Читаем Мертвый лед онлайн бесплатно

— Значит вы помолвлены, — начала специальный агент Бренда Мэннинг. На ней был черный брючный костюм с толстым ремнём, на котором можно было носить пистолет. Агенты ФБР не беспокоятся о том, будет ли видно их оружие. Так что не страшно, если пиджак на ходу распахнется и выставит на всеобщее обозрение пистолет, выделяющийся темным пятном на фоне ее белоснежной рубашки.

— Ага, — ответила я. Мой пистолет был на пояснице, спрятан под пиджаком от глаз клиентов с моей другой работы. А еще я добавила дополнительные шлевки на пояс юбки, чтобы носить ремень, выдерживающий вес оружия и кобуры. Я приехала прямо из «Аниматорз Инкорпорейтед», слоган которого: «Где живые воскрешают мертвых за вознаграждение». Берт, наш коммерческий директор, и не думает скрывать, что воскрешение мертвых — редкий дар, и вам придется заплатить за него. Правда последнее время работа маршала Соединенных Штатов Сверхъестественного Отдела отнимает у меня все больше времени. Как сегодня.

Второй супер-специальный агент Марк Брент, высокий и худой, на вид только закончивший колледж, сидел на столе, склонившись над ноутбуком, который они принесли с собой. На нем был почти такой же костюм, как у Мэннинг, только коричневый, под цвет кобуры, но пистолет был таким же черным, резко контрастировавший с его белой рубашкой. Мы находились в офисе нашего старшего лейтенанта Рудольфа Сторра. Самого Дольфа сейчас не было, он оставил меня одну с ФБР и сержантом Зебровски. Не знаю, кто из них сильнее угрожает моему спокойствию, но Зебровски болтает больше. Он мой напарник и друг, так что ему простительно. А вот с агентом Мэннинг мы только что встретились, и я не обязана рассказывать ей о своей жизни.

— Я прочитала об этом в статье, не верится, прямо как в сказке, — сказала Мэннинг. Она заправила свои абсолютно прямые волосы до плеч за уши. Мои кудри никогда не были такими послушными.

Я подавила вздох. Если вы женщина-коп, никогда не крутите роман со знаменитостью, это испортит вашу репутацию крепкого орешка. Я была маршалом, но когда о моей личной жизни стало известно общественности, я стала всего лишь невестой Жан-Клода, а не маршалом Блейк, для большинства женщин и многих мужчин. Я надеялась, что ФБР были выше этого, тем более во время расследования, но ошибалась.

Настоящей проблемой для меня было то, что история, рассказанная нами публично, была отчасти правдой, отчасти ложью. Жан-Клод действительно сделал этот красивый жест, но только после своего предложения во время секса в душе. Это было спонтанно, удивительно, грязно и очень по-настоящему. Мое согласие удивило и его, и меня саму. Мне казалось, я не из тех девушек, кто выходит замуж. Тогда он сказал мне, что мы должны организовать что-то достойное его репутации для СМИ и других вампиров. Они ожидали от своего короля-президента нечто особенное, а простое предложение было слишком по-людски. Тогда я и не подозревала, что «нечто особенное» включает в себя карету. Нет, вы не ослышались, он на самом деле прокатил меня в долбанной карете. Если бы я уже не согласилась и не была влюблена по уши, то ответила бы не просто «нет», а «нет, черт возьми!» Только истинная любовь помогла мне выдержать предложение настолько грандиозное, что возможный рамах самой свадьбы до чертиков пугает.

— О да, Анита с головой в этих принцессовских хлопотах. Верно, Анита? — отозвался Зебровски со стула, облокотившись на стену. Видок у него был, словно он спал прямо в костюме, плюс пятно на криво завязанном галстуке. Я-то знала, что из дома он вышел чистый и опрятный, просто Зебровски настоящий поросенок Пен из комикса «Арахис»: грязь и беспорядок так и липли к нему, стоило только выйти из дома хотя бы на пару минут. В его волосах цвета соли с перцем стало гораздо больше соли, чем перца, они отросли достаточно, чтобы завиться в небрежные локоны, которые он по привычке приглаживал руками. И лишь его очки в серебристой оправе сверкали чистотой на карих глазах.

— Ага, я по уши в принцеcсовском дерьме, Зебровски, — ответила я.

Агент Мэннинг посмотрела на нас, нахмурившись.

— Кажется, я влезла не в свое дело. Просто хотела быть дружелюбной.

— Нет, вы ожидали увидеть принцессу, щебечущую о том, какой потрясающий у нее принц, и как он носит ее на руках, — бросил Зебровски. — Но Анита разочарует вас, как и десяток женщин до этого, расспрашивающих о его красивом романтическом поступке.

Это был не просто красивый романтический поступок, это был сумасшедший, эпичный романтический поступок, и это бесило меня. Жан-Клоду понравилась идея воплотить в жизнь все, что он раньше сдерживал, встречаясь со мной — всю эту роскошную ты-будешь-без-ума-от-меня фигню. А мне нравится оставаться при своем уме, если только дело не касается секса, а в карете сексом заниматься невозможно — это пугает лошадей. Нет, мы не пробовали, потому что были под прицелом долбанных камер все это время. К помолвкам сейчас подходят так же, как к свадьбам, поэтому у нас был видеооператор. Все, что было в моих силах: не хмуриться и улыбаться в камеру, чтобы не обидеть Жан-Клода, но это была неискренняя улыбка, а во взгляде на некоторых кадрах есть обещание: «Подожди, вот останемся одни и поговорим об этом…»

Я решила поддержать дружеский настрой Мэннинг и сказала:

— Простите, агент Мэннинг, но с тех пор, как эта история получила огласку, меня стали воспринимать как подружку Жан-Клода, а не маршала. И это начинает доставать.

Ее лицо стало серьезным.

— Извините, я не подумала об этом. Вы годами были одной из нас и заслужили свою репутацию, а я первым делом спросила вас о помолвке.

— Я никогда не видел, чтобы моя напарница вела себя так по-девчачьи, как перед встречей с вами, маршал Блейк, — заметил Брент, выпрямляясь за компьютером. Улыбка сделала его лицо моложе. Сейчас он казался более юным и менее потрепанным, чем мы все. Эх, стать бы снова такой же активной и полной надежд, когда кажется, что ты можешь победить любое зло.

Мэннинг выглядела смущенной, что нечасто увидишь среди агентов ФБР, особенно если вы только познакомились.

— Заткнись, Брент, — велела она.

Он усмехнулся нам.

— Просто мы работаем вместе уже больше двух лет, и я никогда не видел тебя такой.

— Это была карета, — заметил Зебровски. — Цыпочкам это нравится.

— Только не этой цыпочке, — тихо проворчала я себе под нос.

— Что вы сказали? — переспросила Мэннинг.

— Ничего. Видео готово, агент Брент? — спросила я, надеясь, что мы можем уже оставить в покое мою личную жизнь и приступить к работе.

— Да, — ответил он, а затем его улыбка померкла, и я заметила, как уже начинают таять его надежды. — Хотя, посмотрев его, вы, возможно, предпочтете поговорить о каретах и милых принцессах.

Это был первый агент ФБР, признавший, что его что-то беспокоит. Если они признаются в этом вслух, значит дела действительно плохи. Что если я не хочу этого видеть? Не хочу добавлять еще один кошмар к тем, что у меня уже есть. Я была палачом вампиров и поднимала мертвых своим даром — у меня и без того достаточно этого жуткого дерьма в голове, и больше мне не нужно, но я осталась сидеть. Если Мэннинг и Брент могут смотреть это видео повторно, один раз я выдержу. Я не могу дать повод другим думать, что предложение руки и сердца от вампира моей мечты сделало меня слабой. Не могла дать поверить даже самой себе, что стала такой хотя бы отчасти. Как может кто-то, позволивший мужчине прокатить себя в карете Золушки, носить оружие и наказывать плохих парней? От этих мыслей разболелась голова.

— А я-то думал, федералы никогда не признаются в том, что их что-то напрягает, — высказал вслух мои собственные мысли Зебровски.

Агент Брент покачал головой, выглядя уставшим. Вокруг его глаз обозначились морщинки, которых я раньше не замечала, и это заставило меня добавить еще от трех до пяти лет к его возрасту.

— Я шесть лет проработал в правоохранительных органах. И считал, что видел все. До этого случая.

Быстро прикинув в уме, я поняла, что ему около тридцати, так же, как и мне. Вот только свои надежды в светлое будущее я растеряла уже много лет назад.

— Я думала, речь пойдет просто об очередном плохом сверхъестественном парне, — сказала я.

— Не совсем, — ответил он.

— Не люблю тайны, агент Брент. Я здесь, не смотря на скудность информации, только из уважения к ФБР и по просьбе лейтенанта Сторра.

— Мы это ценим, маршал, и не оставим вас в неведении, если только не посчитаем, что чем меньше людей в курсе деталей дела, тем лучше, — сказал Брент.

— Потрясающе, — ответила я. — Но прелюдия становится несколько утомительной. В комнате нет никого, кроме нас четверых, так что на видео?

— Вы всегда такая раздраженная? — спросила Мэннинг.

Зебровски громко рассмеялся, даже не попытавшись сдержаться.

— О, агент Мэннинг, сейчас моя напарница даже и близко не раздражена.

— Мы наслышаны. И вы правы, Блейк. Я пришла сюда, предполагая, что предложение руки и сердца смягчило вас. Не думаю, что избавилась от девчонки внутри себя, и если уж я так полагала, то коллеги-мужчины должны были порядком усложнить вам жизнь…

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Можно сказать и так. Честно говоря, это замужество за вампиром заставляет моих сослуживцев сомневаться в том, на чьей я стороне.

— Вампиры теперь легальные граждане со всеми вытекающими отсюда правами, — сказала она.

— Легальные, ага. Только вот предрассудки никуда не исчезнут, только потому что закон изменился.

— Вы правы, — ответила она. — На самом деле, некоторые в бюро были против того, чтобы мы привлекали вас к делу, из-за вашей склонности встречаться с нечистью.

— Склонности… Очень мило. Так почему вы решили довериться мне?

— На вашем счету больше всего казней вампиров в Соединенных Штатах. И лишь Дэнис-Люк Сент-Джон превзошел вас по числу убийств ликантропов-преступников.

— Он выводит тролль-гончих, единственную породу собак, способную брать след сверхъестественных созданий. Это делает его королем поиска в природных заповедниках, после оборотней.

— Вы хотите сказать, что собаки сделали его лучшим в своем деле, или что он жульничает с их помощью? — спросила она.

Я пожала плечами.

— Ни то, ни другое, просто констатация факта.

— Ну а теперь, когда Анита прошла проверку, и я тоже, ведь я ее друг, давайте, покажите нам горяченькое, агенты, и перестаньте дразниться, — взмолился Зебровски.

— О, будет вам горяченькое, — пообещал Брент, выглядя еще старше. Похоже, это дело напрочь лишит его надежд.

— Какого черта там снято, агент Брент? — спросила я.

— Зомби-порно, — ответил он, кликнув по стрелке на экране.

— Простите, агенты, но это не ново. Это ужасно, но не ново.

Брент щелкнул по экрану, остановив воспроизведение на кадре с мрачным кладбищем. Изображение дергалось, было темно, но зомби или кого-нибудь еще пока видно не было. Оба агента уставились на меня так, словно я сказала что-то плохое.

— Мы выбрали не того аниматора? — спросила Мэннинг напарника.

— Возможно, — ответил он.

— Ко мне не первый год обращаются люди, чтобы я помогла им сделать интим-видео с зомби. Особенно с мертвыми знаменитостями, — я вздрогнула, потому что даже сама мысль об этом казалась неправильной.

— Мои любимые из твоих извращенцев — те, что хотят воскресить свою школьную любовь, — вставил Зебровски.

— Ага, теперь, когда у них появились деньги и успех, они снова хотят подкатить к девчонкам, что отвергли их в школе или колледже, — я покачала головой.

— Да они больные. Клинически больные, — сказала Мэнинг.

— Согласна. Честно говоря, вряд ли они понимают, что это будет зомби. В глубине души они думают, что она восстанет из мертвых, и у них появится возможность доказать, что они достойны, и будут они жить долго и счастливо.

— Ну ничего себе, Анита. Ты слишком романтизируешь тех больных ублюдков, которые просто хотят оттарабанить девчонку, отказавшую им в школе, — Зебровски и в самом деле выглядел удивленным.

Я пожала плечами, вернула ему хмурый взгляд и наконец сказала:

— Ну да, одно эпичное предложение, и я стала слишком девчонкой для тебя.

— Оттарабанить, — повторил агент Брент. — Не знаю никого, кто бы так выражался.

— Да вы, желторотики, просто ничего не понимаете в старом-добром слэнге, — ответил Зебровски.

— Не слушайте его, он не настолько стар. Просто рано начал седеть.

— Последние пара дел так напугали меня, что волосы совсем побелели, — произнес он без тени своей усмешки, совершенно невозмутимо, чего никогда не делал. Если бы они знали его, то поняли бы, что он лжет, но они его не знают.

— Волосы не седеют от страха, — произнес Брент, но не похоже было, что он сам в это верит.

Мэннинг посмотрела на меня и закатила глаза, а я указала ей на Зебровски.

— Это все он, не я.

Зебровски улыбнулся мне, а затем и агентам.

— Просто пытаюсь поднять настроение. Это часть моего обаяния.

— Это правда, — подтвердила я, улыбнувшись ему в ответ.

— Сержант здесь, потому что он ваш напарник во время работы с Региональной Группой по Расследованию Сверхъестественных Дел. Все называют ее Региональной Группой «Покойся с Миром», не официально, — сказала Мэннинг.

— Это прозвище, — ответила я. — Они называют нас «Покойся с Миром», потому что большая часть наших дел исполнены насилия. Другие копы и массмедиа так давно пользуются этим прозвищем, что люди считают это фактическим названием команды.

— Кажется, мы отвлеклись от темы, — заметил Брент.

Мэннинг кивнула и отпила кофе.

— Похоже на то, так что вернемся к делу. Одна из причин, почему мы сейчас говорим с вами: от вас было больше заявлений в полицию на незаконные или аморальные сомнительные запросы на поднятие зомби, чем от любого другого аниматора. С тех пор как вы сами получили значок и официально стали офицером, заявлений стало меньше. Полагаю, никто не хочет заниматься своими грязными делишками с маршалом США.

— Вы будете удивлены, как много людей считают, что раз я поднимаю мертвых, то должна быть злодеем с большой буквы «З». Но да, теперь я сама могу арестовать тех, кто просит понять зомби на одну ночь или сделать зомби-сексуального раба.

— Причинение вреда трупу уже много лет как правонарушение, — сказала Мэннинг.

— Причина, по которой существуют записи, вроде этой: если их поймают, они отделаются легким наказанием. Деньги, которые они отмоют на этом видео, окупают риск быть пойманным, — ответила я.

— Сейчас наказания жестче, но все равно не такие же, как если бы дело касалось живого человека, — сказала она.

Я пожала плечами

— Не я пишу законы, я просто слежу за их соблюдением.