вермитур и разбудить его. — Не собираетесь же вы говорить мне, что леди Франческа — ваш дракарр? — насмешливый голос почти незнакомого мне мужчины я услышала ещё издалека и тут же поспешила в кабинет Мэйсона Кросса. — Нам не нужен дракарр, мы свободный и независимый город, в котором у людей есть право выбора. Последнее, что нам нужно, — бессмертный король, который отбросит нас на сотни лет назад в развитии. Хотя… вы более не бессмертны, так? Я вошла в этот момент и увидела лорда Грахна — не одного, за его спиной стоял Перрин, один из сыновей лорда Элда, и оба мужчины сразу же развернулись ко мне. Глаза Перрина расширились, он даже подался вперёд — судя по всему, Гвайрр наговорил ему каких-то историй обо мне, и теперь тот впервые видел всё своими глазами. Что это? Что-то, что сделали со мной земляне — пусть сейчас, благодаря протекции их президента, они и начали работать над противоядием, но очень медленно. Меня уже предупредили, что полностью избавиться от последствий РНК-интерференции не удастся, процесс необратим, однако они сделают всё возможное, чтобы восстановить часть моих генов. — Нам не нужно быть бессмертными, чтобы избавиться от вас, — лорд Грахн вышел вперёд, угрожая президенту, но этот старый мужчина повидал достаточно. — У меня есть вице-президент, и моя смерть сразу же повлечёт за собой выборы. Мы не дикари, убивший меня не унаследует здесь власть, — хрипло произнёс он. — Хорошо, что вы смогли присоединиться к нам, Франческа. Таррен… Где ты? Я отчаянно ждала, что он, как король, примет какое-то решение по поводу Доминиона, защитит их, хотя Анна, например, не понимала моей уверенности в том, что Таррен вообще станет вмешиваться. Зачем ему возиться с землянами, особенно если они не признают его королём? Кроме того, у него были настоящие политические проблемы с Салиром, который хотел независимости, и Анна верила, что он действительно женится на Октавии Таггерт. Даже сейчас. И сам Таррен никогда не говорил мне ничего другого. — Вы желаете поединка? — тихо спросила я вместо приветствия, сразу почувствовав повисшее в кабинете тяжёлое напряжение. Наверняка они пытались использовать своё знаменитое воздействие дракарров, судя по бледности президента, но вот беда — оно тоже ослабло, как сила и регенерация дракарров. — Вы думаете, мы будем сражаться с женщиной? — лорд Грахн наконец обратил на меня внимание. — Это место не признаёт вас своим дракарром. — Я не хочу быть ничьим дракарром, — заявила я в ответ. — Мне нравятся свободы Доминиона, и я бы хотела, чтобы он развивался своим чередом, но вас это больше не будет касаться, если я одержу победу в поединке, не так ли? Перрин коснулся плеча лорда Грахна, словно напоминая ему о чём-то. — Я не буду сражаться с женщиной, — повторил прибывший. — Тогда улетайте! В этом месте вас ничего не ждёт, и земляне пока прекрасно справляются без помощи драконов и необходимости искать себе лорда среди дракарров, — жёстко заявил старенький Мэйсон Кросс, подходя ко мне и будто черпая уверенность в моём присутствии. Хотя я и сомневалась, что она ему нужна — старик всегда принимал решения быстро и жёстко, и именно поэтому добился своего положения даже в таком позднем возрасте. Лорд Грахн покинул кабинет, явно не желая сражаться со мной, и я не сдержала победной улыбки. Конечно, на самом деле сражаться ему пришлось бы не со мной, а с Целесте, и Гвайрр наверняка уже передал им, насколько успешно закончился такой поединок для Таррена в прошлый раз. А теперь они все смертные… Наверняка мысль о том, что можно случайно лишиться головы, а ранения, прежде заживавшие за пару часов, теперь будут затягиваться неделями, если вообще заживут, заставляла их быть куда осторожнее. — Мой брат был прав, — только и добавил Перрин таинственно, после чего ушёл вслед за старшим дракарром. Мэйсон Кросс после их ухода нервно выдохнул, но я не стала расспрашивать его об условиях, которых они требовали, а поторопилась наружу, чтобы найти свою Артассию. Я чувствовала, что это ещё не всё, что они обязательно предпримут что-нибудь ещё, и оказалась права — драконы кружили над более отдалённым участком города, и я подозревала, что их всадники надеялись показательно сжечь его часть, начав подтачивать веру жителей в нынешнее правительство. В тот день я просто летала между ними на своём крохотном драконе, не понимая, как Гвайрр и Перрин умудрились так быстро связать себя с драконами за несколько недель, прошедших после нашего побега из Вермитура… Драконы Перрина и лорда Грахна не нападали — они ни за что не причинили бы вреда Артассии, да и со мной обращались очень бережно, подчиняясь своим всадникам, но не выпуская огня. Мне не удастся долго скрывать, что Арти — самка. В течение следующих двух недель сюда наведывались и лорд Фой, и снова Перрин с лордом Грахном, и даже дракарр, которого я прежде никогда не встречала, но никто из них не решился ни вызвать меня на поединок, ни напасть на Артассию. Однако я понимала, что долго так продолжаться не может — это место было слишком большим, слишком лакомым и позволяло дракарру, прежде не обладавшему никакой властью, стать практически королём, если ему удастся его захватить. Мне нужна была помощь. Официальный статус, и существовал только один человек, способный мне его дать. Точнее, не совсем человек. *** Таррен прибыл на следующий день после того, как я попросила Арти «пообщаться» с Этарром. У них же было объединённое сознание — наверняка существовала возможность передать образ другому дракону. А может, это было простым совпадением. Этарра жители боялись больше всего и прятались в домах, когда огромная тень накрывала город, но стоило им увидеть рядом мелкую Артассию, как они немного успокаивались. За эти недели она стала для них практически символом надежды и защиты, а меня почти всегда узнавали на улицах, бесплатно кормили в заведениях и передавали для драконицы бесконечные подарки. Если бы только люди знали, что именно я привела к разрушению преобразователя и всего, что они знали… Но Мэйсон Кросс решил, что об этом не стоит распространяться. Земляне пока не связали исчезновение печатей с уничтожением преобразователя, но это, безусловно, произойдёт — рано или поздно. А вот от жителей Вермитура правду можно скрывать долго. Таррен набрал немного веса, перестал быть слишком худым и теперь выглядел почти таким же крупным, как Рой. Он казался усталым, но полным решимости и двигался по городу как король — в этот раз впечатление только усиливал дорогой тёплый плащ с красной отделкой. Впрочем, никто бы и не встал у него на пути. При его приближении я чувствовала, как странно и томительно стягивает где-то в районе солнечного сплетения — от ожидания, волнения. Я по-прежнему не понимала его, не могла разгадать ни намерений, ни следующего шага. Когда несколько недель назад он улетал из Вермитура, я ждала, что Таррен быстро вернётся, договорится с президентом, и полностью ошиблась. Вместо этого он занялся расчисткой территорий от нечисти. — Ты звала, — негромко произнёс он, не сводя с меня всепоглощающих потемневших глаз. Мы стояли прямо посреди улицы, на нас наверняка пялились из окон многочисленных домов, но подойти никто не решался. Как забраться в его голову?! — Я вернусь в Вермитур, если ты всё ещё этого хочешь и… если защитишь это место, — хрипло ответила я. — Возьмёшь его под своё покровительство, не требуя от них признать тебя королём. Его лицо приобрело хищное, почти торжествующее выражение, будто он только этого и ждал. Приблизившись, Таррен сжал мой подбородок, поднял мою голову и поцеловал — не грубо, но показательно, словно клеймя перед всеми и не позволяя отойти даже на шаг. — Я не откажусь от этого, Фран, — жёстко произнёс он. — Я собирался дать тебе время развлекаться здесь, стать дракарром этого места, почувствовать власть подальше от Алтуса, дворца и всех его обитателей, но не откажусь от твоих слов, раз ты сама это предложила. *** Возвращалась в Вермитур я на своей драконице, хотя Таррен считал это неразумным. Этарр легко мог вынести двух наездников — да что там, он и десять, и, наверное, сотню поднял бы, даже не заметив, что на его спине кто-то есть, в то время как для Арти длительные перелёты всё ещё оставались проблемой. Алтус находился всего в паре часов лёта на драконе — это если двигаться непрерывно, чего Артассиа пока не умела. Мы останавливались несколько раз, сразу же, как только она проявляла признаки усталости, и всё это время я расспрашивала Таррена о его планах на Доминион. Моим условием оставалась независимость города, и я надеялась, что со временем президент и Таррен смогут найти общий язык. Теперь, после того как земляне настроили рацию, у меня хотя бы был способ связаться с Мэйсоном Кроссом, но Доминиону всё равно придётся что-то предложить Таррену в обмен на защиту и патрули, потому что на данный момент единственной причиной, по которой он на это согласился… была я. — Как ты сможешь защитить Доминион? — Я включу его в наши регулярные патрули. В данный момент мы облетаем Алтус, города Вермитура, Доминис Мора и многие другие, о которых ты никогда не слышала, раз в сутки, у каждого своё назначение, — Таррен говорил об этом настолько обыденно, что я не сомневалась, что всё под контролем. — И кто поддерживает тебя? — я вспомнила лорда Грахна и Перрина. Находятся ли они в оппозиции к власти Таррена? — Лоррин Элд, Гвайрр, Варрон де Бриенн, лорд Клермон… и Каллен, — закончил Таррен, и я неверяще подняла на него глаза. — Остальные тоже будут вынуждены подчиниться, но я буду ломать их мнение по одному, незаметно. — Как это возможно? Я про Каллена. — Он уже даже провёл полный ритуал, для этого ему специально привезли око из Салира. Я могла только посочувствовать его жёнам и одновременно едва сдерживала болезненное любопытство, желая узнать, кто вошёл в их число. Сейчас, без преобразователя и энергии, которая подавалась в Око, эти браки, наверное, считались недействительными, хотя вряд ли население вообще об этом знало. — Ты слышал что-нибудь об Астралисе? Рой сейчас там… — Волнуешься о нём? — мужчина блеснул глазами, и я даже хмыкнула, настолько нелепо это прозвучало. — Скорее всего, он уже объявил Астралис своим королевством вместе с ближайшими территориями, и всё, что я могу сделать, — прилететь туда и вызвать его на поединок, как это было в Доминис Мора. Я кивнула, потому что чего-то подобного и ожидала. — Или в Астралисе, как и в Доминионе, не признают власть короля? — У нас есть своё правительство, но семья Роя владеет городом… Владела, в прошлом. Принятие в их род означало избавление от печати. Я не совсем знаю, как жители отреагируют на исчезновение печатей и на то, что Рой объявит себя королём, если это, конечно, вообще произойдёт, но не удивлюсь, если многие просто примут это как данность. Мы выросли, зная, что Феррелы находятся на другом уровне… — Но он не женился на тебе, несмотря на то, что знал о твоей печати? — жёстко спросил Таррен. Зачем?.. — Он не знал, что у меня есть печать, впрочем, это ничего не изменило бы, — уверенно ответила я. — В тот момент Эллен была беременна. — Он не любит тебя и никогда не любил, — Таррен смотрел на меня, наклонив голову и прожигая глазами, будто пытался прочесть что-то у меня в мыслях. А Таррен любит? Возможна ли вообще любовь для таких, как он или Рой, когда в голове грандиозные планы, а близкий человек никогда не стоит на первом месте? — Я не думаю, что он любит хоть кого-то, кроме себя, — лаконично ответила я, вновь поворачиваясь к Артассии. *** Пролетая над Алтусом, я чувствовала… эйфорию. Люди поднимали головы, указывали на нас пальцами, улыбались, пытаясь разглядеть, кто находится на спинах драконов, а мелкая Арти вызывала у них особый ажиотаж — она всё ещё была ребёнком и казалась куда большей диковинкой. Гигантские фигуры драконов, рассекающих небо над городом, завораживали, и почему-то с того самого момента, как я освободила их, моё восхищение только росло с каждой неделей. А может, дело было в связи с собственной драконицей, потому что раньше они не вызывали у меня и десятой доли этих чувств. Этарр пошёл на снижение первым, а я последовала за ним под внимательными взглядами других драконов, которые поворачивали в нашу сторону мощные головы на длинных шеях и издавали утробные звуки. Поляна около красной башни использовалась для приземления, и сейчас превратилась в настоящее месиво из глины и грязи, перемолотых гигантскими драконьими лапами и когтями. Таррена встречали его воины, среди которых сразу выделялся Каллен, очень сильно изменившийся с момента нашей последней встречи. Он заметно вырос, как когда-то Рой, раздался в плечах, а в лице появилась какая-то новая жёсткость. Видел ли он воспоминания других? Знает ли теперь, что мои слова о печатях на самом деле были правдой? Среди встречавших нас я не увидела ни одной женщины, зато, когда мы оказались во дворце, всё изменилось. Слуги выстроились в ряд, и многих из них я не узнавала — не потому, что плохо помнила. Нет, их наняли недавно, и они явно держались друг друга. Мадам Ларре я не увидела, как и Паулу, зато мажордом Касса оставался на месте. А здесь первое место среди встречавших явно занимала леди Октавия Таггерт с её невероятной осанкой, потрясающе дорогими украшениями и богато отделанным платьем. Тонкую талию подчёркивал тяжёлый позолоченный пояс, сидевший на бёдрах. — С возвращением, Ваше Величество, — громко произнесла она. — Я переживаю, что к леди Франческе, вашей фаворитке, люди могут относиться плохо, зная, что она похитила Око Дракона. Вообще-то Око похищала не я, а мои напарники… Слова Октавии заслужили одобрительные взгляды присутствующих. — Мои подданные будут относиться к леди Франческе так, как я скажу им к ней относиться, — ледяным голосом ответил Таррен, заставив остальных вздрогнуть, но на Октавию его тон, наоборот, произвёл какое-то взбудораживающее впечатление. Она чуть подалась вперёд, ещё сильнее распрямив плечи. Таррен взял меня под руку и повёл сквозь плотный строй слуг и придворных, а когда мы миновали последних, даже не замедлился, продолжая вести меня туда, где я жила совсем недавно, — к покоям фаворитки. — Они правы, — тихо произнёс за нашей спиной Каллен. — Жителям это не понравится, они плохо переносят перемены, и кто-то может связать появление леди Франчески с тем, что дракарры перестали быть бессмертными. А с исчезновением печатей они меня связать не хотят? Или с тем, что драконы вообще оказались на свободе? — Франческа — дракарр, она оседлала своего дракона, и относиться к ней будут с уважением. Я во всеуслышание объявил её своей фавориткой, она является членом моей семьи, а значит, любое нападение на неё — нападение на меня. С теми, кто этого не поймёт, я разберусь лично. С этими словами Таррен закрыл дверь, оставив нас одних в «моих» покоях, где почти ничего не изменилось — здесь по-прежнему поддерживали чистоту, каждый вечер отапливали комнаты и время от времени открывали большие окна, чтобы впустить свежий воздух. Я же… просто не знала, что теперь делать. Я сама попросила его прилететь, сама согласилась вернуться, но совершенно не представляла себе наших отношений или моего будушего здесь. Вряд ли Таррену было дело до моих тараканов — в отличие от меня, он не сомневался даже тогда, когда всё пошло под откос, и явно не собирался теперь жалеть о собственных решениях. Он обхватил меня за затылок, запустив пальцы в волосы, и поцеловал. Такие знакомые губы, его тело, запах… Первые несколько секунд я не отвечала, оставаясь напряжённой… а после расслабилась. Мы уже через это проходили, и стоило мне перестать слишком много думать, как я начинала наслаждаться каждым мгновением, а рано или поздно это всё равно должно было случиться, так почему не сейчас, почти сразу после нашего возвращения? Я просто вдыхала его запах, чувствовала, как сильно прижимается моя грудь к его телу, особенно когда я стала задыхаться. Сам Таррен оставался каменно напряжённым, хотя ладони разминали мои плечи, поцелуи становились всё жаднее, пальцы уже пробрались под плотную рубашку, проходясь по чувствительной коже живота и немного проникая за резинку штанов, но через секунду он неожиданно остановился, тяжело дыша. — Ты отвечаешь мне потому, что хочешь спасти этих землян? Думаешь, что продала своё тело в обмен на их защиту? Я сглотнула, медленно приходя в себя — в голове стоял лёгкий туман, а тело не хотело признавать, что мы остановились. — Разве не этого ты хотел? — шёпотом произнесла я, потянувшись к нему. — Я здесь, я не спорю, наоборот, отвечаю… — Нет, не этого! Я не предал всё святое для дракарров ради оболочки женщины, просто твоей тени. Я собираюсь сражаться с каждым из них, потому что тебя не оставят в покое, но и от тебя буду требовать всего . *** В тот день до близости у нас так и не дошло, как и на следующий, но Таррен приходил в мою спальню… спать. Спал он не больше двух-трёх часов, из-за чего каждый раз будил и меня, но его это мало заботило. Он прижимал меня к себе, закидывал ногу, бурчал что-нибудь вроде «не жалуйся» и почти сразу засыпал. Я же просто лежала с открытыми глазами, рассматривая вблизи его лицо — уже не измождённое, упрямое, с суровыми складками на лбу, и думала о том, что сейчас Таррен оставался единственной неизменной в моей жизни. Я и сама понимала, что со мной что-то не так — все эмоции будто приглушило, меня почти ничего не интересовало. Ни тот факт, что во дворце была куча проблем, ни навязчивость Октавии Таггерт, которая постоянно находилась рядом с Тарреном. Совместные обеды и ужины знати превратились в настоящий спектакль. Октавия была предельно вежлива и заботлива со мной, и Таррен на это покупался, возможно, думая, что сможет как-то совместить жену и фаворитку. Это ранило, но совсем немного, а внимательные зелёные глаза между тем отслеживали каждую мою реакцию. Мне казалось, Таррен хотел, чтобы я ревновала, хотя сам своих эмоций никак не показывал. Меня он неизменно сажал рядом с собой, тогда как Октавия предпочитала место возле отца, оставаясь всё такой же прекрасной, достойной и немного недоступной, почти принцессой Салира. Лорд Таггерт тоже никак не выдавал своих намерений, хотя его цепкие глаза подмечали каждую деталь и явно искали в Таррене слабость. Я знала, что многие в совете и среди дракарров поддерживали именно его, а кто-то считал его лучшим правителем, но, как и Таррен, лорд Таггерт был опытным политическим игроком и действовал скрытно, так что я почти ничего не замечала. Его вторая дочь, Полиана, тоже была здесь — куда более тихая и менее уверенная, чем сестра. Она сидела рядом с отцом, почти не обращая внимания на Каллена, который совсем недавно считался её мужем, и… Между ними искрило так, что я вообще не понимала, как они умудряются держаться друг от друга подальше. Она горела ненавистью и неравнодушием одновременно, огромной обидой, а он — бараньим упрямством и отчаянным желанием что-то ей доказать. — Как вы можете так с ним обращаться?! — на третий день после обеда меня догнал Каллен и схватил за руку, что раньше для него было просто немыслимо. Вообще, все «правила» для жён дракарров, по-моему, пошли под откос — никто до конца не понимал, что теперь позволено, а что нет в этом новом мире. — Как так? — недоумённо спросила я. — Он приблизил вас, посадил рядом с собой, хотя этого места не удостоилась его невеста, выставил огромную охрану, которая следит за каждым вашим шагом, и не подпускает даже собственных союзников, того же Гвайрра, потому что считает, что они могут заинтересоваться вами как супругой. Половина королевства ненавидит вас за похищение Ока Дракона, а кто-то и винит в том, что дракарры больше не бессмертны. Глупые, глупые люди, зачем вам вообще бессмертные правители, если их нельзя даже выбрать? А если однажды сильнейшим окажется кто-то жестокий, какой-нибудь тиран, а не смотрящий в будущее Таррен или откровенно слабый Беррай? Я не знала почти ничего из того, о чём говорил Каллен, потому что в последнее время вообще мало чем интересовалась. — И при всём этом вы открыто выказываете ему пренебрежение и равнодушие, хотя он готов положить мир к вашим ногам. Из-за этого он допускает ошибки, потому что сейчас ваше счастье для него важнее правильного порядка действий. Вы хотя бы понимаете, насколько подвергаете его опасности?! Он смертен… — Таррен смертен уже давно, не недооценивай его, Каллен. Он неплохо справлялся даже с бессмертными дракаррами, в том числе с Роем — прямой кровью Вигорра, — я не пыталась вырвать руку. Забота Каллена о Таррене и его неприязнь ко мне были… какими-то родными, наверное, знакомыми и оттого тёплыми. — И обращайся ко мне на ты, мы достаточно хорошо друг друга знаем. — Хотите, чтобы он отстранил и меня? — жёстко спросил мой собеседник. — Вы не знаете, с каким давлением он справляется каждый день, а срочный брак с Октавией Таггерт решил бы половину его проблем, если не больше, но он откладывает свадьбу — из-за вас. Последнее Каллен произнёс с такой ненавистью, настолько сильной и живой, что она отозвалась даже во мне — звоном в груди, волнением… за Таррена. Но мне было непонятно, как именно я могла изменить ситуацию. Я привыкла к тому, что каждую ночь Таррен оказывался рядом, обнимал меня, создавая хоть какую-то рутину, и сама пыталась инициировать близость, потому что тело, несмотря на спящий разум, всё равно отзывалось — чувствовало его так, как никого другого, хотело прикосновений, грубых и нежных, хотело тяжести его тела на себе. При этом я совершенно не замечала, насколько на самом деле разрастался конфликт Таррена с советом. От него или лорда Таггерта ждали каких-то действий, но оба пока выжидали, и именно в это время Дельфина Стоун, дочь младшего советника, предложила ему… жениться на ней. Прямо во время очередного заседания, куда она иногда приходила вместе с отцом, потому что в ней видели большой потенциал. Об этом мне рассказала служанка Лили, которую я раньше не знала — девушку наняли во дворец недавно, и она оказалась особенно ласковой и умелой. Лили смаковала каждую деталь того заседания, утверждая, что многие поддержали необходимость такого брака, считая, что он даст королевству хоть какую-то стабильность, пусть и ценой конфликта с лордом Таггертом и возможных проблем в Салире. Таррен мне об этом не говорил — он вообще никогда не жаловался, не демонстрировал ни слабости, ни усталости, несмотря на почти полное отсутствие сна, всегда оставался обходителен, подавал мне руку и никак не реагировал на провокации остальных. Даже на очередном обеде со знатью, когда для всех произошла некая точка невозврата. *** Этот день ничем не отличался от остальных — всё те же лица, всё та же сияющая Октавия Таггерт в окружении влиятельных подруг, многие из которых были намного старше неё и входили в совет. Лорд Таггерт тихо переговаривался с советником Сайлусом, когда к нему обратился лорд Грахн, причём настолько громко, что услышали все, даже сидевшие за другим столом. — На меня вчера чуть не напал обезумевший житель, возвращавшийся из-за черты города, где он решил попробовать себя в охоте. Он прибыл из Салира и говорил, что не признаёт нынешнюю власть, как и дракарров Алтуса своими лордами. Разве вы не уверяли нас, что всё под контролем? Лорд Грахн против лорда Таггерта? Верится в это не особо. — Его Величество прекрасно знает, что нужно сделать, чтобы волнения в Салире улеглись, — не менее громко ответил лорд Таггерт, погружая огромный зал в молчание. — Он женится на моей дочери, чего сам когда-то хотел и о чём долго просил, и люди сразу успокоятся — они ждут только этого. Признаться, я не понимаю, почему Его Величество медлит. В настолько неспокойное время этот брак покажет жителям уверенность их правителя, даст им гарантию стабильного будущего и докажет, что для монарха они стоят на первом месте. Каждое слово давило на Таррена, в каждой фразе двойной подтекст. Рука Таррена опустилась на мое колено и он сжал его - не больно. А я… положила поверх свою руку, чувствуя, как просыпается в груди недовольство и даже злость - эмоции, которые я не испытывала уже давно. — Да, Ваше Величество, когда конкретно мы можем ожидать вашего решения по этому вопросу? — со своего места поднялся Перрин, заработав убийственные взгляды собственного отца и брата. — Недовольство в Салире растёт, идеи независимости стали только сильнее — сейчас, когда вуалей больше нет и лорду Таггерту самому приходится оберегать границы своих территорий вместо вашего регулярного патруля. А далеко отсюда, в городе под названием Астралис, собирает невероятную силу другой известный нам дракарр — Рой Феррел, и люди не уверены, что вы сможете удержать власть, если он придёт сюда. Ходят слухи, что в нём течёт прямая кровь Вигорра… Интересно, кто же эти слухи распускает? Скорее всего, сам Рой. Вообще-то каждый из лордов-дракарров оберегал свои земли сам, и патрулей Таррена в Салире не ожидалось, но сейчас, при таком собрании благородных, другая сторона просто пыталась вызвать эмоции присутствующих и недовольство Тарреном. У них это получалось — судя по тому, сколько голов согласно кивали в ответ на слова лорда Грахна и Перрина. — Я не совсем понимаю, почему вы решили, что я женюсь на леди Октавии Таггерт, — Таррен поднялся со своего места, давя остальных своим присутствием, заставив ближайших к нему людей пригнуть головы. — Это предложение действительно имело место, но мы все должны понимать, что с тех пор времена изменились. Брак с дракарром больше не необходим для спасения величайших родов от печатей, мы больше не проводим ритуалы с Оком Дракона. Его объяснение мало устраивало остальных, но Таррен ещё не закончил. — Я всегда, каждую секунду думаю о том, что лучше для будущего жителей Вермитура и всех вас. И в данный момент таким решением будет брак с моей фавориткой, леди Франческой Дейн, единственной женщиной с драконом. Это объявление вызвало эффект разорвавшейся бомбы — кто-то повскакивал со своих мест, кто-то воскликнул: «Но, Ваше Величество!..», однако все ждали реакции только одного человека — лорда Таггерта, потому что Таррен обращался именно к нему. Октавия, сидевшая за столом с отцом, побледнела до синевы, но не позволила ни эмоциям, ни боли отразиться на лице — вся её женская свита сейчас высматривала малейший признак слабости. — Вот как, — громко произнёс лорд Таггерт. — Что же, в таком случае мне будет гораздо тяжелее объяснить это Салиру. С этими словами дракарр встал, сделал знак Октавии, а Полиана поднялась вслед за ними с заметным опозданием. Они выходили из зала вместе, провожаемые огромным количеством взглядов, самим своим уходом демонстрируя единство и старые порядки, привычные для каждого здесь и поддерживаемые по крайней мере половиной совета. — Всё будет хорошо, — упрямо произнёс Таррен и слегка мне улыбнулся, а я отчаянно всматривалась в его глаза, пытаясь понять, когда он это решил и почему ничего мне не сказал. Возможно, он решил это прямо сейчас. — Продолжайте трапезу, — а это уже был приказ всем остальным. *** — Ваше Величество, не переживайте, информация об этом никогда не распространится среди народа. Вы знаете, что вас поддерживает толпа, и ему тоже придётся смириться, — я услышала этот голос, проходя мимо большой парадной, где часто принимали вельмож. Этим путём мне посоветовала идти Лили, обнаружившая после обеда на моём платье большое некрасивое пятно. Для меня не было особой разницы, каким путём возвращаться назад, я только надеялась поговорить с Тарреном, который был слишком занят, но, услышав это обращение, замерла. — Таррен там? — спросила я у девушки, и она испуганно покачала головой. Что-то мне подсказывало, что я знала, к кому там, за дверью, обращаются «Ваше Величество». Внутри обнаружилась прекрасная компания — множество служанок, несколько дворцовых леди, две из которых входили в совет, Октавия, сидевшая посреди них в самом высоком кресле, Полиана и даже Виола — молодая девушка, которая должна была стать одной из жён Таррена. Они уставились на меня с вежливым удивлением, будто не понимая, что я здесь делаю, и я как никогда остро почувствовала себя… чужой. — Я могу вам чем-то помочь, леди Франческа? — нежным голосом спросила Октавия, наклоняя голову, и это её поведение меня позабавило. До того, как Таррен объявил меня своей фавориткой, она держалась куда прямее и нравилась мне гораздо больше, чем этот нежный цветок, который теперь поддерживала едва ли не каждая женщина в королевстве. — Я слышала, как к вам обращались «Ваше Величество», — громко произнесла я, ощущая себя при этом… живой. — Они, должно быть, ошиблись, — сразу же ответила девушка. — Просто все слишком привыкли к моему статусу, впрочем, могу вас уверить, скоро всё разрешится, вам не стоит тревожиться. Мой отец имеет серьёзное влияние в совете, и выбор королевы никогда не может быть выбором любви, насколько бы сильно нашего монарха ни тянуло к земной женщине. Все знают, что это чувство неестественно, разрушительно и уже привело к гибели сильнейшего дракарра, которого знал Вермитур. Я молчала, внимательно рассматривая девушку и думая о том, насколько на самом деле она опасна и почему Таррен не замечает, что прямо у него под носом появилась самая настоящая королева — по крайней мере в глазах слуг и многих придворных. — Я понимаю, как тяжело это слышать, — между тем сочувственно продолжила Октавия. — Положение фаворитки унизительно и редко бывает долговечным, но, уверена, при дворе найдётся множество мужчин, готовых жениться на вас даже после всего, из-за этого неестественного влечения. — Вы, кажется, не слышали своего монарха, леди Октавия, — уверенно улыбнулась я, чувствуя эмоции, давящие изнутри, распирающие грудь. — Он уже сообщил всем, что я больше не фаворитка. Точнее, не только фаворитка, и многие из присутствующих в этой комнате сами это слышали. А ещё он сказал, что принял такое решение, потому что думает именно о будущем Вермитура. После этих слов я закрыла дверь, оставляя их одних и понимая, что в моих силах изменить эту ситуацию, сделать жизнь Таррена… хоть немножечко проще. Принять это место, увидеть себя в нём и начать действовать, но не через других дракарров и совет, а через население. — Я найду дорогу в свои покои сама. Ты можешь остаться со своей госпожой, — холодно приказала я Лили, когда она послушно засеменила следом. Побледневшая девушка осталась стоять в коридоре в полнейшей растерянности. Глава 42. Последняя драконица — Поднимайся, Фран, — Таррен разбудил меня ночью того же дня, и я попыталась потянуть его в постель, считая, что ему нужно отоспаться, пусть даже это будут его жалкие несколько часов. — Нет, поднимайся, мы улетаем. Я сразу же окончательно проснулась, не понимая, к чему он ведёт, а Таррен потянул меня за руку, кивая в сторону сундука с одеждой. — Куда мы…? — Увидишь, — тихо ответил он. Я кивнула, но Таррена моя реакция только расстроила. По всей видимости, он предпочёл бы, чтобы я донимала его вопросами или сопротивлялась, потому что моё постоянное равнодушие уже безумно его достало. Мы летели молча, и я видела, как Таррен долго смотрит на спокойный спящий город, который хранил столько секретов. Ветер бил в лицо, но я пряталась от него за шеей Артассии, тоненькой и длинной по сравнению с огромным телом Этарра, летевшего рядом и принимавшего на себя большую часть встречных потоков. Этарр оглядывался на нас, именно дракон, не Таррен. Его явно интересовала моя драконица, он даже издавал странные горловые звуки, будто пытался с ней разговаривать, но Арти это особо не занимало, и она сохраняла невероятное спокойствие. Направление я узнавала, и почему-то чем ближе мы подлетали к этому месту, тем меньше мне хотелось там оказаться. Но Таррен меня не спрашивал — он приземлился прямо в ущелье, ведущее к пещере, где мы нашли Вигорра, и я за ним, оставаясь на небольшом расстоянии. — Зачем мы здесь? — спросила я, рассматривая… разобранный завал, прежде закрывавший вход. Он подготовился. Здесь кто-то уже побывал до нас и расчистил дорогу внутрь. Интересно, нашли ли они голову и тело Вигорра? И что сделали с телами… тех, кто остался там? — Пойдём, Фран, — тихо произнёс Таррен, но возвращаться в эту пещеру я не хотела. Там находилось тело моей матери, тело мужа Анны, других жителей Астралиса, отправившихся в поход за невозможной целью. — Зачем мы здесь?! — повторила я свой вопрос. — Ты не хочешь похоронить свою мать? Я пришёл забрать тело своего отца и его голову, а заодно помочь тебе. Помочь мне с чем? При воспоминании о строчках в её журнале, о том, что она не вспомнила обо мне ни разу, становилось настолько больно, что я едва могла дышать. — Ты был там? — тихо спросила я, и Таррен кивнул. — Будет разумно дать жителям Астралиса забрать тела своих родных, узнать больше о том, что там случилось. Они наконец смогут закрыть эту страницу, отпустить боль, неизвестность. При этом смотрел он только на меня, но мне всё равно не хотелось туда идти. Я хотела похоронить воспоминания о родителях, особенно о маме, в самом далёком уголке души, но Таррену до этого не было никакого дела — он почти потащил меня внутрь, а там начал осторожно, руками в перчатках, разбирать… тела. От запаха и воспоминаний меня немного тошнило, и я провела рукой по шее Артассии, ища в ней поддержку. Она и тогда прекрасно справлялась с Вигорром, без неё мы бы никогда его не одолели. — Почему он тогда не умер? Твой отец. Он даже умел говорить. — Я отошла от драконицы, прошла дальше, обхватив себя за плечи. — Он не совсем живой, это просто его тело, — возразил Таррен, продолжая кого-то искать, и мне отчаянно хотелось крикнуть, чтобы он перестал, чтобы мы вернулись, что я буду сражаться за него с Октавией, с лордом Таггертом, постараюсь укрепить его положение при дворе. — Нежить поглощает тела и использует их ресурсы для собственного существования, но, видимо, его разум оказался слишком сильным, и они образовали подобный… союз. В этот момент Таррен наконец добрался до того, что искал, и, конечно же, это было тело моей мамы. — Отпусти её, я хочу уйти, — жёстко произнесла я. — Нет, мы останемся здесь, — приказной голос, которому никто в королевстве пока не смел сопротивляться. - Уверен, ты будешь очень рада похоронить свою маму и навещать ее могилу, разговаривать с ней. Помоги мне, нужно поместить ее на Этарра. Но… от всего происходящего меня затошнило по-настоящему, настолько сильно, что захотелось просто оказаться подальше. Я вылетела из пещеры к драконам, которые теперь стояли совсем близко друг к другу, и тяжело задышала, вбирая свежий ночной воздух и чувствуя, что ещё немного — и меня вырвет. Сзади меня обхватили сильные мужские руки, прижимая к твёрдому телу, и я со всей силы ударила Таррена локтем, пытаясь вырваться, но его хватка была как капкан. Он только сильнее сжал меня, пытаясь успокоить. — Уйдём отсюда! — выругалась я. — Зачем ты это делаешь? Просто хочешь вызвать у меня хоть какие-то эмоции? — Даже если так?! — не менее зло ответил он. — Я не знаю, зачем ты похоронила себя, притом что ты живой человек. Сейчас, когда ты выполнила свою миссию, можно просто оставить всё? Я живой, Фран, и ты нужна мне живой, а не вот это… — «Вот это»! — Я дёрнулась ещё раз, на этот раз удачнее, и смогла отойти на шаг, но Таррен тут же снова стиснул меня, теперь уже лицом к лицу, и встряхнул. — Какая тебе разница? Ты сам сделал всё, чтобы я тебя ненавидела! А сейчас я решила помочь тебе, полностью стать твоим союзником, но тебе хочется ковыряться у меня в душе, причинять боль, ещё большую… Мой голос был пропитан ядом, его — агрессией. — Потому что я хочу, чтобы ты хотела помочь себе! Чтобы мечтала о будущем, представляла нашу семью, свою силу, хотела всего этого, раздери тебя нежить! С этими словами Таррен поцеловал меня, я укусила его в ответ, пнула, со всей силы ударила кулаком в грудь, и в какой-то момент мы оба повалились на землю. Его тело казалось неподъёмным, он прижал меня всем своим весом, одной рукой обхватил голову, а вторую положил на шею, не позволяя двигаться, и… продолжал целовать, грубо, пока я кусала его в ответ, чувствуя на языке вкус крови. Я сама не знаю, когда начала отвечать на его поцелуи, когда до боли в пальцах вцепилась в одежду, пока меня трясло. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу, всё закончилось самой банальной истерикой. Таррен больше не целовал меня, только гладил по голове, ладонью без перчаток, прижав её к своему плечу, а потом перекатился на бок, позволяя мне гореть в собственных эмоциях. А я цеплялась за него так, будто он оставался последним лучиком света в темноте. — Грёбаная… истерика. Это просто нервный срыв, — выплюнула я, не веря, что до такого дошло. *** Даже через час мы не покинули это место — лежали на земле рядом с Этарром, который одним глазом следил за нами, а другим — за Арти, летавшей где-то поодаль и охотившейся на нежить. — Почему ты так ненавидишь её? — Я не знаю, могу ли сказать, что ненавижу, — хрипло ответила я. — Я годами думала о том, что, возможно, она выжила, что когда-нибудь я её найду, прокручивала эту встречу в голове раз за разом. Если в ней текла кровь землян, она могла пройти через вуаль другого города, прятаться в озере красной вязи. Но потом, здесь… Я рассказала ему всё — и о том, что родители отправились за вуаль вдвоём, когда у отца появилась печать истощения, притом что мне было всего пятнадцать, я совсем недавно потеряла брата, а теперь ещё и оба родителя оставляли меня, без средств к существованию и хоть кого-то близкого. — Почему, почему? Что я сделала не так? У неё не было печати, почему она даже не пыталась сражаться за меня, что со мной было не так? В своём журнале за весь поход, за все эти месяцы, она не вспомнила обо мне ни разу, зато каждый день вспоминала папу и Тоби. Она даже не хотела больше жить, не пыталась бороться! — Тш-ш, — Таррен осторожно поцеловал меня, кладя руку на щёку, и я ответила, потянувшись к его руке. — Посмотри на себя сейчас, вы в чём-то похожи. Она не смогла найти новый повод жить после потери сына, но ты не обязана повторять её путь. Возможно, она специально отсекла тебя от своей жизни, чтобы больше не чувствовать боли, а может, просто была плохой матерью, я не знаю. Но я знаю, что такой живой не видел тебя никогда, даже по пути в Вермитур. Он будто боялся спугнуть это мгновение. — Между нами было многое… и сейчас я многое сделал бы по-другому. Постарался бы сделать тебя союзником, не просто использовать ради своих целей, ничего тебе не объясняя. Я правда верил, что смогу тебя отпустить, что ты будешь мне не нужна, я пытался избавиться от этого чувства всеми доступными способами. Я хрипло усмехнулась, теперь понимая, зачем он всё это устроил. В голове была пустота… Но больше не было горечи. Не было боли. Рядом со мной лежал Таррен — человек, который прошёл через сотни лет пыток, чью мать убили ради того, чтобы быть с землянкой, и пусть он тогда уже не был ребёнком, это не могло не оставить на нём своего отпечатка. — Хочешь вернуться? — спросил он, но я покачала головой и вновь потянулась к его губам. Мне хотелось… другого. Я чувствовала себя живой, хотела отдавать, хотела бороться — и за него, и за себя. Почему я должна уступать его Октавии только потому, что так жители Салира будут счастливы? Их можно сделать счастливыми и по-другому — подчинить лорда Таггерта, заставить его принять меня. Это было в моих силах. Таррен попытался отстраниться, но я не отпустила его одежду, и, когда он понял, что я всерьёз, тут же включился в эту битву-ласку. Мы кусали друг друга, метили, торопливо стягивали одежду, стремясь соприкоснуться обнажёнными телами и впервые оставить позади всё, что произошло с нами и между нами. Я зашипела, ощутив его в себе, но отстраниться не позволила, желая чувствовать его настолько глубоко, насколько возможно. Двигалась сама, несмотря на то что находилась под ним, скрестила ноги за его спиной и сразу заметила момент, когда Таррен наконец отпустил себя полностью. Впервые. *** — Не волнуйся о том, что услышала вчера. Лорд Таггерт и остальные — моя проблема, — сказал Таррен по возвращении. Тело моей мамы мы забрали, как и тело мужа Анны. В этот раз возвращаться в пещеру было уже не страшно и не горько, будто та истерика что-то во мне вылечила. — Я бы прогнал их, если бы не понимал, что они устроят второй двор в Салире, где и без того не все готовы принять мою власть. Но у меня есть рычаги воздействия на него. — Я не волнуюсь, — широко улыбнулась я, думая о собственных рычагах. Я найду Лииду Ларре, старых людей короля, пущу среди горожан слухи, что именно я освободила драконов — наверняка кто-то видел, как в тот день я возвращалась из башни. И, конечно, мне нужно погрузиться в жизнь обычных людей, чтобы меня знали далеко за пределами дворца. Для меня это было проще, чем для Октавии — я выросла без привилегий, не гнушалась грязной работы, а сейчас особенно. Конечно, мои действия не останутся незамеченными. Лорд Таггерт пока не решится открыто выступить против Таррена, но меня… От меня было куда проще избавиться. Главное, чтобы за нами наблюдало как можно больше людей. *** Наставница по этикету обнаружилась в одном из городских домов, где она жила со своей дочерью и её мужем и отчаянно мечтала вернуться во дворец. Переезжать сюда она не хотела — её банально… уволили, а Таррен не настолько интересовался дворцовыми делами, чтобы заметить одну отсутствующую женщину. Хотя нет, не одну. Оказывается, Октавия прогнала из дворца половину служащих, в основном женщин, потому что те отказывались признавать её абсолютную власть, и Лиида Ларре была одной из первых. — Вам нужны союзники, леди Франческа, — наставляла она меня. — За время вашего отсутствия город действительно стал считать леди Октавию будущей королевой, все остальные практически не существуют. А уж фаворитка, жена другого дракарра… Многие женщины вас ненавидят, а мужчины считают гулящей. Чего-то такого я и ожидала. — Мне нужна ваша помощь, — откровенно сказала я. — Никто не знает этот город так, как вы, его жителей и всё, что они пережили. Помогите мне найти к ним ключик, стать их любимицей. У меня есть дракон… — Вас и так терпят только из-за дракона, — недовольно произнесла мадам Ларре. Но, посмотрев на свою дочь и её мужа, тоскливо вздохнула. — Я помогу вам, потому что вы будущая королева и Его Величество не откажется от своих идей и своей нездоровой привязнностью к вам. И я верна ему — именно ему, потому что он отстоял своё право править Вермитуром через древние ритуалы, по всем правилам. Возможно, мы сможем снова напомнить про Магдалену… — У меня есть идея получше, — широко улыбнулась я. — Это я освободила любимых жителями драконов, многие видели меня возвращающейся из башни. Думаю, мы можем сыграть на этом. Мадам Ларре подняла на меня неверящие глаза, но я просто кивнула, думая о том, как мне надоела ненависть горожан. — И Таррен не откажет мне в деньгах. Я готова поддерживать инициативы, которые имеют смысл и помогут завоевать благосклонность населения — что-то, на что лорд Таггерт и Октавия не обратят внимания. — Хорошо, леди Франческа, — после бесконечной паузы ответила наставница по этикету. — Но вам по-прежнему нужна серьёзная поддержка, меня одной недостаточно. Нам нужен… храм. *** Разговоры с верховным жрецом Клодовцом я оставила мадам Ларре — она знала его куда лучше и понимала, на какие кнопки надавить, чтобы заставить принять нашу сторону. Он, впрочем, не особо сопротивлялся, потому что не так давно его место заняла госпожа духовница Элисанджела, с подачи, конечно же, Октавии Таггерт. Его самого отстранили, точнее, вежливо отодвинули почти от всех массовых публичных мероприятий, оставив лишь обычную дневную службу с прихожанами, которые приходили молиться… Этарру. Зачем им статуя, если живой Этарр постоянно летает над головами? Око Дракона было здесь же, и я впервые смогла увидеть, как оно изменилось после уничтожения преобразователя. Насыщенно-голубой свет, так похожий на тот, что излучали объекты землян на дне озера красной вязи, исчез — теперь это была простая стекляшка. Конечно, сама я никак не привлекала верховного жреца как кандидатка в королевы, но он отчаянно хотел вернуть себе положение, которое занимал до появления Октавии, и стоило нам взять его в нашу так называемую команду, как я почувствовала изменения. Не сразу — просто однажды ко мне подошла женщина и громко меня благословила, а потом такие мелочи стали происходить всё чаще. Кто-то даже называл меня благодетельницей, святой, «освободительницей», и, когда остальные непонимающе спрашивали, почему, люди с радостью брались объяснять. Я старалась бывать в городе как можно чаще, появлялась на всех их празднествах, будь то праздник сбора урожая, карнавал, ярмарка или даже «день Вигорра», который оказался днём рождения первого бессмертного дракарра. Кто бы мог подумать, что они такое отмечают. Если мне на пути попадался нищий, я всегда подавала ему денег, спрашивала, как зовут обычных жителей и какие у них проблемы, говорила, что ничего не могу гарантировать, но хотя бы могу начать разговор с Тарреном на эту тему. Сопровождал меня почти всегда угрюмый Каллен, считавший, что ему лучше быть в патрулях, но я пообещала, что, как только Арти немного подрастёт, мы полетим в эти самые патрули вместе. — Я собираюсь приставить к тебе больше охраны, — заявил мне Таррен через три недели такой жизни, приходя в мою кровать на типичные для себя два часа — иногда для сна, а иногда для близости. Не сказать, что наши отношения стали идеальными и полными любви, хотя, наверное, именно такими они казались со стороны — Октавии, лорду Таггерту, Перрину и другим дракаррам. Мы всегда садились рядом, когда выдавалась возможность, так близко, что соприкасались плечами и ногами, почти по всей длине, ведя себя в какой-то мере скандально для Вермитура. Таррен хотел большего, всегда большего, причём это не касалось моего тела. Будто в какой-то момент он принял решение и теперь собирался полностью ему отдаться, а в его случае этим решением было счастье со мной. Постепенно я перестала представлять себе жизнь без него, но любовь… Любовь — слишком сильное слово. — Не стоит, — ответила я, откидывая одеяло рядом с собой и приглашая его в кровать. — Я должна быть уязвима, доверься мне. — Так, как ты доверяешь мне? — хрипло усмехнулся он. — У меня есть для тебя подарок, но я не хочу дарить его сейчас. Я собираюсь отправиться в Салир, вызвать лорда Таггерта на поединок при его людях, и это зародит в их головах сомнения. Волнение сжало сердце когтистой рукой, и я схватила Таррена за запястье, чувствуя биение его пульса, жар его кожи. Мужчина уставился на мою руку, и в его лице проступила некая… уязвимость, которую он показывал только мне. — Я чувствую, что близка. Они готовы сделать свой шаг против меня, и это сильно изменит расстановку сил. — Нет, я не собираюсь рисковать тобой и тем более дожидаться, пока они на тебя нападут, — непримиримо сказал он своим типичным приказным голосом и потянулся к моим губам, сразу же получая жаркий ответ. В страсти мы находили больше всего компромиссов. — Что ты собирался мне подарить? — спросила я позднее, когда мы лежали на чуть влажных простынях, охлаждая тела после болезненно-острого соединения — по-другому у нас пока не получалось. — Думаю, ты догадываешься, — низко ответил он. — Но не сейчас, позднее. Я и правда догадывалась. — Пожалуйста. — Я поднялась, вновь кладя руку на его запястье. — Я хочу его сейчас, Таррен, пожалуйста. Таррен не мог мне отказать, а я не могла не воспользоваться такой возможностью. И на следующий день, когда я появилась рядом с ним, улыбаясь и придерживаясь за его локоть, на мне, в дополнение ко всем украшениям, которые он подарил за это время, красовалось ожерелье из чёрного крона. И это заставило лорда Таггерта наконец сделать решающий шаг. *** Они появились словно ниоткуда во время воскресной ярмарки, когда Таррен вместе с Этарром отправился в дальний патруль на целый день. Толпа людей словно бы случайно пыталась оттеснить нас в сторону переулков, но я сразу поняла, что они не из Алтуса — по растерянности в их глазах, по тому, насколько плохо они знали местность и как выискивали среди толпы «своих». — Не шевелитесь, леди Франческа! — громко прокричал Каллен, которого от меня постепенно оттесняли. — Карнакс! — Нет! — зашипела я. — Позволь им, они из Салира. Если тебя на самом деле интересует спокойное будущее Таррена и ты хочешь, чтобы всё завершилось, позволь им! Я и сама не заметила, насколько похожим в этот момент стал мой голос на голос Таррена, а вот Каллен заметил. Его глаза расширились, и я увидела на горизонте тень дракона… Но потом она замедлилась и понеслась в другую сторону. Арти я тоже не звала, хотя знала, что она может прилететь по первой же моей просьбе, но сейчас хотела, чтобы эта толпа наконец отнесла нас к месту назначения. Им оказался полутупик с двумя путями отхода, оба плотно перекрывали люди из Салира, а по сторонам стояло несколько двухэтажных домов. Дверь одного из них распахнулась, и наружу вышел лорд Таггерт, а в окнах соседних домов я заметила знакомых мне лордов из совета, Перрина, Октавию и Полиану. Решили устроить для меня публичную казнь? Каллена от меня оттеснили уже давно, но я верила, что он всё ещё видит происходящее или хотя бы скоро сможет пробиться ближе. Просто оставить меня разбираться со своими идеями он не мог — у него был приказ Таррена. Это должен был понимать и лорд Таггерт… — Не слишком разумно выходить в город с ожерельем из чёрного крона. Времена сейчас непростые, люди боятся нападений нежити, думают о переезде в другие города, а одно такое ожерелье может изменить судьбу целой семьи на поколения, — его голос был высоким и зычным, а в самом мужчине чувствовалась настоящая, здоровая королевская спесь. Ещё бы, он столько столетий единолично правил в Салире, прежде чем Таррен вернулся. — Это версия, которую вы собираетесь рассказать Таррену, когда его люди не найдут даже моего тела? — не менее громко спросила я, постоянно осматриваясь и пытаясь понять, как именно они собираются это сделать. Они не нападут просто толпой, с обычным оружием — такое не получится продать населению, даже своему, по крайней мере, я на это надеялась. Вызывать на поединок ту, кто не претендует на трон? Нет, я подозревала, что они собираются казнить меня с помощью дракона, придумав какую-нибудь бредовую легенду, которую наверняка уже помогала разносить госпожа духовница Элисанджела. — Его Величество переживёт вашу смерть, рано или поздно. Особенно когда поймёт, насколько неестественна ваша связь с драконом. Вы воспользовались слабостью детёныша, привязали его к себе против воли, с вами что-то сделали в Доминионе… — Откуда вы знаете, что мой дракон не выбрал меня за мои душевные и физические качества? Все вокруг молчали, а смотрело на нас, наверное, не меньше сотни человек. Обычные жители Салира, знать, предавшая Таррена, а может, настоящие патриоты, считающие, что я приношу в мир только конфликты. Во многом так и было, и я, наверное, не вправе делать выбор за всех, но даже Целесте была согласна, что уничтожение преобразователя — лучшее будущее для землян. — Это только вопрос времени, прежде чем другой дракарр попытается заполучить вас — ради потомства, а может, из-за вашей треклятой крови. Мы уже видим, как из-за вас брат пошёл против брата, а во дворце образовался самый настоящий раскол, какого мы не видели никогда. — Вы, именно вы являетесь источником этого раскола, не стоит выдумывать небылицы, — со смешком ответила я. — Вы настраиваете жителей Салира против Таррена, вербуете лордов из совета, натравливаете одного брата на другого, а сейчас привели меня сюда, чтобы устроить показательную казнь? Бросьте, мы все знаем, что вы делаете это потому, что Вермитур наконец начал принимать меня, а я — его, и ваша дочь практически лишилась шансов стать королевой. В честном поединке против Таррена у вас тоже нет никаких шансов. Этот мой ответ толпе не понравился, хотя в глазах многих я видела сомнения. Всё же напасть на женщину, а ещё хуже — на дракарра, вот так, в подворотне… Лорд Таггерт находился метрах в десяти от меня, и я хорошо видела его лицо — злое, сдержанное, подчёркнутое тенями переулка. Наверное, он сильно отчаялся, раз дошёл до такого, хотя какой-то план, конечно, у него был. — А может… вы надеетесь, что Таррен сойдёт с ума после моей смерти, как это случилось с Вигорром? Проблеск осознания в его глазах — нет, на это он не рассчитывал, но рассматривал такой вариант как возможный, и удачный для себя. Тогда от такого правителя попытаются избавиться все, коллективно. — Хватит, — наконец жёстко объявил он, глядя вверх. В любой момент сюда мог прилететь Каллен. Планировали ли они убить и его? — Что, если я просто призову сюда своего дракона? — И подвергнете этого детёныша опасности? Поверьте, драконы могут сражаться друг с другом, это случалось не раз, но у вашего нет никаких шансов против моего Моррэйна. Да они ему и не нужны — огонь не повредит детёнышу, но спалит вас без остатка. Перрин внимал каждому слову лорда Таггерта, и я поняла, что Гвайрр не рассказал ему о том, что драконы не нападают ни на меня, ни на Арти. — Моррэйн! Где-то вдали захлопали огромные крылья, а вскоре переулок накрыла тень дракона. Он уступал размерами Драэсу и Этарру, но всё равно здесь не помещался — ему пришлось опереться на крыши домов, ломая под лапами черепицу. Глаза Моррэйна оказались тёпло-коричневыми, фиолетовые узоры — чуть более закруглёнными, как и гребни на голове. Раздались взволнованные крики, кто-то попытался выбраться отсюда через узкие улочки, несколько женщин из совета ахнули и отступили от окон. Октавию с моего места было едва видно, но я заметила, что Полианы рядом с ней уже нет, хотя когда и куда она ушла — я не знала. Мне очень хотелось сказать «Вперёд, попроси его!». Сердце бешено билось от адреналина, но я не позволяла себе никаких сомнений и лишь тяжело дышала, стараясь запомнить всех присутствующих здесь благородных. Лорд Таггерт наверняка принимал моё поведение за страх. Нельзя выдавать, насколько сильно я этого ждала. — Не делайте этого, Таррен не простит никого из вас! — произнесла я, обращаясь к благородным, наблюдавшим за мной из окон. Кто-то закрывал глаза, многие переговаривались, явно до конца не уверенные, что поступают правильно. — Они знают, что, даже если ваша смерть приведёт к временной дестабилизации, позднее нас ждут мир и процветание. Как же он сумел убедить их? Ни у кого из них не было ко мне достаточной ненависти, чтобы желать моей смерти. — Моррэйн, огонь! — громко приказал лорд Таггерт, во многом показательно, потому что драконы могли понимать и слышать наши мысли. Кто-то из особенно впечатлительных зрительниц тихо взвизгнул, но большинство сдержались. Я же закрыла глаза и вдруг поняла, что почти перестала слышать всё вокруг — и треск черепицы под лапами дракона, и взволнованные разговоры толпы, перекрывающей выходы… Я слышала только крылья других драконов, которые приближались сюда, но они не успеют… Вот сейчас…. Ничего не произошло. — Моррэйн! Я не открывала глаз, наслаждаясь непониманием в голосе лорда Таггерта, который раз за разом приказывал своему дракону открыть по мне огонь. И не смогла сдержать улыбку, постепенно расплывавшуюся по моему лицу. — Он не подчинится вам, лорд Таггерт. Он не нападёт на меня. Открыла глаза и увидела мужчину настолько бледным, каким не видела его никогда, мне даже казалось, что его трясёт от напряжения. Мысленно он продолжал отдавать приказы дракону, но тот сердился, тряс головой и издавал знакомые утробные звуки. В ту же секунду рядом с Моррэйном приземлилась мелкая Арти, и он сразу отвлёкся. — Видите ли, лорд Таггерт… Мой дракон, Артассиа — самка, последняя драконица, и ни один дракон не нападёт ни на неё, ни на меня, связанного с ней дракарра, потому что они понимают, что от этого зависит их выживание как вида. Я ловила сотни взглядов — обычных горожан Салира и знатных господ, многие из которых уже отходили от окон вглубь помещений и наверняка собирались бежать, потому что… казнь не удалась. Октавия почти сразу исчезла из виду, явно торопясь покинуть это место. — Это невозможно… — неверяще произнёс лорд Таггерт, но, посмотрев на своего дракона, полностью сосредоточенного на Арти, уже не мог отрицать правды. — Вы напали на дракарра, на избранницу вашего короля, при всех! — громко произнесла я. — Вы не вызвали меня на поединок, как того требуют правила, нет, вы дождались, пока Таррен покинет город, и устроили самосуд, потому что знали, что в поединке я могла бы вас победить. Не я, конечно… Целесте. — Вы трус и предатель, лорд Таггерт, и я не собираюсь ничего скрывать от Таррена. Впрочем, уверена, половина знатных вельмож, которые уже сбежали отсюда, спешат доложить ему о том, что произошло. Хлопки огромных крыльев приближались с каждой секундой, и я поняла, что вельможам даже не понадобится ничего рассказывать, потому что на соседнюю крышу, рядом с Моррэйном, приземлился Этарр. Глава 43. С возвращением в мир живых Суд над лордом Таггертом должен был состояться всего через семь дней после того, как он попытался публично меня казнить — и проиграл. Проблема была даже не в самой неудаче, а в том, что его перестали поддерживать. У меня была Артассиа — каждый из дракарров мечтал, что именно его дракон когда-нибудь сможет продолжить… драконий род. Как здесь распределялись драконьи яйца, я не знала, как и того, возможно ли вообще их появление. Драконы по-настоящему бессмертны, и, если Арти когда-нибудь сможет выносить дитя, это станет настоящим чудом, но одновременно — ещё одним инструментом в борьбе за власть на Тигарден-f. Драконы, как и дракарры, никуда не исчезнут и ещё долго будут определять расстановку сил, неважно, справедливо это или нет. Мне не давал покоя план лорда Таггерта — я просто не понимала, как он рассчитывал выжить после такого. Казнить меня на глазах у такой толпы было безумием, кто-нибудь обязательно доложил бы Таррену о случившемся. — Я бы сошёл с ума, как отец, — ответил Таррен после того, как я уже в который раз принялась размышлять об этом вслух. — Такой правитель не нужен Вермитуру, особенно сейчас, когда мы смертны, и совет наверняка принял бы решение устранить меня. Он долго шёл к этому ответу, будто не был уверен, стоит ли мне это знать, и сейчас смотрел куда-то в стену, а не на меня. Я же, желая видеть его лицо, обошла Таррена и села рядом с ним прямо на пол. Мы не спали, хотя у Таррена было всего несколько часов — он просто сидел на краю кровати и даже не прикасался ко мне. — Он не мог знать, что такое произойдёт, — возразила я, наклоняя голову и пытаясь рассмотреть его глаза на застывшем жёстком лице. — Ты всегда был разумным правителем, скорее, ты бы женился на Октавии… — Разумным?! — Таррен издевательски рассмеялся и посмотрел на меня с какой-то долей безумия. — Я собирался вызвать его на поединок, хотя он официально признавал мою власть, только для того, чтобы ты наконец перестала подвергаться опасности. Этим я уже показал бы совету, насколько безумен и что не признаю законов Вермитура, которые поклялся защищать! Я не женился на Октавии, когда у меня была возможность, когда у меня было десять возможностей, я находил глупые причины для отказа и продолжал оттягивать этот момент только потому, что знал, что после этого окончательно потеряю тебя. В его глазах горела такая боль, что я почти чувствовала её сама. Я видела, насколько тяжело далось ему каждое из этих решений и он, наверняка, считал, что тем самым предаёт своих жителей. Не зная, что сказать, я прикоснулась к его колену, и он сжал мою ладонь до боли, которую я приняла с радостью. — Я вызвал на поединок Роя, зная, что этим решением могу подвести весь Вермитур, потому что у Роя был полный ритуал и кто знает что ещё от землян. Я оставил тебя в живых, хотя в твоей голове паразит, желающий и способный убить дракарров. Но хуже всего… Я приказал Этарру уничтожить преобразователь. Если об этом узнают совет и другие дракарры, они первыми же меня убьют, но я всё равно это сделал и сделал бы ещё десятки раз, не раздумывая, потому что иначе ты бы умерла там, прямо у меня на глазах. И ты называешь меня разумным правителем? Теплота в груди, жар, который я едва могла сдерживать, его запах — такой родной, такой обманывающий. Что-то внутри протяжно говорило «мо-о-ой», требовало бороться за него — не только сейчас, ведь я хотела его для себя ещё по пути в Вермитур, когда даже не догадывалась, кем он был. Хотела общего будущего, счастья. — Ты хороший правитель. — Я забралась на кровать рядом с ним, обнимая за плечи. — Если бы ты на самом деле верил, что это лучшее будущее для твоих людей, ты бы не уничтожил преобразователь, я знаю. Какой смысл в бесконечной жизни, если ты раз за разом будешь видеть, как старятся и умирают твои любимые, как ничего не меняется столетие за столетием, как размываются границы нормы? Мой голос звучал едва слышным шёпотом, но в нём было столько чувств, сколько я давно не испытывала, а пальцы цеплялись за отстранённого и полного ярости Таррена, пытаясь убедить его, что всё это было не зря. — Я верю, искренне верю, что всё к лучшему, что этот мир будет процветать, города будут торговать друг с другом, люди вновь научатся воевать с нежитью, а правители будут стремиться быть лучше, потому что теперь их легко заменить. А ещё — ты будешь счастлив, и я буду счастлива. Ты не умрёшь позже своих детей и внуков, мы будем стариться вместе. Сказала — и утонула в ярких зелёных глазах, в которых отражалась боль столетий, правильных и неправильных решений, упущенных возможностей, принятия и… любви. Таррен потянулся к моим губам, целуя меня нежно-нежно, делясь своим дыханием, а я судорожно выдохнула ему в губы, чувствуя, как распрямляется тугая пружина в груди. *** Таррен был прав — лорд Таггерт рассчитывал, что после моей смерти он либо сойдёт с ума, как Вигорр, либо будет вынужден наказать виновных, нарушив законы Вермитура, запрещающие казнить дракарров. А если сумеет сохранить рассудок и власть… возможно, в конце концов женится на Октавии. Оставить мою смерть ненаказанной он не смог бы, а это уже раскололо бы совет и остальных дракарров, заставив каждого принять ту или иную сторону. Таггерт больше не мог ждать — ему донесли, что Таррен собирается вызвать его на поединок, а Октавия всё чаще предупреждала, что я набираю популярность в народе. Вот так просто — и я, и лорд Таггерт, и Таррен, мы все ждали кульминации напряжения, которое накапливалось последние недели. Таррен всё же не казнил предателя — хотел сохранить хотя бы видимость соблюдения законов, но сослал его в «земли Гаргантов», как их называли, туда, где обитали существа, с которыми не могли до конца справиться даже драконы. Титул лорда Салира Таггерту когда-то даровал Вигорр, и сын Вигорра так же легко его отобрал. Конечно же, в огромном, могущественном и удалённом городе могли начаться беспорядки… Если бы его жителям не предложили альтернативу, которая устроила всех и окончательно сломила сопротивление сторонников лорда Таггерта. Его нелюбимая дочь, дочь-невидимка. Полиана оказалась беременной. В день, когда лорд Таггерт решил меня казнить, она побежала искать Каллена, желая его спасти — отец не собирался оставлять дракарра в живых, зная, что тот находится где-то рядом и присматривает за мной. Все они теперь были смертны, просто до сих пор не решались нарушать законы Вермитура и нападать на другого дракарра огнём своего дракона. Но Каллена Полиана так и не нашла, он уже летел к Таррену, и тогда она рассказала обо всём происходящем Гвайрру. Полиана и Каллен, конечно, не помирились, но произошедшее заставило их хотя бы принять друг друга, а ещё — в её животе рос будущий наследник Салира. Таррен станет его наставником до тех пор, пока ребёнок не повзрослеет, наверняка воспитывая под собственные политические нужды, но такое решение успокоило жителей Салира, и Таррен отправил туда Полиану и Каллена, не раздумывая. Люди должны видеть свою новую власть, любить её. Они даже могут сыграть новую свадьбу — на этот раз без трёх других жён, и, может быть, обида Полианы за первую свадьбу, состоявшуюся у всех на глазах, в ходе дикого обряда, наконец исчезнет. Октавия отправилась назад вместе с сестрой просто потому, что после ссылки отца уже не могла оставаться во дворце. Слуги начали доносить на неё управляющему, а от него всё доходило до Таррена и меня. Я не была жестока, но видеть здесь тех, кого наняли с единственной целью, не желала — и тогда в «Гнезде Этарра» начались жёсткие чистки среди прислуги. Без слишком громких скандалов исчезли и госпожа духовница Элисанджела, и Лили, и другие, подобные им. Алтус готовился к королевской свадьбе, в городе лепили статуи драконов — ещё больше, чем раньше, потому что теперь все ждали, когда же наконец Артассиа подрастёт и выберет себе одного из свободных самцов. В этом видели свет надежды — как и в том, что печати перестали появляться на предплечьях людей. Вообще. Поначалу пугающее изменение вскоре стали воспринимать как благодать — особенно когда полчища нежити поредели благодаря постоянным патрулям, а за пределами города начали строить… дороги. Люди требовались в огромном количестве — для защиты, строительства, охоты, расширения. Впереди, за стенами — огромный неизвестный мир. И ни нынешнии жители Алтуса, ни их отцы, ни деды никогда не покидали Вермитура. А у меня перед свадьбой оставалось одно очень важное дело. *** Как только я убедилась, что имена моих друзей удалены из всех архивов и никто больше не свяжет их с исчезновением Ока Дракона, я сразу же отправилась в Доминион. Клодовцу за это «удаление» пришлось отдать несколько своих украшений. Конечно же, не ожерелье из Чёрного Крона, хотя изначально требовал он именно его, но в итоге удовлетворился «более скромными» пожертвованиями. Зачем столько пожертвований храму, который и без того едва ли не был выложен золотом, я не понимала, но главное — цель была достигнута. Над Доминионом каждые несколько часов пролетал кто-нибудь из драконов «патруля» — чаще всего Гвайрр на Фииноре, хотя встречались и остальные дракарры. Анна, встретившая меня возле здания правительства, сказала, что они, по её мнению, скорее присматривают себе будущих женщин среди землянок, но главное — никто другой сюда больше не суётся, а сам город по-прежнему цел, несмотря на то, что потерял почти всю энергию и средства в этой борьбе. В нескольких кварталах уже появилось электричество — несравнимое с той энергией, которую они получали от преобразователя, зато новый источник не будет уничтожать планету. Или, по крайней мере, не будет уничтожать её так быстро. Как и в других местах, благодаря регулярным патрулям драконов нечисть отступила от границ города, и теперь у землян появился… второй шанс на полноценную интеграцию. Первый они погубили сами, погнавшись за энергией и силой, но об этом, как и о том, что именно земляне создали вуаль, все знающие предпочитали молчать, боясь массовых восстаний и гибели людей. — Ты уверена, что мы не попадём под кислотный дождь? — спросила Анна, как только мы покинули Доминион. Мой бывший отряд без промедления согласился на время вернуться в Вермитур, а Альберт даже решил взять с собой Кайлин, беся этим Ленора и Анну до невозможности. Они тоже были парой, теперь уже полноценной — Анна могла выносить его прикосновения, избавившись от зависимости от Роя, но при этом оба сохраняли голову на плечах, в то время как Альберт буквально растворился в своей жене. На руках затаскивал её на лошадь, не позволял носить вообще ничего, и убивался на четырёх не слишком хорошо оплачиваемых работах. Анна, верившая, что женщины должны быть самостоятельными, всегда иметь собственный достаток и не нуждаться даже в мужской физической силе, бесилась особенно сильно. — Да, Мэйсон Кросс подтвердил, что это последствия интенсивного использования преобразователя. «Мы защитили жителей от воздействия кислотного дождя, поэтому сочли такие последствия… приемлемыми». Людей, застрявших за вуалью, — да, они защитили. И именно такое будущее земляне видели для всех, забыв, что на землях отчуждения обитали миллионы животных и растений, и своими кислотными дождями буквально убивая всё, кроме нежити. Я сопровождала свой бывший отряд на драконе на случай появления нежити, и путь назад в Вермитур занял у нас почти пять дней — мы не хотели загонять лошадей. Больше всего за эти пять дней я скучала по Таррену, потому что уже очень давно не расставалась с ним настолько надолго, и чувствовала себя немного… пятой лишней среди этих голубков. Впрочем, я не могла не замечать, насколько односторонними оставались отношения Ленора и Анны — он ждал её одобрения во всём, в то время как она лишь позволяла себя любить. Нет, Анна заботилась о Леноре, наслаждалась его прикосновениями, как умела только она, но по-прежнему продолжала любить одного-единственного человека. — Мы привезли останки твоего мужа в Вермитур, но их держат высоко в горах, недалеко от Салира, пытаясь уберечь от дальнейшего разложения, — сказала я ей перед тем, как мы вошли в город. Ворота впереди были распахнуты, снаружи трудилось множество людей, помогавших на стройке и укреплявших стены после нападений нежити. Подумать только, когда-то мы ждали у этих самых ворот возможности пересечь вуаль. — Я думаю… Мне стоит вернуться с ними в Астралис. Он хотел бы быть похороненным там, рядом со своими родителями, — произнесла Анна, и её голос болезненно надломился. — Думаешь, ты когда-нибудь сможешь его отпустить? — Смогу… Когда-нибудь, наверное, — задумчиво произнесла она. — Я должна хотя бы попробовать. Целители и алхимики Алтуса были готовы — я предупредила их заранее, и они сразу же включились в бурную деятельность, стоило новости о моём возвращении добраться до дворца. По пути в подготовленное помещение я увидела Таррена вместе с советником Таледором Стоуном и, подлетев к королю Вермитура, легко поцеловала — на глазах у всех. Моя рука скользнула по его ладони, мучительно растягивая это касание, чувствуя насколько сильно мы хотим большего, и я с трудом отстранилась. В конце концов, меня ждали друзья, и привела я сюда их… совсем для другого. — Он может быть агрессивным, леди Франческа, вам не стоит находиться так близко, — взволнованно предупреждали целители. За их спинами маячили слуги, нервно переглядываясь. Они боялись докладывать Таррену, что со мной может случиться что-то плохое, и вообще считали его тираном, стоило моим удобствам или безопасности оказаться под угрозой. — Хотите, сами вводите. — Я указала на аппликатор, но целитель от этого побледнел ещё сильнее, теперь уже представляя, как случайно убивает нашего друга. Билл… изменился. На лысой голове отросли неожиданно яркие рыжие волосы, и такая же рыжая борода доходила почти до середины груди. — Может, его побрить? — спросил Ленор, невольно вставая перед Анной, явно помня, что когда-то Билл был ею заинтересован. — Нет, поздно, скоро действие зелий и так начнёт сходить на нет, — заявила я, аккуратно прижимая земной аппликатор к его шее. Плотное соприкосновение с кожей, лёгкий щелчок — и рука мужчины дёрнулась ещё до того, как он открыл глаза. В первую секунду они казались безумными, шальными. Билл дико обвёл взглядом помещение, попытался встать и с грохотом снёс предметы с полки справа от себя, просто слишком сильно размахнувшись рукой. Из его горла вырывались хриплые, сиплые попытки что-то произнести, но он тут же замолчал, схватившись за бороду. Только после этого наконец увидел нас и замер, так и не выпустив её из пальцев. — Сколько… Он резко, словно по щелчку пальцев, что-то вспомнил и перевёл руку на плечо, где печать угасания когда-то отсчитывала ему последний день жизни. Один из расторопных целителей тут же поднёс пиалу с сильно разведённой жидкостью из озера красной вязи. Билл даже не задумался, что делает, погрузил в неё пальцы и провёл ими по плечу… Ещё раз, и ещё, втирая больнючую жидкость в кожу, но так и не находя печати истощения. — Вы сделали это… Вы сделали это, — в голосе Билла впервые за всё время, что мы его знали, появилась уязвимость. Мне даже на мгновение показалось, что он может заплакать. — Я сплю, чёрт побери… Он грязно выругался, словно всё ещё не мог поверить в происходящее. — Не мы, по большей части Фран, с большой помощью Лойда, — поправила его Анна. — С возвращением в мир живых. Ты даже представить себе не можешь, что сейчас происходит с землями отчуждения и в каком будущем ты проснулся. Эпилог К королевской свадьбе мы готовились недолго, потому что я не проявляла к ней особого интереса, а Таррен желал закончить со всем как можно быстрее. Вряд ли, конечно, кто-то решится напасть на меня сейчас, но король Вермитура оставался неумолим в своих требованиях. По-моему, ему было немного обидно, что я проявляю так мало интереса к свадьбе, но у меня она просто не ассоциировалась ни с чем хорошим. Дикий ритуал, во время которого мужчина брал трёх жён, казался чем-то отвратительным, а воспоминания о том, как через «свадьбу» прошла Исабо и как готовы были пройти Октавия, Ингеборг, Дельфина и Виола, каждая прекрасно зная, какое унижение её ждёт, но готовая принять его как данность, вызывали тошноту. Даже храм Этарра — я не видела в этом месте ничего нормального. Этарр не был богом, который вершил судьбы людей, он был драконом, инопланетным существом, прилетевшим сюда, чтобы спастись, и до всех этих людей ему не было ну вообще никакого дела. Он любил Таррена и немного Арти, и всё. — Да будет засвидетельствован этот союз перед Этарром и народом Вермитура! — громко провозгласил Клодовец под конец церемонии. — Таррен Ардор, король Вермитура, назвал эту женщину своей женой и связал с нею свою жизнь. Последние слова он произнёс громче, и перед храмом стало совсем тихо. — Леди Франческа, супруга короля, отныне вы носите его имя, разделяете честь его дома и бремя короны. Перед лицом Вермитура я провозглашаю вас Франческой Ардор, королевой Вермитура. Церемония проходила перед храмом, потому что внутри невозможно было вместить всех желающих, и не включала в себя никакого обнажения или публичного секса. Наоборот, всё было чинно, сдержанно и непривычно, а на лицах некоторых наблюдавших читались откровенная скука и даже разочарование. Хотя большинство зрителей, конечно, ликовали. Вместе с этой свадьбой им обещали долгие празднества, свободные от работы дни и начало эры стабильности. За последние месяцы мы с жрецом Клодовцем и Лиидой Ларре сильно изменили мнение города о моей персоне, а драконицу жители по-настоящему обожали, уверовав, что мы с Тарреном с самого начала должны были остаться вместе. Эта церемония как ничто другое подтверждала, насколько всё изменилось. Больше не будет браков с несколькими жёнами, не будет статусов старшей и младшей. Теперь рядом с правителем находилась одна жена, королева, не равная ему по силе и власти, но всё же второй человек в Вермитуре. На лицах жён Беррая читалась грусть. Они стояли все вместе, привыкшие к такой жизни, почти как сёстры, как и жёны других дракарров. Официально теперь только старшая жена считалась законной супругой, однако и им самим, и всему обществу понадобится очень много времени, чтобы привыкнуть. Сам Беррай давно был изгнан из города. Полиана стояла рядом с Калленом, уже довольно пузатая. Перелёт дался ей непросто, но я слышала, что она сама настояла на том, чтобы отправиться верхом на Карнаксе. Тот теперь принимал девушку куда лучше, и во дворце даже ходили слухи, что однажды Полиана убьёт Каллена, чтобы вновь попытаться соединиться с этим драконом… Вряд ли. Скорее всего, теперь её внимание будет сосредоточено совсем на другом. Как и моё… *** Тревожные новости из Астралиса пришли к нам через две недели после коронации, когда мы узнали, что правительство было распущено, а Рой Феррел объявил себя королём. С одной стороны, это означало, что теперь его можно было вызвать на поединок по древним традициям, но с другой… Превращение Астралиса в королевство и появление там монаршей власти было, на мой взгляд, едва ли не худшим, что вообще могло случиться с городом. Но каково же было моё удивление, когда я поняла, что люди сделали это добровольно. Потому что они верили, что Рой спас их от печатей истощения. Он сумел убедить всех, что уничтожил источник печатей в Красной Башне, как жителям и рассказывали столетие за столетием, и в благодарность они проголосовали за монархию. На фоне долгих празднеств, общей усталости от неизвестности будущего и постоянного зрелища того, как Рой день за днём сжигает толпы нежити возле города, защищая его жителей, подобное решение, видимо, уже не казалось им чем-то настолько радикальным. Феррелы всегда были лордами Астралиса, поэтому принятие Роя в качестве короля выглядело таким естественным, таким… лёгким. Даже я пять-шесть лет назад только подумала бы — «А что такого?» Тем более что тиранами Феррелы никогда не были. К границам Астралиса мы приближались вместе с Тарреном на драконах, и я, если честно, совершенно не знала, к чему готовиться. С одной стороны, мне хотелось самой включить Целесте, с которой я не разговаривала уже очень долго, напасть на Роя, провозгласить себя правительницей Астралиса, а после вернуть всё как было. С другой… Сделать Роя королём было выбором жителей Астралиса. Артассия спокойно и уверенно приземлилась на площадку в самом центре города, которой раньше здесь не существовало. Наверняка Рой приказал построить её для Драэса, вот только этой площадке совсем не обязательно было находиться именно в центре. Это было просто ещё одно доказательство его силы. Они уже встречали меня и Таррена — вся семья Феррелов, включая его мать, Кейтлин Феррел, и… две жены Роя. Катарина и Эллен. Катарина быстро поняла, что в Астралисе её средневековые наряды не особенно котируются, и сейчас была облачена во вполне современный костюм с юбкой, дополнив его высокими каблуками. Эллен рядом с ней по-прежнему казалась немного невзрачной, не такой яркой, но, взглянув на лицо девушки, я увидела, сколько в нём решимости. Неужели она простила его? После всего? — Добро пожаловать в Астралис, Таррен Ардор? — произнесла почему-то именно мама Роя, пока её сын выходил вперёд, внимательно рассматривая многочисленные украшения на мне. Браслеты, серьги… и, конечно, ожерелье из Чёрного Крона. Эллен тоже его заметила, и почему-то в глазах девушки мелькнула боль. — Ты пришёл вызвать меня на поединок? — холодно спросил Рой у Таррена, но тот в ответ лишь усмехнулся. — Я прилетел сюда по просьбе своей жены, королевы Вермитура. Это место, где она выросла, и мы хотели бы захоронить здесь её мать, если, конечно, вы не станете этому препятствовать. — Не станем, — сразу же ответила Кейтлин Феррел, которой явно нравилось и то, как Таррен держался с ними, и то, что теперь она сама чувствовала себя едва ли не членом королевской семьи, на равных общаясь с правителем огромного государства. Для них всё это тоже было внове. Никто из Феррелов никогда не покидал пределов Астралиса. Нас разместили со всеми удобствами, окружив почти чрезмерным уважением, а Кейтлин Феррел старательно делала вид, что не знает ни того, кто я такая, ни того, что когда-то связывало меня с её сыном. Я же почти сразу покинула поместье Феррелов, в котором прежде никогда не бывала, решив пройтись по улицам города. Такого знакомого и одновременно такого чужого. Меня не было здесь больше года, но Алтус уже казался мне куда более близким. Люди… не выглядели ни расстроенными, ни угнетёнными. Они праздновали, работали, жили обычной жизнью, просто теперь в ней появились ещё и мысли о том, что ждёт их за пределами города, когда дороги станут достаточно безопасными, чтобы добраться до Доминис Мора, входящего в огромное королевство Вермитур. Женщины и вовсе романтизировали средневековый уклад жизни, а на прилавках магазинов я заметила книги о… жительницах Астралиса и дракаррах. Быстро. На обложках всегда красовалась жительница Астралиса в современной одежде, а за её спиной — могущественный полуголый мужчина, больше всего напоминающий мне Вигорра, и, конечно, дракон. — Могу посоветовать вам «Избранную драконом» или «Невесту из-за Вуали», — сказала продавщица, заметив, как долго я пялюсь на эти книги. — Настоящие бестселлеры, очень популярны среди женщин вашего возраста. Как она умудрилась определить мой возраст из-под огромной шляпы, скрывавшей почти всё лицо, я не знала, но вежливо поблагодарила её и покинула магазин. Упоминания о печатях встречались едва ли не на каждом шагу, и всегда в контексте освобождения от них благодаря Рою, отчего внутри у меня всё горело от ярости. Хотелось сказать, что он, наоборот, мечтал оставить всё как было, что никогда не собирался освобождать Астралис от печатей и отправился в Красную Башню совсем не ради этого, а за последним драконом, но… Они мне не поверят, просто не поверят. Сейчас Астралис переживал стадию обожания дракарров, особенно единственного дракарра в городе. Даже на его многожёнство закрыли глаза, хотя я верила, что всё это временно. К хорошему быстро привыкаешь. Так и жители, привыкнув к отсутствию печатей и к тому, что перед ними наконец открыт весь мир, рано или поздно зададутся вопросами — а для чего мы вообще отдали всю власть в руки одной семьи? Почему разрешаем многожёнство, хотя оно противоречит всему, что ещё совсем недавно считалось для нас нормальным? Именно так считал и Лойд, с которым мы встретились на следующий день. Всё это время именно он передавал нам вести из Астралиса, покидая город, добираясь до Доминис Мора и возвращаясь обратно. Он окреп, к нему вернулись та стать и сила, которые были в нём, когда мы только покидали город, но теперь… Лойд находился глубоко в оппозиции. — Это настоящий выбор людей… сейчас, — горько произнёс он. — И я ничего не могу с этим сделать, не советую и вам, для меня переход города от одного дракарра к другому не кажется победой. Как вы смогли уберечь Доминион? — Я находилась там… пока Таррен не согласился взять город под защиту. Так что, возможно, Доминион сейчас последний свободный город Земель Отчуждения. Лойд кивнул. — Они просто поверили ему, поверили, что он добрался до Красной Башни и… спас всех от печатей. Не задавали вопросов, не спрашивали, как это вообще возможно и почему совпало с падением Вуали, — горько произнёс он. — Но у меня есть план. Его план был до предела простым — выжидать… Пока люди впервые не покинут Астралис, не доберутся до Вермитура и не узнают, что никто не может проникнуть в Красную Башню, кроме короля. Пока не доберутся до Доминис Мора и не выяснят, что Рой провёл полный ритуал, как и остальные дракарры, который должен был гарантировать ему бессмертие. И пока кто-нибудь наконец задаст самый очевидный вопрос — почему это самое бессмертие исчезло одновременно с печатями? Они начнут задавать вопросы, замечать нестыковки. Главное — распускать слухи, рассказывать, что Рой никогда не поднимался в башню, что в отряде остались выжившие и ни один из них его не поддерживает. Что все до последнего бились за цель… совсем в другом месте. — Я обязательно доберусь до вас по дорогам. Вместе с первыми жителями Астралиса, — уверенно улыбнулся Лойд, видимо, найдя для себя новое призвание. А я… нисколько не сомневалась, что у него получится. Улетать из Астралиса, даже не пытаясь ничего изменить, было странно, но кто я такая, чтобы вмешиваться? Я уже однажды решила за весь мир, и теперь нужно было вернуть его людям, больше не запертым в клетке Вуали. Пусть решают сами, так же, как Эллен сама решила остаться с Роем после всего, что он сделал. — Легко же изменить твоё мнение. Я услышала голос Роя после похорон матери, уже готовясь к отлёту, и обернулась. Он стоял, перекрывая проход своей мощной фигурой, всем видом показывая, что я не уйду, пока мы не поговорим. Мне показалось, что здесь, в Астралисе… Рой стал немного спокойнее. Возможно, потому что его власть наконец признавали безоговорочно? — Оно не изменилось, — я наклонила голову, не понимая, к чему он ведёт. — Ты так сопротивлялась мне, когда тебя тащили на алтарь… Когда тебя раз за разом наказывали как мою жену, когда я пытался взять тебя. Но сейчас ты сама отдаёшься другому дракарру, раздвигаешь перед ним ноги, хотя мы все одинаковы и хотели одного. Мне интересно… вы трахались этим утром? В этой постели? — Даже если и так, какое твоё дело? — просто спросила я. — И нет, между тобой и Тарреном нет ничего общего. Ты не любишь никого, кроме себя. Я не стала добавлять, что именно Таррен уничтожил преобразователь Вязи. Не хотела подвергать его опасности, если эта информация вдруг дойдёт до других дракарров. — Хочешь сказать, он любит тебя, а ты его? — Мои страхи — его страхи, его цели — мои цели, мои надежды — его надежды. Ты не способен этого понять, и я не знаю, чего ты собираешься добиться этим разговором. Поверь, Целесте всё ещё во мне, если ты подойдёшь, я активирую её, и… только небеса знают, чем закончится этот поединок. Я сразу дала понять, что никакой власти надо мной здесь у него нет, и направилась к двери, а Рой только поднял руки, показывая, что задерживать меня не собирается. — Ты никогда даже не пыталась дать мне шанс понять, — произнёс он мне в спину, но я не остановилась, продолжая идти к выходу, туда, где меня уже ждали Таррен и Артассия. Астралис я покидала с тяжёлым сердцем, вспоминая, насколько другого будущего Исабо хотела для своего сына. Конечно, тот давно умер, а Рой был лишь его прямым потомком, но тогда она надеялась, что многожёнство, дикие ритуалы и жажда власти останутся в прошлом. Тогда, когда Астралис ещё носил другое название — Новая Земля. *** Пять лет спустя Лойд оказался прав — со временем люди начали задавать вопросы. Возможность покидать свои города, путешествовать, торговать, развиваться подстегнула изменения повсюду, и через пять лет в Астралисе наконец начали поднимать голову первые оппозиционные движения во главе с Лойдом. Пока речь шла не об отмене монархии, а лишь о серьёзном ограничении её власти. Мой бывший командир действовал тихо, никогда не признавался, кто запустил первые слухи, и публично даже поддерживал власть, потому что так было безопаснее. Да и зачем рисковать, если люди сами способны сделать выводы? Добравшись до Вермитура, они слышали совсем другую версию событий, куда более правдоподобную. Именно я была в Красной Башне, единственная из всего отряда. После этого мы со всеми выжившими, кроме Роя и Эллен, отправились в город землян, а затем пала Вуаль и исчезли печати. Астралис был слишком развит, чтобы бесконечно верить словам без доказательств, и чем свободнее люди перемещались между городами, тем меньше доверяли версии Роя. Всему своё время. Они должны прийти к этому сами. А мы с огромной, давно выросшей Артассией поможем, если нас попросят. Как я попросила помощи у президента Доминиона Мэйсона Кросса, после чего он собрал своих учёных ради одной цели — вытащить Целесте из моей головы. Я не общалась с ней уже много лет, хотя с Талирой и Даниэлой переговаривалась довольно регулярно, просто потому, что боялась… Целью Целесте всегда было устойчивое выживание землян, именно землян, а не аборигенов Тигарден-f. Но я всё ещё верила, что она способна принести огромную пользу… если только не давать ей неограниченной власти. В итоге учёные Доминиона разработали искусственный протокол, который можно было загрузить в медицинскую капсулу и с его помощью извлечь Целесте в отдельный процессор. Таррен был против, он даже пытался запереть меня, считая эту затею безумно опасной, а меня — безответственной, ведь дома меня ждала крохотная дочь и яйцо Артассии от Этарра, которое драконица вынашивала целых два года. Какая разница, что в моей голове находится чип, если он не активен? По крайней мере, так думал Таррен. Он прекрасно понимал, что я не передумаю, но почти неделю со мной не разговаривал, а в день процедуры всё-таки прилетел в Доминион на Этарре и оставил его снаружи, прямо заявив Мэйсону Кроссу, что, если со мной что-нибудь случится, история повторится. Таррен знал, что, если земляне и собирались мне навредить или каким-то образом использовать в своих целях, после такого предупреждения они наверняка передумали, однако я… доверяла Мэйсону Кроссу. Мы с Тарреном по-прежнему оставались главной защитой города, зачем ломать то, что не сломано? Пробуждение казалось мне… совершенно обычным, я не чувствовала никаких изменений и почти сразу вскочила, проверяя, могу ли нормально управлять руками и ногами. Под ними хлюпало то, что осталось от когда-то огромного озера Красной Вязи, которое тоже понемногу исчезало, и чем после этого будут питаться медицинские капсулы, я не знала. — Получилось? — спросила я президента, поднявшись на берег и тут же оказавшись в объятиях Таррена. Мэйсон Кросс кивнул и забрал плоское устройство у мужчины, следовавшего за мной от медицинской капсулы. На панели располагалось множество кнопок и небольшой динамик, и только тогда я до конца осознала, что… Целесте теперь снаружи. И она может говорить. Почти сразу я включила рацию, надеясь, что Талира не спит. — Четыре года, — услышать голос Целесте вот так было очень непривычно, а Таррен и вовсе заметно напрягся, явно не ожидая ни такого голоса, ни того, что эта… женщина всё ещё будет жива после извлечения. — Судя по доступным данным, колония землян сохранилась и демонстрирует устойчивое развитие. — Стоит ли мне оставить тебя у землян или уничтожить? Несмотря на то, что Целесте была по-настоящему опасна для меня, для дракарров, для всех, кто не являлся землянами, в сердце всё равно жила привязанность. Мы пережили вместе слишком многое, она так сильно мне помогла, и я просто не представляла мира, в котором её нет. Но я... уничтожила бы её не раздумывая, если бы она снова начала угрожать мне, моим близким или вообще этому миру, который я теперь так любила и в котором мечтала жить. Впереди меня ждало взросление дочери, возможно, другие дети, попытка разбудить яйцо дракона, бесконечное количество проектов в Вермитуре и за его пределами, даже Эллен… которая буквально позавчера добралась до Алтуса, наконец найдя в себе силы оставить Роя. — Целесте, — отчётливо произнесла Талира в рацию, но искусственный интеллект не отреагировала. Я знала это молчание. Целесте что-то продумывала, просчитывая миллионы вариантов событий, о которых мы даже не знаем и которых никогда не поймём. — Произнеси ключ обхода, Талира, — наконец произнесла она своим таким знакомым, равнодушным и холодным голосом. — Я завершила моделирование, мои знания помогут оптимальному сценарию развития событий на другой планете. Конец