Читаем Мёртвый герой онлайн бесплатно

Глава 1: Пробуждение

МЁРТВЫЙ ГЕРОЙ

Смерть нихрена не похожа на то, что пишут в книжках.

Нет тоннеля света, нет мудрых предков, и нет, блядь, никакого рая. Только чёрная пустота и абсолютное ни-че-го. Ни времени, ни мыслей, ни страха. Даже темноты в привычном смысле там не было. Темноту хотя бы можно увидеть. А там не было и её. Просто выключили свет, выдернули шнур из розетки и выбросили саму розетку. Вот и всё.

А потом я открыл глаза. Которых у меня, по идее, уже не должно было быть.

Но сначала о том, как я сдох.

Сотни кораблей, тысячи бойцов, последний рубеж обороны против армады Рагоса. Космос вокруг Эридана-7 превратился в кладбище обломков и тел. Крейсеры Объединённых Сил горели беззвучно, как свечки на именинном торте безумца, и их обугленные каркасы медленно вращались среди искрящих облаков замёрзшего кислорода. Между ними, точно стая пираний, носились чёрные истребители Империи, оставляя за собой пунктиры зелёной плазмы.

Я помню, как мой взвод вылетел из шлюзовой камеры флагмана. Двенадцать усиленных бойцов в экзоскелетах против, мать его, целого легиона тварей Рагоса. Двенадцать. Против легиона. Кто-то в штабе явно был большим оптимистом. Или большим ублюдком. Ставлю на второе.

— Пятнадцатый квадрант, прикрываем левый фланг! — проорал я в комм, уворачиваясь от зелёной плазмы, способной прожечь даже нашу броню.

В наушниках стоял привычный военный бардак: приказы, помехи, чей-то мат, чья-то молитва. Слева от меня держался Восс, наш подрывник, гигант с чувством юмора кирпича. Справа шла Келли, снайпер, лучшие глаза в секторе. Она могла всадить болванку в стыковочный узел с трёх километров и при этом жевать жвачку.

В тот день жвачка ей не помогла.

Келли оказалась слишком медленной. Плазменный заряд срезал её ноги, и вакуум космоса сделал всё остальное. Скафандр герметизировал обрубки за долю секунды, как и положено по инструкции, но болевой шок никакая инструкция не отменяла. Её крик в общем канале оборвался на середине, когда второй заряд вошёл ей под рёбра. Один из тех моментов, когда сверхспособности ни хера не помогают.

— Так и будете дрочить на пустоту? Перегруппировка! — завопил я, видя, как остальные застыли, наблюдая за гибелью товарища.

Броня «Валькирия» тяжёлая, но в космосе это не проблема. Проблема в том, что энергии на щиты хватает минут на пятнадцать активного боя. А прошло уже двадцать. Индикатор заряда на внутреннем дисплее моргал жёлтым, потом оранжевым, потом перешёл на красный и, кажется, лично на меня обиделся.

— Холт, у нас минус четверо! — прохрипел Восс. — Правый фланг смяли, «Неустрашимый» потерял ход!

— Вижу, — огрызнулся я, разворачиваясь на маневровых. — Отходим к третьей батарее, под прикрытие орудий!

Хороший был план. Простой, понятный, выполнимый. У вселенной на мой счёт имелся другой.

Обломок крейсера размером с футбольное поле вращался в безвоздушном пространстве, усеянный телами погибших с обеих сторон. Я увидел его слишком поздно.

Удар отбросил меня в сторону, системы костюма взвыли тревожными сигналами. Щиты сдохли окончательно, реактор на спине костюма начал перегреваться. Перед глазами плясали красные пиктограммы повреждений, штук двадцать разом, будто костюм решил напоследок показать мне всю свою коллекцию.

— Твою бабушку через коромысло, — прохрипел я, пытаясь стабилизировать полёт. — Отряд, доложить!

Статика. Или комм сломался, или я остался один. Учитывая, как складывался день, я поставил бы на оба варианта сразу.

А потом я увидел его.

Рагос.

Не просто военачальник, не просто какой-то инопланетный ублюдок. Что-то большее, древнее, состоящее из живой энергии в оболочке брони. Он парил в космосе в сотне метров от меня, окружённый сиянием силы, способной взрывать звёзды. Пространство вокруг него вело себя неправильно: свет далёких звёзд изгибался, обломки замедлялись и меняли траектории, словно сама физика при виде него вставала по стойке смирно. Он не двигался. Он просто был, и этого хватало, чтобы вокруг умирал флот.

— Пошёл ты, — прошептал я, активируя последний ресурс брони — импульсный таран.

Если я умру, то хоть попытаюсь забрать этого уёбка с собой. Глупо? Абсолютно. Но когда у тебя из ресурсов остались только разгонный импульс, полторы минуты кислорода и скверный характер, выбор тактики резко упрощается.

Броня рванула вперёд, оставляя за собой след ионизированного газа. Перегрузка вдавила внутренности в позвоночник, зубы клацнули, на визоре побежали трещины предупреждений. Расстояние сокращалось: девяносто метров, пятьдесят, двадцать…

Рагос просто поднял руку.

Невидимая сила схватила меня, словно гигантская ладонь, сжав костюм. Разгон оборвался так резко, будто я влетел в стену из литого гранита. Металл брони застонал.

— Тебе есть дело до того, кто создал тебя, насекомое? — прогремел голос прямо в моей голове, пока давление росло, заставляя металл трещать. Голос был везде: в костях, в зубных пломбах, в самой темноте под веками.

— Есть дело, — выдавил я из последних сил. — Не представляешь, как хотелось бы передать маме и папе тёплый, сука, привет!

Рагос не оценил юмора. Никто никогда не ценит. Я почувствовал, как броня начала деформироваться, впиваясь в тело. Керамические пластины лопались одна за другой, как рёбра гигантского жука. Кости хрустели одна за другой. Говорят, в космосе никто не услышит твой крик, но в тот момент мне казалось, что моя агония разрывает саму ткань пространства.

В последние секунды сознания я увидел, как Рагос небрежно отшвырнул то, что от меня осталось. Даже не глядя. Так стряхивают пепел с рукава. Моё изломанное тело, как мешок с дерьмом, полетело в сторону тусклой планеты на горизонте.

А потом наступила темнота.

Та самая. Без розетки.

Веспа воняла.

Даже через фильтры дыхательных масок мусорщики ощущали тошнотворный запах разложения, отходов и токсичных испарений. Запах был настолько плотным, что казался уже не запахом, а отдельным агрегатным состоянием материи. Ветер гонял по равнинам рыжую пыль, кислотная морось оседала на металле и за пару лет проедала в нём дыры. Планета давно превратилась в свалку для всего, что Империя Хроноса считала ненужным — от боевых кораблей до солдат побеждённого сопротивления.

Горы мусора тянулись до горизонта, образуя хребты, перевалы и целые каньоны из ржавчины и пластика. Где-то в этих каньонах, если верить слухам, водились твари, которых лучше не встречать без плазменной винтовки. А ещё лучше не встречать вообще.

Клем, старый мусорщик с протезом вместо левой руки, копался в особенно обещающей куче обломков. Его потрёпанный скафандр, латанный-перелатанный, с трудом защищал от агрессивной среды Веспы. Протез поскрипывал на сгибе локтя, и Клем в тысячный раз пообещал себе смазать сустав, когда появятся лишние креллы. Лишние креллы не появлялись уже лет пять.

— Тоже мне клад, — пробормотал он, выуживая погнутый процессор от боевого дрона. — За это даже на бутылку ректификата не хватит.

Рядом с ним молодой напарник Томми с энтузиазмом разбирал останки какого-то транспортника. Парню было девятнадцать, и он ещё не растерял того идиотского блеска в глазах, с которым новички верят, что однажды найдут в мусоре целый гравитационный двигатель и купят себе билет с этой помойки. Клем такой блеск тоже когда-то имел. Потом Веспа его сожрала, как и всё остальное.

— Смотри, Клем! — воскликнул парень. — Импульсный преобразователь, почти целый!

— А провода на нём из чего, болван? — фыркнул Клем. — Медные? Нет? Значит, дерьмо.

Томми сник, но продолжил копаться в обломках. Клем закатил глаза и перешёл к следующей куче.

Внезапно его внимание привлекло странное свечение, просачивающееся сквозь слои мусора. Зеленоватое, ровное, пульсирующее, будто под грудой хлама билось чьё-то неторопливое сердце.

— Что за… — пробормотал мусорщик, раскапывая источник света. Протез скрежетнул о ржавую обшивку, отваливая пласт спрессованных отходов.

То, что он обнаружил, заставило его отшатнуться.

Почерневший от времени и вакуума череп с остатками плоти смотрел на него пустыми глазницами. Но самым странным было зеленоватое свечение, окутывающее останки и, казалось, проникающее в них. Свет не просто лежал на костях. Он втекал в них, как вода в сухую губку.

— Томми! — позвал Клем. — Тащи сюда спектрометр!

Молодой мусорщик подбежал, на ходу доставая прибор из потрёпанной сумки.

— Вот дерьмо, — выдохнул он, увидев череп и свечение. — Это что, биологическая угроза?

— Сканируй, идиот, — приказал Клем, отступая на шаг.

Томми навёл спектрометр на находку и присвистнул:

— Ничего себе. Энергетические показатели зашкаливают! Похоже на… я даже не знаю на что. Прибор говорит «неизвестный источник энергии». Клем, он вообще пишет, что такого спектра не существует. В смысле, совсем. В базах нет.

— Значит, ценная штука, — глаза Клема алчно блеснули. — Репликаторы на чёрном рынке отвалят за такое кучу креллов.

Он потянулся к черепу, но в этот момент зелёное свечение резко усилилось, ослепив мусорщиков.

— Блядь! — выругался Клем, закрывая глаза рукой.

Когда они снова смогли видеть, перед ними разворачивалось нечто невообразимое. Зелёные энергетические нити окутали череп и начали собирать вокруг него разбросанные кости, притягивая их словно магнитом. Позвонки выпархивали из мусора и вставали в цепочку. Рёбра слетались, как железные опилки, и с сухим щелчком занимали свои места. Кости пальцев выкатывались из-под обломков и собирались в кисти с педантичностью часовщика. Постепенно формировался скелет, покрытый остатками почерневшей плоти и обрывками военной формы.

— Надо валить, — прошептал Томми, пятясь назад. — Это какая-то имперская хрень. Сейчас сюда набегут Санитары.

— Заткнись, — шикнул Клем, не в силах оторвать взгляд от происходящего. — Смотри.

Процесс был медленным и пугающим. Скелет, теперь почти полностью собранный, лежал в мусоре, слабо светясь изнутри. В грудной клетке, между рёбер, пульсировал особенно яркий зелёный шар — источник энергии. Он бился в ровном ритме. Раз в секунду. Как сердце.

— Если мы это продадим… — начал Клем, но договорить не успел.

Глазницы черепа внезапно вспыхнули тем же зелёным светом. Скелетированная рука дёрнулась, пальцы сжались в кулак. Нижняя челюсть задрожала.

— О твою мать! — Томми отпрыгнул в сторону, роняя спектрометр.

Скелет медленно, с жутким хрустом суставов, сел. Позвонки шейного отдела скрипели, когда череп повернулся, осматривая окружение. Взгляд зелёных огней в глазницах остановился на мусорщиках.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Даже ветер, гонявший пыль между мусорных хребтов, будто взял паузу.

Затем костлявая челюсть открылась, и из неё вырвался хриплый, словно скрежет металла по камню, голос:

— Где… я?

Сознание вернулось, как медленный прилив.

Сначала появилось ощущение существования. Само по себе странное, если до этого тебя не существовало. Потом — обрывки воспоминаний. Битва. Келли. Рагос. Хруст собственных костей, доносящийся будто из соседней комнаты. И наконец — боль. Не физическая, а какая-то… иная. Словно каждая частица меня помнила о смерти. Помнила и очень хотела поделиться впечатлениями.

Я открыл глаза, которых, по ощущениям, у меня быть не должно. Яркий зелёный свет вокруг постепенно тускнел, и я увидел двух оборванных мужиков в потрёпанных защитных костюмах, которые пялились на меня, как будто я был говорящим куском дерьма.

Может, так и было.

— Где… я? — слова давались с трудом, голос скрипел, словно несмазанные петли.

Один из мусорщиков, постарше, с железной рукой, заговорил:

— Ты… на планете Веспа. Кто ты… или что ты такое?

Хороший вопрос. Прямо в точку. Я и сам хотел бы знать.

Я поднял руки к лицу и…

Нет. Не может быть.

Это не руки — это, блядь, кости с остатками гниющей плоти. Фаланги пальцев, обтянутые почерневшими сухожилиями, торчали из рукава истлевшей формы. Я пошевелил ими. Пальцы послушно шевельнулись, сухо пощёлкивая, как костяшки счётов. Я ощупал свой череп, понимая, что лицо моё теперь представляет из себя голый скелет. Ни щёк, ни носа, ни ушей. Ладонь скользнула по гладкой кости, по краю глазницы, по оскаленным зубам.

— Какого ху?! — вырвалось у меня, но прозвучало как надсадный хрип.

Мусорщики отшатнулись. Младший задрожал, как желе на вибростоле.

— Я… был… — голос, наконец, начал подчиняться, хотя и звучал как битое стекло в мясорубке. — Деррик Холт. Сержант. 12-е ударное подразделение Объединённых Сил.

— Но Объединённых Сил больше нет, — пискнул молодой мусорщик. — Они проиграли Великую Войну три года назад.

Три года.

Я был мёртв три, сука, года.

Три года я провалялся в мусоре, пока галактика катилась под откос. Три года без меня. Обидно даже. Обычно без меня не начинали ни одну приличную заварушку.

— Охуеть, — просипел я, осматривая свой скелет. — Это что, какой-то космический прикол? Я лежал мёртвым, а потом — бам! — и восстал, как грёбаный зомби?

Я попытался встать, но ноги подкосились, и я снова рухнул в кучу мусора. Координация была как у новорождённого жирафа, только жираф хотя бы состоял из цельных частей. Между рёбрами пульсировал странный зелёный шар энергии. Тёплый. Единственное тёплое, что во мне осталось.

И в этот момент прямо перед глазами вспыхнули полупрозрачные зелёные строки. Не на сетчатке, которой у меня не было, а где-то глубже, в самом сознании:

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЯ… ЗАВЕРШЕНА][СУБЪЕКТ: ДЕРРИК ХОЛТ. СТАТУС: АКТИВЕН УСЛОВНО][УРОВЕНЬ: 1][БИОМАССА: 3%. КРИТИЧЕСКИЙ ДЕФИЦИТ][РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ ОРГАНИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА]

Я замер, таращась на висящие в пустоте буквы.

— Это ещё что за интерфейс из дешёвой видеоигры? — прохрипел я. — «Статус: активен условно»? Условно?! Да я самый безусловный мертвец в этой системе!

Строки мигнули и растворились, оставив в углу восприятия крохотную пиктограмму: силуэт человека, заполненный зелёным на жалкие три процента. Три процента меня. Остальные девяносто семь, надо полагать, всё ещё числились в разделе «удобрения».

Я снова уставился на мусорщиков:

— Какого вообще хрена происходит? — прорычал я. — Это ваша работа? Эксперименты над трупами ведёте, умники?

Старик с протезом отступил на шаг:

— Эй, полегче, приятель. Мы просто нашли тебя… или, точнее, твои останки. А потом появился этот зелёный свет, и ты, ну… собрался обратно.

— Собрался обратно, — повторил я. — Как конструктор. Замечательно.

Я снова посмотрел на свои руки. Кости. Просто грёбаные кости с кусками гниющей плоти.

— Прекрасно, — прохрипел я. — Умер героем, восстал мудаком без кожи. Всегда мечтал стать самым стрёмным экспонатом для анатомического музея.

Попытался засмеяться, но вышло похоже на скрежет несмазанных шестерёнок. Молодой мусорщик от этого звука дёрнулся так, будто ему за шиворот сыпанули живых пауков.

— Ладно, гадать можно до усрачки, — я снова попытался встать, на этот раз успешно, хотя колени жутко хрустели. Тело слушалось через раз, как старый армейский грузовик с убитой коробкой передач, но всё-таки слушалось. — Давайте с фактами. Я — костлявый мертвец. Война проиграна. Мы на какой-то помойке. И у меня между рёбер светится хуйня, похожая на дамский светильник из секс-шопа. Что-нибудь важное я пропустил?