Читаем Месье и мадам Рива онлайн бесплатно

Впервые я встретила месье и мадам Рива в апреле на морском вокзале города Л., они шли под руку, направляясь к нашей группе, и мадам Рива дрожащими пальцами держалась за худую кисть мужа. Я прекрасно помню, о чем подумала, увидев пожилую пару. «Только бы эти двое не поехали с нами, только бы, только бы», — пронеслось в моей голове; не потому, что старики выглядели более жалкими, чем другие пассажиры, тоже, кстати, в основном люди немолодые, а потому, что в них угадывалось удивительное достоинство и при этом беспомощность едва ли сочетание таких качеств способствует большому плаванию.

Совершенно неожиданно в последнюю минуту я согласилась отправиться вместо своей подруги Летиции — не столько ради того, чтобы ее выручить, сколько из-за проблем с деньгами. Я ненавижу групповой туризм и презираю путешественников, у которых все расписано: развлечения, восхищение окружающими красотами и особенно приемы пищи; но я сделала исключение из правила, когда Летиция позвонила сказать, что не может поехать из-за спины и теперь, благодаря ее недугу, я легко смогу подзаработать, а всю ответственность за круиз берет на себя Алексис Берг. Она уточнила, что от меня требуется лишь следить за хомячками — именно такое слово пришло ей на ум… Мол, ты же знаешь, как бывает с этими созданиями, колесо крутится, а ты знай меняй соломку да вовремя подсыпай зерно и подливай волы.

Небеса, которые смеются надо мной и не бывают ко мне благосклонны, в тот день на морском вокзале внезапно меня услышали Месье и мадам Рива, чьих имен я тогда не знала, направились прямиком ко мне, хотя Алексис Берг с буклетом туристического агента стоял в центре группы, всем своим видом давая понять, что хозяин положения — он. Высокий, в красном галстуке. Алексис раздавал бейджи и комплекты документов, улыбаясь старикам, словно стайке только что вынырнувших из воды русалок.

Думаю, чета Рива решила обратиться ко мне, а не к Алексису, потому что мои мысли («только бы эти двое не поехали с нами») не растворились в воздухе, а каким-то образом достигли коллективного сознания пожилой пары, и что-то щелкнуло между нами, невидимый рычаг, давший зеленый свет.

— Мадемуазель, — произнес месье Рива удивительно чистым голосом, — мы с моей супругой пришли с вами поздороваться и попрощаться.

Пожилой мужчина хотел пожать мне руку, но я, сама не зная почему, отдернула ее и лишь через несколько секунд, осознав, что подписала договор на временную работу, проявила скупую вежливость и все-таки протянула ладонь. Во взгляде его бледно-голубых глаз не было ничего жалобного, напротив, старик выглядел уверенным в себе, говорил мягко и словно торопился покончить с формальностями, чтобы вместе с повисшей на руке супругой вернуться к той жизни, о которой наверняка хотел бы рассказывать в последнюю очередь.

Я с трудом объясняю свое чувство отторжения, тем более что слово «мадемуазель» в устах приятных пожилых мужчин всегда меня завораживало. Там, где другим женщинам видится старомодность, снисходительное отношение, даже унижение, для меня будто загорается искра жизни, доказывающая, что огонь не только горел или мог бы еще гореть, но пылает здесь и сейчас и будет пылать вечно.

Я могла бы толкнуть для новоприбывших приветственную речь — в конце концов, за это мне платили, — но смолкла, подозревая, что господин Рива без нее обойдется, и правда: горячо пожав мою выскальзывающую руку, он заговорил сам, представил супругу, мол, мы такие-то, живем в К. и зарегистрированы на средиземноморский круиз, организованный компанией «DreamWaterWorld[1]». «По странам, где жизнь точь-в-точь цвета морской волны», — прибавил он, стоически дочитав бейдж, приколотый к моей футболке.

— Мы с женой решили отказаться от этого путешествия, — произнес господин Рива. — Но хотели сообщить об этом лично, а не по телефону.

— У нас все равно сегодня дела в Л., так что нам не сложно было прийти, — уточнила мадам Рива.

— Заодно воспользуемся случаем и сходим в кино. Там, где мы живем, мало что показывают. Я имею в виду действительно достойные фильмы, — объяснил месье Рива.

— Мы не заболели, ничего такого, слава богу, просто хотели бы остаться дома, — продолжила мадам Рива.

— Не говорите, пожалуйста, нашему сыну. Он из жалости подарил нам этот круиз. И ни слова нашей дочери, она тоже хотела вложиться в путешествие, но ее брат сам все устроил, они оба очень настаивали, и мы не хотим их разочаровать, — прибавила мадам Рива.

— Ну вот, теперь вы всё знаете, и нам остается лишь пожелать вам счастливого пути, — подытожил господин Рива.

— Пускай все сложится хорошо, — снова вклинилась мадам Рива, — погода, плавание… Мы будем за вас молиться, чтобы вы не утонули.

— Ты будешь молиться, я не молюсь, — напомнил жене господин Рива.

— Этим капитанам иногда вовсе не стоит доверять, — заметила госпожа Рива, все еще опираясь о руку своего супруга. — Некоторые из них очень несерьезные, еще чего доброго корабль перевернут — недорого возьмут; надеюсь, у вас капитан не такой, а то сейчас всюду проблемы, не только капитанов хороших нет, даже приличного горного гида не найдешь — со многими я бы и дорогу перейти не согласилась, не то что в Альпы…

— Но эта компания вроде бы серьезная, будем надеяться, людям повезет с капитаном, — заключил господин Рива, поглядев на группу туристов, затем, с нежностью, на жену.

— Ну, до свидания, — сказала мадам Рива.

— До свидания, — сказал месье Рива.

Несмотря на временный характер моей работы, в тот момент, конечно, было бы уместно вмешаться, сказать хоть слово, хоть пожелать всего доброго, но я промолчала. Чета Рива медленно двигалась к главному выходу с морского вокзала — он в белой рубашке и светлой куртке, она в розовом жакете и серых брюках, едва касаясь земли, словно скользя по паркету в бальной зале, — когда я услышала вопль Алексиса Берга: «Господи! Не может быть!», — после чего он сломя голову бросился через холл.

Возвратился Алексис вместе со стариками, которых вел под конвоем, не спуская взгляда с выходов и возвышаясь над пожилой парой подобно красному командиру, поймавшему дезертиров. Хотя никакого специального распоряжения не последовало, группа туристов, уже готовых к путешествию, выстроилась вокруг беглецов. Еще немного, и толпа стала бы кричать, а затем господа Рива очутились бы на виселице. Я вдруг поняла, что эти мужчина и женщина, которых я совсем не знала, стоявшие, по привычке плотно прижавшись друг к другу, чтобы не упасть, за несколько минут превратились для меня в редкий вид, в дивную породу, нуждающуюся в сохранении. Я не хотела, чтобы им что-то угрожало, и особенно средиземноморский круиз, от которого они всем сердцем мечтали отделаться.

Алексис спросил у Рива, где их багаж. Чувствовалось, что он старается говорить сладким голоском. Господин Рива ответил, что у них с женой нет чемоданов, поскольку в путешествие они не едут. Тон допроса быстро сделался полицейским, Алексис проверял «досье Рива» на маленьком экране телефона. «Постойте, постойте, я смотрю ваши документы, вот они, господин Жюст Рива, это вы, не так ли? Господин Жюст Огюстен Эмиль Рива и госпожа — о, вас зовут Эрмина, какое прекрасное имя! — Эрмина Селина Анжелина Рива, вот видите, вы зарегистрированы на двухнедельный круиз, то есть на нашу полную версию, так сказать; вы, наверное, знаете, что есть короткая версия, когда путешествие заканчивается в Константинополе, да?» Господин Рива ответил, что им с женой все равно, длинный круиз или короткий, поскольку они не едут. «Но круиз уже выкуплен, посмотрите сюда, все полностью оплачено, — сказал Алексис, разворачивая экран, чтобы старики видели, однако ни месье Рива, ни мадам Рива даже не взглянули на телефон. — Вы к тому же выбрали каюту-люкс, с ванной», — подчеркнул менеджер турагентства, и по его тону стало ясно, что люкс и ванна — отягчающие обстоятельства.

В этот момент длинный суровый господин, чей возраст был надежно скрыт совершенно безвозрастной худобой, подал голос и заявил, что двухнедельный круиз в каюте-люкс просто бомба. Он кое-что в этом понимал, поскольку тоже выбрал такой вариант. «Я путешествую один», — уточнил он, пожал руку месье Рива, оставил без внимания протянутую руку мадам Рива и представился Дювалем, Конрадом Дювалем. «Конрад как персонаж Фонкиноса, племянник Кундеры, только не идиот[2], я великий путешественник, мировой путешественник, — подчеркнул он, — я даже плавал по Янцзы». И сей факт, разумеется, позволял ему утверждать, что Рива, месье Рива (казалось, существования мадам Рива он просто-напросто не заметил), «так вот месье Рива совершает, можно сказать, большую ошибку».

— Путешествие оплатил некто Жонас Рива, круиз — его подарок! — воскликнул Алексис, еще раз внимательно просмотрев досье.

— Жонас — мой сын, — пояснила до сих пор молчавшая мадам Рива.

Для Алексиса Берга уточнение мадам Рива пришлось как раз кстати.

— Мадам, вы не можете так поступить со своим любящим сыном! Так нельзя!

— Вы знаете Жонаса?

— Нет, но я уверен, что он сделал вам подарок от всего сердца.

— Если вы перестанете говорить с нами как с круглыми дураками, мы будем вам благодарны, — отрезала мадам Рива.

Внезапно в толпе туристов послышался голос более громкий и требовательный, чем все те, что без умолку перебрасывались репликами. Это был голос женщины в элегантной белой шляпе, она говорила, что старики могли бы хоть притвориться больными, чтобы им вернули деньги, а то, мол, надо совсем головы на плечах не иметь, чтобы пустить такую сумму на ветер.

— Не на ветер, а на воду, — осклабился мужчина в шортах, явно озабоченный тем, чтобы все его достоинства были выставлены напоказ.

— Кажется, это подарок их сына, — заявил другой женский голос.

— Так у этих людей еще и сын есть? И где он? Помнишь, Гюстав, что с нами случилось в Греции, это было ужасно, просто ужасно. Как можно так поступать с бедным мальчиком, который кровью и потом заработал деньги на круиз?

— Тот худой мужчина сказал, что плавал по Янзцы, к нему стоит прислушаться. Старики просто боятся сойти с берега, вот и все. Они нас задерживают, надо с этим завязывать.

— Мы как-то раз ждали одну пару, правда я уже не помню, в отеле или в афинском аэропорту, мы ждали несколько часов кряду, и день был потерян, а в результате оказалось, что муж с женой погибли в автобусной аварии. Я считаю, им повезло умереть вдвоем. Мы, когда узнали, вздохнули с облегчением. Уф! Представьте, если бы кто-то из них остался в живых… У нас пропало бы желание любоваться акрополем, пришлось бы проводить время в компании вдовы или вдовца.

— Всем счастливого пути! — прорезался внезапно голос господина Рива, которому наверняка было нелегко перекричать толпу.

— Да, всем приятного путешествия! — добавила мадам Рива, ни на секунду не отпустившая руки мужа.

Пара вновь направилась к главному выходу с морского вокзала, они сделали дело и теперь чувствовали себя свободными, а я, избегая разъяренного взгляда Алексиса, выключившего наконец телефон, думала о том, что отдала бы несколько часов или даже несколько дней своей жизни за возможность последовать примеру стариков, покинуть любителей круизов, менеджера турагентства, порвать контракт на временную работу и медленно пойти за четой Рива, как ни в чем не бывало присоединиться к ним на ближайшем пешеходном переходе. Я представила себе, как улыбаюсь Жюсту и Эрмине и признаюсь: мол, если бы у меня были бабушка с дедушкой, или родители, или хоть какие-то родственники, я бы хотела, чтобы они были похожи на Рива, чтобы держались друг за друга и выглядели разом сильными и хрупкими, способными отказаться от обязывающего подарка и сохранить себя такими, какие они есть, благодарными судьбе, не ропщущими и не печальными.

— Они просто чокнутые, — сказал Алексис Берг, протягивая мне свой кейс.

Я внимательно посмотрела на него и тотчас ощутила разочарование. Красивое тело, правильное лицо, густые волосы, почти умные глаза и… больше ничего? Неужели мне предстоит переплыть Средиземное море в компании этого существа, запрограммированного на следование четким инструкциям, точно выполняющего одни и те же действия, а потом со спокойной совестью проставляющего галочки в электронном досье, что тут же обрабатывается конвертером статистических расчетов? Неужели я не смогу полюбоваться дивными побережьями, не услышав за спиной голос менеджера, отмечающего, насколько изменились окрестности и как жаль, что теперь все на всем спекулируют, впрочем, лишь бы туризм приносил доход? Неужели за две недели я не найду — ни в Алексисе Берге, ни в ком-либо еще на корабле — родственную душу, с которой можно разделить горести и радости? Я имею в виду настоящие горести и настоящие радости, в то время как все будут наслаждаться жизнью — enjoy[3] по правому борту! Enjoy по левому борту! «Enjoy» — любимое слово, победный клич нашего времени: enjoy! Enjoy! Найдите мне гильотину, ради бога, свяжите этого «enjoy» по рукам и ногам, отрубите ему голову, сломайте позвоночник, чтоб он наконец отвалил, урод чертов!

Я вдруг заметила, что Алексис пристально смотрит на меня в ожидании ответа. Видимо, он задал вопрос. Но я его не слышала.

Я извинилась и попросила повторить вопрос.

Менеджер в отчаянии схватился за голову: «Проснись, пожалуйста, ладно?»

Я уверила Алексиса в том, что он может на меня рассчитывать, ведь я человек ответственный, хоть и не привыкла к организованному туризму, и никогда не полагаюсь на волю случая.

— Ну, мы это еще проверим, — заметил менеджер, прежде чем оставить меня наедине с группой и четкими инструкциями. — Итак, ты их пересчитаешь, потом отведешь чего-нибудь попить, а то они начнут просить, как только усядутся по местам, потом запихнешь каждого по очереди в туалет и, наконец, доставишь на пятую платформу, где я к вам присоединюсь, и только попробуй кого-нибудь потерять, бизнес на ладан дышит, нам только не хватало сумасшедших вроде Рива, поняла?

Я снова увидела чету Рива в мае, и отнюдь не случайно. Жонас, их сын, тот самый, что подарил старикам круиз, в который они так и не отправились, решил заставить кого-то за все ответить. «Кто-то должен заплатить, но на сей раз не я», — написал он в письме к менеджеру турагентства. На бумаге в качестве заголовка стояло имя Жонаса Рива, возглавлявшего инвестиционно-консалтинговую компанию, и его партнеров, налоговых адвокатов.