Читаем Меж Сциллой и Харибдой онлайн бесплатно
Меж Сциллой и Харибдой
Зондирование Проксимы Центавра (начатое проектом Breakthrough Starshot спустя сто лет после его основания в 2016 году) обнаруживает там недружественных технологически высокоразвитых инопланетян. Человечество объединяется и формирует единое правительство. Но встреча с другими инопланетянами создаёт альтернативу, которая раскалывает это правительство на непримиримые партии. Такое в истории уже было. Но история не в силах чему-то научить людей — во всяком случае, принимающих решения.
Фантастика / Самиздат, сетевая литература / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Фантастика: прочееСтрого говоря, оно не было первым. Если даже не считать предварительных переговоров между тогда ещё сторонами Совета Трёх, рабочие совещания уже в полном составе уже членов S3 также успели иметь место и время. Но было решено считать исторически первым именно это торжественное заседание с заслушиванием доклада Главного научного консультанта. Инициатором именно такой интерпретации был Первый Член с правом на 100+1 %, или 1,01 голоса (в народной терминологии — Председатель) Совета Трёх (S3, сатирически — $3) Шантипун Ганди1.
Он и вошёл в защищённый от прослушивания кабинет Совета Трёх первым, несмотря на свою нелюбовь к ожиданию, закладывая традицию — первым приходит тот, кто созвал заседание. Право на созыв заседания S3 было у каждого из трёх его членов. Впрочем, остальные не заставили себя долго ждать. Не прошло и пяти минут, как в дверях чуть не столкнулись подошедшие по коридору с разных сторон Лабиест (Lobbyist). Второй Член с правом на один голос ровно Совета Трёх2, и Кота Ликунду Зиггауâ, Третий Член с правом на 100 — 1 %, или 0,99 голоса Совета Трёх3.
Шантипун Ганди официально открыл заседание и по селектору вызвал для доклада ожидавшую в приёмной, имевшей отдельный вход в кабинет, доктора Астрид Друян-Дайсон, координатора научного проекта Breakthrough Starshot (BTSS)4. Давшего столь неожиданный результат, что ему пришлось посвятить первое заседание Совета Трёх. Ладно — заседание! По сути, создание Совета Трёх и, тем самым, первое в истории человечества всеобщее объединение также было обусловлено этим результатом!
Поздоровавшись, Астрид сразу прошла к компьютеризированному столу. подключила к нему по выделенному каналу свой комм, выполненный в виде гранатовой броши в форме четырёхконечной звезды, и стала рассказывать, в виде вступления, об истории проекта, иллюстрируя доклад слайдами и короткими роликами, управляя их чередованием голосом и прикосновениями к лучам звезды. Члены совета Трёх, все опытные чиновники, несмотря на кардинальные различия между ними и представляемыми ими организациями, её не прерывали. Хотя, естественно, им хотелось бы начать с конца. Впрочем, они видели, что она и так пропускает как бы не девять десятых материала. То ли презентация была рассчитана на более подготовленную аудиторию, что было бы оскорбительно, то ли она просто запаслась материалами на всякий случай, для ответов на возможные вопросы.
— Начало осуществления проекта Breakthrough Starshot датируется 12.04.2016, в 55 годовщину полёта Гагарина 1961. Вот фото Гагарина. Могу с гордостью сообщить, что среди основателей проекта были мои предки Энн Друян5 и Фримен Джон Да́йсон6. Вот список авторитетных учёных, участников проекта. Нет, Гагарина среди них не было. Суть проекта поясняется в этом ролике. Очень коротко, она заключается в том, что миниатюрный космический корабль весом 1 г, снабжённый парусом из светоотражающей плёнки толщиной 100 нм площадью 16 м2 и весом также 1 г разгоняется светом лазеров до скорости 0,1 с [tse, це], т. е. 30 тыс. км/сек, и отправляется к ближайшей к нам звезде Проксима Центавра, где делает снимки планет и отправляет пакет инфы назад, пользуясь световым парусом, преобразующимся в зеркало Френеля, как тарелкой направленной связи. Не буду перечислять сложности, но свидетельствами их наличия явилось, во-первых, то, что запуск удалось осуществить только через сто лет, 12.04.2116. Во-вторых, как я уже говорила, спрайт — так называется миниатюрный космический корабль — был разогнан до 0,1 с, в то время как первоначально планировалась скорость 0,2 с, т. е. 60 тыс. км/сек, для которой не хватило мощности лазеров. Путешествие на расстояние 4,243±0,002 сл (светолет) при этом заняло бы 21,22±0,01 года, ну а с достигнутой скоростью на него ушло 42,43±0,02 года. Таким образом, спрайт должен был оказаться у Проксимы в конце осени — начале зимы 2158. На путешествие к нам пакета информации от него должно было уйти ещё 4,243 года, таким образом, мы ожидали ответа в самом конце 2162 или в начале 2163, в зависимости от времени, которое ушло бы на фотографирование. Однако ответа от спрайта не было. Мы надеялись на успех, но были готовы и к неудаче, в конце концов, первый межзвёздный полёт мог столкнуться с непредвиденными или недооценёнными препятствиями. К счастью, в то время как большинство участников проекта составляло новые планы, поставив крест на первом опыте, некоторые из нас, увы, должна признаться, что к ним не принадлежала, продолжали попытки поймать ответный сигнал. Сигнал был принят в конце 2163, почти через год после ожидаемого. Вал предположений о причине годовой задержки был остановлен сразу: это оказался вообще не наш сигнал. Хотя он был отправлен на правильной частоте, мощность его на два порядка превышала возможную для спрайта. Собственно, отправившие его представители цивилизация, называющие себя абвгдами, и не пытались выдать свой сигнал за сигнал нашего зонда. Кстати, пока не очень ясно, абвгды — это наименование всех разумных проксимитов, как «люди» у нас, или какой-то их части, как, скажем, «учёные». Годовая задержка сигнала объясняется попросту тем, что им пришлось проанализировать пойманный кораблик, найти и усвоить инфу, содержавшуюся в нём как раз на случай встречи с внеземной цивилизацией, хотя это и считалось маловероятным, и научиться изъясняться на нью-эсперанто, курс которого был включён в эту инфу. Хотя мы с вами общаемся на инглише, язык нью-эсперанто был сочтён более политически корректным для контакта с обитателями других звёзд. Обсуждение факта состоявшегося контакта привело к нашей встрече, джентльмены, но не только к ней. Прежде, чем политики взяли дело в свои руки, энтузиасты контакта, причём даже не члены проекта BTSS, предприняли в 1164 отправку ответа, воспользовавшись как сигнальными теми же лазерами, что для разгона спрайта. Их состояние поддерживалось на должном уровне все эти годы, так как они же должны были служить приёмниками сигнала. Не буду на этом останавливаться. Нужно отметить, что смысл принятого Землёй сигнала был, мягко говоря, не совсем ясен. Нет, слова-то были понятны, фразы тоже, но об общем смысле этого сказать уже нельзя. Соответственно, посылка того или иного ответа без понимания общего смысла послания проксимитов могла содержать в себе скрытые опасности. В отношении тех энтузиастов в настоящее время уже год ведётся судебное разбирательство, результаты которого, скорее всего, появятся через семь или более лет, в 1172 или позже, когда по реакции абвгдов будет ясно, как они приняли ответ, предпринятый от имени человечества, хотя и без его предварительного одобрения и даже обсуждения…
— А как вы лично, доктор Друян-Дайсон, относитесь к их поступку? — вклинился в её доклад Шантипун Ганди. Впрочем, возможно, он просто решил, что доклад окончен? Оказалось, нет, так как Председатель тут же добавил, — извините, что перебиваю, но нам с вами, предположительно, предстоит дальнейшая совместная работа, хотелось бы заранее прояснить такой ключевой момент.
— Конечно же, я должна выразить категорическое несогласие с их поступком, — возмутилась Астрид. — Хотя смысл послания и побуждения абвгдов неясны, они определённо, по меньшей мере, недружелюбно относятся к человечеству. Что бы они ни имели в виду, заявляя, что арестовали нашего пилота, посчитав его шпионом каких-то своих противников, они явно считают нас заодно с этими противниками, или, по крайней мере, предполагают, что это может быть так. Требование чего-либо ценного, на наше усмотрение, за освобождение пилота, также не заподозришь в толерантности…
— Простите, доктор, — теперь её решил перебить Лабиест, — но твёрдо ли вы уверены, что пилота не было? Знаете, бывают такие детали проекта, которые скрывают даже от его учредителей…
— Повторяю, — пришла в раздражение Астрид, не любившая, когда её не слушали, — вес космического корабля один грамм. Корпус сделан из рандоля, это бериллиевая бронза, т. е. сплав меди и олова с заметной добавкой бериллия, в данном случае 2 %. Вообще бронзой называется сплав меди с чем угодно, кроме цинка — это латунь, и никеля — это нейзильбер. Плотность рандоля, в данном случае, 8,7 г/см3. Объём спрайта, соответственно, 0,115 см3. Можно ли в такой объём втиснуть пилота, как по-вашему? Далее, в межзвёздной среде очень мало микрометеоритов, но они есть. Каждый фронтальный см2 поверхности космического корабля столкнётся на пути к Проксиме с 1000 частиц размерами 0,1 мкм и больше. Соответственно, чтобы уменьшить поражаемость этими частицами, форма корабля сделана вытянутой. Его длина 24 мм, причём часть её занимает сплошной металлический нос, который при прибытии на место отбрасывается, диаметр всего 2,4 мм. Это обеспечивает встречу с примерно 45 космическими микрочастицами на всём пути. Авось, в ту же ямку не попадёт. Какой ещё пилот при таком диаметре? Муравей? На самом деле, правда, диаметр чуть больше, ведь внутри предусмотрено немного места для наноэлектронной начинки. Суперконденсатор на углеродной наноплёнке как источник энергии, фотокамера и так далее. Учтём теперь, что разгон осуществляется фазированной решёткой лазеров с длиной волны 1,06 мкм, их 10 млн. штук и они занимают площадь 0,5 км2. Планировалось 20 млн. лазеров на площади 1 км2, но не успели. На расстоянии до 2 млн. км, это в несколько раз дальше Луны, они обеспечивают в пятне размером несколько метров мощность 25–50 ГВт. Планировалось 50-100 ГВт. Разгон осуществляется при 15 тыс. g. никакой муравей этого не выдержит. Не говоря о сопутствующем нагреве.
— Но ведь ваша эта наноэлектроника должна всё это выдержать? — продолжал осторожничать агент международных монополий.
— Да, должна, и добиться этого было нелегко, — сухо ответила Астрид. — Но никакого пилота, с моего ведома или без него, там быть не могло. Если бы был, то от него бы мало что осталось.
— Но тогда что могли иметь в виду абвгды? Может, это компьютерная цивилизация, и за шпиона они приняли ту самую наноэлектронику?
— Может быть, но сомнительно. Там не было даже миниатюрного компьютера. Простейшая наносхема для управления простыми действиями. Он ведь не должен был сам по себе затевать никаких контактов. Сфоткать планеты, если они есть, преобразовать парус в зеркало Френеля, потянув за определённые ниточки, сплетённые из нантрубок… зеркало Френеля, по аналогии с линзой Френеля, это такая ступенчатая отражающая поверхность, действующая аналогично вогнутому рефлектору, так же как линза Френеля — ступенчатая структура, действующая аналогично линзе. В начале проекта планировалась именно линза Френеля, но, как бы она ни была тонка, материала для неё взять было негде. Был проект заставить парус поглощать межзвёздный водород. Но водород мало пригоден как материал линзы. Хотя подсчёты показали, что за время путешествия можно даже при столь небольшой площади собрать его около 0,786 г, т. е. количество, сравнимое по весу с весом самого паруса. Извините, я вдаюсь в ненужные подробности. Спрайт должен был совершить три операции: фотографирование, преобразование паруса и отправку сообщения, содержащего отснятый материал. На той же длине волны 1,06 мкм, предполагающей использование той же фазированной решётки лазеров как приёмника очень слабого сигнала. Ну и была там наносхема с некоторым количеством информации о нашей культуре, но она ничем не могла управлять, просто база данных, даже не подключённая к основной управляющей схеме. Если они всё это приняли за пилота, то у них не компьютерная цивилизация. У них цивилизация механических арифмометров. Не способных содержать никаких программ. Как такие устройства могут образовать цивилизацию?
— Но в таком случае, как вы, хотя бы предположительно, объясняете это послание? Это что, шутка? Розыгрыш? Пилота нет, а давайте притворимся, что он был, и посмотрим, что они на это скажут? Не слишком ли расточительный способ беседовать, когда между вопросом и ответом восемь лет?





