Читаем Металл дьявола онлайн бесплатно

Есть старая, широко известная американская сказка о том, как основатель одной из династий современных миллиардеров Генри Форд-старший на заре нашего века, появившись в большом городе с несколькими пенсами в кармане, благодаря своей бережливости и духу предпринимательства сумел за короткий срок стать одним из богатейших людей капиталистического мира. Жизнеописание Форда впечатляет, ибо факты единственной и неповторимой человеческой жизни, умело препарированные литературными прислужниками большого бизнеса, сочетаются в нем с утонченной и опасной демагогией о «расцвете» и «самоутверждении» личности в обществе «неограниченных возможностей». Неслучайно поэтому заметная часть массовой сублитературы Запада, следуя хрестоматийному примеру биографов Форда, обращается к теме «материального успеха», теме постепенного восхождения человека по ступеням буржуазного обогащения с нехитрой целью — взять от жизни все, что она может дать.

Но история американского автомобильного короля меркнет по сравнению с невероятной и малоизвестной у нас историей боливийского оловянного магната Симона Патиньо Первого, в течение десятилетий державшего в своем кармане маленькую южноамериканскую республику. Форд, человек не бог весть с каким образованием, но, по крайней мере, элементарно грамотный, «сделал карьеру» в высоко развитой стране в момент ее бурного промышленного подъема, то есть в условиях, когда предприимчивые нувориши росли, как грибы, и их появление никому не казалось чем-то исключительным. Симон Патиньо Первый, невежественный погонщик, так и не научившийся до конца жизни написать без ошибок ни единой строчки и превзошедший по размаху международных финансовых операций не только Форда, но и еще более крупных представителей мирового капитала, стал одним из богатейших людей своего времени в условиях Боливии, экономически чуть ли не самой отсталой страны Латинской Америки.

Немецкий естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт, совершивший между 1799 и 1804 годами большое путешествие по Южной Америке, назвал Андский массив, значительную часть которого занимает ныне Боливия, «серебряным столом, установленным на золотом постаменте». Сокровища, скрытые в недрах боливийских гор, стали источником многовековых бед и страданий коренного населения этой страны, наследников некогда процветавшей цивилизации древних инков.

Трагедия Боливии началась вскоре после появления в этих краях испанских конкистадоров, в 1545 году, когда, по свидетельству старинных хроник, были открыты залежи серебра в огромной горе Потоси, давшей вспоследствии название одному из самых великолепных и пышных городов испанской колониальной империи в Америке. Рудники Потоси долгое время считались богатейшим серебряным месторождением на земном шаре. В наши дни гигантская гора, недра которой сплошь изъедены бесчисленными шахтами и забоями, представляет собой, как писал один боливийский автор, «пустую, никому не нужную скорлупу». А ведь именно в этой «скорлупе» лишь за время господства испанцев погибли миллионы индейцев, не говоря уже о том, сколько их погибло позднее, в эпоху капиталистического «освоения» минеральных богатств не только, в Потоси, но и во всей Боливии.

В результате хищнической эксплуатации людских и природных ресурсов Верхнего Перу (так в последние годы колониального режима называлась территория нынешней Боливии) население этого района к моменту провозглашения независимости в 1825 году сократилось до одного миллиона человек, а знаменитые серебряные рудники почти не давали металла. Внутриполитическая жизнь новорожденной республики в течение многих десятилетий после ее создания характеризовалась крайней неустойчивостью, бесчисленными переворотами и восстаниями, отражавшими борьбу за власть между отдельными представителями феодально-помещичьей верхушки. Отсутствие экономической и политической организации, безответственность и авантюризм правителей, выдвигавшихся, как правило, из среды военных, привели к тому, что Боливия теряла одну часть своей территории за другой.

Особенно колоритной фигурой боливийской истории XIX века был генерал Мариано Мельгарехо, правивший между 1865 и 1870 годами и превративший президентский дворец в некое подобие казармы и публичного дома. Символом веры этого типичного южноамериканского сатрапа, по словам одного из современников, были «женщины, вино, карты и обжорство». Но, пожалуй, самым худшим последствием хозяйничанья Мельгарехо явилась распродажа им национальных территорий. Стремясь пополнить казну, хронически пустовавшую в результате президентских оргий, Мельгарехо за крупные деньги уступил соседним Чили и Бразилии ряд пограничных боливийских земель. Заключительным аккордом так называемой «эпохи военных» (1825–1884), событием, пагубное влияние которого Боливия ощущает и по сей день, — стала Тихоокеанская война (1879–1884) против Чили в союзе с западным соседом — Перу. В результате войны разгромленная Боливия лишилась важного порта Арика, служившего ей единственным выходом к океану.

С последней четверти XIX века, несмотря на изолированное географическое положение, в Боливию началось усиленное проникновение иностранного, сначала английского, а позднее — североамериканского капитала, направлявшегося главным образом в добывающую промышленность. На территории Боливии появляется респектабельные, одетые по-европейски белокожие господа с чековыми книжками, начавшие новую, теперь уже империалистическую, конкисту этого района…

К концу столетия, по мере истощения рудников, добыча серебра в экономике Боливии отходит на задний план, и главным объектом империалистических вожделений на короткий период становится каучук, а со времен первой мировой войны — олово и нефть. Формируется беспринципная и продажная местная буржуазия, тесно связанная с иностранными монополиями и не желающая делить власть О дискредитировавшей себя военной кастой, У кормила правления вместо своенравных генералов и полковников все чаще и чаще появляются благообразные «доктора» и пронырливые адвокаты, за спиной которых всегда стоят крупные боливийские дельцы и соперничающие группировки большого международного бизнеса. Наступает так называемая «эпоха горнопромышленников».

Боливийская история этого периода, то есть периода, охватывающего конец XIX и первую половину XX века, настолько пестра и богата драматическими событиями, что напоминает приключенческий фильм. В условиях, когда организованная борьба сельского и шахтерского пролетариата нарастала сравнительно медленно (Компартия Боливии была создана лишь в 1950 году), к многочисленным дворцовым переворотам прошлого века прибавилось еще несколько десятков мятежей, многие из которых сопровождались зверскими расправами и «загадочными» убийствами видных политических деятелей. В первой половине нашего века Боливия успела проиграть две войны: одну — против Бразилии за богатую каучуком область Акре (1900); другую — против Парагвая за нефтеносный район Чако-Бореаль (1932–1935). Эти войны, особенно вторая, стоили стране огромных человеческих жертв и потери значительных территорий.

Не следует думать, однако, что затянувшаяся трагедия, которая вершилась на боливийской политической сцене, не имела скрытых сценаристов и режиссеров. Сценарии готовились в штаб-квартирах крупнейших монополий Нью-Йорка, Лондона и Парижа, а декорация и освещение обеспечивались на месте хорошо слаженной командой продажных политиканов, военных и журналистов. Были и местные режиссеры, о главном из которых и пойдет речь в предлагаемом сегодня советскому читателю романе Аугусто Сеспедеса «Металл дьявола».

В начале нашего столетия в горнорудной промышленности Боливии, переориентированной на добычу важнейшего стратегического сырья — олова, сформировалась могущественная группа местных предпринимателей, фактически державших в руках всю страну. Фамилии этих людей — Патиньо, Арамайо и Хохшильда, — особенно первого из них, звучали на протяжении почти полувека куда более внушительно, чем фамилии бесчисленных, сменявшихся, как в калейдоскопе, президентов и министров. Народ выразительно называл их «оловянными баронами» или труднопереводимым словом «rosea», что примерно означает «команда игроков». Самым удачливым и безжалостным игроком в этой «команде», наживавшейся на рабском труде боливийских рудокопов, был Симон Патиньо, некогда полунищий метис, ставший хозяином несметных богатств. В 1940 году личное состояние Патиньо по приблизительным подсчетам составляло около миллиарда долларов, а после второй мировой войны достигло уже трех миллиардов, в несколько раз превысив годовой национальный доход его ограбленной родины.

Финансовое могущество Патиньо в условиях Боливии — одной из беднейших стран Латинской Америки, средний доход населения которой составлял не более ста долларов в год (что почти в три раза ниже среднего дохода населения по континенту в целом), привело к сосредоточению в его руках, цепких руках прожженного дельца и закулисного манипулятора, всех нитей тогдашней боливийской политики. В тот период формально независимая республика превратилась в подлинный театр марионеток. Необходимое большинство депутатов конгресса, «нужные» министры и крупные чиновники оптом и в розницу покупались доверенными людьми «его величества» Симона Патиньо Первого и ежемесячно получали от него дифференцированную зарплату, намного превышавшую их государственные оклады. «Сколько нам будет стоить это правительство?» — спрашивает герой Сеспедеса — Сенон Омойте (его прототипом служит Патиньо) у циничного политикана доктора Давалоса. Следует конкретный ответ, и все дела Ассоциации горнопромышленников улаживаются в их пользу самым «законным» и «конституционным» образом.

В таких условиях борьба партий, политических групп, отдельных «независимых» деятелей, создававшая иллюзию буржуазного парламентаризма, в конечном счете Подчинялась интересам «оловянных баронов» и главного из них — Симона Патиньо. «Хотя Патиньо и фигурировал иногда в качестве сторонника либералов, — пишет Аугусто Сеспедес, — ему было наплевать, кто одержит победу на выборах, ибо и либеральная и республиканская партии представляли собой не более чем выгодную для него фикцию, в том смысле, что их соперничество отвлекало внимание страны от происходившего разграбления ее природных богатств»[1].

Конец «эре Патиньо» и его младших собратьев по грабежу наступил в апрельские дни 1952 года, когда боливийский народ — рабочие-горняки, крестьяне-индейцы, прогрессивно настроенная интеллигенция, широкие слои мелкой буржуазии — с оружием в руках выступил против олигархии и в ходе победоносного восстания, наголову. разгромив армию и полицию, сверг проимпериалистическую диктатуру помещиков и крупных шахтовладельцев. Политическое руководство восстанием принадлежало прогрессивной в то время левобуржуазной партии МНР — «Национально-революционное движение», которая после победы и оказалась у власти. Первыми мероприятиями нового правительства, выполнявшего требования вооруженных рабочих и крестьян, стали национализация собственности крупнейших оловянных компаний и аграрная реформа. Декретом от 31 октября 1952 года оловянные рудники, принадлежавшие компании Патиньо, а также компаниям Хохшильда и Арамайо, были конфискованы, и их собственность передана в ведение специально созданной государственной компании «Комибол». И хотя впоследствии, под сильнейшим нажимом правящих кругов США и Англии, боливийское правительство согласилось выплатить большую компенсацию бывшим владельцам рудников, народное восстание 1952 года в Боливии явилось одним из провозвестников того нового этапа национально-освободительной борьбы народов Латинской Америки, который нашел свое наиболее яркое воплощение в кубинской революции.

Среди ведущих деятелей партии МНР находился уже тогда известный молодой писатель Аугусто Сеспедес, автор нашумевшего антиолигархического романа «Металл дьявола», изданного в 1946 году в Буэнос-Айресе и посвященного жизнеописанию Симона Патиньо.

Аугусто Сеспедес родился 6 февраля 1904 года в городе Кочабамбе, важнейшем сельскохозяйственном и культурном центре Боливии. Там же он закончил один из лучших колледжей — «Сукре» и вскоре переехал в столицу страны Ла-Пас для продолжения учебы на юридическом факультете местного университета «Сан-Андрес». Отец будущего писателя — дон Пабло Сеспедес — был в то время довольно популярным журналистом либерального толка, и Аугусто с детских лет жил и воспитывался в атмосфере политического «вольнодумства» близких к семье людей, выступавших против бесчисленных, сменявшихся у власти политиканов, которые обманывали народ и служили антиболивийским, империалистическим интересам. Летом 1930 года, после окончания университета и получения степени доктора права, молодой Сеспедес, ставший к тому времени активным борцом за демократизацию страны, подвергается преследованиям очередного и недолговечного диктатора — генерала Бланко Галиндо.