Читаем Миллениум-мифы онлайн бесплатно

Астрономы всего мира уже много лет ищут во Вселенной братьев по разуму. Но никого, увы, не находят. Денег и времени потрачено немало. Мощных телескопов понастроили много, включая знаменитый американский Хаббл, а толку нет. К примеру, у нас в Пущино есть гигантская радиоастрономическая обсерватория. Вроде ловят там какие-то сигналы из космоса, да всё не то. Ходят радиоастрономы по наукограду с умным видом и читают в Доме ученых для публики популярные лекции «О внеземных цивилизациях». А вот давайте задумаемся, реальная ли это задача – установить контакт с внеземным разумом? Во-первых, свет от ближайших галактик идёт к нам многие тысячи лет. Это означает, что даже если кто-то там отправил в нашу сторону сигнал, то этого самого отправителя в живых давным-давно нет. Расстояние от одной из самых близких звёзд, например Альфа Центавра, свет проходит к нам за 8 лет. Но от этой звезды никаких сигналов вообще нет. Во-вторых, любая звезда излучает тысячекратно сильней любой самой крупной планеты. Это означает, что и световые сигналы, и инфракрасные сигналы, и радиосигналы, улавливаемые нашими астрономами, несут информацию о звёздах, а вовсе не о планетах. Но ведь на звёздах жизнь невозможна. Она возможна только на планетах, да и то далеко не на всех. Зачем же астрономы дурят нам голову?

Как-то раз в обеденное время иду я по центральной улице и слышу: играет симфонический оркестр. Откуда, думаю, он взялся в нашем маленьком городке? Подхожу к открытой сценической площадке и вижу: на сцене чинно сидят полсотни музыкантов в черных костюмах (во фраках что ли?) и под управлением дирижера наяривают на скрипках, контрабасах, трубах и прочих инструментах. А перед ними – две сотни пустых зрительских кресел. Только на первом ряду двое бомжей сидят, кемарят. Вот, думаю, какой героический оркестр! Слушателей нет, а они всё равно играют. Постоял я с минуту и пошел на работу. В восемь вечера иду по той же улице и вновь слышу: оркестр! Ничего себе! Они что – шесть часов бесперебойно играли? Подхожу ближе. На сцене – тот же оркестр, в тех же позах. Перед ними – две сотни зрителей, чутко внимают, аплодируют. Собрался-таки к вечеру народ – на халяву послушать классику! И я послушал минут десять; на больше терпения не хватило. Увы, плохо понимаю я симфоническую музыку, скучновато мне. Но аплодировал я искренне: не столько музыке, сколько героическому оркестру.

Бытует миф, что славяне на Руси до прихода православия были дикими и малообразованными.

В этом можно усомниться, если принять во внимание исторические факты высокого уровня зодчества и культуры на древней Руси.

Приведу всего один пример: раскопки IX века свидетельствуют, что население Руси было поголовно грамотным. На ложках, кружках и других бытовых предметах обихода при раскопках находят разнообразные тексты (слоговое письмо – чарторезы), которые создавались не отдельными летописцами, а всеми простыми людьми – крестьянами и ремесленниками.

В XI веке на Руси для укрепления власти варягов было насильно внедрено православие, а затем – новая грамота. Кирилл и Мефодий, выполнив княжеско-царский заказ, сделали грамоту привилегией варягов-правителей, отобрав у славянского народа его родную чарторезовскую грамоту. А православие отобрало у народа его языческих богов и навязало власть греческой церкви.

По существу это отбросило русский народ на многие века назад, по сравнению с европейскими народами.

На заседаниях поэтического клуба один пожилой маститый поэт постоянно журил остальных за недостаточное знание основ стихосложения (кстати, иногда вполне справедливо). Причем, когда он начинал об этом вещать, то самовозгорался и никак не мог остановиться; его несло. Все вежливо терпели. И вот на очередном заседании он в который раз принялся пафосно кричать: «Да как же можно писать стихи, не умея отличить ямб от хорея! Что же это за безобразие: каждый пишет как хочет! А каноны?! А классика?! Нет уж, коллеги, прежде чем сочинять, извольте теорию изучить!» Все опустили глаза в пол, ибо никто с ним ссориться не хотел, и каждый чувствовал, что дедушка в чём-то прав, хотя в чём-то не очень. Чтобы разрядить напряженную ситуацию, я произнес ровным голосом такую фразу (глядя в потолок и вроде ни к кому конкретно не обращаясь): «А вот у меня есть один знакомый. Он знает о сексе всё. Но – импотент». Примерно с полминуты стояла гробовая тишина. А потом все, не удержавшись, дружно грохнули от смеха. Хохотали так, что маститому поэту ничего не оставалось делать, как обезоруживающе улыбнуться и примирительно сказать: «Ну, я рад, что вы все меня, наконец-то, поняли».