Читаем Мертвые головы онлайн бесплатно

— Здесь налево.

Водитель послушно повернул руль, и "праворукая" "Тойота-Карина", миновав железнодорожный переезд, въехала на территорию Черницкого кладбища.

— Давай, проедем дальше.

— Смотри, какая грязища. Запросто можем застрять.

— Сворачивай вон туда, — указала направление девушка. — Там посуше.

— Посуше, посуше… — проворчал ее спутник. — Не могли дорожки заасфальтировать! Буксуй здесь теперь…

— Х-ха, дорожки ему заасфальтировать! Здесь тебе не Запад!

— Ну и что хорошего-то. Все, дальше не проедем, — заявил молодой человек и заглушил двигатель. — Конечная остановка.

— В полном смысле слова, — улыбнулась девушка, застегивая пальто.

— Что? — не понял ее спутник.

— Кладбище — конечная остановка на жизненном пути любого человека.

— А-а…

Они вышли из машины, и девушка с наслаждением потянулась, вдыхая полной грудью чистейший и уже чуть морозный осенний воздух.

— Красотища-то какая! — раскинув руки, пропела она и повернулась на одной ноге вокруг своей оси. — Красотища!..

— Чего здесь красивого… — буркнул парень, окинув взглядом панораму.

— Да-а, нет в тебе чувства прекрасного! Ты только приглядись!

— К чему тут приглядываться-то, — скривился он. — Погост и погост.

— Погост!.. — передразнила девушка. — Это в твоей деревне "погост"…

— А в твоей?..

— И в моей, — не стала спорить она. — А здесь — кладбище. Чувствуешь магию слова — кладбищ-щ-ще… Красотищ-щ-ща…

— Опять ты со своими… — молодой человек запнулся, подыскивая нужный эпитет. — Ерунда все это. На постном масле.

— Сколько раз тебе говорила, чтобы ты не употреблял этих идиотских выражений.

— Каких?

— "На постном масле" и тому подобных. Это по меньшей мере…

— Помню, помню. "Трюизм", "моветон"… Какие там у тебя еще припасены словечки для меня?

— А, вспомнил: "Не комильфо".

— Ты обижаешься?

Подойдя к своему спутнику, девушка сняла перчатку и нежно провела кончиками пальцев по его лицу. Тот не ответил на ласку, дернул щекой.

— Не в этом дело.

— Я же любя. Мне хочется иметь культурного во всех отношениях…

— А мне на это плевать. Я перестраиваться не собираюсь. Какой есть, такой есть. Меня, по крайней мере, устраивает.

— И меня, — улыбнулась девушка.

— И вообще, какого черта мы сюда приперлись? Можешь объяснить?

— Конечно, объясню. Чуть позже. А теперь давай немного пройдемся.

— У тебя здесь что, кто-то похоронен?

— Нет, никого.

Девушка медленно направилась между могилок вглубь кладбища, с интересом рассматривая памятники и читая надгробные надписи. Молодой человек последовал за ней. Багряно-желто-коричнево-зеленый ковер из опавших листьев тихо шуршал у них под ногами. Кладбище в это время было пустынно, вдалеке виднелась лишь пара машин.

— Нашла место для экскурсии!

— А чем оно хуже любого другого? Тихо, красиво и… интересно.

— Что здесь интересного? Могилы и могилы.

— Не скажи, могила могиле рознь. Вот эта, смотри, завалена, памятник и оградка проржавели. Зато рядом, смотри, черный гранит, в ограде чугуна тонны на две, внутри все плиткой выложено, цветник какой оригинальный. А ведь парни почти ровесники: этому двадцать шесть лет, а этому двадцать четыре. И умерли в один месяц. А похоронены по-разному.

— Слушай, да ты просто извращенка какая-то. Я и не думал…

— Нет, это не я извращенка. Как раз не я. Ты говоришь — Запад. На Западе тоже разные кладбища. Где-то — фамильные склепы, участки на всю семью. А где-то — ровные ряды одинаковых надгробных плит, где только имя и даты рождения и смерти. Все унифицировано, никаких различий. Неважно, какой ты пост занимал и насколько был состоятелен при жизни, смерть всех уравняла. В таком подходе есть своя прелесть.

— Дорожки там асфальтируют на любых кладбищах. А у нас…

— Если бы только дорожки. Россия, специфика… Здесь есть более любопытные отличия, куда более любопытные.

— Какие же?

— Ну, об одном я уже сказала. Заброшенные, нищие могилки соседствуют со скульптурным великолепием. Вряд ли это еще где есть в мире. Везде, как правило, свои лежат со своими. И на Руси испокон веков так было. У Владимира Бенедиктова, поэта прошлого века, есть такие стихи:

— Так что, либо традиция, либо унификация. Раньше у нас этого как-то придерживались: на Власихинском кладбище, скажем, для блатных свои места, "близ церкви" или в "Афганской аллее", для прочего люда — свои, "четвертого разряда". А на более новых, что здесь, что на Михайловском, сам видишь.

— Ну ты точно сдвинулась по фазе: все кладбищенские дела знаешь!

— И еще, — игнорируя замечание приятеля, продолжала девушка. — Как тебе это нравится? — она подбежала к одной из могил.

— Ну и что такого? — непонимающе пожал плечами парень.

— Как что такого?! Разве это не умилительно?

Прямоугольник надгробной плиты, на которую указывала девушка, был аккуратно обернут черной полиэтиленовой пленкой и перевязан веревкой.

— Люди хотят, чтобы памятник зимой не пострадал от непогоды.

— Вот именно! О-о, такого уж точно больше нигде не увидишь! — девушка окончательно развеселилась. — Прекрасный способ сохранения недвижимости!

— Ну и что?

— Да ты только вдумайся: способ сохранения недвижимости? Могильная плита — недвижимость. Ха-ха-ха!..

— Ну и что?! — в голосе молодого человека явно звучали нотки упрямства и раздражения. — В чем юмор-то?

— Для кого существуют кладбища? — перестала смеяться девушка.

— В смысле?

— Ну… Для живых или для мертвых?

— Для мертвых. Но и для живых тоже. Чтобы было куда прийти, навестить…

— Ага, навестить… но пусть. Спрошу иначе: для чего существуют памятники?

— Ясно для чего, для памяти. Они так и называются.

— Хорошо. Моряков хоронят в море. Индийцы кладут своих покойников на плоты и сплавляют по реке. Где-то мертвых сжигают, где-то привязывают на верхушки деревьев. Люди покидают свои страны и не могут навестить могилы близких. И так далее. Что же в подобных случаях — умершие предаются мгновенному забвению?

— Нет, конечно. Но лучше, когда есть, куда прийти. Ритуал и все такое.

— Пойдем дальше. Если у одного усопшего скромная плита из мраморной крошки, а у другого роскошное надгробие из цельной мраморной глыбы, о чем это говорит? Что второй был более достойной личностью, он более любим родными, скорбь по нему более глубокая..? Так?

— Не обязательно, — подумав, качнул головой молодой человек.

— Вот именно. Для отправления ритуала, для памяти достаточно какого-нибудь чисто символического знака. Мне, например, импонирует такой вариант, — указала она рукой на одну из могил. — Скромно, аккуратно и весьма пристойно. А вот эти все… произведения искусства больше смахивают на демонстрацию.

— Демонстрацию чего?

— А всего. Собственной состоятельности, некой фамильной гордости, а главное — любви к усопшему. Смотрите, люди добрые, такие вот мы, Пупырышкины, и у нас не хуже, чем у всех, что и удостоверяем. Как жилось их родственнику, от чего он умер — от передозировки наркотиков, от удара ножом в пьяной драке или наложил на себя руки, доведенный до края этой самой семьей, — неважно. Важно, что могила у него "не хуже, чем у людей". Вот и пакуют памятники на зиму, чтобы летом, в период более активного посещения кладбищ, представить всем свидетельство, что Пупырышкины… ну и так далее. Понятно, когда люди вкладывают деньги в недвижимость, которой, во-первых, могут пользоваться сами, а во-вторых, которую при надобности можно продать. Но кладбищенские ваяния к этой категории не относятся! Вот и получается, что это не я извращенка! Что, не так?

— Конечно, не так! Просто у одних есть деньги, у других нет. И если бы они у них были, они бы тоже не поскупились на солидные памятники своим родственникам. А твоя философия — ерунда на постном масле!

Девушка какое-то время молчала. Она вошла в одну из оградок и рукой в перчатке стряхнула опавшие листья с камня.

— Может быть, ты и прав, — произнесла она наконец. — Может быть…

— Ты придаешь большое значение многим вещам, видишь в них какой-то свой смысл. А люди не задумываются ни над каким особым смыслом, делают что-то, потому что так принято, вот и все.

— Ты прав в другом: даже чтобы похоронить по-человечески, нужны деньги. Без них никуда. Они нужны нам здесь и сегодня. Потом нам будет безразлично под чем лежать — под синим жестяным обелиском со звездой или под благородным мраморным камнем.

Молодой человек молчал, глядя куда-то в сторону. В позе его сквозило напряжение. Поднялся порыв ветра, и девушка, поежившись, подняла воротник пальто.

— Есть еще одна прелюбопытнейшая тема: — эпитафии, — произнесла она. — Но учитывая твое настроение, полагаю перенести ее на следующий раз. Здесь попадаются такие перлы! — улыбка оживила ее лицо.

— Да, в другой раз, — согласился ее спутник. — Ну что, поехали?

— Конечно, милый. Только по пути завернем еще в одно место.

— Куда это?

— Я покажу. Не волнуйся, это буквально на минуточку.

Девушка энергично похлопала руками, отряхивая перчатки, и направилась к машине. Водитель завел двигатель, развернул "Тойоту" и направил ее к выезду, старательно объезжая лужи.

— Подожди, не разгоняйся, — тронула его за локоть девушка. — Сверни-ка сюда. Сверни, сверни, это ненадолго, как я и обещала.

— Ну что ты еще придумала, — неохотно подчинившись, проворчал парень.

— Давай выйдем.

Они вышли из автомобиля. Это было все то же кладбище, только окраина его. Здесь, в отличие от центра, не росли деревья, у могилок не было ни оградок, ни памятников, только одинаково серые и безликие плиты с номерами. Где-то холмики еще сохранились, где-то земля была ровной, где-то провалилась.

— Ну и что, вторая серия? — хмуро спросил молодой человек.

— Знаешь, что это? — вместо ответа произнесла девушка.

— Бомжи, наверное, похоронены. А вообще-то скажи сама, — усмехнулся он. — Все равно ведь ты имеешь в виду что-то свое.

— Бомжи, конечно, в первую очередь, — тряхнула головой девушка. — И еще те, кого родственники по бедности не забрали. Но не только…

Она прошлась вдоль сиротливого ряда могилок. Спутник ее остался на месте, присев на капот с недовольным видом. Вновь поднявшийся ветер нагнал темную, свинцовую тучу, беременную дождем.

— Сейчас ливанет, — проконстатировал молодой человек.

— Еще здесь похоронены те, чьи личности не смогли установить, — повернулась к нему девушка. — Таких много и много. Погляди, какой огромный городок. Столько и бомжей-то нет. Представляешь, сколько здесь неопознанных трупов! Некоторые числятся в розыске и будут числиться вечно! Другие даже и не числятся, потому что никому не нужны…

— И что ты хочешь этим сказать? Или доказать? К чему ты клонишь?

— Ты знаешь к чему я клоню. Очень хорошо знаешь…

— Н-да, милая ты девчушка!

Девушка приблизилась к молодому человеку, сняла перчатки и, расстегнув молнию его куртки, просунула руки ему под свитер, прижавшись телом.

— М-м, холодные, — поежившись, произнес кавалер.

— Сейчас согреются. — Девушка легонько коснулась своими губами его губ.

— От тебя вкусно пахнет.

— Я знаю.

Теперь девушка поцеловала парня по-настоящему, но он отстранился.

— Нашла место!

— Не будь таким мнительным.

— Это кощунство.

— Чепуха. Для настоящей любви не существует условностей.

Молодой человек попытался отстранить подругу, но она прижалась к нему еще крепче.

— Ты сделаешь это?

— Не дави на меня.

— Ты сделаешь это! — поймав взгляд парня, произнесла девушка, и в голосе ее не слышалось ни тени сомнения.

— Пусти!

— Ты сильный мужчина. И смелый, не размазня. Будь ты другим, я бы тебя не полюбила. Ты ведь не собираешься всю жизнь ездить на этой развалюхе, одеваться как китаец турецкого происхождения и питаться лишь бы с голода не умереть? А ведь есть другая жизнь: с ресторанами и шикарными тачками. С Канарами и Лазурными Берегами, с бассейнами в собственных домах и с прислугою! Кто-то так и живет. Кто-то, но не мы. А собственно, почему не мы? Где, в каких скрижалях записано, что мы с тобой отбросы общества и наш удел мыкать горе? С моей головой и твоим мужеством мы сможем вырвать счастливое перо из хвоста у Фортуны и получить свой кусочек от общего пирога счастья!

— У Фортуны нет хвоста, — хмыкнул молодой человек. — Это богиня. Богиня удачи.

Девушка рассмеялась.

— Вот видишь какой ты молодец, — подчеркнуто-поощрительно произнесла она. — Все детали подмечаешь. И это еще больше укрепляет меня во мнении, что нас ни за что на свете не вычислят. Мозгов у них не хватит.

— Как у тебя все просто!

— Смотри! — вытащив одну руку из-под свитера, девушка описала ею полукруг. — Видишь, сколько безымянных могил? И на других кладбищах та же картина. Кто-то умер своей смертью, кто-то замерз, кто-то залез под поезд. А кому-то помогли уйти. И у тех, кто это сделал, все получилось шито-крыто. Живут себе спокойненько, что-то с этого поимели… Но опасность все равно остается! — Парень теперь уже решительно отстранил девушку и сделал шаг в сторону. — Если продумать как следует все детали… Уверена, это возможно…

— Но гарантий никаких!

— Лучше уж раз рискнуть, чем прозябать всю жизнь! — Девушка осклабилась, и лицо ее, приняв жесткое выражение, на миг подурнело.

— Скажи, а тебе их не жалко? — поймав ее взгляд, тихо спросил молодой человек.

— Нисколько! — отрезала девушка. — Что их жалеть!

— Ну, люди, все-таки. Да и вроде как подруги твои. И вообще…

— Какие они мне подруги! — взвилась девушка. — Шлюхи подзаборные! Нашли себе профессию: раздвигай ноги да греби денежки! Все мы хотим жрать и одеваться нормально, но почему-то я не трахаюсь за деньги! А эти..! Какая от них польза человечеству? Да никакой! Ничего, пора бы им сдвинуть ноги!

— Успокойся.

— Все мы когда-нибудь ляжем под камешек и успокоимся. Чуть раньше, чуть позже, какая разница? Давай хотя бы попробуем переехать из лачуги во дворец.

— А другого способа сделать это нету? Чуть более спокойного?

— Если бы был, разве бы мы им не воспользовались?

— Может, кредит?

— Ну кто нам даст кредит? И под что, под твою развалюху? И его ведь отдавать надо! Нет, мышиная возня. Я уже думала.

— У тебя веточка в волосах.

— Что? — автоматически переспросила девушка и, тут же поняв о чем речь, стряхнула ее с волос. — Ну, ты решился?!

— Ладно, уговорила, — бесцветным голосом произнес парень и зевнул.

— Я знала! — Девушка шагнула к своему другу и крепко обняла его. — Я еще тогда… Ну, помнишь..? Почувствовала в тебе мужчину! Настоящего мужчину! И я рада, что не ошиблась!