Читаем Мятные леденцы онлайн бесплатно

Следователь по особо тяжким делам сидел в своем кабинете Следственного отдела по городу Камышенску следственного управления Следственного комитета: обшарпанные стены с облупившейся бледно-зеленой краской, протертый до дыр линолеум и покосившийся стеллаж в углу – здание давно и настойчиво просило ремонта, но его мольбы упорно игнорировались.

Дверь без стука отворилась, и на пороге возникла грузная фигура начальника Следственного отдела Ермолина. Тот прошел к стулу напротив стола, за которым сидел следователь Сидорчук, сел и вперился в него мрачным взглядом.

– Рассказывай.

Сидорчук тяжко вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

– Помнишь тело девушки, найденное девять месяцев назад в Артемовке, по которому до сих пор никаких зацепок?

– Ну?

– Эта тоже задушена. Экспертиза показала, что никаких следов борьбы на теле нет: или знала убийцу или он хорошо знал ее повадки, привычки, распорядок дня…

– Следил, значит…

– А знаешь, что интереснее всего?

– Давай не тяни.

– Все приметы жертв полностью совпадают: обе блондинки, примерно одного возраста, невысокого роста, схожая комплекция тела…

– Эй, ты куда это клонишь?

Сидорчук молчал, внимательно глядя в гладко выбритое розовощекое заплывшее лицо начальника.

– Серия? – мрачно уточнил тот.

– Серия, – со вздохом отозвался Сидорчук.

Ян

Под потолком просторного светлого помещения бокса автомастерской, одного из еще множества таких же, расположенных вдоль неширокого коридора, но ближайшего ко входу за стойкой администратора, разлеталась тяжелая мрачная мелодия, голос вокалиста звучал так, точно он вот-вот блеванет.

Звякнул колокольчик на входной двери, и внутрь вошел средних лет русоволосый мужчина в синем пиджаке и таких же брюках, затянутых ремнем на уже наметившемся брюшке. С несколько секунд смотрел на пустую стойку администратора и уверенно прошел в проем открытой двери чуть правее позади нее.

Посреди бокса стояла машина с открытым капотом, под которым возился автомеханик: высокий подтянутый мужчина, очевидно не брезговавший спортом, с руками, типично для слесаря покрытыми въевшейся технической грязью и нетипично сбитыми костяшками пальцев. Из общей картины выбивалась также явно качественная стрижка рассыпанных в художественном беспорядке темных волос, футболка с логотипом известного бренда и джинсы, потертые определенно не длительной эксплуатацией, а усилиями каких-нибудь модных дизайнеров. Последние мужчина беззастенчиво использовал в качестве рабочей униформы.

– Слышь, а где администратор ваш? – с места в карьер рванул вошедший.

Мужчина обернулся и смерил его пренебрежительным взглядом.

– Бухает и с памперсами в роддом бегает.

– Не понял…

– В отпуске он. Жена родила, – сухо пояснил механик.

– Ааа. Давай иди тогда, передавай директору, что клиент приехал, поговорить надо, – безапелляционно заявил вошедший.

– Ну говори, раз надо, – усмехнулся слесарь.

– А ты не дохера на себя берешь? Директора зови давай.

– Бля, да я директор. Говори, че хотел или вали.

– Ты директор? А чего тогда в этом корыте сам ковыряешься? – сбавил обороты вошедший.

– Слушай, святой отец, что-то не припомню, чтобы на исповедь к тебе записывался. Долго еще будешь без мыла в жопу лезть?

– Да ладно-ладно, я ж так… это самое… на час я записывался. Одинцов.

Ян вытянул руку и посмотрел на часы.

– Сейчас двенадцать, – сухо констатировал он.

– Ну это… да я попросить хотел… может, пораньше получится, а? Очень надо. Без машины совсем никак.

– Ко скольки надо?

– Может, хоть к семи получится?

– Ладно, я посмотрю.

Ян взял протянутые ключи, сунул в карман и снова влез под капот. Придется сбегать за готовым обедом до ближайшего магазина. Да и похер. Не впервой.

Лиза

Это не лето, а какое-то сплошное издевательство. Впору отопление уже давать. Лиза сидела за столом в крошечной кухоньке своей маленькой квартирки на четвертом этаже блочного пятиэтажного дома, кутаясь в теплый пушистый халат и держа в руках кружку горячего кофе с молоком.

Покинув стены детского дома в небольшом соседнем городке Ильинске и приехав в Камышенск немногим больше четырех с половиной лет назад, Лиза закончила здесь педагогический колледж, да так тут и осталась. Последнюю производственную практику она проходила на базе социально-реабилитационного центра для детей и подростков, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, а по ее окончании получила приглашение на работу в него же. Продала как раз выданную к этому моменту государством квартиру в Ильинске и поселилась в сером холодном Камышенске. Казалось бы, зачем, самой будучи в прошлом воспитанницей детского дома, устраиваться на работу в подобное место? Может, это и странно, но вот ведь парадокс: чем более отчаянно Лиза нуждалась в тепле, любви и заботе, тем более отчаянно ей хотелось самой хоть кому-то их подарить. А дети в Центр поступали заботой отнюдь не избалованные. Дети алкоголиков, наркоманов, те, кто подвергался жестокому обращению… их помещали в Центр до момента перевода в детский дом или возврата обратно в семью, если такая возможность была. Стоит ли говорить, что, вернувшись в семью, многие дети через время снова попадали в качестве воспитанников в Центр, и так по кругу.

Северный город Камышенск имел население чуть больше миллиона человек, детских домов тут было несколько, реабилитационных центров, подобных тому, в котором работала она, тоже, но страну сотрясала очередная волна оптимизаций и реорганизаций, так что их Центр перевели в здание детского дома номер четыре, выделив ему отдельное крыло. И сегодня ей предстояло впервые отправиться на новое рабочее место. Точнее, место работы – воспитателем приемного отделения – у нее осталось прежним, а вот его месторасположение стало новым.

Свою работу Лиза любила за одним маленьким исключением. Пока она училась, ее жизнь в общежитии педагогического колледжа была вполне себе сносной. Небольшие социальные выплаты, стипендия за высокую успеваемость и подработка в качестве официантки в небольшом кафе рядом с колледжем: на еду и редкую покупку предметов гардероба худо-бедно хватало. А вот после того, как она переехала в свою квартиру, к ежемесячным тратам добавились новые. Такие как коммунальные платежи, необходимость постепенно обзаводиться кухонной утварью, хоть какой-то мебелью и подушкой с одеялом, раз уж на то пошло: денег от продажи квартиры в крошечном Ильинске едва хватило на покупку однушки в не самом благополучном районе и очень скромный ремонт. Траты добавились, а вот зарплата, к ее великому удивлению, едва превышала тот доход, который был у нее в студенческие годы. Но Лиза не жаловалась. К трудностям она давно притерпелась, а умение экономить и привычка рассчитывать только на себя давно стали неотъемлемой частью ее натуры. А тут все-таки своя отдельная квартира. Даже не комната. Своя кухня, отдельный душ и туалет. О чем еще можно мечтать? Да много о чем. Например, не сидеть вечерами в одиночестве перед телевизором, не плестись вечером с работы домой, едва переставляя ноги от усталости, зная, что никто тебя там не ждет, не чувствовать себя никому ненужной, потерянной и забытой, не делать вид, что ты живешь обычной нормальной жизнью.

Ну, хватит себя жалеть. Лиза допила кофе, встала и направилась к раковине. Нормальная у нее жизнь. Холодная одинокая квартира, мизерная зарплата да парень, который бросил со словами: «Ты походу какая-то фригидная, Лиз. Поищи себе другого придурка, а я пошел». Так. Хватит. Это все погода так действует. Холод и сырость. Надо куртку не забыть. Вот вам и лето.

Был у переезда Центра в новое место пребывания весьма существенный минус. Раньше на работу она могла добираться пешком, теперь же нужно было изучить и запомнить наиболее подходящие маршруты абы как ходящего общественного транспорта.

Вытянутое здание четвертого детского дома состояло из трех этажей и находилось почти на перекрестке двух второстепенных улочек чуть в стороне от дороги, на большой территории, обнесенной высокой металлической оградой. Лиза шла к дверям приемного отделения, место которому отвели в правом крыле, по асфальтированной дорожке, попутно отмечая обустройство отведенного места для прогулок воспитанников: качели, несколько скамеек, большая крытая беседка, песочница для малышей. Работа в приемном отделении Центра имела свою специфику: дети, поступившие в Центр, были разновозрастными и находились в приемном отделении до момента перевода в одну из основных групп, который в свою очередь нередко затягивался из-за нехватки мест. Старшим воспитанникам приходилось тяжелее всего. По правилам для вновь поступивших детей покидать территорию Центра можно было только для посещения школы, а сейчас каникулы, или с разрешения воспитателей, которые, по крайней мере в приемном отделении, где дети проводили первое время, имели между собой строгую договоренность никуда их не отпускать, поскольку такие отлучки зачастую заканчивались весьма плачевно. Двери отделения оказались закрыты, и Лиза, не став пользоваться звонком, обошла здание, направляясь к основному входу в отведенное Центру крыло.

– Лизок, привет! – обрадовался охранник, скучающий в небольшой каморке на входе.

– Привет, Дим, – сдержанно ответила Лиза и, пока тот не увязался следом, бодро зашагала по коридору, выискивая двери своего отделения и заодно запоминая расположение остальных помещений.

Предыдущие два дня у нее должны были быть выходными, но провела их Лиза с утра до вечера помогая в сборах и погрузке вещей для переезда, а вот на новом месте оказалась впервые. Небольшой коридор с наставленной повсюду обувью, просторная раздевалка со множеством одинаковых шкафчиков, она же – место встречи воспитанников и родителей, если те приходили их навещать, длинный коридор, душевая, туалет, четыре спальни – две для мальчиков, две для девочек, и просторная кухня. Завтрак у детей уже закончился, и это очень хорошо. Потому что места, отведенного для работы с документацией тут, судя по всему, предусмотрено не было. Заполнять бумаги можно было либо сидя на длинном потертом диване на входе в кухню за небольшим низеньким столом, либо в спальнях у детей.

Приняв смену у ночной воспитательницы, Лиза взялась за заполнение бумаг.

Журнал передачи смен, журнал ежедневного планирования, журнал учета проведенных мероприятий, журнал кратких конспектов проведенных занятий, журнал учета посещаемости выездных и внутренних мероприятий, журнал планирования выездных и внутренних мероприятий, журнал почасового распорядка дня, индивидуальные карточки развития на каждого ребенка, журнал динамики развития кратких личных характеристик, сводный журнал основных мероприятий по индивидуальному развитию и журнал учета журналов. В промежутке между заполнением журналов и журналов о журналах журналов можно было постараться выкроить время на собственно работу с детьми. Лиза старалась. Очень. Больше всего она любила собирать маленьких дикарят вместе и под недовольные возгласы и кислые мины раскладывать на сдвинутых вместе столах нехитрые приспособления для творчества. Дети, неминуемо увлекаемые процессом, брали в руки ножницы, бумагу, клей, карандаши, сначала неуклюже и неловко, но со временем все более уверенно и умело, и создавали свои неповторимые, уникальные кособокие и кривоватые шедевры. И не было ничего ценнее неизбежно устанавливающейся со временем атмосферы доверия, когда в середине занятия кто-то начинал рассказывать незамысловатый, но столь дорогой детской душе случай из жизни, и следом эстафету подхватывали все остальные, делясь с только детям присущей непосредственностью и искренностью своими переживаниями, радостями и невзгодами. По окончании занятия волны благодушия еще с некоторое время прокатывались по детскому коллективу, со временем разбиваясь об неизменные суматоху, крик, ругань и гвалт, но на время все же оттаявшие детские сердца, излучающие согревающее душу тепло, определенно давали понять: еще не все потеряно, все еще может быть хорошо. Пылающие детские сердца, остывшие под ледяными порывами жизненных невзгод, все равно продолжали оставаться детскими.

– Лиза Вадимовна, а мама точно узнает, что мы сюда переехали? – в помещение кухни из-за двери всунулась русая растрепанная голова вечно чумазого Вити Скворцова.

– Да, Витя. Социальный работник ходит к ней почти каждый день. Ее уже предупредили, – успокоила Лиза мальчика. Витя задавал ей этот вопрос уже раз десятый по счету.

Семилетний Витя попал в Центр чуть больше недели назад. Уже вечером, за пару часов до того, как она собиралась уходить домой, сотрудники опеки привели грязного, голодного мальчика, который сидел на диване, нахмурившись и опустив голову.