Читаем Место под солнцем онлайн бесплатно
Место под солнцем
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
Прочее / Юмор / Прочий юмор / Газеты и журналыAnnotation
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
О ПРИСУТСТВУЮЩИХ
СОНЕТ О ДОБРОТЕ
* * *
ЗЛАЯ СОБАКА
— КАК ЖИВЕШЬ, ВАСИЛИСА?
СОН
КРЫЛАТСКОЕ
ТЕКСТЫ ПЕСЕН
ЦДРИ. ПРОЩАНИЕ С 1982 ГОДОМ
ВОСТОЧНЫЕ МЕЛОДИИ
ЛЖЕТОВАРИЩИ
ВОЗВРАЩЕНИЕ
ПЕТУХ ПРОПЕЛ
* * *
В ЧАЙХАНЕ
СОВЕТ
Я СЛЫШАЛ…
* * *
АРГАМАК
РАЗМЫШЛЕНИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО
1. О ЗРИТЕЛЕ
2. О СОВРЕМЕННОМ АКТЕРЕ
3. О ДРАМАТУРГИИ
4. О ТЕАТРАЛЬНОЙ ПОРОСЛИ
5. ОБ АКТЕРСКОМ РЕМЕСЛЕ
ЭПИГРАММЫ
ЛИЦА
Булат ОКУДЖАВА
Ян ФРЕНКЕЛЬ
Александр КАЛЯГИН
Чингиз АЙТМАТОВ
Вячеслав ТИХОНОВ
Юрий ТЕМИРКАНОВ
Ираклий АНДРОНИКОВ
Георгий ТОВСТОНОГОВ
Эльдар РЯЗАНОВ
Я СДЕЛАЛ ВСЕ, ЧТО МОГ…
Более подробно о серии
INFO
Илья РЕЗНИК
МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ
Рисунки В. МОЧАЛОВА
Библиотека Крокодила. 1988 г.
О ПРИСУТСТВУЮЩИХ
О присутствующих — только вслух.
Во весь голос. Не в длинное ухо.
О присутствующих — только вслух.
Проявите присутствие духа.
Пусть — средь чистого неба — гроза
Над житьем, где уют — суть всего.
Если правду, так только в глаза,
Вплоть до обморока присутствующего.
Прямоты неожиданный флюс
Пусть вспухает на лике унылом.
Откровенность не минус, а плюс,
Плюс к тому, что известно нам было.
Надаем же судьбе оплеух
Мы, отвагой и честностью полны!
О присутствующих — только вслух.
Об отсутствующих — безмолвно.
СОНЕТ О ДОБРОТЕ
О как ты добр. Добрее доброты.
Берешь любого обаяньем в плен ты.
Как небеса глаза твои чисты.
А комплименты так интеллигентны.
Всегда для всех светла твоя душа.
Ты труса восхваляешь за отвагу.
С плутом известным пьешь на брудершафт.
И самым щедрым называешь скрягу.
Святому — брат, всесильному — слуга,
Ты до того «добро» свое лелеешь,
Что даже завалящего врага
В пространстве обозримом не имеешь.
Не потому ль тебе и слышать лестно,
Что гений и злодейство несовместны?..
* * *
Посмотрим на себя со стороны.
Какие мы? Кто мы на самом деле?
Быть может, мы похожи еле-еле
На тех, какими кажемся себе?
Посмотрим на себя со стороны.
Глаза откроем, если мы не трусы.
И взвесим наши минусы и плюсы
Пред тем, как по чужой скорбеть судьбе.
Быть может, мы не так уж откровенны?
Быть может, пишем только между строк,
Искусно прикрывая свой порок
Смиренностью, ниспосланной Всевышним?
А может быть, от зависти нетленной
Глаза и губы наши солоны?..
…Посмотрим на себя со стороны
Пред тем, как правый суд вершить над ближним.
ЗЛАЯ СОБАКА
Как сама неприступная крепость,
Дом стоял за высоким забором.
На заборе угрюмо чернело:
«Осторожно! Злая собака!»
Торопились прохожие мимо
И тревожно на надпись косились.
Приносил почтальон телеграммы,
Уходя, озирался робко.
Из соседнего дома ребенок
Прибегал сюда. Прячась от мамы,
Пролезал через дырку в заборе
Под словами «…Злая собака!».
Приносил он собаке игрушки.
И они в те игрушки играли.
И друг друга никто не боялся…
Они оба читать не умели.
— КАК ЖИВЕШЬ, ВАСИЛИСА?
— И не в сказке сказать, ни пером описать,
Что творится в округе моей.
Как гляжу, чем дышу, с кем хожу я гулять —
Всем Разоойник свистит Соловей.
Назвала меня ведьмою Баба Яга
В музыкальной газете лесной,
И глядит на меня с той поры свысока,
И стучит костяною ногой.
Но напрасно соседи ужасную
Обо мне распускают молву…
— КАК ЖИВЕШЬ, ВАСИЛИСА?
— Прекрасно я,
Исключительно даже живу!
И не в сказке сказать, ни пером описать!..
Лясы точат который уж год,
Что хочу самобранку свою променять
Я на новый ковер-самолет.
Людоед приглашает меня на обед,
Водяной тянет в свой водоем,
Змей Горыныч созвал головной худсовет
И меня обсуждает втроем.
И пускай это дело — опасное,
Я не вздрогну и не зареву…
— КАК ЖИВЕШЬ, ВАСИЛИСА?
— Прекрасно я, Восхитительно даже живу!
И не в сказке сказать, ни пером описать—
День за днем, от зари до зари
В жизнь мою ну никак не устанут влезать
Все кикиморы, все упыри.
И дошло до того это дело, что вот
Говорящий Скворец говорит,
Что, когда я пою, раскрываю лишь рот,
А поет за меня Рыба-Кит.
Но тревоги — мое дело частное.
Я подмоги себе не зову…
— КАК ЖИВЕШЬ, ВАСИЛИСА?
— Прекрасно я,
Удивительно даже…
СОН
Сижу у рояля.
Который украли.
Играю прелюды.
Ножом о посуду.
Рисую пейзажи.
Из пыли и сажи.
Друзей вспоминаю.
Которых не знаю.
Ложусь на кушетке.
Вчерашней газетке.
Являются мысли,
В которых не смыслю.
Звоню. К уху трубку.
— Мне к трубке голубку!
Шепчу ей влюбленно.
Что нет телефона.
Ответ громче грома:
— Да. Нет меня дома.
— Как? Нет тебя дома?
— Я вышла. К другому.
Что жизнь моя? Зуммер.
Раз звякнул. И умер.
В гробу стало тесно.
И снова воскрес я.
И снова иду я.
Впотьмах. На ходулях.
К трем лапам рояля.
Который украли.
И снова пишу я.
Главу небольшую.
В тиши кабинета.
Которого нету.
КРЫЛАТСКОЕ
— Окрыли меня, Крылатское,
Светлой рифмой озари.
Сослужи мне службу братскую—
Вдохновенье подари.
Обернись крылатой яхтою,
Чтоб над чистою водой
Вдаль понес меня распахнутый
Парус бело-голубой.
Ты взмахни крылом, Крылатское,
Сбрось волшебное перо,
Чтоб оно легко и ласково
Грусть с души моей смело.
Чтоб влюбился я без памяти
В это небо над Москвой,
Чтоб не знал я больше зависти
К моей юности былой.
Осени меня, Крылатское,
Одолжи мне божий дар,
И весна вернется красная
На осенний мой бульвар.
Двери ладные, парадные
Ты открой семи ветрам,
Чтоб помчался безоглядно я
К самым быстрым облакам.
Стань мне другом самым преданным,
Дай тепла и тишины,
Расскажи мне о неведомом,
Покажи цветные сны.
Постарайся звездной ночкою
Крепче ставни затворить,
Чтоб соседи крупноблочные
Не мешали мне творить!..
…Долго слушало Крылатское
Речи звонкие мои
О цветах с глазами ясными,
О мечтах и о любви.
И сказало, улыбаясь мне:
— Я за это не возьмусь.
Хоть Крылатским называюсь я,
Но летать еще учусь!..
Ах, обитель моя милая!
Жить привык я на лету.
Сколько дней крылатых минуло,
А не взял я высоту.
Только верю я отчаянно,
Что с тобою мы вдвоем
Вознесемся над печалями
И не раз еще споем.
ТЕКСТЫ ПЕСЕН
Как трудно пишутся стихи,
Что называют «тексты песен».
Ну за какие же грехи
Пристала к ним презренья плесень?
Бездарность может быть во всем—
В стихах призывных, в детской прозе,
В романе высотою с дом,
В снобистско-элитарной позе.
..В руках моих одно весло.
Другое держит композитор.
Чтоб нас на рифы не снесло,
В одно дыханье души слиты.
В тумане каждый день и час
Мы ищем главную дорогу.
И все зависит лишь от нас—
Фрегат ведем или пирогу.
Как тяжко пишутся стихи…
Простите, песенные тексты.
Но те, кто хлещет их, глухи.
И я пишу им текст протеста—
Войдите в Музыку, отцы,
Нравоучители святые.
Раз вы такие мудрецы,
Познайте звуки молодые.
Те звуки грусти и любви,
Осенних ливней и капели…
Вложите в них стихи свои,
Да так, чтоб их потом запели!..
Никто меня не убедит,
Что чем сложнее, тем дороже.
Поэт без слуха — инвалид,
Достойный жалости прохожих.
Мир песни — славный мой союз.
В нем нет ни ханжества, ни спеси
Я в нем живу. Я им горжусь.
Я — сочинитель «текстов песен».
ЦДРИ. ПРОЩАНИЕ С 1982 ГОДОМ
ПО СТАРОМУ СТИЛЮ
Ну вот. И он уходит в Лету
Дорогой праведных забот,
Чуть-чуть печальный, в меру светлый,
Вполне пристойный Старый год.
Он ссорил нас. Он нас знакомил.
Куда-то вел. К кому-то звал.
И в хлебосольном этом доме
За чашкой чая собирал…
…И вот опять пришли сегодня
Веселье править до зари
На праздник старо-новогодний
Друзья-товарищи ЦДРИ —
Актеры, критики, поэты,
В браслетах дамы и месье…
Полуанфасы, силуэты
Творцов спектаклей и эссе…
Звучат «Три вальса» первозданно,
Кружат, как в давние года.
И снова Клавдия Иванна
Душой поющей молода.
Вот Немоляева. Поверьте —
В Москве таких не сыщешь глаз!
«В отсутствие любви и смерти»
Она присутствует у нас.
Забыв про завтраки и ланчи,
Вершит на Росинанте бег
Ее любимый — из Ламанчи
Простой советский человек.
Что экстрасенсы-эскулапы,
Когда нас лечит режиссер —
Великий кукольник, друг Тяпы,
Седой и пылкий фантазер.
В век Куросавы, Куросивы,
Профоргов, снобов, мудрецов
Вы удивительно красивы,
Сергей Владимыч Образцов!
А вот актер, сыгравший броско
Князей, трибунов, чудаков.
Я знаю — он в душе Янковский,
Хотя по внешности — Шварцкопфф.
Вот Алла. В стоголосном ранге.
Огненно-рыжая звезда,
Души моей дежурный ангел,
Отпев концерт, пришла сюда.
Здесь Иванов. Он из гурманов.
Он ест творцов, как канапе.
Гроза печатных графоманов—
Простых и членов ССП.
Захаров Марк. Творящий веско,
Наверняка, не на авось,
Поставив с комсомольским блеском
Бурлеск «Юнона» и «Авось».
Жванецкий. Умный чрезвычайно.
Толпы восторженной кумир.
С шоломалейхемской печалью
Он на подлунный смотрит мир.
Кобзона нет. Осталось эхо.
Опять Кобзон в чужом краю.
Он с песней в Африку уехал,
Оставив нам жену свою.
Среди блестящих лицедеев
С душой широкою «апаш»
Царит Евгений Евстигнеев.
И Волчек — современник наш.
Я слышу — голос Канделаки
Звучит в зональности «це-дур»,
Вот подает кому-то знаки
Эпикуреец Винокур.
Я вижу вас, сошедших наземь,
Подмостков гордость и красу—
Иконный абрис Ашкенази
И толкуновскую косу…
…Что ж, Старый год — он канет в Лету,
Чтоб не вернуться никогда.
Пусть с ним останутся наветы,
Корысть, жестокость и вражда.
Ждет нас юнец розовощекий,
Поэт, художник и артист.
Он нам не предъявляет счета.
Он сердцем и глазами чист.
Он поведет нас к новым далям,
Где нет ни зависти, ни лжи,
Где утоляются печали
Одним движением души.
Прочь, все невзгоды и напасти.
Дай бог нам ясного пути.
Там, рядом, за порогом, счастье…
Вот только как его найти?..
ВОСТОЧНЫЕ МЕЛОДИИ
ЛЖЕТОВАРИЩИ
О лжетоварищи мои!
Вас помню всех, кто рядом были.
Вы то с друзьями, то одни
В мой дом без стука заходили.
Прогнав сомненья за порог,
Я душу распахнул, как веер,
Так долго был я одинок,
Что вам, закрыв глаза, поверил.
О лжетоварищи мои!
Вы жили словно в поднебесной!
Вы за собой мостов не жгли,
Не шли тропой над черной бездной.
Упал лишь камешек с горы.
И вмиг, взывая о спасенье,
Вы разбежались до поры—
А вдруг грядет землетрясенье?!
О лжетоварищи мои!
Как сладко ели вы и пили!
Клянясь восторженно в любви,
Меня вы вовсе не любили.
И слишком поздно я узнал,
Сопроводители досуга,
Что из-за вас я потерял
Навек единственного друга.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
— Я мужа твоего привел.
— Привел, отец.
— Скорее, дочь, накрой на стол.
— Накрыт, отец.
— Твой муж хоть молод, но богат.
— Богат, отец.
— Смотри, какой орлиный взгляд.
— Смотрю, отец.
— Надеюсь, я привел не зря?
— Не зря, отец.
— Так ты довольна, дочь моя?
— О да, отец.
— Сей миг — венец мечты моей.
— Венец, отец.
— Ведь он — отец твоих детей!
— Отец, отец.
— Ну, а сбежать захочет вдруг
Твой молодец,
Ждут у дверей пять дюжих слуг.
— И мой кинжал, отец.
ПЕТУХ ПРОПЕЛ
Петух пропел. Вставать пора,
Да нету сил… Но со двора,
Подобно тысяче капелл,
Петух пропел.
О чернокрылый Азраил!
Он сон священный погубил,
А я его не досмотрел.
Петух пропел.
Хвост распустил мучитель мой.
Поет, от счастья сам не свой,
Для кур своих. Красив и смел.
Петух пропел.
Ну что, Джемшид, мне делать с ним?!
Он знает, что незаменим—
Один на всех — и обнаглел.
Петух пропел.
А впрочем, пусть себе поет.
Он так привык. Он так живет.
Подумал это я и встал.
Петух уже не пел. Устал.
* * *
Сказала: «Вот за той звездой
Пойдем вдвоем крутой тропой!»
Я верил. Но я был не прав.
И понял, тень твою обняв,
Что был обманут я тобой.
Сказала: «Я твоей стрелой
Поражена, любимый мой!»
Рустам примчался на коне,
И сразу стало ясно мне,
Что был обманут я тобой.
Сказала ты: «Родник живой!
Навек напьюсь твоей водой!»
Но я узнал, когда шербет
С тобой, смеясь, пил Вилайет,
Что был обманут я тобой.
Сказала ты: «Поэт любой
С тобой в сравненье — козодой!»
Но, прочитав Махтумкули,
Глаза увидели мои,
Что был обманут я тобой.
Я стал, как ты, совсем седой.
С тобой давно уже другой.
С почтеньем я гляжу на вас,
Аллаха славя каждый час,
Что был обманут я тобой!
В ЧАЙХАНЕ
Анвар, Азим, Аббас, Исхак
Сидели молча, просто так…
Пред ними были, как всегда,
Зеленый чай и парварда…
Анвар сказал, пуская дым:
— О чем ты думаешь, Азим?..
Азим ответил через час:
— О том, что думает Аббас!..
Аббас сказал, зевнув в кулак:
— О чем мы думаем, Исхак?
Исхак сквозь сон ответил им:
— На хлопке все… А мы сидим…
СОВЕТ
— Куда девать избыток сил,
Батыр-ака? —
Влюбленный юноша спросил
У старика.
— Коль силы есть, — сказал старик, —
Учись.
А не постигнешь мудрость книг,
Женись.
Я СЛЫШАЛ…
— Я слышал — ты украл коня.
— Коня?.. Он сам унес меня.
— Все говорят — ты бьешь жену.
— Жену?.. Люблю ее одну…
— Я слышал — ты друзей предал.
— Предал?.. Я б жизнь за них отдал.
— Все говорят — ты жуткий плут.
— Я плут?.. Неправда. Люди лгут.
— Молва идет — ты скуп, сосед.
— Сосед, меня щедрее нет.
— Мешок пшеницы одолжи.
— Вот четверть зернышка — держи.
* * *
Когда красавица стареет,
Глаза сурьмою подведя,
Когда от ужаса немеет,
Морщинку новую найдя,
Когда в молчании истошном
Встречает вечер и рассвет,
Когда с усталостью тревожной
Глядит соперницам вослед,
Когда средь буйного веселья,
Всем улыбаясь, слезы льет,
Когда взывает о спасенье
К тому, кто больше не спасет,
Когда о каждом дне жалеет,
Унесшем прежние черты,
Когда у зеркала бледнеет,
Своей стесняясь наготы,
Когда она, теряя силы,
Вот-вот споткнется, упадет,
Скажите ей: «Как ты красива!»
Она как роза расцветет.
АРГАМАК
Я молод был, красив и смел,
Я, не страшась, вперед летел,
Как аргамак.
Но оседлала ты меня.
И кто теперь, скажите, я?
Вот так.
Простор земли — родной мой дом.
Над ним рассвет пылал костром,
Как мой очаг.
Ты затоптала мой огонь.
Сказала: «Ну какой ты конь?..»
Вот так.
Звенела грива на ветру.
Я пел на солнечном пиру,
Что смерть — пустяк.
Хлестнула ты меня, как прут.
Сказала: «Разве так поют?»
Вот так.
Перед судьбой я не дрожал.
Сам ошибался, сам решал,
Кто друг, кто враг.
Но ты сказала: «Я — судья!»
А кто теперь, скажите, я?..
Вот так.
Я нес тебя за кругом круг.
Но пред крутым обрывом вдруг
Замедлил шаг.
Но ты пришпорила меня.
И что осталось от коня?!
Вот так.
Друг, не бери с меня пример,
По жизни мчись во весь карьер,
Как аргамак.
Не дай взнуздать себя, поэт,
И не услышишь ты вослед:
РАЗМЫШЛЕНИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО
РЕЖИССЕРА ПЫЛЬКУЛИСОВА
1. О ЗРИТЕЛЕ
Горит ли солнце, светят звезды,
К нам гость идет густой толпой.
В театре все легко и просто.
Отдохновенье и покой!
Но это кажется. Не боле.
Все это миф, мираж, фасад!
Ведь нам приносят столько боли
Одно словцо, недобрый взгляд.
Никак не смолкнут пересуды,
Что та — не та, а тот — не тот.
Вот стал бы толстый плоскогрудым.
А этот бы — наоборот!
К вам прибегут давать советы
Все, кто угодно — мал и стар.
Ветврач вам даст рецепт по свету,
По мизансценам — кулинар.
Ботаник вам расскажет умно,
Как нужно петь и фехтовать,
Аквалангист — как шить костюмы,
Завхоз — как пьесу написать.
И вам с галерки гаркнет голос:
— Прошу ответить на вопрос:
Зачем артисту длинный волос,
Когда ношу я полубокс?!
— Давай! — шепнет доброжелатель,
Артиста хлопнув по плечу.
— Халтура! — свистнет обыватель,—
Все ерунда, мура и чушь!..
