Читаем Месть за моего врага онлайн бесплатно

Федоровы

КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ, иногда называемый Лазарь, глава семьи Фёдоровых.

ДМИТРИЙ, известный как Дима, старший из братьев Фёдоровых.

РОМАН, известный как Рома или Ромик, второй из братьев Фёдоровых.

ЛЕВ, иногда называемый Лёвка или Солнышко, младший из братьев Фёдоровых.

Антоновы

БАБА ЯГА, иногда называемая Мария, глава семьи Антоновых.

МАРЬЯ, названная в честь матери и известная как Маша или иногда Машенька, старшая из сестёр Антоновых.

ЕКАТЕРИНА, известная как Катя, сестра-близнец Ирины, вместе они вторые среди сестёр Антоновых.

ИРИНА, иногда Ирка, сестра-близнец Екатерины.

ЕЛЕНА, известная как Лена или иногда Леночка, четвёртая из сестёр Антоновых.

ЛИЛИЯ, иногда называемая Лиленка, пятая из сестёр Антоновых.

ГАЛИНА, известная как Галя или иногда Галинка, шестая из сестёр Антоновых.

АЛЕКСАНДРА, исключительно называемая Саша или иногда Сашенька, младшая из сестёр Антоновых.

Прочие

ИВАН, телохранитель Марьи Антоновой.

ЭРИК ТЭЙЛОР, одногруппник Саши Антоновой.

ЛУКА, сын Кати Антоновой.

СТАС МАКСИМОВ, муж Марьи Антоновой.

ТЕНИ, создания, контролируемые Кощеем.

АНТОНОВ, покойный муж Бабы Яги.

БРИНМОР АТТАУЭЙ, часто называемый Мост, полукровка-фэйри и информатор Марьи Антоновой.

АННА ФЁДОРОВА, покойная жена Кощея Бессмертного.

РАФАЭЛЬ САНТОС, управляющий недвижимостью, работающий на Кощея.

ДЖОНАТАН МОРЕНО, влиятельная ведьма из Бруклинского Боро.

ВЕДЬМЫ БОРО, правящий орган магического Нью-Йорка.

Нью-Йорк

настоящий момент

Многие вещи вовсе не такие, какими кажутся. Однако есть и те, что прилагают немало усилий, чтобы поддерживать эту иллюзию.

Аптечная мастерская Бабы Яги была маленьким магазинчиком в Нижнем Манхэттене с отличными (в основном женскими) отзывами на Yelp¹ и привлекательной витриной. Вывеска, сама по себе немного причудливая, была выполнена не элегантным шрифтом с засечками, а имела атмосферу эксцентричности, которая перекликалась с яркими бомбочками для ванн и роскошными сыворотками внутри.

«Баба Яга» было написано размашистым шрифтом поверх вырезанной фигуры ступы и пестика — попытка передать дух Старого Света, как сама Баба Яга. Но на самом деле, магазин был гораздо большим, чем мог показаться на первый взгляд.

«Просто обожаю это место!» — восклицал один из отзывов на Yelp. — «Все товары потрясающие. Магазинчик небольшой, но ассортимент регулярно меняется, и всё — просто превосходное. Если вам нужны обычные товары из аптеки, идите в Duane Reade, но если вы ищете идеальную ароматическую свечу ручной работы или уникальный подарок для друга или коллеги, это место — то, что нужно».

«Добавки для волос и ногтей сделали мои тонкие пряди вдвое длиннее меньше чем за год!» — восторженно отзывалась какая-то клиентка. — «Клянусь, это место — волшебное!»

«Обслуживание великолепное, что является такой редкостью для Манхэттена», — отметили в еще одном отзыве. — «Никогда не встречала хозяйку, но её дочери (одна-две из них обычно находятся в магазине, чтобы ответить на вопросы) — самые красивые и отзывчивые молодые девушки, которых вы когда-либо встретите».

«Магазин никогда не бывает переполнен», — непринужденно прокомментировал клиент, — «что странно, учитывая, что дела у него идут довольно хорошо…»

«Этот магазин — настоящая жемчужина», — сказал другой, — «и тщательно охраняемая тайна».

И это была тайна.

Тайна внутри тайны, если быть точным.

В другом месте, к юго-востоку от аптеки Яги, на Бауэри, находился магазин антикварной мебели под названием «Кощей». В отличие от аптеки Бабы Яги, этот магазин работал только по предварительной записи.

«Витрина выглядит потрясающе, но магазин всегда закрыт», — пожаловались в одном из отзывов, поставив месту три звезды. — «Повинуясь внезапному порыву, я пытался позвонить, чтобы договориться о времени просмотра одного из предметов на витрине, но не мог дозвониться до кого-либо в течение нескольких недель. Наконец, молодой человек (один из сыновей владельца, как я понял) впустил меня примерно на двадцать минут, но почти всё в магазине уже было зарезервировано для частных клиентов. Это, конечно, нормально, но всё-таки было бы неплохо знать об этом заранее. Я влюбился в небольшой винтажный сундук, но мне сказали, что он не продается».

«ОЧЕНЬ ДОРОГО», — добавил другой рецензент. — «Лучше сходите в Ikea или CB2».

«Этот магазин выглядит слегка жутковато», — отметил третий. «Постоянно появляются странные люди, которые что-то туда-сюда вносят и выносят. Все товары выглядят действительно круто, но самому магазину не помешал бы косметический ремонт.».

«Похоже, им не нужны покупатели», — ворчали в одном из последних отзывов.

И они были правы: Кощей не нуждался в клиентах.

По крайней мере, не в тех, которые искали его на Yelp.

Что есть любовь? Безумье от угара,

Игра огнём, ведущая к пожару,

Воспламенившееся море слёз,

Раздумье — необдуманности ради,

Смешенье яда и противоядья.

(отрывок из трагедии «Ромео и Джульетта»

в переводе Б. Пастернака)

(Входят сыновья Федорова)

У сыновей Фёдорова была привычка стоять, словно вершины равнобедренного треугольника. В самой дальней точке посередине находился Дмитрий, старший из братьев и неоспоримый наследник — кронпринц, посвятивший свою жизнь служению торговой династии и увеличению её благосостояния. Обычно он стоял с поднятым подбородком, словно ощущая тяжесть невидимой короны, и, не опасаясь угроз, по привычке расправлял плечи и грудь. В конце концов, кто бы осмелился ему угрожать? Никто из тех, кто хочет прожить долгую жизнь, это уж точно. Шея Дмитрия оставалась спокойной и непоколебимой; ему никогда не нужно было оборачиваться через плечо с опаской. Дмитрий Фёдоров устремлял свой взгляд прямо на врага, позволяя миру продолжать существовать за его спиной.

Сзади, по правую сторону от Дмитрия, стоял второй из братьев Федоровых — Роман, которого называли просто Рома. Если Дмитрий был солнцем Федоровых, то Роман — луной на его орбите, и его тёмные глаза очерчивали вокруг старшего брата периметр предупреждения. Этого хватало, чтобы заставить людей отступить с неуверенностью, тревогой и страхом. У Романа был твердый, как молния, характер, и поступь, похожая на раскаты грома. Он был словно острие окровавленного ножа.

Рядом с Романом стоял Лев, младший из Федоровых. Если его братья были планетами, то Лев — океанской волной, всегда находящейся в движении, как прилив, что то нарастает, то утихает. Даже сейчас, стоя за спиной Дмитрия, его пальцы рефлекторно сжимались и разжимались, а большой палец ритмично стучал по бедру. У Льва было обостренное чувство опасности, и сейчас он ощущал ее, как нечто пропитывающее воздух, пробирающееся между острыми лезвиями его лопаток. Эта угроза заставляла его вздрагивать. Лев был уверен: опасность только что вошла в комнату.

— Дмитрий Фёдоров, — произнесла женщина, и это имя, слетающее с её губ, могло быть как угрозой, брошенной через линию фронта, так и шёпотом между шелковых простыней. — Ты всё ещё помнишь, кто я, не так ли?

Лев посмотрел на брата, который, как всегда, даже не дрогнул.

— Конечно, я помню тебя, Марья, — ответил Дмитрий. — А ты знаешь меня, не так ли? Даже теперь.

— Разумеется, я думала, что знаю, — произнесла Марья.

Она была на год старше Дмитрия, по крайней мере, Лев смутно помнил, что ей чуть больше тридцати. Это можно было бы счесть комплиментом, но она даже не выглядела на свой возраст. Марья Антонова, которую братья Фёдоровы не видели с тех пор, как Лев был ребёнком, сохранила свои юные пухлые губы, которые могли бы украсить рекламный щит Maybelline у их квартиры в Трайбеке, или выражать её сдержанный интерес. Черты лица, которые обычно первыми становятся жертвами времени — линии вокруг глаз и губ, морщинки, которые могли бы пролегать по лбу, — избежали даже малейших признаков возраста. Каждая деталь её внешности, от идеально сшитого платья до начищенных кожаных туфель, была тщательно продумана, отглажена и безупречно опрятна. Её тёмные волосы ниспадали на плечи в аккуратных волнах в стиле 1940-х, доходя до острой линии ключицы.

Она сняла пальто в очередном медлительном акте, тем самым утвердив свою власть над комнатой и её содержимым, и просто передала одежду мужчине, стоявшему рядом с ней.

— Иван, — обратилась она к нему, — подержи это, пока я побеседую со своим старым другом Димой.

— Дима, — повторил Дмитрий, смакуя её ласковое обращение, в то время как крупный мужчина аккуратно сложил её пальто на руке с той же тщательностью, что и его хозяйка. — Значит, это дружеский визит, Маша?

— Зависит от обстоятельств, — ответила Марья, ничуть не смущённая тем, что он использовал её уменьшительное имя, но и не спешащая вдаваться в подробности. Вместо этого она окинула комнату долгим, оценивающим взглядом, ее внимание пренебрежительно скользнуло по Роману, прежде чем остановиться, с некоторой долей удивления, на Льве.

— Ого, — пробормотала она. — Маленький Лев вырос, не так ли?

Не было сомнений, что в изгибе её кокетливых губ — каким бы мягкими они ни казались — скрывалось желание его уязвить.

— Вырос, — отозвался Лев предостерегающим тоном, но Дмитрий поднял руку, призывая к тишине.

— Садись, Маша, — пригласил он, жестом указывая на стул. Она одарила его улыбкой, аккуратно разгладила юбку и устроилась на краешке стула. Дмитрий тем временем занял место напротив нее на кожаном диване, а Роман и Лев, обменявшись настороженными взглядами, встали за ним, оставив двух наследников отстаивать интересы своих сторон.

Дмитрий заговорил первым:

— Могу я тебе что-нибудь предложить?

— Ничего, спасибо, — ответила Марья.

— Прошло много времени, — заметил Дмитрий.

Короткая пауза, возникшая между ними, была наполнена тем, что не требовало ни слов, ни объяснений. То, что прошло время, было очевидно даже для Льва.

Оба наследника прочистили горло.

— Как Стас? — спросил Дмитрий небрежно, точнее с интонацией, которая могла показаться небрежной для кого-то другого. Для Льва же неловкая светская болтовня брата была такой же неуместной, как и мысль о том, что Марья Антонова станет тратить свое время на притворную вежливость.

— Красивый и хорошо слаженный, как и двенадцать лет назад, — ответила Марья, поднимая глаза и многозначительно улыбаясь Роману, бросившему недовольный взгляд на Льва. Колдун из боро² Стас Максимов, ставший предметом обсуждения, казался столь же неуместным в разговоре, как и колдуны из боро в целом. Честно говоря, никто из троих Федоровых никогда особо и не задумывался о колдунах боро, поскольку род занятий их отца подразумевал, что большинство из них десятилетиями принадлежали их семье.

Прежде чем Лев успел что-либо понять, Марья спросила:

— Как дела, Дима?