Читаем Ми онлайн бесплатно

Трофим никак не мог найти приличную елку — попадались только кривые, мелкие или лысые. Он замерз и протрезвел, но не возвращаться же с пустыми руками. Сам ведь предложил играть на желание. Кто знал, что эта дура выиграет? «Хочу елку! Хочу елку!..» И все ее поддержали, что обидно. Даже Васька, который кричал, что у него на даче есть все, чтобы встретить Новый год. Ага, все! Кроме елки.

Топор выскользнул из заледеневших рукавиц. «Хватит! — решил Трофим. — Беру любую. Пусть эти, на даче, думают, что я типа прикололся!»

И тут он увидел ее — высокую, стройную, пушистую.

Размахивая топором, Трофим кинулся к елке, отвел нижнюю ветку, примериваясь…

Вдруг в голове зазвенело, запищало комаром: «Ми! Ми! Миии!..» С верхушки елки протянулся тонкий зеленый луч, кольнул в лоб. И Трофим отключился.

Существо было похоже на мультяшного монстра: коричневый меховой шар, из которого торчали тонкие ножки и ручки и блестели черные бусины-глаза. Только шарик был ростом со взрослого человека.

Трофим хотел заорать, но не смог. И тут прямо внутри головы раздался голос: «Не звучать жевалкой, звучать думалкой!» «Однако!» — подумал Трофим. Монстр разинул рот и потыкал туда пальцем. «Жевалка!» — услышал Трофим и вдруг понял: «Этот чудик телепа… телепает! Прямо в мозг!» А чудик хлопал себя по макушке и бодро «телепал»: «Думалка! Звучать!»

«Он хочет, чтобы я тоже… Но я не умею. А фиг ли?» Трофим поднапрягся и подумал прямо в лоб монстру: «Ты кто?» Тот опять подпрыгнул. «Хорошо! Я — ми. Звать Зим!» Трофим мысленно хмыкнул: «Ну, понятно! Ты — ми, и звать тебя Зим. Ми — Зим. Для желудка незаменим. Ох, мне б не для желудка, мне бы для головы чего-нибудь. Беда у меня, братцы. Шиза во весь рост!»

«Нет, нет! — зачастило в голове. — Не болеть! Не спать! Теперь тоже ми! Как звать?»

«Трофим».

А что тут еще скажешь?

«Фим! — обрадовался монстр. — Хорошо! Идти!» И протянул руку, тонкую, черную, гладкую, с длинными пальцами и острыми когтями. Трофим с трудом пошевелился — и вдруг обнаружил, что его собственная рука выглядит точно так же. «Чего?!» — подумал он и перевел взгляд на свои ноги. Они прутьями торчали из-под коричневого меха.

Первые шаги дались нелегко: удержись-ка на двух ходулях, если ты — мохнатый колобок-переросток. Хорошо, новый приятель поддержал. Понемногу тело начало слушаться, ноги перестали складываться пополам. Теперь можно было оглядеться.

Пейзаж был еще тот! Казалось, что Трофим с монстром стоят на округлой крыше ангара, зарытого в землю. Рыжая почва бугрилась, будто после метеоритного дождя. А впереди, и сзади, и везде вокруг возвышались огромные серебристо-зеленые колонны.

Когда, наконец, подошли к подножью ближней колонны, новое тело Трофима с непривычки еле переставляло ноги. Пришлось устроить привал.

Вблизи колонна ошеломляла. Основанием ей служил коричневый «стакан». Почти круглая у основания, выше она превращалась в исполинский брус, квадратный в сечении, слегка изогнутый и уходящий вверх не вертикально, а под небольшим углом. Верхушка терялась в сером небе.

После привала идти стало немного легче. Мозг постепенно приноравливался к новому телу. Так и шли от одной колонны до другой. Над стаканами некоторых виднелись какие-то узоры. Снизу трудно было разглядеть, что там, но выглядело красиво.

Под очередной колонной Зим, наконец, сказал: «Здесь!» Из-за стакана появилось несколько мелких монстриков. Они принялись прыгать вокруг пришедших, словно мохнатые мячи. «Новый ми! Новый ми!» — комариным писком звенело в голове у Трофима.

Появился еще один шар. Мех у него был светлее и пушистее, чем у Зима. «Баба, — подумал Трофим. — То есть, простите, дама». И он не ошибся. «Знакомиться, — сказал Зим, — моя жена. Звать Ви. Наши дети. Звать потом. Сейчас не запомнить!» — и он по-дружески пихнул гостя в бок. Гость потерял равновесие и плюхнулся на землю. Мягко плюхнулся — иногда хорошо быть мохнатым шаром.

Ви подошла и погладила Трофима по макушке. «Как мама, — подумал он и не сразу сообразил, что его о чем-то спрашивают. «…звать?» — повторила Ви. Трофим мысленно улыбнулся ей и ответил: «Звать — Фим!»

Зим весело шикнул, мелкие притихли и расселись кружком, поджав ноги.

— Жевать сейчас, — голос Ви был теплым, как солнечный луч. — Фим любить зелб?

— О, зелб! Зелб! — зашуршали мелкие.

— Не знаю, — растерялся Трофим. — Никогда не ел.

— Тебе понравится! — шепнул шарик, сидящий рядом.

Ви расстелила прямо на земле большую циновку, служившую столом, расставила деревянные тарелочки и, наконец, принесла резное блюдо, на котором высилась целая гора зеленоватых колобков величиной с апельсин. «Жевать, — сказала гостю Ви. — Первый ты!»

Колобок оказался мягким и вкусным, как свежая булка, с легким запахом хвои.

Все дружно жевали.

Когда блюдо опустело, Трофим понял, что не может встать — так наелся. «Уснуть бы прямо здесь», — вяло подумал он. Так и вышло.

— Спать, — сказал Зим гостю и показал, как это делается: поджал ноги и руки и перекатился на бок.

Трофим попробовал. Оказалось, очень удобно.

Открыв глаза, он опять увидел Зима. Тот держал в руках две тарелки и одну протягивал гостю.

— Не спать, — бодро сказал он. — Жевать!

На тарелке лежало что-то, похожее на щепки. Но, глядя, как Зим уплетает свою порцию, Трофим рискнул попробовать. Оказалось съедобно, но не так вкусно, как давешние зеленые булки. Он отставил тарелку и спросил:

— А зелб?

— Зелб — гостям, — ответил Зим.

— Но я — гость! — шутливо возмутился Трофим.

— Гость — вчера. Сегодня — свой.

Вроде бы отшил, но как-то даже приятно стало.

— Зим, как мне выбраться отсюда? Как снова стать человеком?

Тот махнул рукой.

— Потом. Плохо понимать, плохо говорить. Зан учить, Фим учиться.

— Какой Зан?

Один из мелких шариков плюхнулся рядом, протянул лапку:

— Я Зан.

Трофим вздохнул.

— Почему Зан? Почему не Зим?

— Па уходит. Ему надо работать.

— Надолго?

— Несколько дней.

— И что, я все это время буду тут сидеть?! — Трофим вскочил. — Меня ж там ищут!..

— Никто не искать, — Зим поднялся.

— С чего это? У меня такие друзья! Они там всех на уши…

И вдруг подумал, что Зим, возможно, прав. Эти, на даче, точно к ночи так напились, что и думать про него забыли. Мать? Он уже послал ей денег к празднику, теперь она привычно будет ждать поздравления к восьмому марта. Кому он нужен — искать его!

После того как от Трофима ушла жена, он возненавидел женщин. «Все бабы — дуры и стервы», — твердил он при каждом удобном и неудобном случае. И переубедить его было невозможно.

Но если некоторых баб Трофим еще мог терпеть, то детей не переносил вовсе: младенцы — слюнявые, детсадовцы — сопливые, школьники — наглые. О том, что сам когда-то был и первым, и вторым, и третьим, он забыл. Поэтому перспектива остаться наедине с кучей мелких сильно его напрягла.

Но оказалось, что дети бывают довольно чистыми, веселыми и даже разумными! Самым разумным оказался Зан, недаром ему доверили учить нового ми. Главное, монстрик не задавался и не умничал. Скоро Трофим, к своему удивлению, обнаружил, что мальчишка ему нравится.

Сначала, как и обещал Зан, они просто ходили и говорили. Трофим одновременно учился управлять новым телом и овладевал мысленной речью. Позже он научился и бегать, и прыгать, и даже залезать на колонны — это было не трудно, благодаря когтям на руках и ногах.

С языком тоже все оказалось просто: надо было дать мозгу спокойно принимать то, что передают ми, не стараясь перевести буквально. Тогда мозг превращал информацию в картинку или в понятные слова: «думалка» становилась головой, «хваталка» — рукой…

Ночь и день здесь не отличались друг от друга: все тот же тусклый серый свет — непонятно откуда. Как ми определяли время? Пора спать — вечер, проголодались — обед. Примерно так.

Вообще, жизнь ми казалась очень простой. У них не было ни одежды, ни мебели, ни дома. То место, где они жили, так и называлось «место». Это был большой участок с колонной посередине. Под стаканом стояло несколько коробов с необходимой утварью.

Спали прямо на земле, питались щепками от стакана, вся кулинария — разложить по тарелкам. Поврежденное место на стакане тут же затягивалось вязкой массой, именуемой «ич».

Утром, после завтрака, все, даже самые мелкие, отправлялись работать: забравшись на края стаканов, они вдохновенно рисовали узоры на колоннах. Седой налет легко поддавался под тонкими зубилами, и на серебристой поверхности появлялись зеленые узоры. Это называлось «украшать».

— Зачем вы это делаете? — однажды спросил Трофим Зана.

— Разве не понятно? — удивился тот. — Чтоб красиво было.

Стружку, которая сыпалась из-под зубила, называли «зе». Ее собирали и ссыпали в короб. Смешивая зе со свежей ич, делали праздничное угощение — зелб.

Ва, старшая дочь, не украшала, она готовила приданое: покрывала резьбой большое деревянное блюдо.

Умница Зан был вторым ребенком в семье. Еще было пятеро младших. Со временем Трофим научился их различать и запомнил, кого как зовут.

Еще он научился украшать, собирать зе и даже делать зелб.

По утрам, подкрепившись щепками, Трофим залезал на стакан и работал наравне со всеми. А вечером все вместе гоняли мягкий квадратный мяч, или играли в пу — что-то вроде салок, или слушали сказки, которые рассказывала Ви.

Время шло. Трофим смирился с тем, что домой он попадет не скоро. Сейчас главное — учиться. И он старался изо всех сил, хотя прежде считал учебу делом бесполезным.

Маленький учитель рассказывал ему много интересного про свой мир.

Большинство ми занимались только украшением. Но были и другие — профессии. Например, Зим служил «хранителем на краю». «Пограничником» — подсказал мозг.

Раз уж речь зашла о профессиях, Трофим решил, что просто обязан спросить, кем хочет быть Зан, когда вырастет.

— Ты, наверное, станешь хранителем, как па?

— Нет, — ответил мальчишка. — Я буду путешественником.

Зан был из тех редких ми, которые могли передавать мысли на большие расстояния — весьма полезное качество в мире, где не изобрели других средств связи.

Так вот, иногда кто-нибудь из таких одаренных отправлялся в путешествие и, пока мог дотянуться, передавал и передавал все, что видел. Послания путешественников хранили библиотекари — ми, у которых был очень большой объем памяти.

— Здесь недалеко поселок, — рассказывал Зан. — Там есть один библиотекарь. Он мне уже почти все послания показал. В одном даже видно, как выглядит наш мир издалека! Хочешь, покажу?

— Конечно! — обрадовался Трофим.

— Закрой гляделки, — сказал Зан.

«Глаза», — чуть запоздав, перевел мозг.

Он стоял на самом верху колонны, на крошечной наклонной площадке. Дул сильный ветер, мех парусил, — если б не когти на ногах, устоять было бы невозможно. Небо было ясным, в дали нечетко виднелись горные хребты.

В руках он крепко сжимал толстую веревку, нижний конец которой был привязан к большой корзине, а верхний терялся в небе над головой. Вот путешественник прыгнул в корзину. Ветер подхватил странное сооружение и понес.

Колонна, с которой он взлетел, быстро потерялась среди других. Вот под ним уже целый лес колонн, который становился все гуще, превращаясь в зеленую щетину. Эта щетина со всех сторон покрывала длинный круглый мыс, который оказался одним из многих, выступающих из общей темно-зеленой массы.

Ветер уносил корзину все дальше, лохматая зеленая стена, отдаляясь, приобретала все более знакомые очертания. Знакомые — не для ми, для Трофима.

И вот перед ним во всей своей красе встала высокая, стройная, пушистая елка. Это и был мир ми.

«…Колонны — это всего лишь еловые иголки. Какого же я роста, братцы? Меня ж, получается, и в лупу не разглядеть! Может, под микроскопом?.. Я — микроб, что ли?»

От таких мыслей у кого угодно поедет крыша. Но тут, очень вовремя, появился Зим.

— Дружище, — пожаловался ему Трофим, — я сошел с ума.

— Нет, — строго сказал Зим.

— Или я сплю. Ты мне снишься, дружище!

Вместо ответа Зим отвесил ему тумака.

— Ты чего? Больно же!.. Больно? То есть, это не сон.

Подошла Ви, молча села рядом.

— И что? Назад мне уже не вернуться? — обреченно спросил Трофим.

— Почему? — удивился Зим. — Если хочешь, вернешься.

— Хочу. Что надо сделать?

— Это будет не просто и не быстро. Сначала я тебе кое-что покажу. Закрой гляделки.

«Глаза!» — спохватился мозг.

Трофим увидел ужасное чудовище, такое огромное, что оно не умещалось в сознании. В исполинской руке был зажат жуткий инструмент для уничтожения миров. Медленно, как в страшном сне, чудовище приближалось к миру ми.

— Это — я? — спросил Трофим, уже зная ответ.

— Да, ты был кру. Мы тогда очень испугались. Хорошо, что Зан умеет передавать далеко. Он передал магу, и маг превратил кру в ми. Теперь ты не опасен, — усмехнулся и добавил: — дружище!

— Значит, маг превратил меня в ми, чтобы я не уничтожил ваш мир?

— Точно.

— А он может превратить меня обратно?

— А ты хочешь?

Трофим вдруг понял, что не очень хочет становиться монстром, которого видел в воспоминаниях хранителя. «Но ведь я не был чудовищем! Я был человеком… Или все-таки чудовищем?»

— Сейчас ты — ми, — сказал Зим. — А про остальное — думай.

— Подожди, скажи еще, где живет маг? Как к нему добраться?

— Маг живет на вершине нашего мира. К нему надо идти.

«Вот так просто, — подумал Трофим, — подняться на вершину! Легко! Я ж от одной иголки до другой иду — всего ничего! — полчаса…»

Ви легко прикоснулась к макушке гостя.

— Не бойся, Фим. Кто идет, тот дорогу жует, так говорят ми. Ты пойдешь не один. Наши родные и друзья скоро придут на свадьбу Ва. Потом они пойдут обратно, и ты с ними.

От ее прикосновения и ласкового голоса Трофиму стало легче. Он вздохнул и решил, что все как-нибудь образуется.

— А пока, — вмешался Зим, — ты должен еще учиться. Зан сказал, что ты плохо забираешься на колонны.

«На иголки!» — усмехнулся мозг.

«Какая разница!» — отмахнулся Трофим.

«А какая разница между ми и человеком? — ехидно поинтересовался мозг. — Чем отличается Трофим от Фима? А? Вот и думай!»

Ви улыбнулась, взъерошила ему мех на макушке и пошла готовить зелб. Сегодня был праздник — Зим пришел с дежурства домой.

Прошло еще несколько дней. Трофим продолжал учиться — слушать, передавать, лазать, украшать… Часто он ловил взгляд Ви, ободряющий и успокаивающий.

Как-то утром Зан вдруг замер, к чему-то прислушиваясь.

— Ма! — весело закричал он. — Гости идут! Уже вышли из поселка, к вечеру будут здесь!

— Вот и хорошо! — обрадовалась Ви. — Передай отцу. Он тоже только к вечеру доберется. А пока надо привести вас всех в порядок. Жаль, у меня не десять рук!

Она достала из короба большой гребень, поставила перед собой старшую дочь и принялась ее причесывать. Когда длинный мех цвета молочной шоколадки распушился и заблестел, невеста встряхнулась — и помчалась навстречу жениху.

Потом Ви расчесала Зана и взялась за младших. Вот и последний причесанный малыш, встряхнувшись, присоединился к братьям, которые уже играли в пу, снова собирая на себя пыль.

— Теперь ты, — сказала Ви гостю.