Читаем Месть амазонки онлайн бесплатно

Она пела! Пела песню смерти, прося Мать Войны помочь ей если уж не победить, то забрать как можно больше врагов с собой в страну Серых Теней. Стоя с кинжалом в руках, прижавшись спиной к валуну, она не испытывала страха. Только боль и ненависть. Она презирала это стадо самцов, закованных в стальную броню. Полная полусотня против одной…

Столица государства Гадар, город-крепость Велизар гудела, как потревоженный улей. В преддверии праздника весеннего солнцестояния народ старался как мог. В эти дни все вынимали из сундуков нарядные одежды и старались не обидеть близкого или соседа. Это были великие дни добра и дружбы.

В распахнутые ворота крепости въехал всадник на вороном жеребце. Конь и всадник были под стать друг другу. Огромные, мускулистые, они выделялись из толпы, как дуб выделяется среди сосен. Воин, явно с востока, опаленный степным солнцем до цвета старой бронзы, был на голову выше любого из горожан. Плечи и руки, перевитые канатами мышц, казались корнями огромного дерева. Короткая кожаная безрукавка открывала мускулистую грудь, покрытую старыми шрамами. Кожаные штаны были перетянуты широким поясом со стальными пластинами. Высокие боевые сапоги со стальными околышами довершали наряд.

Шрамы и рубцы покрывали тело и лицо воина. Буйная грива черных вьющихся волос была повязана сыромятным ремнем. Карие глаза смотрели спокойно, но внимательно, не упуская ничего из творящегося вокруг. За спиной воина торчали рукояти мечей. На поясе болтались два кинжала, а из голенищ выглядывали рукояти тяжелых ножей — хассаков.

Жеребец воина, высокий, с коротким туловищем и длинными ногами, казалось, был налит жизненной силой. Спокойно переступая точеными копытами, он то и дело отталкивал головой зазевавшихся прохожих, выдавая свою дрессуру бойца. Седло с высокой лукой и уздечка с украшениями в виде драконов придавали ему диковатый вид.

Оглядывая с высоты седла толпу, воин заметил юркого человечка, ловко срезавшего кошелек у зеваки. Ухватив воришку за шиворот, он встряхнул его, пресекая все попытки к бегству, и, сдвинув брови, спокойно спросил:

— Где тут трактир, парень?

Голос чужака звучал хрипло, с непонятным, жестким акцентом.

Воришка, поежившись под пристальным взглядом, молча указал в нужном направлении. Отпустив парня, воин кивком поблагодарил его и чуть шевельнул поводьями. Умное животное спокойно двинулось в нужном направлении.

Проехав два квартала, воин увидел вывеску «Веселый поросенок». Доска выцвела от времени, но название можно было разобрать. Спешившись, воин повел коня на конюшню. Распустив подпругу и скинув удила, он засыпал полные ясли овса. Крутившийся рядом мальчишка с видом знатока посоветовал:

— Лучше привяжи его и дай монету конюху, а то уведут.

— Пусть попробуют, — презрительно пожал плечами воин. — Калека далеко не уйдет, — продолжил он, усмехаясь, и подошедший конюх шарахнулся в сторону, сообразив, что попытка конокрадства в этом случае закончится плачевно.

Это был боевой конь, которого хозяин мог оставить где угодно, и любой, подошедший к нему на расстояние ближе шести шагов, рисковал умереть под его копытами. Отойдя в сторону, конюх пробурчал что-то под нос, но чуткий слух воина не подвел и в этот раз.

— Что ты сказал, ублюдок? — грозно переспросил гигант, поворачиваясь к слуге.

— Ничего, господин, ничего. Я просто сказал, что это прекрасная лошадка.

— Это конь, если ты не понял. Учти сам и предупреди других, я разнесу это осиное гнездо и спущу с тебя шкуру, если с этим конем что-то случится.

— Я уже понял, господин. Надеюсь, все будет нормально, — испуганно пролепетал конюх.

— Посмотрим, — процедил сквозь зубы воин и направился в харчевню.

— Дикарь иблисов, — проворчал слуга, убедившись, что воин скрылся за дверью. — Приличным людям даже монету не заработать с такими зверями и их хозяевами, — покосился он на вороного и, опасливо обойдя стойло, вернулся к остальным животным.

Пинком открыв дверь, воин шагнул в зал. В ноздри ударил запах прокисшего вина и пережженного масла. За столами гуляла самая разношерстная публика. Были здесь и наемники с севера, одетые в звериные шкуры, и беглые каторжники, прятавшие за длинными рукавами следы от кандалов, и воры, готовые срезать кошелек у зеваки, и продажные девицы, оглашавшие зал пронзительным визгливым хохотом.

В углу гуляла какая-то компания, по виду напоминавшая бандитскую шайку. Поначалу на вошедшего не обратили внимания, но постепенно все разглядели необычного пришельца, и разговоры стихли. Осмотревшись, воин выбрал свободный стол и не спеша уселся, жестом подозвав служанку.

— Мяса и вина, — приказал он, бросив на стол серебреную монету.

Ловко поймав деньги, служанка кокетливо вильнула бедром и метнулась на кухню. Через несколько минут она уже шла обратно, неся в руках кувшин и блюдо с мясом. Аккуратно поставив все на стол, она нагнулась к молчаливому гиганту, и, мило улыбаясь, спросила:

— Что-нибудь еще, красавчик?

— Пока нет, — отрицательно мотнул он головой и принялся за еду.

Обескураженная девушка отошла в сторону, поджав от обиды губы. У нее не было недостатка в поклонниках, а этот дикарь даже не взглянул на нее. Хотя, если присмотреться, было заметно, что он проделал нелегкий путь. Оружие и одежда в дорожной пыли, а безрукавка заскорузла на спине от пота. Подумав, она тряхнула головой. До вечера далеко, а там кто знает? Она выглядела намного привлекательнее местных потасканных девиц и была не столь доступна, как они.

Не обращая внимания на остальных, воин принялся за еду. Огромная, хорошо прожаренная бычья ляжка была достаточно аппетитной, и он недолго думая вонзил зубы в мясо. Запивая пряное жаркое потоками холодного терпкого вина, он покончил с едой и, вылив в оловянную кружку остатки из кувшина, с громким стуком поставил его на стол. Словно из воздуха, рядом с ним появилась служанка.

— Вина, — коротко бросил он. — Только найди что-нибудь побольше этого наперстка, — небрежно указал он на кувшин.

Точно такие же кувшины стояли и на остальных столах. Услышав слова воина, белобрысые звероподобные наемники грозно зашевелились.

— Чем тебе не нравится кувшин? — спросил один из них с гортанным акцентом.

— Маловат, — коротко бросил гигант.

Служанка исчезла на кухне. Спустя несколько минут двое слуг вынесли почти ведерный кувшин, которым поднимали вино из подвала. Водрузив его на стол, они хитро переглянулись. Хозяин, выйдя из-за стойки, с интересом наблюдал за происходящим.

— Вот это другое дело, — пророкотал гигант и, подхватив кувшин одной рукой, поднес его к губам.

Припав губами к сосуду, он пил медленно, словно смакуя напиток, но кувшин неуклонно поднимался, переливая содержимое в бездонную утробу воина. Остановившись на половине, воин отставил кувшин и, утерев ладонью подбородок, глубоко вздохнул:

— Вот это дело. Теперь можно не спешить.

Все видевшие эту картину раскрыли от изумления рты. Даже наемники растерялись, глядя на то, как южанин поглощает вино. Опомнившись, они молча переглянулись и уткнулись в свои кубки. Бросив на стол еще одну монету, воин грозно сдвинул брови, и слуги исчезли, словно их никогда и не было. Покрутившись у стола пришельца, служанка занялась своими делами. Потягивая вино, воин знаком подозвал хозяина. Толстый коротышка подскочил к столу, словно подкатился.

— Чего изволит господин? — согнулся он в почтительном поклоне.

— Комнату, — коротко бросил гость. — Но без клопов.

Хозяин угодливо поклонился.

— Конечно, господин. Комнату без клопов. У меня есть такая. В нашем заведении нет клопов, господин, — тарахтел он, семеня перед гигантом.

Воин направился к лестнице в конце зала, захватив с собой кувшин. Неожиданно, внимание его привлекло шумное веселье у стола бандитской шайки. Один из громил держал за руку рыжую девочку, пытаясь подтянуть ее поближе.

— Ну, иди к дяде. Дядя добрый, он научит тебя тому, что ты должна знать. А потом пойдем искать папу.

Гнусно хохоча, его приятели перемигивались, а девочка, упираясь, пыталась вырваться из державших ее лап.

— Отпусти ребенка! — прогремел голос воина.

От неожиданности громила втянул голову в плечи. Девочка вырвалась и, отбежав в сторону, спряталась за столбом, державшим потолок.

— Ты кто такой?! — оправился от неожиданности вожак шайки. — Жить надоело? Я сейчас выпотрошу тебя, как буйвола на бойне.

Презрительно усмехнувшись, воин расставил ноги и посмотрел на шайку долгим внимательным взглядом.

— Ну, кто первый? — негромко спросил он.

Вожак снова принялся поносить чужака.

— Может, хватит тявкать? Пора дело делать, — все так же презрительно продолжил воин.

Взвыв от злости, вожак выхватил кинжал.

Не обнажая оружия, гигант пнул табурет, отправляя его под ноги бандиту, и вожак растянулся во весь рост. Тяжелый каблук сапога ударил его в висок, и громила замер на заплеванном полу. Не успев сообразить, что произошло, шайка бросилась на чужака, но он мелькал среди них, словно тень. Так и не выпустив из рук кувшин, воин наносил удары одними ногами, ломая кости рук, сжимавших оружие, и проламывая ребра.

Несколько минут, и вся шайка безмолвной грудой осталась лежать по среди зала. Гигант даже не обнажил оружия. Осмотревшись, он нашел взглядом рыжую головку и поманил девочку к себе. С восхищением глядя на воина разноцветными глазами, она смело подошла к чужаку.

— Кто ты? — присев на корточки, спросил гигант.

— Лин, — прозвенел ее голосок.

— А как ты здесь оказалась?

— Приехала с отцом. Он продал свои горшки и пошел закупать продукты. Я осталась его ждать. Но он ходил очень долго. Пришла ночь. Я устала и проголодалась, и пошла его искать, а когда вернулась, то телега и лошадь тоже пропали.

— Мать у тебя есть?

Девочка отрицательно помотала головой.

— Плохо дело, подружка. Кажется, твоего отца мы уже не найдем, — вздохнул воин. Ему стало ясно, что горшечник стал жертвой такой же банды. Возможно и этой. — Есть хочешь?

Девочка кивнула. Воин, поднявшись, отыскал глазами хозяина. Толстяк с перепугу забился под лестницу и теперь наблюдал за происходящим круглыми от страха глазами. Молниеносная расправа над бандой повергла его в ступор.

— Прикажи принести наверх что-нибудь для нее, — велел воин и, взяв ребенка за руку, пошел на второй этаж.

Мальчишка с конюшни, наставленный на путь истинный хозяйским подзатыльником, забежал вперед и услужливо распахнул дверь комнаты. Согнувшись и развернув плечи, воин шагнул в комнату. Обведя взглядом скудную обстановку, он повернулся к посыльному.

— Передай хозяину — еще один матрас и одеяло, и пусть не забудет про еду, иначе я ему уши на макушке узлом завяжу. Я жду.

Кивнув головой, мальчишка кубарем скатился по лестнице. Через несколько минут раздался стук в дверь, и на пороге выросла служанка с подносом в руках. Следом шел мальчишка с матрасом. Дав каждому по нескольку медяков, воин попросил принести воды и таз для умывания. Повернувшись к девочке, он указал рукой на стол и коротко бросил:

— Ешь.

Усевшись на единственный табурет, ребенок принялся за еду. Сняв портупею с оружием, гигант осторожно отставил мечи и с удовольствием потянулся, хрустнув суставами. Подойдя к ведру, он с наслаждением принялся смывать дорожную пыль. Сбросив безрукавку, он омыл торс и сунул голову в ведро.

— Оставь воды помыться, — услышал он голос за спиной. Не оборачиваясь, воин кивнул головой.

Покончив с умыванием, он достал из седельной сумки гребень и, расчесывая густую гриву волос, взглянул на ребенка. Поев, девочка рассматривала его со смесью восхищения и лукавства.

— Нехорошо подсматривать за старшими, — усмехнулся воин.

— А я не подсматриваю. Я смотрю, — спокойно пожала плечами девочка.

— Бойкая, — снова усмехнулся он.

— Что ты собираешься со мной делать? — напрямик спросил ребенок.

Воин пожал плечами.

— Пока не знаю. Если бы у тебя была мать, отвез домой. А так… — Он задумался.

— А я думала, отведешь на рынок и продашь, — продолжила девочка, глядя ему в глаза.

Тяжелые желваки заходили на суровом лице воина.

— Я не продаю людей. Я был рабом и знаю, что такое ошейник.

— Ты? Рабом? — оторопела девочка.

— Да. Гладиатором. Далеко на севере.

— И ты сражался на арене?

Воин внимательно посмотрел на девочку.

— Ты не так мала, как кажешься на первый взгляд. Скажи правду, кто ты? Только не надо рассказывать про потерянного отца. Сейчас канун праздника и на улицах полно стражи. Тебя давно увезли бы в сторожевую башню и кинулись искать пропавшего.

Лин досадливо закусила губу.

— Похоже, я пытаюсь помочь тому, кто в этом не нуждается. Что ж, ты можешь идти. Дело твое.

— Как ты узнал? Мои вопросы не могли тебя насторожить. Обычное любопытство. Где я прокололась?

— Ты ела как взрослый человек. Аккуратно и не торопясь. Голодный ребенок ест не так. И попросила оставить воды для мытья, хотя не такая уж чумазая, а дети не очень любят мыться.

— Откуда ты столько знаешь о детях?

— Знаю, — коротко ответил воин.

— Я не могу рассказать тебе все, но поверь, я благодарна тебе за помощь.

— Не за что, — так же коротко ответил он.

— Не сердись.

— Я не сержусь. Просто, я хочу отдохнуть. Мы с Сапсаном прошли через Глотку Ифрита. Теперь нам нужно немного набраться сил.

— Глотка Ифрита! Но это невозможно! Там могут пройти только большие караваны. На четыре дня пути — ни одного источника. Это дорога в ад!

— Мы прошли.

— Но как?!

— Ногами. Теперь помолчи. Я хочу спать. Можешь уйти или остаться, это решать тебе. Но учти, попытаешься что-то украсть, убью, — пророкотал воин равнодушно.

Сбросив сапоги, гигант улегся на раскатанном на полу матрасе и, глубоко вздохнув, моментально уснул. Посмотрев на спящего воина, Лин потихоньку скинула грубое мешковатое платье, хорошо скрывавшее все достоинства ее фигурки, и подошла к умывальнику. Смывая пыль и пот, она чувствовала, как тело начинает дышать и становится легче. Уже две недели она жила в этом городе, собирая по тавернам слухи и слушая разговоры.

Она родилась в месяц стрелка, когда солнце не палило нещадно, а только чуть нагревало землю. Кто знает, о чем задумалась Мать войны, позволив ей появиться на свет. Хотя и в положенный срок, она родилась крошечной, слабой, и жрица, принимавшая роды, уже готова была повернуть ее головку в сторону, дабы не дать ей вдохнуть воздух этого мира, как она открыла глаза.

Рука жрицы непроизвольно подняла девочку за ноги и отвесила ей легкий шлепок, заставив заплакать. На жрицу посмотрели странные, разные по цвету глаза. Карий и пронзительно синий. Это была печать богини, и только совет во главе с королевами мог решить судьбу этого ребенка.

Отдав ребенка матери, жрица поспешила в храм. Давно перешагнувшая сорокалетний рубеж, она была еще сильна и проворна, а фигуре ее могла позавидовать и юная девушка. Только седина в русых волосах и морщины на шее выдавали ее истинный возраст.

Вбежав в храм, она быстро осмотрелась и, обойдя статую богини, постучала в низкую деревянную дверь. Услышав ответ Верховной, она шагнула в комнату.

— Что случилось? Ты прибежала, словно там родился монстр, а не ребенок, — услышала она голос Верховной и, осмотревшись, нашла ее взглядом.