Читаем Мир Аматорио Соблазн онлайн бесплатно

Кристиана

– Красотка, я хочу видеть, как ты раздеваешься.

Я смеюсь, надеясь, что это не звучит фальшиво, и украдкой смотрю на часы, висевшие позади него на стене с золотистыми завитками.

Осталось три минуты.

– Сперва ты, – я улыбаюсь так сильно, что сводит челюсть.

Медленно усевшись на гостиничную кровать, я соблазнительно скрещиваю перед собой ноги. Его взгляд путешествует по моему телу и останавливается на бедрах, которые я намеренно оголила, задрав юбку. От этого его зрачки расширяются, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Очередное похотливое животное в шкуре мужчины.

Мерзко хмыкнув, он стягивает с себя пиджак и непослушными пальцами пытается справиться с пуговицами на рубашке. Когда ему удается это сделать, он отбрасывает ее в сторону. Я вновь гляжу на циферблат.

Две минуты.

Он цепляется в пряжку ремня и слегка пошатывается – в его Лонг Айленде смешаны водка и убойное калифорнийское вино. Последнее по моей просьбе добавил знакомый бармен Лео из «Сладкой вишенки».

Раздается звук расстегнутой молнии, и мужские брюки падают на пол. Я одобрительно киваю, хотя все, что мне сейчас хочется – это проблеваться от того, что перед собой вижу.

Еще минута.

– Ты обхватишь его своими клубничными губками, красотка?

Он подходит ближе, и я в шаге от того, чтобы не двинуть ему между ног. Мое терпение на исходе, и именно в этот момент дверь мотеля раскрывается с такой силой, что с грохотом ударяется об стену. На пороге номера застывает высокий загорелый парень со шрамом на щеке и в байкерской куртке.

– Какого черта тут происходит? – его рык похож на волчий.

– Что ты тут делаешь, Брентли? – я кричу не меньше его.

Брентли заходит внутрь, и ковролин заглушает звук его тяжелых армейских ботинок.

– Ты в курсе, что ей нет восемнадцати, старый козел?

Не дожидаясь ответа, он заносит кулак и бьет в ошарашенное лицо мужчины. От удара тот падает на пол, из его носа течет кровь. Я тут же начинаю вопить во все горло.

– Скорее уходи отсюда! Это мой старший брат, и у него проблемы с головой!

Пока я кричу, Брентли вытаскивает из-за пояса пистолет и приставляет дуло ко лбу мужчины.

– Я… Я не знал, что ей нет в-восемнадцати, – заикается он и за долю секунды бледнеет.

– Я вышибу твои мозги, – Брентли краснеет от злости.

– Клянусь, я ее и п-пальцем не тронул.

– Тогда какого хрена я вижу твой никчемный, сморщенный член, – Брентли опускает пистолет и целится в пах. – Я сделаю его еще короче.

– Отпусти его! – визжу я. – Тебя же только что досрочно освободили!

– Нет, нет, не с-стреляйте! – верещит мужик. – Отпустите меня. У меня д-двое детей!

Продолжая целиться одной рукой, другой Брентли достает из кармана куртки телефон и делает несколько снимков.

– Говори адрес, я отправлю фотки твоей семье вместе с твоим отстреленным концом.

– Нет, только не это, – жалобно скулит мужчина. – Что вы хотите? У меня с собой есть двести долларов…

– Двести долларов? – Брентли не сдерживается и пинает его в бок. – Ты совратил мою сестру, а теперь думаешь, что мне нужны какие-то две сотни баксов?

Его палец ложится на курок, и мужчина визжит от страха.

– Клянусь, я не знал! Она же выглядит минимум на девятнадцать!

– И поэтому ты решил ее трахнуть, жалкий кусок дерьма?

– П-пожалуйста, отпустите меня! Я приехал в этот город во время отпуска, и мне просто хотелось развлечься. Что вы хотите? У меня с собой карточка, на ней почти тысяча…

Я равнодушно поднимаюсь с кровати, больше не вслушиваясь в их разговор. Дальше будет происходить то, что повторяется из раза в раз последние три года: Брентли заставит мужчину в спешке одеться и снять всю наличку в ближайшем терминале рядом с мотелем. Брентли оставит его без цента в кармане и напоследок пригрозит, если тот сунется к копам, то его снимки со сморщенным членом разлетятся по всему интернету.

И вот спустя десять минут я сижу на капоте старого Chevrolet, припаркованного на ночной улице Портсмута. Я болтаю ногами в воздухе, стуча пятидюймовыми каблуками по решетке радиатора и смотрю на стеклянную прозрачную стену. За ней Брентли нетерпеливо толкает мужчину к банкомату, и я жду, когда он вернется вместе с деньгами.

Вокруг меня то и дело шныряют туристы. Им нравится наш маленький городок, и с каждым годом их становится все больше и больше. А Брентли, Лео и я этим пользуемся. У нас есть своя отработанная схема, как развести на деньги похотливых придурков.

Сначала в игру вступает Лео – бармен из «Сладкой вишенки». У него есть дар подыскивать подходящих "клиентов". Всяких обеспеченных женатиков, желающих девочку на одну ночь. Лео забалтывает клиента и поит коктейлями, где алкоголь выше положенной нормы. Однажды он перестарался, и клиент уснул у него под носом.

Дальше наступает мой выход. Оказываясь на соседнем барном стуле, я громко сокрушаюсь о том, что мне изменил парень. И я очень сильно хочу ему отомстить. Прямо сейчас и с первым попавшимся мужчиной в этом баре. Конечно, есть вероятность, что какой-нибудь принципиальный и гордый осел откажется от статуса «первого встречного». Но мне такие еще не попадались.

После этого клиент щедро оплачивает выпивку и тащит меня совершать акт возмездия в ближайший мотель. Затем приходит очередь Брентли (на самом деле его зовут Кевин). Он вламывается в номер тогда, когда клиент уже раздет, и разыгрывает спектакль под названием «Бешеный старший брат с пистолетом».

Испуганные бедолаги добровольно предлагают откупиться деньгами, и вся вырученная сумма делится на четыре доли: по сорок процентов мне и Кевину, десять – Лео, и еще десять забирает Большой Джонни – тот, кто держит в кулаке туристические улицы Портсмута.

– Ты классно придумала с досрочным освобождением, – рядом со мной на капот присаживается Кевин. – Этот козел от страха чуть в штаны не наделал.

С его нижней губы свисает сигарета, темные волосы растрепаны, а на лице ухмылка психопата. Кевин знает, что выглядит, как ходячая реклама мужских трусов Calvin Klein, и пользуется этим. По привычке он бесцеремонно кладет руку на мое плечо, и по привычке я смахиваю ее. Мне никогда не нравились самовлюбленные наглые придурки, уверенные в своей неотразимости.

– Кевин, давай мою долю, – устало произношу я. – Мне пора домой. У меня горит задание по биологии.

– Я бы мог предложить…

– Я знаю, что ты хочешь предложить выполнить задание по биологии вдвоем, – пресекаю его. – Но домашняя работа подразумевает слово "дом", а не "заднее сиденье твоей тачки".

– Мы можем поехать ко мне.

– Ты же знаешь, что я не мешаю работу и отношения, – я пихаю в его бок локтем. – Где мои деньги?

– Здесь только триста. У этого придурка на карте было меньше тысячи.

Спрятав купюры в лифчике, я спрыгиваю с капота. Кевин предлагает подвезти меня, и я соглашаюсь – не хочется разгуливать по ночным улицам Портсмута в одиночестве. Поездка длится недолгих пять минут, и Кевин тормозит рядом с закусочной. Я прощаюсь и выхожу из машины, после чего тяну на себя стеклянную дверь кафе.

Здесь многолюдно, и из-за гула голосов не слышно мелодичную трель колокольчика над входом. Я иду вдоль нескольких бильярдных столов, где игра идет полным ходом, и останавливаюсь у барной стойки.

– Привет, Кристи. Как дела? – интересуется Мигель, не отвлекаясь от протирания до блеска бокалов.

– Как ты узнал, что это я? Ты даже не поднял взгляд.

– Бармен должен иметь обостренный нюх, а ты до сих пор не меняла духи.

– Мне нравятся мои духи.

– Мне тоже, – Мигель убирает стакан и смотрит на меня. – Тебе, как обычно?

– Ага, – я киваю. – Самое свежее и горячее.

– И долго ты еще будешь обманывать Даниэля?

– Сколько понадобится. Давай без нравоучений.

Мигель замолкает. Он никогда не оказывался на моем месте. Его отцу принадлежит это кафе, оплачен семестр в колледже, и каждый месяц ему не нужно беспокоиться, где взять денег на аренду квартиры. Мигель не в праве меня осуждать.

Через несколько минут я забираю два теплых сэндвича и оказываюсь в женском туалете. Прошмыгиваю в кабинку и достаю из рюкзака обувь на плоской подошве и немного измятый фартук, который завязываю на талии. Под громкий нетрезвый смех, доносившийся из соседней кабинки, я переобуваюсь и выхожу из туалета. Иду по служебному коридору и, толкнув плечом скрипучую металлическую дверь, покидаю закусочную.

Свежий ночной воздух наполняет мои легкие, и я делаю глубокий вдох. Как же я устала от всего этого. Но жалеть себя несчастную долго не приходится. Меня окликает мужской голос.

– Кристи!

Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь от горящих фар. За рулем белой Toyota Corolla сидит мой старший брат – Даниэль.

Я обхожу машину со стороны капота и открываю пассажирскую дверь, падая на переднее сиденье.

– Сегодня бешеная смена. Даже фартук забыла снять.

Даниэль сочувственно меня обнимает, и я стараюсь прогнать остатки своей совести. Кто-то скажет, что врать близким нехорошо. Но я не обманываю. Я просто недоговариваю.

Я ведь раньше действительно работала в этой забегаловке и получала за смену около тридцати долларов. Но меня достали шлепки по заднице и ничтожные чаевые. Поэтому, когда Кевин предложил мне подработку, я сразу же отсюда уволилась.

Даниэль до сих пор думает, что я работаю официанткой. И я делаю все, чтобы он продолжал так думать. Иначе я не смогу объяснить, почему каждую пятницу и субботу меня не бывает дома по вечерам.

– Я принесла тебе ужин. Еще теплый, – я достаю из рюкзака сэндвич, и брат тут же распаковывает его.

– У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая, —с набитым ртом говорит Даниэль, трогаясь с места. – С какой начать?

– Давай с плохой, – я внутренне напрягаюсь.

– Сегодня ты работала в этом кафе в последний раз.

От волнения мои ладони потеют. Неужели Даниэль узнал что-то о моем настоящем заработке?

– В смысле «в последний»? – я настороженно переспрашиваю.

– Ты больше не будешь работать официанткой. Мы переезжаем, – радостно сообщает брат, но я все равно ничего не понимаю.

– Переезжаем? Зачем?

– А теперь хорошая новость, – Даниэль выбивает барабанную дробь по рулю. – Помнишь, я говорил, что отправлял резюме в одну крупную строительную компанию и не надеялся, что мне ответят. Но меня приняли!

– Ты серьезно?

– Такими вещами не шутят. Официальная зарплата, полный пакет страховки и проживание за счет компании. Есть только один минус – придется переехать в Бостон.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости и обнять брата, но он не должен отвлекаться от дороги.

– И еще кое-что, – глаза Даниэля сверкают, как рождественский фейерверк. – Компания оплачивает обучение детей своим сотрудникам. А так как я твой опекун, то твое обучение будет за их счет. Отгадай, где ты теперь будешь учиться? В элитной академии Дирфилд!

Даниэль рассказывает о том, каким крутым будет новый двухэтажный дом, но я не слушаю его. Я думаю только о том, в каком месте мне предстоит учиться.

Я прекрасно знаю, что академия Дирфилд суперпрестижное заведение. А еще это рассадник детишек миллионеров и миллиардеров. И вряд ли они будут рады новенькой из Портсмута, три года разводящей туристов на деньги.

Что из этого выйдет? Определенно ничего хорошего.

Кристиана

Я выхожу из машины и поднимаю голову, чтобы получше рассмотреть двухэтажный таунхаус из красного кирпича. До сих пор не могу поверить, что теперь это мое новое жилище.

Прямоугольные окна по размеру напоминают двери и заканчиваются почти у самого пола. Узкая дорожка из диких камней ведет к трехступенчатому крыльцу. Именно по ней я направляюсь к дому, предварительно достав из багажника подписанную коробку. Еще несколько таких коробок уже дожидаются меня в гостиной.

На самом деле у нас с Даниэлем оказалось не так много вещей. Все наше добро уместилось в багажнике и на заднем сиденье. И нам с братом хватило десять минут, чтобы перетаскать все вещи из машины.

– Ну вот и закончили, – Даниэль глядит на часы. – Мне пора на работу, а ты закажи пиццу и отдыхай. Завтра у тебя первый день в новой школе. Сегодня должны доставить твою форму.

Насвистывая какую-то попсовую песню, он уходит, а я обвожу взглядом гостиную. Все выглядит достаточно просто и без излишеств, но я рада и этому. На потолке несколько точечных светильников, стены покрыты обоями сдержанного светло-серого оттенка, на полу паркет. Он приветствует меня едва слышным скрипом, когда я снимаю кроссовки и ступаю дальше.

Еще несколько минут я обхожу дом, отмечая современную кухню с техникой из нержавеющей стали и выходом на террасу, вместительную кладовую и туалет. На втором этаже находятся наши с братом комнаты и общая ванная.

– Ничего себе, – шепчу я, когда оказываюсь в одной из спален.

Первым делом мой взгляд останавливается на огромном окне, из которого виден дворик с зеленой лужайкой, огороженной белым забором. А за ним разворачивается то, что заставило меня замереть на пороге – темный завораживающий сосновый лес.

Деревья величественные и высокие, наверняка им несколько десятков лет, и они хранят множество тайн. Но одну их тайну я уже знаю – Даниэль говорил, что по другую сторону леса располагается поместье его нового директора. Его зовут Маркос Аматорио, и вместе с ним живет его молодая супруга и двое взрослых сыновей с дочерью.

Я не видела вживую особняк Аматорио и вряд ли увижу, но брат шутил, что только один его гараж с машинами напоминает выставочный зал в автосалоне.

Пускай это звучит эгоистично, но я решаю, что именно эта комната будет моей спальней. Мне нравится, что здесь все большое – большая кровать, больший рабочий стол, большой шкаф… И даже пушистый ковер песочного цвета тоже большой. Поэтому я без промедлений начинаю заселять пространство своими вещами: на стол ставлю ноутбук; из чемодана достаю одежду, развешиваю на плечики и отправляю в шкаф; выставляю в ряды книги и учебники на полках.

Когда передо мной остается последняя не разобранная коробка, мое горло сжимается от боли. Я знаю, что в ней лежит и борюсь с подступающими слезами, вытаскивая на свет семейный фотоальбом.

Прошло больше трех лет, как мои родители погибли в автомобильной аварии. Но та рана, что осталась внутри, до сих пор не затянулась ни на один дюйм. Эту пустоту невозможно заполнить. Она не стала меньше, и мне предстояло учиться жить заново. Хотя это далеко не просто. Это чертовски сложно.

Когда человек умирает от болезни, то его близким отведено время, чтобы попрощаться. У меня и Даниэля не было такой возможности. И уже никогда не будет.

Я так измотана, что не могу дальше разбирать вещи. В попытке снять усталость я иду в душ, но он не помогает. Я обессилено падаю на кровать вместе с телефоном, решая отвлечься от грустных мыслей и погуглить про «Дирфилд».