Читаем metal heart (ЛП) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Просто держи меня за руку

Так будет правильно

Осень может нас убить

Но мы не будем тормозить

"The Fall's What Kills You"

Robin Sparkles

Make It Sparkle (1995)

Canadian Pop Records

У Барни Стинсона множество достоинств.

Как-то раз его психотерапевт попросил записать их все вместе, на одном листе бумаги, и вот, что вышло: бог секса, инструктор по персональному росту, чемпион по гольфу, выдающийся второй пилот, эксперт в суши, мастер по даче ложных показаний, легенда лэйзер-тэга, лучший друг, спец по игре в Guitar Hero, и еще много и много всего. Вообще-то, одного листа не хватило, и понадобилось еще семь, но не то чтобы он считал. Барни полагал, что составление подобного списка должно было научить его чему-то важному, но в итоге затея оказалась настолько удачной, что Барни вставил список в рамку и повесил у себя в офисе.

А затем уволил своего психотерапевта.

Да, у Барни Стинсона множество достоинств, но одно ясно совершенно точно: он не Тед.

Совсем не Тед, и, как и полагается «не Теду», он не смущаясь заглядывает в вырез откровенного зеленого платья Эрики (или Меган?), наклоняясь, чтобы прошептать ей что-то на ушко.

И да, он в баре вместо того, чтобы ныть в своей квартире после неуместной демонстрации отстойных «чувств». Или еще хуже, тусоваться под окном Робин с цветами и бумбоксом или отрастить бороду, или, не дай Бог, написать обо всем этом стихи, или черт знает что там еще делает Тед запираясь у себя в спальне часами.

Нет, он - Барни Стинсон, и он все равно справится, как, к примеру, когда он подхватывает простуду или занимается в спортзале вдвое дольше обычного, и крутость – единственное, что остается в его теле после убийственной тренировки.

Наманикюренные пальчики Эрики уже во второй раз будто случайно касаются его брюк и, о да, он совершенно точно собирается сегодня испарить из себя эти дурацкие чувства.

========== Смотреть вниз ==========

Не то чтобы Робин имела что-либо против моногамии. Некоторые из ее серьезных отношений были очень даже ничего. Например, когда она встречалась с Тедом, ей нравилось, что не нужно постоянно знакомиться с новыми людьми, чтобы ходить на свидания, и еще больше ей нравился регулярный гарантированный секс. А еще хорошо, когда было с кем разделить поздний завтрак; поздние завтраки вообще супер, черт возьми! Проблема была в том, что ей было наплевать на самого парня. Ее устраивала идея того, чтобы ограничить свою интимную жизнь до одного и того же человека. К тому же, не обязательно каждый раз напрягаться в постели, так что вот вам и еще один плюс.

Нет, проблемой Робин были ожидания. Именно они рушили ее отношения снова и снова, как и в этот раз, когда ожидания тараном прошлись по ее милому недороману с Рафом.

И это все? – недовольно хмурится Лили. – «Спасибо»? Ты просто сказала «спасибо» и все?

Робин виновато пожимает плечами.

Разве это плохо? Я его поблагодарила, это же вежливо. Я была с ним вежлива и к тому же на работе. Черт, Лили, а что еще я должна была сделать?

Ох, Робин, - говорит Лили тем же самым тоном, как и в миллионе-другом разговоров на тему того, как Робин упускает из виду сами собой разумеющиеся вещи. Этот же тон Лили использует, когда Маршалл не может справиться с вопросом за сто долларов в «Кто хочет стать миллионером?» или когда Барни появляется в МакЛаренс в костюме Билла Клинтона или капитана Америки или Дьявола за день до Хэллоуина.

Она уже почти спрашивает Лили, что бы она сделала в такой ситуации, но в этот момент в дверях появляется Маршалл, и они с Лили улыбаются, целуются и рассказывают друг другу, что ели на обед. Все, что остается Робин, это наблюдать за ними и недоумевать, как так получилось, что в ней попросту отсутствует необходимость подобной зависимости от другого человека.

Робин как обычно сидит за их любимым столиком в МакЛаренс, лениво потягивая свой скотч, пока вокруг нее разворачивается все тот же, старый, как мир, разговор. Тед снова влюблен и уже строит планы. На этот раз это медсестра из скорой помощи, которую они встретили пару недель назад, когда Барни случайно поджег шляпу Маршалла.

Ну и я думаю, может, пригласить ее в кино? Или выпить? Пару дней назад мы ужинали вместе, так что мне не хотелось бы, чтобы она заскучала со мной. Ну, вы понимаете. Разнообразие – это ключ к сердцу…

Ради бога, если я послушаю тебя хоть еще секунду, я засну, - и Робин вздрагивает от неожиданной близости его голоса. Барни стоит рядом, стряхивает снежинки со своего шерстяного пальто, в процессе слегка задевая бедром плечо Робин. – Я вообще не понимаю, как тебе удается не усыпить своих девушек достаточно долго, чтобы успеть их трахнуть? И подвинься, Щербатски. Я вообще-то забивал вчера диван, я и так четыре дня до этого сидел на долбанном стуле.

Ты совсем сошел с ума, если думаешь, что я уступлю тебе свое место.

Ты можешь посидеть у меня на коленях, - двусмысленно приподнимает бровь Барни. – Ну, или я могу посидеть у тебя, тебе понравится. Я как раз подкачал свою задницу.

Робин вздыхает и протискивается поближе к Теду и его тедовским самокопаниям. Барни плюхается рядом, развязывая шарф.

Отлично! А ведь мне еще даже не пришлось прибегать к шантажу, – взметнувшаяся рука в кожаной перчатке почти задевает Робин по голове. - Дай уступчивую пять!

Маршалл игнорирует призыв и вместо этого сверлит Барни взглядом из-под местами все еще опаленных бровей:

Я не понимаю, почему ты уступаешь ему, Робин.

Да просто я ей нравлюсь больше, чем ты, вот почему.

Как будто ты можешь хоть кому-нибудь нравиться.

Я всем нравлюсь.

Не совсем, особенно когда ты этих кого-то поджигаешь.

Это вообще-то была твоя вина. Ты сам влез в огонь.

Эй! – Лили машет рукой между ними. – Не сегодня, мальчики. Я провела все утро пытаясь помирить детей, после того, как Кевин решил покидаться красками в классе. Я не собираюсь никого мирить еще как минимум часа три, так что цыц!

За столиком воцаряется стыдливое молчание, и Робин усмехается про себя: как хорошо, что есть Лили; она кого угодно может заставить чувствовать себя виноватым благодаря этому грозному родительскому тону. Робин использует подвернувшуюся возможность, чтобы схватить со стола горсть печенья, попутно двинув Барни локтем под ребра. Ведь это он захотел сидеть как сельди в бочке. Может, если пинать его почаще, он подвинется.

Но, к сожалению, Барни не из тех, кто понимает намеки. Он закидывает руку на спинку дивана, небрежно пихая Робин в спину, и с улыбкой произносит:

Ну, и о чем мы говорили?

Возникает пауза, и…

… Горячий шоколад в «Серендипьити»(1), может? Или это попахивает дешевой мелодрамой? Или может, боулинг? Точно, мы могли бы пойти в боулинг!

О, Господи! – Робин не в силах больше это выдерживать, и ее голова ударяется о стол с глухим стуком.

Комментарий к Смотреть вниз

(1) Серендипьити (Serendipity III) - культовый ресторан в Нью-Йорке в Верхнем Ист-Сайде, знаменитый своими необычными и дорогими десертами, например, Frrrrozen Hot Chocolate - замороженный горячий шоколад.

========== Ходить по краю ==========

– Что-то ты сегодня не особенно разговорчива.

На часах почти три часа ночи, и мысли Робин давно уже улетели туда, где огни сияют чуть ярче и все происходит в слегка замедленном темпе. Несколько часов назад Маршалл и Лили попрощались, сославшись на «кое-какие дела», что, как знает Робин, является зашифрованным сигналом к «делать это повсюду в их новой квартире». Медсестра Теда позвонила около полуночи и пригласила его на чашечку чая с продолжением.

– Мне уже нравится эта цыпочка, – ухмыльнулся тогда Барни, наблюдая за чуть ли не бегущим в припрыжку к двери Тедом.

Сейчас же Робин поднимает глаза от своего джина с тоником, шестого за вечер, чтобы посмотреть на блондинку в мини-юбке, которую еще минуту назад окучивал Барни.

– Бейби-спайс тебя так быстро утомила? – шутка звучит достаточно убого, но это максимум, на что способна Робин. Сегодняшний вечер – отстой.

Барни беззаботно пожимает плечами:

– Дошел до момента фатального «оу».

– Хранит девственность до свадьбы?

– Хуже. Бой-френд в тюрьме за попытку убийства. Топором, – Барни делает глоток, чуть не проливая свой скотч.

Несмотря на пьянящую усталость, Робин усмехается. Она знает, что Барни всегда на высоте в последней за вечер попытке снять кого-нибудь в баре.

– Тогда молодец, что не сделал глупость.

Барни поднимает свой бокал и подмигивает ей:

– Я предпочитаю быть целым и невредимым, а еще лучше, живым.

Он улыбается Робин через стол, и она действительно чувствует себя немного лучше, когда звенят их бокалы. Последние аккорды какой-то баллады из 80-х затихают, и музыкальный аппарат кряхтит, а затем полностью замолкает.

– Ну, а ты что нос повесила? Выкладывай.

Робин совсем не хочется затрагивать эту тему. По крайне мере не после того, как Барни умудрился поднять ей настроение. Так что лучшим решением было бы притвориться удивленной, что Робин и делает.

– Ты о чем? – спрашивает она, вытирая круглые следы от холодного стакана с лакированной поверхности стола.

– Да ладно тебе, Щербатски! – он придвигается ближе и улыбается обычной человеческой улыбкой, а не привычной «ухмылкой Барни». У Робин и Теда была так называемая «теория Барни». Пару недель назад, когда им было скучно, пока они ждали остальных, на салфетке они разработали удивительный график с коэффициентами и расчетами вероятности барнизма и нормально-человеческого поведения Барни. Тед до сих пор убежден, что если показать это ученым или воспользоваться супер-компьютером, то они смогут спрогнозировать колебания в диапазоне от полного придурка-Барни до адекватного человеческого существа-Барни. Кажется, сегодня вечером наблюдается как раз последний. Он внимательно смотрит на Робин, ожидая ее ответа.

– Не понимаю, о чем ты, – хмурится она.

– Неужели перестали доставлять на дом пончики из твоей любимой пекарни?

– Ха-ха, очень смешно… погоди, откуда ты знаешь про пончики?

– Упс. Ну… совсем не из твоей электронной почты, пароль от которой я совершенно точно не крал.

– Боже мой! Так это ты пончиковый вор! Мы с Тедом думали, что это миссис Риттер из квартиры напротив.

– Та старушка? – удивленно морщится Барни. – Брось, Робин, она бы ни за что их не подняла. Твои пончики весят почти тонну.

Как-то неловко получилось. Возможно, нужно будет забрать назад записку с угрозами. Или, на худой конец, извиниться перед миссис Риттер.

– Ну и ладно, зато дело раскрыто, – вздыхает Робин. Карл вытирает барную стойку, очень недвусмысленно поглядывая на них с Барни. – Кажется, нам пора. Бар закрывается.

Поднимаясь по лестнице, только на полпути к двери Робин замечает, что Барни идет за ней следом, а не ловит такси, как обычно.

– Ты решил зайти?

– Мы вообще-то еще не договорили, – свет уличных фонарей падает так, что Робин не видит его лица. Повисает неловкая пауза, и Барни переминается с ноги на ногу. – Хотя, конечно, я могу и домой пойти. Все нормально, уже и правда поздно.

Будь Робин чуть умнее, она бы попрощалась с ним и поднялась к себе. Но сейчас ей кажется, что провести еще пару часов с Барни не такая уж и плохая идея. По крайней мере, это лучше, чем сидеть одной в пустой квартире. Он уже собирается уходить.

– Сейчас мне просто необходима сигарета, – произносит Робин, стараясь, чтобы это звучало непринужденно. – У тебя в брюках ничего не завалялось?

Барни заинтересованно поворачивается, а она спешит добавить:

– Черт, то есть в карманах. Я ничего такого не имела в виду.

Он ухмыляется, берет ее под локоть и слегка подталкивает к двери.

– И Щербатски получает десять из десяти за клёвый непреднамеренный подкат!

На самом деле в кармане у Барни не припрятаны сигареты. Но, слава Богу, он знает, где находится супер секретная заначка Теда – в нижнем ящике комода, под телефонной книгой пятилетней давности, в старых носках. Робин втягивает носом воздух, когда Барни наклоняется к ней, чтобы зажечь сигару. Приятное чувство удовлетворения растекается по легким, успокаивает нервы.

– Не могу поверить, что все это время у Теда были настоящие кубинские сигары, и он ни разу ими не поделился. Мы ведь с ним год встречались!

– Еще бы, – Барни упирается коленом в спину Робин; пожарная лестница слишком узкая, чтобы они могли сидеть рядом. – Тед вообще-то не такой уж и дурак, каким кажется. Знаю, в это сложно поверить. Но ты бы залезла в его заначку быстрее, чем кореец в стриптиз-бар, – Барни тихо смеется, и его колено покачивается в такт. – Забавная история про корейцев…

– Ради Бога, только не начинай. Я не хочу ничего знать.

– Ну и ладно. Я все равно не хочу говорить о работе.

Робин откидывается на его ноги, устраиваясь поудобнее, затягивается снова и внимательно смотрит на огни города, раскинувшегося перед ней. Черт, да она обожает Нью-Йорк! За ее спиной Барни выпускает колечки дыма, и они поднимаются вверх, чтобы медленно раствориться в ночном небе. Хотела бы она, чтобы все в жизни было также просто. Робин набирает воздуха в грудь, чтобы на одном дыхании выпалить:

– Раф бросил меня сегодня.

Нога Барни снова начинает дрожать, и Робин поворачивается, чтобы убедиться в своем подозрении:

– Погоди, ты что, смеешься?

– Нет, – серьезно отвечает Барни, но Робин готова поклясться, что видела, как он скрыл улыбку, делая очередную затяжку. Барни выдают смешливые морщинки в уголках его глаз. – Ну, хорошо. Просто… – он героически старается сохранить серьезное лицо. – Раф. Р-а-а-а-аф. Откуда ты берешь этих парней?

Робин тяжело вздыхает и встает со ступенек, чтобы вернуться назад в квартиру. С какой стати она вообще решила, что ему можно что-то рассказать?

– Спокойной ночи, Барни.

– Да ладно тебе, Робин, – он следует за ней через окно. – Серьезно. Извини, я повел себя не как настоящий братан. Правило Кодекса Братана номер 35: никогда не кидай братана, когда ей хреново.

Он совсем не смеется, когда произносит эти слова. Более того, кажется, что Барни говорит совершенно искренне, что само по себе удивительно.

– Извини, – тихо говорит он. – И мне жаль насчет твоего парня.

Робин приходится отвернуться, ведь всю ночь она убеждала себя, что ни капли не расстроена, и расставание не стоит выеденного яйца. Абсолютно точно она в полном порядке. Но уже поздно, а она слишком пьяна и слишком устала, и здесь только Барни. И, если совсем начистоту, может быть она не так уж и в порядке. Может быть, она даже всхлипывает пару раз.

Кожаные ботинки скрипят по полу, и, прежде чем Робин успевает хоть что-то сказать, Барни обнимает ее, успокаивающе поглаживая по спине.

– Все в порядке, – шепчет Робин, но Барни еще крепче прижимает ее, и она чувствует его тепло сквозь слои одежды. Это просто Барни, говорит себе Робин, и обнимает его в ответ, кладет голову ему на плечо, медленно и глубоко дышит, пытаясь вновь обрести контроль над собой. Напряжение прошедшего дня отпускает ее, испаряется, и то, что ее губы случайно задевают его шею, ничего не значит.

– Еще по скотчу? – произносит Барни куда-то в ее макушку, и Робин не может сдержать смех.

– Ты лучше всех.

– О-о-о, я знаю, детка.