Читаем Микрод-Сити онлайн бесплатно
Джим ЯНГ
© «Фантакрим MEGA» № 1, 1995.
I
Джонни нравилась чешуя. Он как-то сам сказал мне об этом, когда нам было лет по девять-десять, и мы бродили с ним по сентпольскому зоологическому музею. Возможно, были у него и другие странности, но даже одно это показывает, как сильно он уже тогда отличался от иных людей.
Джонни Стивенс — мой двоюродный брат. И, пожалуй, лучший мой друг в ранней юности. Помнится, он был чуточку ловчее и сообразительнее меня, но уступал в твердости духа. Закончив ускоренный школьный курс, Джонни проучился несколько лет в Принстоне, затем бесследно исчез. Ему было девятнадцать, когда он бросил колледж. Перед тем, как уехать из Принстона, он позвонил мне, но не застал дома. Он немного поболтал с моей матерью о том о сем, и с тех пор я больше ничего о нем не слышал. Мне почему-то казалось, что Джонни живет в Калифорнии. Действительно, серфинг, дешевая травка, бесконечное лето — о чем еще мечтать диковатому сорванцу из Миннесоты!
Стояли погожие летние деньки, когда я, закончив колледж, отправился к друзьям в Нью-Йорк. Я собирался погостить у них несколько недель и, при случае, присмотреть работу — что-нибудь, связанное с журналистикой на музыкальные темы. К тому времени я ушел из рок-группы, подрабатывал корректором и кое-что писал для Миннеаполисского развлекательного телеканала. Многие из моих друзей и знакомых уже смотались в Нью-Йорк и устроились там на работу, их примеру я и собирался последовать.
Надеюсь, сказанное выше объясняет, почему я, едва освоившись в Нью-Йорке, потащился на концерт психоделической группы «Skopsies», выступавшей в захолустном театрике на авеню А. Было около восьми часов вечера, когда я, изнывая от скуки в вагоне метро, влачившемся из Бруклина, где жили мои друзья Мустафа и Алиса, в Манхэттен, заметил вдруг на перроне одной из промежуточных станций не кого иного, как Джонни. Он спокойно стоял в сторонке, наблюдая за пробегавшими мимо пассажирами, и провожал внимательным взглядом каждого из тех, кто был хоть чуточку микродирован.
Я вряд ли бы узнал кузена, поскольку он сам выступал в облике матерого оборотня-вервольфа, если бы на нем не оказалось модной в наших миннеаполисских краях пестрой рубашки. Это заставило меня приглядеться к нему внимательнее, и я, несмотря на густую шерсть и свирепую клыкастую морду, понял, что это он — мой давным-давно сгинувший приятель.
— Джонни! — крикнул я, когда дверь вагона раскрылась.
Тот нервно огляделся, скользнув по мне равнодушным, неузнавающим взглядом, шерсть на его спине и затылке вздыбилась, пасть сердито раскрылась, еще больше обнажая клыки.
— Джонни, это я, Тим! — снова крикнул я, проталкиваясь сквозь толпу на платформе и морщась от ударивших в нос застарелых запахов мочи и рвоты, которыми был пропитан спертый и душный воздух станции. — Тим Уонделл. Твой кузен.
— Черт побери! — пробурчал Джонни, почесывая промежность. — Тим! — Он несколько секунд вглядывался, затем нагнулся и шепнул на ухо: — Мотай отсюда. Тут кое-что может случиться, и я не хочу, чтобы ты болтался поблизости. Держи, — он сунул лапу в задний карман джинсов и выудил оттуда мятый клочок бумаги размером с лотерейный билетик. — Дуй обратно в вагон и звякни мне как-нибудь завтра.
Я бросил взгляд на бумажку, заметил на ней отпечатанный крупным шрифтом номер телефона и заковылял обратно.
Дзынькнул звонок к отходу, я проскочил в закрывавшуюся дверь. Путь мне предстоял, увы, не близкий, поэтому я, от нечего делать, начал разглядывать соседей. И тут мне бросилось в глаза, что, кроме меня и еще двух-трех человек, все остальные в вагоне были так или иначе микродированы. Среди них оказались, правда, всего несколько совсем уж безобразных тварей, хотя рядом с дверью сидели, чинно сложив на коленях лапы, два дюжих оборотня.
II
Что касается «Skopsies», видел я группы и получше. Однако там оказалась моя приятельница Моника Саммлер, поэтому я досидел до конца программы. Моника работала, со мною на телестанции, пока год назад не переехала в Нью-Йорк и не устроилась на работу в журнал «Scope». Когда отгремели последние аккорды, мы с Моникой выскользнули из зала и пристроились на верхней платформе принадлежавшего группе автобуса, дожидаясь музыкантов.
— Ну и как они тебе? — спросила Моника, закуривая.
— Да так, — неохотно ответил я, неопределенно пожимая плечами.
Она протянула пачку. Я огляделся по сторонам и, не заметив поблизости патрульных машин, взял сигарету. Моника дала мне прикурить.
— Ты прав, есть и получше в этом городе.
— Будем надеяться.
У выхода из театра показались, наконец, наши музыканты. Мы осторожно потушили сигареты, и Моника завернула окурки в пластиковую фольгу, чтобы копы не смогли засечь нас по отпечаткам пальцев. Затем мы запихнулись в тесный автобус и отправились к центру, чтобы где-нибудь там перекусить.
Рядом со мною сидела вокалистка — довольно-таки красивая девушка, микродированная в нечто, напоминавшее змею.
— Тебе понравилось? — спросила она.
— Да, очень, — сказал я, пытаясь изобразить в голосе возможно большие искренность и убедительность.
— Меня зовут Ева. Моника говорила, что... Ты из Миннеаполиса? — у девушки был чертовски странный акцент. Что-то восточноевропейское.
— Да, это верно.
— Хороший город. Мы как-то лабали там.
— Да, спасибо. Я рад, что вам там понравилось.
— А я знаю еще кой-кого оттуда. Это мой микродист.
— Как его зовут?
— Джонни.
Я заглянул ей в лицо. Микродирование было настолько хорошим, что даже глаза оказались змеиными: я видел, как они моргнули, используя мигательную мембрану.
— Не Джонни Стивенс случайно?
— Я не знаю фамилии. Он никогда ею не пользуется.
Я ошарашенно молчал — надо же: восемь лет от парня ни слуху ни духу, а тут вдруг не только на него натыкаешься, но и встречаешь одну из его клиенток.
— О чем ты думаешь? — спросила змеедевушка.
— Если это тот Джонни, которого и я знаю, придется поверить в чудо.
— Джонни — лучший из микродистов, в этом нет сомнения, — сказала она, как-то странно улыбаясь, словно вкладывая в слова иной, тайный смысл, затем повернулась к клавишнику.
Тот вел автобус вручную, хотя мы мчались уже по одной из компьютеризованных манхэттенских зон повышенной безопасности.
— Влад, — крикнула она ему, — гони туда, где подают отбивные по-татарски.
— Эго же сырое мясо, Ева, — кривясь от омерзения, сказала Моника.
— Я знаю, — ответила девушка-змея и снова улыбнулась.
III
Мои друзья Алиса и Мустафа жили в небольшой квартирке поблизости от Проспект-Парка, оба они работали в дневную смену. Услышав, как зашумела вода в душе, я поспешно протер кулаками глаза и, пошатываясь, побрел на кухню.
— Доброе утро, — поздоровалась Алиса. — Ты что-то неважно сегодня выглядишь.
— Доброе утро, я тоже рад тебя видеть.
— С тобой ничего худого не стряслось этой ночью? — спросила Алиса.
— Ничего, связанного с молотоголовыми, если ты это имеешь в виду.
Она улыбнулась и, похоже, успокоилась.
— Ну и как тебе хваленые «Skopsies»?
— Да так себе. Моя подруга Моника познакомила меня с ними. Мы после концерта заскочили поужинать в ресторанчик, так они там трепались только о фильмах Вуди Аллена, а я в этой чертовой классике вообще ни ухо ни рыло. Гораздо забавнее то, что я вчера вечером наткнулся на кузена, которого сто лет не видел. Я попытаюсь встретиться с ним сегодня.
— Ладно, только если что, дай нам знать — мы перепрограммируем систему охраны.
— Ты посмотри какая ранняя пташка тут у нас сегодня, — улыбнулся Мустафа, переступая порог кухни и протягивая Алисе ее кевларовую пулезашитную накидку. У него был сильный южно-миннеаполисский акцент, который так забавно звучал в этой типично бруклинской квартирке, оборудованной новейшими системами охраны, что я невольно ухмыльнулся. — Как «Skopsies»?
— Да не то, чтобы очень.
— А как там у Моники дела? - спросил Мустафа. Он терпеть ее не мог еще с той норы, когда и он, и она жили в южном Миннеаполисе и работали на той же станции, что и я.
— Она микродировалась. В амазонку.
— Гм! — сказал Мустофа и обменялся с Алисой многозначительным взглядом.
— Некоторые предпочитают естественное состояние, — сказала Алиса нарочито ядреным акцентом кокни.
— Некоторым уже пора отправляться на работу, — заметил Мустафа, разворачивая накидку. Он помог Алисе закрепить ее на плечах, затем вытащил из клозета свой броневой плащ и тоже в него облачился.
— Не забудь сообщить нам о своих планах, — бросила на ходу Аписа, проскакивая через дверь, с которой компьютер снял на несколько десятков секунд защиту. — Мы собираемся в пятницу поужинать в городе. Пойдешь с нами?
— Заметано, — ответил я.
Убедившись в том, что охранная система заработала снова, я поплелся к софе и вновь провалился в сон.
Пробило аккурат три часа дня, когда я проснулся — если верить антиквариату, висевшему на стене. Я отправился в ванную, расправился с изрядно отросшей щетиной, принял душ и набрал на кухонном комбайне код чашки кофе. Восседая на скрипучем стуле и рассеянно поглядывая на противоположную стену, покрытую психотропно-розовой шелушащейся краской, я пил кофе, жевал пончик со сливочным сыром и думал о Джонни.
Нашарив рукой телефон, я набрал код своей кредитной карточки и выстучал номер, который значился на вчерашней бумажке. Экран телефона озарился радугой красок, а затем по нему начали маршировать разные забавные твари. Поскольку экран был маленьким, прошло немало времени прежде чем я понял, что все они — египетские боги. Постепенно звуки музыки усилились, твари закружились в танце, а на заднем плане сформировалась надпись: «Микрод-Сити». Камера развернулась по спирали и сфокусировалась на существе с головой ибиса. «Тот», — подумал я, удивляясь совершенству компьютерной графики.
— Мы рады приветствовать вас, — негромко произнес Тот, — в «Микрод-Сити». — Камера передвинулась, и на экране появилась Ева, давешняя девушка-змея, которая запела: «Позволь обнять тебя, обнять тебя; позволь сдавить тебя, пока не взвоет от боли каждая клеточка твоего тела; позволь скрутить тебя, сестра...». Тут я вдруг осознал, что это уже не графика, а видео. Песня звучала около минуты, затем экран очистился, и на нем появилась панель с клавиатурой. Я набрал код «Частная квартира».
— Мы сможем уделить вам время для интервью в следующие сроки, — сообщил бесцветный синтетический голос.
На экране развернулась таблица дат и сроков, начинавшаяся со следующей недели. Я нажал клавишу «Другое».
— Что вам угодно? - спросил синтетический голос.
— Я хотел бы увидеться со своим кузеном, — ответил я.
Экран погас.
Мне уже начало казаться, что автомат впал в панику, приняв меня за копа или за кого-нибудь в этом роде, когда экран загорелся снова, и на интенсивно голубом фоне появилась стандартная фраза: «Подождите, пожалуйста».
Я уже приканчивал кофе, когда услышал голос Джонни.
— Тим, спасибо, что позвонил.
Голос звучал равнодушно и буднично, словно речь шла о рядовом деловом разговоре.
— Что там, черт побери, стряслось вчера ночью?
— В нашем бизнесе не всегда имеешь дело с ангелами, парень. Таковы уж правила игры, не мы их устанавливали.
Я задумался на секунду, затем сказал:
— Я познакомился с одной из твоих клиенток вчера ночью. Она солирует у «Skopsies», этакая, если помнишь, женщина-змея, поет у тебя на рекламной заставке.
— Ну как же, «Микрод-Сити». Ее зовут Ева. Она довольно мила, не правда ли?
— Она ест сырое мясо, Джонни!
— Ну и пусть себе ест, законов она этим не нарушает.
— Но это отвратительно!
— Такова жизнь в мегаполисе, дружище. Так когда мы с тобою встретимся?
— Да в любое время. Я поболтаюсь тут еще пару недель. — Мне не хотелось говорить ему, что я ищу работу; еще подумал бы, что навязываюсь.
— Ты планировал что-нибудь на сегодняшний вечер?
—
Нет.
— Теперь планируешь — поужинаем вместе. Где-нибудь около девяти часов вечера. — Он продиктовал мне адрес в нижнем Манхэттене, и я записал его на том же клочке бумаги. — Лады?
— Лады.
— Послушай, Тим, ты давно видел мою маму?
— Давно. Она переехала в Гуам, работает там на новой ракетной базе.
— А-а.
Я уже не находил, что спросить и решил, что пора закругляться.
— Ладно, я позвоню, — сказал я.
— Эй, послушай, Тим. Не говори родителям, что ты наткнулся на меня, хорошо?
— Хорошо.
— И еще. Ты вряд ли узнаешь меня, когда увидишь.
— Как? Разве не тебя я видел вчера ночью?
— Ты видел робота-репликата. На самом деле я выгляжу совершенно иначе.
— Поэтому ты избегаешь камеры?
— Из осторожности, Тим, из осторожности. Ладно, мне пора. Увидимся.
— Он отключился, и экран погас - на этот раз окончательно.
IV
Джонни жил в зоне повышенной безопасности, включавшую в себя район, расположенный вокруг площади Вашингтона. Я остановился у пропускного пункта на Восточной 10-й стрит и выписал пропуск на ближайшие 24 часа. После пятиминутной прогулки я оказался на Восточной 8-й стрит у гигантского здания из кирпича и бетона, которое напоминало мне чем-то Новую Англию.
Чтобы пройти в вестибюль, мне пришлось предъявить пропуск и возложить ладонь на идентификационную плату: дверь немедленно растворилась. За нею стоял здоровенный охранник — самый здоровенный из тех, что мне когда-либо доводилось видеть. Закованный в броню из черного кевлара, он возвышался над полом как минимум на два метра и весил, похоже, не менее пары центнеров. Лицо его сплошь покрывала татуировка в стиле маори.
— Вы к мистеру Стивенсу? — спросил гигант с отчетливым акцентом, истоки которого я так и сумел просечь.
— Да.
— Добро пожаловать к Адамсам. Мистер Стивенс ждет вас.
— На каком он этаже?
— Поезжайте лифтом в пентхауз.
— Спасибо.
Он поклонился и вновь повернулся к двери.
«Вероятно, образчик искусства Джонни, — подумал я, заходя в кабину лифта. — До таких размеров просто так не дойдешь, даже если будешь глотать стероиды пачками».
Я нажал кнопку «Пентхауз», дверь захлопнулась, синтетический голос равнодушно сообщил: «Мистер Стивенс ждет вас, мистер Уонделл».
Дверь лифта раскрылась в небольшом, полутемном холле, декорированном в древнеегипетском духе. Я поднялся по лестнице и оказался в просторной гостиной, отдаленно напоминавшей древнеегипетскую башню, с двумя рядами терракотовых колонн и тяжелой оранжевой портьерой, занавешивавшей пространство за ними.
— Они туг прямо помешались на Египте, — пробурчал я.
— Привет, — услышал я вдруг женский голос. — Меня зовут Рейли.
Я оглянулся и увидел красивую блондинку в голубом строгом костюме. Насколько я мог судить, она была микродированной не более, чем ваш покорный слуга.
Она улыбнулась, и я не нашел ничего лучшего, как спросить:
— Как это вы до сих пор не микродировались?
— С разрешения Джонни. Он считает, что для разнообразия неплохо иметь рядышком парочку простых смертных.
— Тим! — громыхнул голос Джонни откуда-то из-за портьеры. — Иди сюда!
