Читаем Микроб онлайн бесплатно

— Крыса не умерла.

Эндра обогнула голографическую сцену. Перед ней, проецируемое сверху вниз из геодезического купола, сияло изображение планеты: Йота Павлина III, первый новый мир, разрешенный к заселению за четыре века. Пока Эндра шла, из-под облачной пелены проглянул завиток загадочного континента. Женщина остановилась и облокотилась на панель, всматриваясь. Интересно, каким именем Федерация Вольного Кольца окрестит ЙП-III, этот прекрасный и страшный мир.

— Как и в прошлый раз. — На плече женщины восседал глазок-спикер, принадлежащий Аэростату, разумному кораблю-челноку, который совсем скоро перенесет Эндру с исследовательской станции на землю нового мира.

Рациональная схема: челнок доставит ксенобиолога через пространство к месту «полевых работ», а она захватит с собой на поверхность планеты его глаз, который все время будет с ней, точно так же как и внутри станции.

Крыса погибала там внизу только первые восемь раз.

— Пока мы не подобрали ей подходящую «кожу».

«Кожа» представляла собой скафандр из нанопласта, содержащий миллиарды микроскопических компьютеров, предназначенных для отфильтровывания местных токсинов — мышьяка, лантанидов[1] причудливых псевдоалкалоидов. Все это встречалось в местной флоре и фауне; если бы человек вдохнул их, через пару часов его бы постигла неминуемая смерть. В прежние времена планеты переделывались для жизни людей, как, например, родина Эндры, Валедон. Сегодня же это называется разрушением природной среды, экоцидом. Вместо того чтобы изменять чужой мир, миллионы людей обретут форму, необходимую для существования на планете ЙП-III, для земледелия и строительства в местных условиях, и создадут новую расу.

— «Кожа» годится для крысы, — заметил глазок Аэростата. — Но ты не совсем крыса.

По ту сторону голограммы бесформенное пятно нанопласта выбросило псевдоподию.

— Не совсем крыса, — повторил голос из нанопласта. Это был голос Шкуры, скафандра-покрова, который защитит Эндру на чужой планете. — Не совсем крыса, но отличия минимальны. Ваша клеточная физиология практически такая же, как у крыс; вам даже можно делать пересадку органов. Разница только в нескольких эволюционных генах.

Эндра улыбнулась:

— Слава Духу за эти несколько генов. Иначе жизнь была бы куда менее интересной.

Псевдоподия Шкуры закачалась.

— Крыса жива, значит, и ты будешь. Но наши наноприводы и следящие системы полностью вышли из строя.

В простейшие формы жизни ЙП-III для изучения их химической структуры были заброшены рои микроскопических сервомеханизмов, но отчего-то, едва начав отсылать на станцию информацию, они сломались.

— И всем плевать.

— Ничего не плевать, — быстро откликнулась Эндра.

Шкура никому не позволял ставить человеческую жизнь выше жизни разумных машин.

— Мы же прервали анализы до тех пор, пока не сможем доставить на станцию образцы. Потому-то посылают меня.

— Нас, — поправил скафандр.

— Ладно, хватит, — вмешался Аэростат. — Почему бы нам в последний раз не проверить данные?

— Отлично, — громыхнул третий голос из шестиугольной панели купола прямо над головой.

Это была Квант — исследовательская станция собственной персоной.

Квант считалась созданием женского пола, остальные — мужского; Эндра понятия не имела почему, хотя ученые посмеялись бы над любым затрудняющимся сказать, в чем тут разница.

— Во время последней пробы почвы выделены некие микробные клетки, — сообщила Квант.

Изображение планеты рассеялось, и на его месте появились сильно увеличенные модели микробов. Клетки были округлые и слегка сплющенные, вроде красных кровяных телец. Но при внимательном рассмотрении всякий увидел бы, что каждая плоская клетка на самом деле пробуравлена насквозь на манер бублика.

— На других планетах никогда не наблюдалась тороидальная форма клетки, — заметила Квант. — В прочих отношениях структура проста. Хромосомы не окружены оболочками, значит, эти клетки, как бактерии, прокариоты[2].

— Хромосома тоже может быть круглой, как у бактерий, — сказал Аэростат.

— Кто знает? — отозвался Шкура. — На Урулане все хромосомы были разветвленными. Куча времени ушла на то, чтобы приспособить генетику к тамошней.

— Нам пока ничего не известно, — заметила Квант. — Мы знаем только, что эти клетки содержат ДНК.

— С обычной двойной спиралью? — поинтересовался Аэростат.

Двойная спираль, лестница нуклеотидных пар ДНК, всегда аденина с тимином или гуанина с цитозином, четырех различных «букв» ДНК-кода. Когда клетка делится на две, спираль «расстегивается», а затем образуются добавочные нити для каждой дочерней клетки.

— Наносистемы отказали, прежде чем смогли сообщить что-то определенное. Но в спирали наличествуют все четыре нуклеотида.

Эндра смотрела, как гигантские микробы на картинке растут, как их кольцеобразные тельца толстеют, точно поднимается сдобное тесто.

— Держу пари, их хромосомы располагаются точнехонько вокруг дырки.

На плече женщины рассмеялся глазок-спикер Аэростата:

— Это был бы ловкий трюк.

— Мы распознали в белках ДНК пятнадцать аминокислот, включая шесть обычных, — добавила Квант. В структуре всех живых существ имеется в совокупности шесть аминокислот, сформированных еще во времена зарождения планет. — Но три из числа прочих токсичны…

— Смотрите! — воскликнула Эндра. — Клетка начинает делиться.

Один из раздувшихся торов сморщился по всему периметру, морщины принялись углубляться, образуя борозду вдоль окружности клетки. По внутренней стороне «дыры» поползла вторая колея, несомненно навстречу той, что тянулась по внешнему ободу.

— Так вот как делятся эти клетки! — заметил Аэростат. — Не расщепляются поперек, а расслаиваются вдоль.

— Чтобы бублик лучше поджарился.

Псевдоподия Шкуры сделала грубый жест:

— Стягивание дырки не имеет смысла, если хромосомы ее окружают; тогда половина потерялась бы.

Эндра прищурилась и подалась вперед:

— Я бы сказала… у этой клетки три разделительные борозды.

— Дочерние клетки снова делятся? — предположил Аэростат.

— Нет, третий желобок принадлежит тому же поколению. Все три борозды встречаются посредине.

— Правильно! — громыхнула Квант. — Эти клетки делятся натрое, а не надвое, — объяснила она. — Три дочерних клетки в каждом поколении.

И действительно, появились именно три дочерние клетки, которые, разделившись, потолстели и наполнились. К этому времени сморщились и другие клетки, все они пребывали на разных стадиях деления и все рождали тройняшек.

— Как же они делят свои хромосомы, чтобы создать тройню? — удивилась Эндра. — Они должны дважды скопировать каждую ДНК, прежде чем разделиться. Странная эволюция, к чему бы это?

— ДНК — пустяки, — заметил Шкура. — О чем стоит беспокоиться, так это о ядовитых аминокислотах.

— Только не тогда, когда меня защищаешь ты. Крыса выжила.

— Мы обсудили все важные пункты, — сказала Квант. — И подтверждаем, основываясь на всей доступной информации, что вероятность выживания Эндры близка к ста процентам.

— Остается еще фактор неопределенности, — предостерег Аэростат.

Эндра отступила и развела руками:

— Конечно, нам нужно больше данных — вот почему мы спускаемся.

— Правильно, — заявил Аэростат. — Поехали.

— Я готов. — Ложноножка Шкуры исчезла, и нанопласт сформировал идеальное полушарие.

Эндра отцепила от плеча глазок Аэростата, снова обошла голографическую площадку, подняла полусферу Шкуры и водрузила ее себе на голову. Нанопласт, тая, медленно потек по черным кудрям женщины, оставляя на волосах, темной коже и черных глазах тонкую прозрачную нанопроцессорную пленку. Над носом и ртом сформировались специальные респираторы. Нанопласт будет фильтровать воздух, касающийся кожи, не подпуская к человеку планетарную пыль, но давая доступ кислороду. Пленка ожерельем розовых андрадитов[3] обвилась вокруг шеи Эндры и поползла вниз, по рубашке и брюкам. Женщина поочередно приподняла каждую ногу, давая нанопласту полностью окутать себя. Теперь она обезопасилась от любой химической угрозы, с которой может столкнуться.

Видная из иллюминатора Аэростата поверхность ЙП-III разрасталась, поднимаясь навстречу им. Бесчисленные проверки показали, что физические параметры планеты пригодны для жизни: гравитация в пределах нормы, температуры не слишком экстремальные, кислорода достаточно, уровень углекислого газа низок, вода наличествует в изобилии. Озоновый слой мог бы быть и потолще, но люди-колонисты получат глаза и кожу с дополнительными ферментами, предотвращающими повреждение сетчатки и хромосом.

На расстоянии планета не слишком отличалась от родных мест Эндры. Сверкающий простор океана встречался с пятнистым коричневым берегом, медленно поворачивающимся под брюхом корабля. Дальше, в верхних широтах, плыл голубовато-бурый континент, кое-где прорезаемый горными хребтами.

По мере того как Аэростат приближался к земле, на поверхности проявлялись любопытные узоры. Параллельно бежали длинные темные полосы, плавно изгибаясь, точно нити, на которых висит картина. Линии эти были лентами голубой растительности; исследовательский зонд сделал четкую видеозапись больших изогнутых образований высотой с деревья. Голубизна сменялась желтым, а затем снова бежала синяя полоса. Рисунок повторялся снова и снова, исчезая только в горах.

— Я никогда не видела таких узоров в неколонизированных мирах, — пробормотала Эндра.

— Это похоже на грядки, — согласился Аэростат. — Возможно, нам навстречу выбегут с приветствиями местные фермеры.

Впрочем, если на планете и существовали разумные формы жизни, они еще не изобрели радио. Год прослушивания эфира на всех мыслимых частотах не выявил абсолютно ничего.

Аэростат мягко приземлился на густо заросшее поле. Стена кабины откатилась, и наружу выдвинулся арочный проход из нанопласта. В челнок упал ослепительный луч света.

— Все системы в норме, — протрещал прямо в ухо женщине голос Квант из радиоприемника. — Вперед!

Эндра собрала полевое оборудование и снова пристроила на плечо глазок-спикер. Затем она шагнула на планету.

Поле представляло собой настоящий океан буйных золотистых завитков, словно кто-то горстями раскидал здесь обручальные кольца. Взгляд астронавта проследовал вдоль золотого луга к краю поля, туда, где поднимались из земли слегка наклонившиеся стволы потемней и повыше. Оттуда несся пронзительный звук, — возможно, в зарослях пело какое-то живое существо или это ветер так шелестел листвой.

— Это восхитительно! — воскликнула наконец женщина.

Под золотистыми локонами росла сине-бурая трава, дотягивающаяся Эндре до пояса. Женщина нагнулась, всматриваясь:

— Похоже, это растения, психоиды[4]. А завитки, должно быть, цветы.

— Они с тем же успехом могут быть и змеями, готовыми цапнуть, — предупредил Аэростат. — Будь осторожна.

Женщина оглянулась на челнок, стоящий посреди поля, как четвероногое насекомое. Когда она оторвала ногу от земли, нанопластовая «кожа» Шкуры легко согнулась, и ступня тотчас же освободилась от цепких стеблей. Эндра попыталась сорвать один росток, но тот оказался на удивление прочен, так что пришлось срезать его ножом.

— И листья, и стебли перекручены, — заметила она, с любопытством разглядывая добычу. — Совсем как их «цветы»; никогда не встречала таких экземпляров.

— Они психоиды, — отозвался скафандр. — Я регистрирую продукты фотосинтеза.

— Эти растения могут быть плотоядными, — настаивал Аэростат.

Эндра срезала еще несколько растений и убрала их в рюкзак.

— Жаль, что их нельзя понюхать, — произнесла она с грустью.

«Кожа» Шкуры отфильтровывала все летучие органические соединения. Женщина прицелилась лазером, намереваясь добыть какой-нибудь росток с корнями. Психоид подался, но ближайшие стебли задымились.

— Осторожней! — взвизгнул глазок-спикер.

Эндра поморщилась:

— Я из-за тебя оглохну. Но образец заполучу все равно. — Она затоптала искры и обрызгала загоревшееся место водой из фляги. — Эта планета огнеопасна.

Корни психоида, отметила она, представляли собой длинные скрученные петли, тесно прижатые друг к другу, но тем не менее петли. Все здешние живые структуры казались сплющенными и растянутыми бубликами.

— Великий Дух, мы не одни! — воскликнул Аэростат.

Эндра подняла взгляд — и заморгала. По полю медленно катился косяк желто-бурых покрышек. Чтобы взглянуть поближе, пришлось продираться сквозь психоиды, задерживаясь чуть ли не на каждом шагу и освобождая ноги от петель растительности. Женщина прошла всего метров десять и остановилась, переводя дыхание.

— Нет нужды подбираться слишком близко, — напомнил Аэростат.

Глаза женщины были снабжены телеобъективом.

— Да, но я могу подобрать что-нибудь — волосок, например, или чешуйки.

Некоторые катящиеся «покрышки» направлялись прямо к ней. На «протекторе» каждой виднелось по нескольку круглых, клюквенного цвета пятен. Обод состоял из присосок, вытягивающихся, чтобы толкать «шину» назад или вперед.

— А они, наверное, нечто вроде животных, зооидов, — предположила Эндра. — Интересно, эти красные штуки могут быть глазами?

Она пересчитала пятна — два, три, четыре, и снова появилось первое. Если это и впрямь глаза, они должны быть очень упругими, чтобы не расплющиваться и не раздавливаться, оказываясь внизу.

— Если эти существа зооиды, — поинтересовался Шкура, — как же они питаются?

— Они всасывают психоиды, — предположил Аэростат.

Эндра снова остановилась, вытягивая из зарослей ногу.

— Они отлично знают, как путешествовать, — заметила она с гримасой. — Неудивительно, что у них так и не развились ноги.

Один из четырехглазых зооидов, словно войдя в азарт, летел с огромной скоростью; внезапно он развернулся и так же быстро помчался назад. Этим зооидам, видимо, неизвестно, что такое «задом наперед».

И снова радировала Квант:

— Эндра, как ты там, держишься? Дышится ровно?

Женщина втянула в себя очищенный Шкурой воздух:

— Вроде бы.

Большинство крыс погибло от местной токсичной пыли. Женщина возобновила попытку продраться сквозь психоиды, внимательно разглядывая землю в поисках чего-нибудь упавшего. Внезапно над головой раздался странный, урчащий звук. В вышине промелькнула стайка каких-то крошечных созданий, летящих слишком быстро, чтобы их можно было рассмотреть.

— Их крылья совершают полный круг, как пропеллеры! — изумленно воскликнул Аэростат. — И все эти существа, так или иначе, состоят из колес.

— Тсс! — шикнула Эндра. — Зооид рядом.

«Покрышка» медленно катилась по психоидам, подминая под себя золотистые завитки.

Эндра присмотрелась:

— Внутри, как раз в дырке бублика, находится меньшее кольцевое образование. Спорю, это зооид детеныш.

Прицепившийся к внутренней поверхности «шины» малыш кувыркался вместе с передвигающимся родителем. Взрослая особь, казалось, совершенно не замечала Эндру: ни ее форма, ни запах не напоминали зооидам местных хищников, догадалась женщина.

Радио затрещало снова.

— Мы должны попытаться вступить в контакт, — напомнила Квант.

Любой зооид мог оказаться разумным существом.