Читаем Миллионерша поневоле онлайн бесплатно

И тут в дверь позвонили…

Нет, все же придется начать чуть пораньше.

Просыпаетесь вы утром, смотрите в окно — и понимаете, что день прекрасен и невозможен в своем блаженном великолепии, пташки поют, мурашки ползают, цветочки благоухают, небеса ликуют — и все хорошо. Если вы достаточно умудрены жизнью, то шестое чувство должно подсказать вам, что это благолепие — не к добру. Однако если вам всего двадцать четыре года и вы еще не разучились радоваться тому простому факту, что живете на этой грешной земле…

Короче говоря, Люси Февершем совершенно не подозревала, какой удар готова ей нанести судьба… минуточку… буквально через несколько мгновений.

Люси Февершем жизнерадостно завопила:

— Иду-иду! Сейчас, мистер Джонс!

Мистер Джонс, молочник, был единственно вероятной кандидатурой на роль гостя — учитывая семь часов утра и тот факт, что почтальон, мистер Фрэнсис, вчера слег с радикулитом, о чем Люси было доподлинно известно от миссис Бэквуд, которая в свою очередь узнала это от соседки мистера Фрэнсиса, миссис Карлайл…

Грин-Вэлли, деревушка в Дартмуре, похожа на тысячи таких же деревушек по всей Великобритании. Новости здесь не слишком значительные, зато разносятся мгновенно и без помощи технических средств.

Люси Февершем открыла дверь — а за дверью оказался Он.

Изменился, возмужал, стал лучше одеваться, но все равно — Он.

Мортимер Бранд. Морт.

— Санни-Солнышко? Неужели это ты? Бог ты мой, настоящая красавица. Кто бы мог подумать… в смысле, ты и раньше была миленькая, но теперь — настоящая красотка!

Она стояла и молчала, как дура, как малолетняя идиотка, каковой и была всю жизнь.

Люсинда-Синди-Санни-Солнышко. И еще— Тыковка, Плюшка, Лютик…

Хорошо, что дар речи оставил ее. Потому что единственное, что она могла бы сейчас сказать… точнее… выкрикнуть — убирайся! Катись отсюда, Морт Бранд! Не смей возникать призраком из прошлого на пороге бестолковой, непутевой, но зато — моей собственной жизни!

И чего это он лыбится так издевательски?!

— Меня уже давно так никто не называет… мистер Бранд. Чем могу помочь?

— Ого! Прощения просим, мисс Февершем. По дурости и серости своей исключительно сболтнул-с!

Нет, в язвительности ей с Мортом не тягаться. Мало кому это удавалось раньше — теперь и подавно. Раньше он был просто молодым парнем — теперь, судя по костюму и обуви, стал настоящим джентльменом…

К семейству Февершем он всегда относился, как к компании, сбежавшей из сумасшедшего дома. Терпеливо, ласково, с легкой иронией и неизменным вниманием. Прямая насмешка исключалась — только тень улыбки на красивых губах…

…которые целуют — как будто сама ночь ласкает твои губы нежным прикосновением теплого ветра…

Заткнись!!!

— Прости?

— Это я не вам.

Это она внутреннему голосу, который совершенно не к месту расчувствовался и принялся напропалую вытаскивать из закромов памяти то, что стоило бы там похоронить навсегда…

— Прошу меня извинить, мистер Бранд, но я кое-кого жду, так что если вам ничего не нужно…

Морт оперся о притолоку и промурлыкал наисладчайшим из всех возможных голосов:

— Надеюсь, вы уже собрали вещички, мисс Февершем?

Люси опешила и уставилась на него во все глаза. Что это он несет? Хотя в деревне — смотри выше — наверняка все разболтали, учитывая, что Морт Бранд не чужой человек, родился здесь, здесь вырос, да и с семьей Февершем его связывало…

Не думать! Не вспоминать! Нельзя! В огне ее пылающей души сгорали бумажные замки и рушились песчаные крепости… Фу, пошлость какая!

Без отступления не обойтись.

Февершемы принадлежали к одному из древнейших семейств Англии. Предки-крестоносцы, жалованные грамоты от многочисленных монархов и все такое. Насколько Люси помнила, у ее отца даже была привилегия не вставать, когда королева входит в зал Парламента…

Родись она лет двести назад, все это было бы здорово и замечательно, но в наши дни…

Фамильные поместья давным-давно стали кошмаром для своих владельцев. Хорошо, когда у тебя в услужении тысячи селян… то есть это, конечно, плохо и недемократично, но ведь надо же обрабатывать земельные наделы? Надо. А кто это будет делать?

Арендаторы не собирались посвящать свою жизнь выращиванию брюквы. Тонкорунные овцы их тоже не очень-то привлекали. Арендаторы норовили выкупить участки земли и открыть на них магазины, а то и какие-нибудь вредные предприятия — красильное, например, от которого вони до небес и речки становятся непонятного цвета…

Лорд Февершем — это звучит гордо, тем более когда жена лорда — кавалерственная дама, но на самом деле Февершемы давно уже не являлись богатыми и надменными аристократами. Старый дом, окруженный когда-то роскошным, а теперь запущенным парком, небольшой пруд, заросший кувшинками до такой степени, что воды не видно, и старинная мельница на окраине ближайшей к поместью деревушки Грин-Вэлли — вот и все, с чем потомки крестоносцев готовились встретить третье тысячелетие от Рождества Христова…

Лорд Февершем умер несколько лет назад. Леди Гермиона Февершем вышла $амуж во второй раз. Старшая дочь, Вероника, уродилась красавицей… ну, собственно, просто красавицей и все. Младшая, Люсинда…

Не вспоминать. Не думать. Не надо. Это потом.

В данный момент Люси Февершем ждет представителя лондонской фирмы «МоБи-Уорлд», чтобы оформить продажу старинного дома, потому что у Люси Февершем нет денег, чтобы его содержать, а у всех остальных членов их семьи нет желания… Грустно. Таков наш мир. Рынок, знаете ли…

— Так собрали вещички-то?

— Шутить изволите?

— Вовсе нет.

Раньше он не был таким жестоким. Насмешливым — да, сколько угодно, но не жестоким.

— Как поживает ваша матушка, мисс Февершем? Как там бишь… ее лордство! Так я должен к ней обращаться?

— Не должен, не переживай. Мама вышла замуж во второй раз.

Ай! Потеряла титул? Как же она на это решилась, бедняжка?.. Наверное, расстроилась.

Еще как, между нами говоря. Именно из-за титула она и тянула с браком, сколько могла. Ее нынешнему мужу пришлось выставить ультиматум.

— А как там Вероника?

Небрежный тон Морта не обманул Люси. Когда дело касалось Вероники, всякая небрежность с его стороны исключалась.

— Она во Франции. С мужем.

Сюда полагалась еще одна фраза — «Во Франции. С мужем. РАЗВОДИТСЯ». Но Люси об этом говорить не собирается. Только не Мортимеру Бранду.

— Морт, мне и в самом деле пора, представитель фирмы скоро будет здесь, так что…

— Да я уже здесь, Солнышко.

Вот тут до нее дошло. А Морт вдобавок протянул ей визитку — отличную, надо сказать, визитку. В форме компьютерной мыши, на шелковой бумаге, золотые буковки…

Мортимер Бранд, президент компании «МоБиУорлд».

Люси вскинула на Морта голубые, как небо, глаза. Морт ласково улыбнулся. Какая она стала красавица, малышка Санни! Из всего этого малахольного семейства только она…

— Как тебе не стыдно!

— В каком смысле? Быть президентом?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!

— Вообще-то…

— Ты знаешь, сколько лет живут Февершемы на этой земле? В этом доме?

— Ой, не говори, я боюсь. Неужели со времен старика Вильгельма? В смысле Завоевателя…

Люси в бешенстве топнула ногой. Опять издевается, как в детстве. Только вот в детстве шутки были безобиднее.

— Ты никогда этого не поймешь, Мортимер Бранд!

— Где уж нам, со свиным-то рылом…

— Я не это имела в виду!

— Именно это. Ваша семейка ВСЕГДА имела в виду именно это. Правда, я думал, что ты другая. Кстати, не объяснишь ли ты мне, дубине стоеросовой, зачем тогда выставлять дом на продажу? Чтобы укорить потенциального покупателя в непонимании чуткой аристократической души?

— Если бы мама сказала…

— Ах мама не сказала? Ну конечно. Кава-лерственные дамы поражений не признают, особенно в правах. Солнышко…

— Не называй меня так! Мне не десять лет, я выросла!

— О да! Это я вижу.

И уставился на ее грудь, негодяй.

Вот вам ирония судьбы в чистом виде. Десять лет назад неуклюжая девочка-подросток мечтала о таком взгляде этих карих глаз, чувственном и нахальном, раздевающем и ласкающем, а теперь не знает, куда от него спрятаться.

— Отвечай, мама знала?!

— Не думаю. Я не распространялся по телефону. Брандов в Англии завались. Я могу войти?

— Заходи. И не смей… — Ч то?

— Ничего.

Мраморные полы немного потемнели, но все еще очень хороши. Темные дубовые балки скрываются высоко под потолком. Гобелены на стенах, рыцари в латах. Роскошная лестница с резными перилами — по такой впору спускаться королеве.

Галерея второго этажа, стены — полки с книгами. Роскошная библиотека, в которой более пяти тысяч томов, почти все книги — старинные. Узкие стрельчатые окна. Эхо прошлого.

Эхо ее детства. Однажды она уже думала, что потеряла его навсегда, этот дом. Тогда была ночь, и дождь, и такси, на заднем сиденье которого скорчилась оглушенная своим несчастьем девочка с голубыми заплаканными глазами…

Сегодня все повторяется. Но теперь дом будет потерян наверняка, он перейдет в чужие руки, и руки эти…

Не думать. Не вспоминать.

Морт шел медленно, оглядывал стены, трогал рукой резные перила. Люси знала, что сейчас он находится во власти воспоминаний. Много лет назад он проходил по этим комнатам, идя к леди Февершем просить руки ее дочери.

Его выгнали с позором, и теперь он вернулся, чтобы отомстить.

Люси понимала, что ей нужно показать, так сказать, товар лицом, но все внутри нее сопротивлялось и кричало: «Нет, только не Морту Бранду! Только не ему!» Она набрала воздуха в грудь и решила молчать… но в тот же миг выпалила в спину Морту:

— Ты всегда этого хотел, да? Приехать и купить этот дом, а потом разломать все, что напоминает тебе о твоем… твоем…

— Ну давай, давай, договаривай. О моем позоре? Унижении? О моей бедности и незнатности? Да, маменька Февершем постаралась на славу. Вторая дочка не уступает первой.

— В каком смысле?

— В смысле стервозности. И глупости, кстати, тоже.

— Ха! Разве Вероника — не твоя Большая Любовь?

— Ты имеешь в виду, Большая Любовь Всей Моей Жизни? Увы, вынужден тебя разочаровать. С тех пор я несколько продвинулся вперед. У меня было еще две или три Больших Любви, не говоря уж о Средних и Малых Любовях…

— Какая прелесть! Очень рада за тебя. За барышень тоже.

— Барышень? Нет, не думаю. Девственниц среди них не было ни одной.

Хорошо, что она шла сзади. Хорошо, что в доме всегда полумрак. Краска плеснула в лицо, словно язык пламени.

Морт Бранд шел по старому дому и злился. Похоже, она и вправду выросла, малышка Люси, Санни-Солнышко, и это почему-то вызывало у него едва ли не бешенство.

Он так хотел сюда приехать! Просто приехать, побродить по знакомым с детства холмам, по тисовой аллее, по роще, где сквозь зеленую листву пробивается солнце…

Морт помолчал и добавил чуть доверительнее:

— Люси, честное слово, все получилось случайно! На выбор предлагались три места, все в Дартмуре, но одно успели почти мгновенно продать, а когда я узнал про Грин-Вэлли…

Люси распахнула перед Мортом дверь в одну из спален и процедила:

— Это совершенно не важно, Мортимер. Зато теперь ты сможешь похвастаться перед друзьями-нуворишами, что у тебя имеется собственное родовое поместье. Во всем надо искать светлые стороны.

Это было немножечко слишком, и она сама это знала, но отступать не собиралась. Больше всего на свете Люси Февершем хотелось пробить броню самоуверенности, которой Мортимер Бранд с юности отгородился от окружающего мира. А еще хотелось и вовсе недостойного: хотелось ранить его так же сильно, как он ранил когда-то ее…

Если честно, то Морт вообще ничего не понимал. Пока что. Он себя чувствовал примерно так, как чувствует себя дурашливый и исполненный любви к всему человечеству щенок ретривера, неожиданно ткнувшись в оскаленную морду мрачного ротвейлера, защищающего свою территорию.

Потом на смену растерянности пришла обида. Ничего, эта территория недолго будет принадлежать ротвей… Февершемам! И в самом деле, есть что-то заманчивое в мысли о том, что гордая леди Гермиона продает свое родовое гнездо сыну барменши из пивной «Герб Февершемов». Морт рассеянно огляделся по сторонам.

— Надо выкинуть половину мебели, а вот тут, над камином, повесить мой портрет. В латах. И скрещенные алебарды под ним. Или мечи. Возьмешься за портрет? Я заплачу, не волнуйся.

— С какого это перепугу я должна…

— Насколько я помню, ты была у нас художницей.

— Это в прошлом.

— А как же мечты о художественной школе?

— Я была занята другим.

— Понимаю. Балы, тусовки, приемы. Трудная жизнь светской леди.

Люси усмехнулась и ничего не ответила. Сизый туман внезапно потек перед глазами. Воспоминания обступили не хуже, чем ночной кошмар…

Пятнистые стены. Серенькое казенное белье. Кровати, кровати, кровати… В комнатах они жили человек по десять, не меньше…

— …Я и говорю, ничего нет хуже, когда женщина пьет. Моя мать всю мою жизнь, сколько себя помню, пила. И ходили к ней всякие… Сначала конфеты мне носили, жвачку, лимонад, а потом, когда я в рост вошла, подкатываться начали. Ясно дело, я уже могла бы и по роже съездить, не ребенок ведь, да только без толку. Вот я и ушла. К козлу своему.

— Так раньше и надо было уходить, чего тянула?

— А школа? Хоть пятый класс надо было кончить… в смысле закончить? Чего вы ржете, дуры?

— Бросьте, девки, у всех здесь одно и то же. Кому из нас дома хорошо жилось? К тебе, Бесс, хоть чужие мужики подкатывались, а ко мне — мой собственный папаша родной. А кабы я папаше внука родила, что бы мне мамаша сказала? Когда проспалась…

— Ха-ха-ха…

— Хи-хи-хи…

— Хо-хо-хо… Ну, Роз, ты как скажешь…

— Тихо, балаболки, детей разбудите. Роза, чем зубоскалить, пошла бы лучше пеленки своему сменила. Хнычет…

— Эй, новенькая, как тебя… Санни! А ты как здесь очутилась? Тоже небось родители пьют?

— Нет, дело не в этом. Просто моя мать — кавалерственная дама, и она…

— Ха-ха-ха!

— Хи-хи-хи!

— Хо-хо-хо! Ой не могу, ща описаюсь! Хле-ще Рози заливает новенькая! Кавалерственная дама! А детеныш у тебя от прынца Уэльского?

— Хватит ржать, спать давайте, а то кормление уже через два часа…

Люси очнулась и сердито тряхнула головой. Долой воспоминания! Пусть Мортимер Бранд думает что угодно, у нее теперь все по-новому, у нее масса планов и вся жизнь впереди! А Морт пусть остается в старом доме наедине с собственными призраками.

— Дальше будешь смотреть?

— Естественно! Слушай, Люси, я что-то не пойму, вы вообще хотите дом продать или нет?

Дурацкий вопрос. Разумеется, не хотим. Приходится.

Хотя если разобраться… Мама безвылазно живет в Лондоне, Вероника переехала в Европу и подвизается в качестве модели аж в самом Париже, так что из всей семьи Фе-вершем остается одна Люси. Она лично с удовольствием осталась бы здесь навсегда, но…

Тем временем Морт дошел до ее комнаты и помедлил, прежде чем открыть дверь.

— Это ведь твоя комната, да?

— Да.

— Я могу войти?

— Конечно, я же сказала…

— Здесь все осталось по-прежнему. Черт, сильное ощущение. Как будто и не было этих десяти лет. Ты все еще живешь здесь? Вид у комнаты не такой заброшенный.

— Просто я часто здесь бываю. Скоро заберу отсюда книги, краски и всякую ерунду, перевезу к себе. Мебель, к сожалению, совсем не подходит.

— Где же ты теперь обитаешь?

— Неподалеку.

— Замужем?

— За кем это могу быть замужем, по-твоему?