Читаем Метро и студенты онлайн бесплатно

– Станция «Парк Культуры».

– Извините, Вы выходите? (спрашивает женский голос).

Люди отвечают громко, тихо или не отвечают. Среди множества спин, плечей, рюкзаков и сумок выглядывает спортивный костюм, элегантный и дерзкий. Он словно кричит: взгляните на меня, я самый яркий! Именно цвет привлек мое внимание; хотя к чему этот костюм теперь. Кажется, он годится для катания на сноуборде. Но зима уже кончилась.

При движении вагон костюм раскачивался вместе с остальными спинами, а потом еще толкался. Кто-то буркнул недовольно. Костюм затих.

Я стараюсь никогда не толкаться и по возможности никого не задевать даже краем рукава, когда иду. Я стоял очень удачно, прижатый к двери (мне нужно было ехать до «Преображенской площади» – обычно до этой станции пассажиры успевают разойтись). Чтобы попасть в Университет, мне требуется пересечь почти весь город на метро, а до этого – еще дойти до станции. Во время пути я постоянно прокручиваю в голове университетский курс, все, что могу вспомнить, по всем предметам. Сейчас я думал о спланхнологии (раздел науки, который изучает анатомию внутренних органов). Все структуры требуется знать по-русски и по-латыни, а кроме этого, в курсе есть элементы клеточной биологии, физиологии, био… Мне наступили на ногу, я извинился, вагон застыл. Толпа выскочила и сменилась другой толпой. Я всегда был убежден, что не стоит носить новых вещей. Если наступят на новый ботинок или испачкают фирменное пальто, будет досадно. Собственно, для их приобретения у меня в то время не было средств.

Я тогда учился на втором курсе биологического факультета. Я и раньше думал, как доставать средства честным путем, чтобы это было действительно полезным для общества. У нас на курсе некоторые раздавали листовки, другие работали курьерами и даже секретарями, и все в учебное время. Такой подход едва ли можно считать конструктивным. Кому нужны те листовки? Я понемногу занимался графикой, пробовал что-то писать в прозе и стихах. Мне хотелось создавать комиксы в стиле Херлуфа Бидструпа, но я не знал, как их публиковать. Собственно, я мог бы нарисовать и в другом жанре, если меня попросят, только, к сожалению, никто не просит. Мой однокурсник Серега Журкин говорит, у него есть видение того, как надо зарабатывать, используя наши творческие способности. Завтра встречаемся с нужными людьми в метро. Сереге еще не сообщили станцию; но с ним встречаться нужно на «Октябрьской»-кольцевой. В том семестре по субботам у нас с утра была физкультура, затем общефакультетский курс истории – и все. Нам впервые повезло с расписанием. Я увидел полумрак с темно-красными колоннами. Следующая «Комсомольская». Туда все хлынули потоком и почти столкнулись с другими потоками, но не опрокинули их, и не были смяты. Я успел заметить, что в этот раз на «Комсомольской» вскочило гораздо больше народа, чем обычно. Я встал напротив крайних сидений. Кто-то меня толкнул, кого-то я толкнул университетской сумкой. У станции «Сокольники» я едва выбрался и, дождавшись следующего поезда, встал вплотную к дверям. Позади была толпа. Я временно перестал думать о биологических науках и, едва дверь приоткрылась, выскочил впереди всех.

Итак, завтра суббота. По истории контрольной быть не может, поскольку две недели назад уже была большая контрольная, а всего их только две. По физкультуре мы, страшно сказать, участвовали в Спартакиаде МГУ, и за это нам поставили два «плюса» вперед, т.е. отметили наше посещение тех занятий, которые еще не наступили. У преподавателя нет других способов к поощрению, и на том спасибо. Серега, я и еще два парня участвовали в лыжном кроссе, в эстафете, где приходилось проезжать по три раза мимо одних и тех же мест (чтобы уложить нужное расстояние, трассу сделали очень извилистой). По лыжам наш факультет занял почетное пятое место. Выше никак нельзя было подняться из-за огромной конкуренции со стороны физиков, химиков и математиков. У них курсы больше нашего, и там учатся преимущественно парни. А у нас почти три четверти курса составляли дамы, из которых ни одна не умела прилично стоять на лыжах, не говоря уже о том, чтоб бегать. В целом по всем видам спорта наш факультет остался на десятом месте – на этом фоне наши лыжи выглядят неплохо. Используя лыжный «плюс», мы решили вообще не ходить в Университет в тот день и целиком заняться планированием бизнеса. Серега обещал познакомить меня с приятелями, которые, как и он, играют на гитаре, записывают даже целые альбомы музыкальных композиций без слов. Их еще никто не слышал, их требуется оформить. Надо придумать слова, а еще надо оформить обложки для дисков. Я так и не понял, что именно требуется – настоящие стихи или баллада, где должен быть просто ритмичный текст. Серега говорил про одно, про другое, вспоминал знакомых девиц и сказал, что на месте все выяснится. Я согласился участвовать в деле продвижения музыкального альбома. У Сергея много приятелей, тогда как у меня за пределами курса нет знакомых вообще, если брать сверстников. С бывшими одноклассниками я не общался. Не было удобного случая.

На следующий день в 7:50 я уже был на «Октябрьской»-кольцевой. Мы договорились встретиться в 8:00, Сергей пришел в 8:25. Для него большая трагедия – вставать раньше девяти: он охотно бы согласился учиться по вечерам, но это доступно лишь заочниками. Сергей пришел в новом пальто, с поясом. Он поглядел на меня и говорит:

– Ты чего так?

– Как именно?

– В такой куртке. Несолидно.

– Эта еще не порвалась, значит, буду носить эту.

Сергей добродушно усмехнулся. Он достал кнопочный мобильный телефон с очень маленьким экраном и стал быстро наживать кнопки большим пальцем. После этого он нахмурился.

– Денег только на три раза позвонить. На короткие вызовы. Слушай, у тебя до сих пор нет мобильника?

– Мне пока не требуется звонить ни на биржу, ни на завод, ни в банк. К тому же, твои коллеги ведь не знают мой номер.

– Да! – Сергей стал рассказывать, как его приятель живет за городом и появляется только на короткое время. Время от времени он приезжает в Серпухов, где у Сергея есть родственники. В наукограде Пущино у него тоже родственники. Серега живет у всех и у всех обедает. Приятель как будто бизнесмен. Серега назвал отрасли, но я тогда не знал, что это такое. Медийно-цифровая сфера касалась меня очень слабо, я не пользовался интернетом и не ходил в интернет-кафе. Серега сказал, нам надо на «Киевскую», совсем близко. Мы поехали.

На «Киевской» было уже довольно оживленно. Пассажиры быстро ходили в разные стороны.

Серегу едва не схватили за хвост – если он в пальто, концы ремня обычно болтаются. Серега говорит, так круто. Серега вырвал ремень из-под тачки, но не обиделся и стал искать знакомого. Я не знал, кого искать, и шел сзади. Обойдя всю станцию, Серега встал возле мозаики с красноармейцем.

– Тут постоим. Ты же любишь красный флаг.

– Симпатичное полотно! – сказал я. – Симпатичная мозаика, то есть.

По политическим вопросам у нас с ним некоторые разногласия. Я был, с оговорками, за Советскую власть, а Серега – категорически против. Он вообще считает, что любая государственная власть только и делает, что обирает граждан, только в этом ее назначение. Я стал разглядывать внушительные советские мозаики и обнаружил, что их чрезвычайно много. На них изображены не только герои советского периода нашей страны, но также выдающие люди из более ранних эпох. Я ходил, рассматривал и возвращался к Сереге, который расселся на лавочке. Мы прождали полчаса. Я обошел уже все мозаики и еще раз удивился. Я посмотрел на портрет Ленина и опять вернулся.

– Слышь, Макс, фигня какая-то. Он же точно сказал: на Киевской. Кольцевой. Или нет?… Слуш, пойдем посмотрим на радиальной.

Мы перешли в другой зал. Серега приблизительно описал внешность знакомого. Я приглядывался к парням. Один на меня посмотрел вопросительно, и я смутился. Серега прошел и сказал, что и здесь нет.

– Так, может быть, не будет?

– Нет, он точно обещал. Плохо слышно было. Но он точно сказал: Ки-ская! Какая же еще может быть?

Я подумал.

– Курская.

– Да нет, ему туда неудобно. А вообще-то. Макс, давай поедем на «Курскую». В метро так фигово слышно. Он может просто не расслышать телефон.

– А ты не пропускал звонков?

– Нет еще.

Мы отправились на «Курскую», обсуждая по дороге провокации со стороны преподавателя органической химии. На «Курской» я был до этого лишь однажды. Серега сказал, приятель его может ждать на улице. Мне не хотелось выходить лишний раз: ведь придется опять платить. Я трепетно берег свои эфемерные средства. У Сереги как-то получается не волноваться об этом. Он услышал писклявый звонок и стал шептать: да! Да? Ты где? Судя по реакции, Серега не понял, куда нам двигаться. С «Курской» ведет множество выходов. Серега тоже здесь не бывал, и мы боялись перепутать. Мы постояли среди снующих чемоданов и сумок. На чемоданах бывают очень хитрые замки с кодировкой. Но Серега сказал, его родители с таким летали в Таиланд, а потом выяснилось, что у них вытащили косметичку с деньгами. Причем непонятно, где это успели провернуть: уже в Таиланде или еще у нас в России, или даже в воздухе. Мы стали критически рассуждать об органах правопорядка, как вдруг на нас прямо из ниоткуда вышел огромный милиционер, в ботинках почти до колена. Он вышел как раз в тот момент, когда мы довольно громко говорили о провальной борьбе с преступностью. Милиционер пристально взглянул на нас и на стену с названием станции. Когда пришел поезд, милиционер туда вошел и сел, широко расставив колени. На пол он бросил спортивную сумку. Я вдруг увидел у него курсантские погоны. Наверное, курсант еще не мог нас задержать, но мог стукнуть ботинком. Следом вбежали еще люди. Вагон дернулся, отчего пассажирам пришлось хвататься за поручни. Курсант сидел прочно. Мы отошли в другой конец зала, огляделись и еще поговорили.

Чтоб не пропустить звонок, Серега постоянно держал телефон в руке, как пистолет. Он включил громкую связь.

«Ну вы где там?!» – закричал телефон. Серега даже испугался. Телефон велел нам немедленно ехать на «Щелковскую». Серега сказал что-то про блины без масла, пожал плечами и добавил, что у его знакомого это бывает. Он приезжает в Москву из разных точек. По крайней мере, сейчас мы на нужной ветке и не так уж далеко ехать. Поезд понес нас на восток.

Для развлечения мы стали сравнивать преподавателей с известными политиками современности, а также с политиками СССР. С преподавателями МГУ мы ничего не могли поделать, были вынуждены терпеть их выкрутасы, поэтому хотели «отомстить» им хотя бы в такой литературной форме. С другой стороны, это тоже опыт. Мы прибыли на «Щелковскую», где Серегин телефон приказал нам подниматься наверх. Я вздохнул, но не стал спорить. У выхода из метро я увидел простор, привычный для конечных станций. Тогда еще не строили гипермаркетов и ТЦ, поэтому никого не смущало наличие возле станций больших пустырей. Солнце спряталось за белое полотно. Мы не знали куда идти. Тут Серегу окликнули.

– О!

У дороги стоял молодой человек, в длинном кожаном плаще и долгополой шляпе. Я такие видел, но весьма редко. Он и Серега стукнули кулаком о кулак. У молодого человека довольно взрослое лицо. Насмешливый взгляд.

– Это Макс, мой одногруппник.

– High! – сказал Серегин знакомый. – Слушайте, чуваки, помогите сумку донесть.

У него была черная сумка с лямками. Серега дернул ее и не смог поднять.

– Там аппаратура для записи. Осторожно. Серый, чувак! Занесем в метруху.

Сумка весит килограммов сорок.

– А платить за нас кто будет? – спросил я. Серегин знакомый посмотрел удивленно.

– Вы что, без проездных?

– Макс катается за свои! – пояснил Серега. – У меня разряжается на полчаса.

– Вы даете!

Серега стал ощупывать себя.

– А где он, в натуре? Вот осел! Я ж его дома оставил. Специально вынул, чтоб не забыть – и оставил!

– А как же ты в метро вошел? – спросил я.

– По ладошке! – сказал Серега. – Я решил приколоться. И сработало! Но слышь, Дэн, нам действительно надо!

Знакомый в шляпе начал отпускать усмешки по поводу нищих студентов. Но все-таки он раскошелился на два одиночных билета – стоили они, кажется, рублей пятнадцать или четырнадцать. При стипендии в пятьсот рублей это не такая мелкая сумма. Мы прошли и держали сумку на весу. Дэн велел ни в коем случае ее не наклонять сильно, и не ставить на пол. У него был весьма деловой вид. Я ни за что бы не смог бы с ним познакомиться самостоятельно.

Мы опять доехали до Курской, пересели на Кольцевую линию и стали кататься. Теперь уже Дэн не мог дозвониться до участника творческой группы. Мы выходили на «Добрынинской», на «Новослободской», на «Проспекте Мира». Вновь поехали к «Новослободской». Лямки противные, режут руки. Все же я успел полюбоваться витражами, где цветы не увядают никогда. Я помнил их еще в дошкольном возрасте, но тогда не рассматривал их внимательно. Серега сказал, это все ерунда, стиль метро должен быть лаконичным, как в Нью-Йорке. Я хотел сказать про граффити, но тут сумка поехала. Одна из лямок не выдержала напряжения. Дэн заохал и попросил нести сумку в руках, как ребеночка. Иначе конец творческой группе. Нечем будет записывать, негде будет верстать. И, соответственно, платить.

Мы потащили с двух сторон.