Читаем Метод Блессингтона (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Эллин Стенли
Эллин Стенли
Метод Блессингтона
МЕТОД БЛЕССИНГТОНА
Мистер Тредуэлл, невысокий приятной внешности мужчина, работал в надежной Нью-Йоркской компании, где имел по должности собственный кабинет. Раз под конец чудного июньского дня в этот кабинет вошел посетитель: крупный, хорошо одетый и очень представительный мужчина. Лицо у него было гладкое и румяное, глаза сидели близко и жизнерадостно поблескивали из-под тяжелых очков в роговой оправе.
- Зовут меня, - сказал он, - поставив в сторону тяжелый портфель и с хрустом пожав мистеру Тредуэллу руку, - Банс и представляю я Геронтологическое общество. Я зашел, чтобы уладить ваши затруднения, мистер Тредуэлл.
- Друг мой, - вздохнул Тредуэлл, - поскольку я с вами совсем не знаком и никогда не слышал о профессиональной группе, которую вы, по вашим словам, представляете, а, более всего, не имея затруднений, могущих стать предметом вашей заботы, я вынужден сказать, что не являюсь покупателем на том рынке, где вы предлагаете свой товар. Поэтому сейчас, если вы не возражаете...
- Конечно же, возражаю! - не дал досказать ему Банс. - Общество геронтологии ничего никому не продает. Цели у нас исключительно филантропические. Мы рассматриваем конкретные случаи, составляем отчеты и ищем выходы из тех чрезвычайно трагических ситуаций, которые возникают перед нами.
- Что это за ситуации?
- Суть их очевидна из названия моей организации, мистер Тредуэлл. Геронтология изучает старость и всё, что с ней связано. Не путайте ее, пожалуйста, с гериатрией. Гериатрия занимается болезнями пожилых людей, а предметом геронтологии является старость как таковая.
- Постараюсь сохранить это в памяти, - нетерпеливо сказал Тредуэлл. - Полагаю, вы не будете возражать против небольшого взноса. Скажем, долларов в пять?
- Нет, что вы, мистер Тредуэлл, ни пенса, ни цента! Я понимаю, что такого именно ответа и следует ожидать разным филантропическим организациям, но Геронтологическое общество работает совершенно иначе. Наша цель - прежде всего, помочь вам справиться с вашими затруднениями. Лишь после этого мы будем считать себя вправе обратиться к вам с какой-либо просьбой.
- Отлично, - сказал Тредуэлл чуть приветливей, - значит остается всё, как было. У меня нет никаких затруднений, а вы не получаете никакого взноса. Только, может быть, вы передумаете?
- Передумаю? - произнес Банс с болью в голосе. - Нет, это вы, мистер Тредуэлл, должны передумать. Ведь самые печальные случаи, с которыми нашему обществу приходилось иметь дело, касались как раз людей, отказывавшихся осознать и признать свои затруднения. Я уже несколько месяцев занимаюсь вашим делом, господин Тредуэлл, но никак не думал, что вы окажетесь именно в этой категории.
Тредуэлл глубоко вздохнул:
- Не потрудитесь ли вы объяснить мне, что за вздор вы сказали? Я никогда не имел дела с вашим, черт бы его взял, обществом или организацией, как она там называется, и ни с какой другой!
Бансу пришлось потрудиться над своим портфелем, откуда он извлек несколько листков.
- Если вы потерпите мое присутствие еще немного, - сказал он, - я вкратце изложу вам суть этих отчетов. Вам сорок семь лет, и у вас прекрасное здоровье. Вы владеете домом на Ист Сконсетт в Лонг Айленде, и вам осталось еще девять лет выплачивать по его закладной, а, кроме того, у вас есть автомобиль последней марки, за который вам предстоит расплачиваться по рассрочке еще восемнадцать месяцев. Тем не менее, благодаря очень солидному жалованью, вас можно отнести ко вполне состоятельным людям. Пока всё верно?
- В точности, как в агентстве по кредитованию, которое сообщило вам эти сведения, - ответил Тредуэлл.
Банс предпочел не заметить этой реплики.
- А теперь мы приближаемся к самой сути. Вы счастливо женаты уже двадцать три года, у вас есть дочь, которая вышла замуж в прошлом году и живет со своим мужем в Чикаго.
После ее отъезда к вам переехал ваш тесть, вдовец и довольно ворчливый старикан. Теперь он живет с вами и с вашей женой.
Голос Банса упал до низкой внушительной ноты.
- Ему семьдесят два, а здоровье у него для такого возраста, несмотря на легкий бурсит в плече, превосходное, и собирается он прожить, как сам часто говорит, еще лет двадцать, на что, судя по статистике собранной нашим обществом, у него есть все шансы. Теперь вы поняли, мистер Тредуэлл?
Наступило долгое молчание.
- Да, - ответил, наконец, мистер Тредуэлл почти шепотом, - теперь я понял.
- Хорошо, - сочувственно произнес Банс. - Просто замечательно! Первый шаг всегда самый трудный: признать, что у вас действительно есть затруднения, что они сгрудились над вами тучами, омрачая каждый день жизни. Нет нужды спрашивать, почему вы стараетесь скрыть их даже от самого себя: ведь вы не хотите, чтобы миссис Тредуэлл поняла, как вы несчастливы.
Тредуэлл кивнул.
- Но, может быть, для вас было бы облегчением узнать, что и миссис Тредуэлл разделяет ваши чувства? Она тоже ощущает присутствие своего отца в ее доме как тяготу, становящуюся с каждым днем всё невыносимее.
- Быть не может, - воскликнул Тредуэлл в отчаянии. - Она-то как раз и хотела, чтобы отец переехал к нам, после того, как Сильвия вышла замуж, и у нас появилась лишняя комната. Она напоминала, сколько добра он сделал для нас в самом начале, как с ним было легко и приятно, и вообще, что это нам ничего не будет стоить. Целиком ее идея, и я на нее купился. Не может быть, чтобы она думала иначе!
- Ну, конечно, именно так она и думала. Ведь эти чувства так естественны при мысли, что ее старый отец прозябает где-то в одиночестве, и она приводила все обычные доводы в его пользу, потому что она так искренне думала. Ловушка, в которую она завлекла вас обоих, подстерегает каждого, кто позволяет себе предаваться смутным сентиментальным размышлениям. Вы не поверите, но иногда мне приходит на ум, что Ева вкусила яблоко лишь для того, чтобы порадовать змея, - закончил Банс и мрачно покачал головой.
- Бедная Кароль, - простонал Тредуэлл. - Если б я только знал, что она так же несчастлива от этого, как и я...
- Ну? - спросил Банс. - И что бы вы тогда сделали?
Тредуэлл насупился.
- Не знаю, но вместе мы что-нибудь придумали бы.
- Неужели бы вы выгнали старика из дому?
- Ну, не так, мы бы, наверно...
- А что бы вы? - настаивал Банс. - Отправили бы его в богадельню? Кстати, некоторые богадельни стали сейчас очень роскошными заведениями. Подумайте об этом, потому что о благотворительности в вашем случае и речи нет, а, кроме того, я думаю, вы никак не согласились бы с легким сердцем отправить старика в учреждение, находящееся на содержании общества.
- И в голову не могло прийти! Я, правда, однажды подумывал отправить его в дорогой пансионат, но когда узнал, во что это обойдется - сразу отпало: целое состояние нужно.
- А, может быть, - спросил Банс, - снять ему отдельную квартирку, недорогую, и чтобы кто-нибудь за ним там присматривал.
- Из такой квартирки он к нам и переехал. А чтоб кто-то за ним присматривал - вы поверить не можете, сколько это стоит. Эта даже, если удастся найти человека, который ему подойдет.
- Вот, вот! - сказал Банс и крепко ударил кулаком по столу. - Верно с любой точки зрения, мистер Тредуэлл.
Тредуэлл зло взглянул на него:
- Что вы нашли тут верного? Я-то думал, вы собираетесь помочь мне выпутаться из этой истории, но пока совершенно ничего не предложили. И делаете вид, будто мы уже прошли большой путь.
- Да, мы, несомненно, прошли большой путь, мистер Тредуэлл, хоть вы этого и не заметили. Первым шагом было признать, что проблема действительно существует, а вторым - что, как бы вы ни повернули дело, никакого логического и практически приемлемого решения здесь не видно. Таким образом, вы стали не только свидетелем, но и активным участником операции по Методу Блессингтона, который, в конечном счете, даст вам в руки единственно возможное решение.
- Метод Блессингтона?
- Простите, - сказал Банс, - я увлекся и воспользовался термином, еще не вошедшим в научный оборот. Поэтому я должен объяснить, что "Методом Блессингтона" мои сотрудники по Геронтологическому обществу называют определенный курс процедур. Он назван в честь Дж. Г. Блессингтона, основателя Общества и одного из величайших людей нашей эпохи. Он еще не получил достойного признания, но несомненно его получит. Запомните мои слова, мистер Тредуэлл: настанет день, и это имя зазвучит громче имени Мальтуса.
- Странно, что я никогда о нем не слышал, - задумался Тредуэлл. - Газеты я обычно просматриваю. И еще, - добавил он, пронзив Банса взглядом, - мы так пока и не выяснили, почему я вдруг оказался в ваших списках, и как это вам удалось столько обо мне разнюхать?
Банс весело рассмеялся:
- В вашем представлении это выглядит очень таинственно, а никакой тайны вовсе нет. Видите ли, мистер Тредуэлл, с нашим Обществом сотрудничают сотни исследователей и рыщут по всей обширной стране от моря и до моря, хоть обычные люди об этом и не догадываются. Наши правила не разрешают служащим открывать, что они ведут профессиональное исследование - иначе эта работа сразу потеряла бы эффективность. У них нет поставленной цели заняться каким-то определенным лицом. Их интересует любой пожилой человек, которому хочется рассказать о себе, и вас удивило бы, до чего старики бывают болтливы и сколько самых сокровенных подробностей они нам выкладывают. Ну, разумеется, пока они остаются для нас посторонними. Мы знакомимся с ними случайно: на скамейке в парке, в баре, в библиотеке - в любом месте, где можно легко завести приятный разговор. Наш исследователь стремится подружиться с ними и вытягивает из них всё, особенно относительно молодых людей, от которых они зависят.
- Вы имеете в виду, - спросил Тредуэлл с возрастающим интересом, - о тех, кто их поддерживает?
- Нет, ну что вы, - возразил Банс.
- Вы совершаете очень распространенную ошибку, приравнивая зависимость к денежным обстоятельствам. Да, и материальная зависимость, конечно, не редкость, но это лишь малая часть картины. Важнее зависимость эмоциональная, а она есть всегда. Даже когда пожилой и молодой живут очень далеко друг от друга. Это - будто ток, возникающий между ними. Молодой ощущает вину и гнев просто от сознания того, что пожилой где-то есть. Именно личный опыт, умноженный на трагическую дилемму нашего времени, и привел Дж. Г. Блессингтона к его великой работе.
- Иными словами, - сказал Тредуэлл, - вы считаете, что если бы старик и жил отдельно, нам с Кароль было бы так же трудно?
- Вы, кажется, в этом сомневаетесь, мистер Тредуэлл, но объясните мне тогда, почему же вам, как вы выразились, сейчас трудно?
- Ну, я думаю, так всегда бывает, когда рядом всё время кто-то третий. Это действует на нервы.
- Но ведь больше двадцати лет этим третьим в доме была ваша дочь, - заметил Банс. - Только я уверен, что к ней вы относились по-другому.
- Это ведь и было совсем другое, - возразил Тредуэлл. - Девочка доставляла столько радости: играешь с ней, видишь, как она подрастает...
- Вот здесь и остановитесь! - воскликнул Банс. - Вы попали в точку! Все годы, пока ваша дочь жила с вами, вы с наслаждением наблюдали, как она подрастает, как расцветает подобно восхитительному растению, как обретает взрослые формы. А старик в вашем доме лишь гаснет и увядает, отбрасывая на вашу жизнь мрачную тень. Так ведь и обстоит дело?
- Так, наверное.
- Но если так, то какая разница, где он живет? Разве перестали бы вы ощущать, что он увядает и гаснет, и с горестной тоской издали обращает к вам свой взор?
- Ну, разумеется, Кароль не могла бы полночи заснуть, беспокоилась бы, как он там, а из-за этого он и у меня бы не выходил из мыслей. Но ведь всё здесь в порядке вещей?
- Да, так всё и есть, и теперь я умею удовольствие сообщать вам, что придя к этому суждению, вы завершили третий этап Метода Блессингтона. Теперь вы осознали, что причина сложностей не в близком присутствии престарелого человека, а в том, что он есть на свете.
Мистер Тредуэлл задумчиво поджал губы.
- То, что вы сказали, мне не нравится.
- Почему же? Я ведь просто изложил факты.
- Может и так, но какой-то противный вкус от этого - будто сказать, что наши трудности кончатся, когда старик умрет.
- Да, - подтвердил Банс сурово, - всё равно, что так сказать.
- Мне такое не нравится, ничуть. Если подумаешь, что желаешь кому-то смерти, то чувствуешь себя дрянью, и, насколько я знаю, от такого пожелания еще никто не умирал.
Банс усмехнулся.
- А вы уверены? - спросил он вкрадчиво.
Они изучали друг друга в молчании. Потом Тредуэлл спокойными пальцами вытащил платок из кармана и промокнул себе лоб.
- Вы, - сказал он, - или рехнулись, или решили меня разыграть. Так или иначе, а идите-ка вы вон по-хорошему.
Лицо Банса прониклось участием и заботой.
- Мистер Тредуэлл, воскликнул он, - разве вы не ощутили, что уже вплотную подошли к четвертому этапу? Разве вы не видите, сколь близки теперь к нужному решению?
Тредуэлл показал на дверь.
- Вон отсюда, или я вызываю полицию!
Забота на лице Банса сменилась презрением.
- Бросьте, мистер Тредуэлл, никто ведь не поверит нескладной и несусветной истории, которую вы наплетете. Подумайте, пожалуйста, хорошенько прежде, чем совершить нечто опрометчивое, сейчас или позднее. Если вы где-нибудь даже заикнетесь об истинном характере нашего разговора, то, поверьте мне, пострадавшей стороной окажетесь вы сами. Ну, а пока что оставляю вам свою визитку. Звоните в любое время - я всегда к вашим услугам.
- С чего бы это вдруг я решил к вам обратиться? - спросил бледный Тредуэлл.
- Причин может быть много, но одна из них - главная.
Он собрал свои вещи и направился к двери.
- Учтите, мистер Тредуэлл: всякий, кто поднялся на первые три ступени метода Блессингтона, обязательно взойдет и на четвертую, а вы, я заметил, продвигаетесь очень быстро - скоро вы меня позовете.
- Не раньше, чем вы окажетесь в аду, - съязвил Тредуэлл.
Несмотря на заключительную колкость, он остался не в лучшем состоянии духа, потому что раз услышав о методе Блессингтона, уже не мог выбросить его из головы. Всё время возникали мысли, которые приходилось силой изгонять, и, конечно же, отношения с тестем приобрели неприятный оттенок.
Никогда раньше старик не казался такой назойливой помехой - и как намеренно расчетливо стремился он досадить каждым своим движением и словом. А больше всего выводило из себя, что этот приживальщик молол языком об их личных делах с первым встречным и выбалтывал все подробности их жизни платным осведомителям, только и ждавшим, как бы наделать бед. И для разгоряченного ума Тредуэлла не имело значения, что не может же первый встречный обязательно быть осведомителем.
