Читаем Мертвое «да» онлайн бесплатно
Мертвое «да»
Очередная книга серии «Серебряный пепел» впервые в таком объеме знакомит читателя с литературным наследием Анатолия Сергеевича Штейгера (1907–1944), поэта младшего поколения первой волны эмиграции, яркого представителя «парижской ноты». В настоящее издание в полном составе входят три прижизненных поэтических сборника А. Штейгера, стихотворения из посмертной книги «2х2=4» (за исключением ранее опубликованных), а также печатавшиеся только в периодических изданиях. Дополнительно включены: проза поэта, рецензии на его сборники, воспоминания современников, переписка с З. Гиппиус, письма к З. Шаховской и избранные страницы эпистолярного романа с М. Цветаевой. Орфография и пунктуация в основном приведены в соответствие с нормами современного русского языка.
Документальная литература / Биографии и Мемуары / Культурология / Поэзия / Образование и наукаAnnotation
Очередная книга серии «Серебряный пепел» впервые в таком объеме знакомит читателя с литературным наследием Анатолия Сергеевича Штейгера (1907–1944), поэта младшего поколения первой волны эмиграции, яркого представителя «парижской ноты».
В настоящее издание в полном составе входят три прижизненных поэтических сборника А. Штейгера, стихотворения из посмертной книги «2х2=4» (за исключением ранее опубликованных), а также печатавшиеся только в периодических изданиях. Дополнительно включены: проза поэта, рецензии на его сборники, воспоминания современников, переписка с З. Гиппиус, письма к З. Шаховской и избранные страницы эпистолярного романа с М. Цветаевой.
Орфография и пунктуация в основном приведены в соответствие с нормами современного русского языка.
АНАТОЛИЙ ШТЕЙГЕР. МЕРТВОЕ «ДА»
Алла Головина. Предисловие
СТИХОТВОРЕНИЯ
ЭТОТ ДЕНЬ (Париж, 1928)
«Снова осень, и сердце щемит…»
«Господи, я верую и жду…»
«Не надо сердцу старых скреп…»
«Идти за светлым от росы…»
«Как ветер — вперед и вперед!..»
«Я в горах. Улегся зной…»
НЕЖНОСТЬ
1. «Не в памяти, а в нежности…»
2. «Памяти изменчивой не верьте…»
Quai Voltaire
Pere-Lachaise
ЦАРСКОЕ СЕЛО
1. «Червонный лист, беспомощно шурша…»
2. «Последний лебедь в стынущем пруду…»
«Эти странные жуткие сны…»
«Кое-где оставались снега…»
«Воспоминанием невмочь…»
«Придти сюда, когда невыносимо…»
«Мы на крыше высокой стояли вдвоем…»
«Миниатюры Изабэ…»
«На блеклом шелке медальоны…»
«За белым домом сонный сад…»
Искатель жемчуга
ЭТА ЖИЗНЬ. (Париж. 1932)
«В сущности так немного…»
«Мы знаем — любовь бывает…»
ВСТРЕЧА
1. «Только раз дается в жизни счастье…»
2. «Только раз бывают в жизни встречи…»
3. «Да еще во сне бывает счастье…»
«Так бывает только по ночам…»
«Отчего, как стихает речь…»
«Об этом мире слишком много лгут…»
«Мы ничего не знаем…»
СТРАШНЫЙ СУД
БОЖИЙ ДОМ
1. «От слов пустых устала голова»
2. «Пройдет угар ненужной суеты…»
Предвесеннее
1. «Сильнее ломается лед…»
2. «От этой прогулки осталась…»
«Это только пустые романы…»
«Все писали стихи…»
«Мы говорим о розах и стихах…»
«Крылья? Обломаны крылья…»
«Я сегодня совсем иной…»
Осень
1. «Уйдем — и никто не заметит…»
2. «Словам не поверим»
«Мне сегодня не надо чудес…»
Crucifix
ПРОСТОЙ ПЕЙЗАЖ
«Были очень детские мечты…»
«Я стал теперь взрослее и скромней…»
«Только утро любви не забудь…»
«Сколько лет безжалостно убито…»
«Снова воздух стоит на меже…»
«Есть тишина, которой не смутить…»
Свадьба
1. «Все в этом мире случается…»
2. «Священник ведет новобрачных…»
ГАБСБУРГ
«Только след утихающей боли…»
«Уходила земля, голубела вода…»
Книга жизни
1. «Не нами писанные главы…»
2. «Каждый ждет долгожданного чуда…»
НЕБЛАГОДАРНОСТЬ(Париж, 1936)
«Мы верим книгам, музыке, стихам…»
«Никто, как в детстве, нас не ждет внизу…»
«…Наутро сад уже тонул в снегу…»
«Как нам от громких отучиться слов…»
«Мимолетные встречи — всегда на виду…»
«Слабый треск опускаемых штор…»
«Время искусный врач…»
ДРУЖБА
1. «Где-то теперь мой друг?..»
2. «Одна мечта осталась — о покое…»
«Попрыгунья стрекоза…»
СЕНТЯБРЬ
«Ты осудишь. Мы не виноваты…»
1. «Будь, что будет, теперь до конца…»
2. «Ведь это было, было наяву…»
«Четыре часа утра…»
ВЕСНА
«Не получая писем, сколько раз…»
«Так от века уже повелось…»
1. «Задребезжит на лестнице звонок…»
2. «Его проводят. Кто-нибудь придет…»
«Нам в этом мире все давно чужи…»
«Уже не страх, скорее безразличье…»
1. «Первая дружба — навеки…»
2. «Стоило ночи скакать на коне…»
«Настанет срок…»
«Неужели ты снова здесь?..»
«У нас не спросят: вы грешили?..»
«Не эпилог, но все идет к концу…»
«Мы отучились даже ревновать…»
«До того как в зелёный дым…»
«Не обычная наша лень…»
«Мы, уходя, большой костер разложим…»
«Ночь давно обернулась днем…»
2 х 2=4 (NewYork. 1982)
Юрий Иваск. Предисловие
«Бывает чудо, но бывает раз…»
«Нет в этой жизни тягостней минут…»
«Опять Сентябрь. Короткий промежуток…»
«Конечно, счастье только в малом…»
«Неужели сентябрь? Неужели начнется опять…»
«Не поверю, чтоб в целой Праге…»
«До вечера еще такой далекий срок…»
«Бедность легко узнают по заплатке…»
60-е годы
Кладбище (Из agenda)
«Может быть, это лишь заколдованный круг…»
РАСПИСАНИЕ
«Если правда, что Там есть весы…»
«Всегда платить за всё. За всё платить сполна…»
«Как закричать, чтоб донеслось в тюрьму…»
1. «Стало сердце осторожным…»
2. «Но порою слышит спящий…»
«Не верю, чтобы не было следа…»
«На прошлое давно поставлен крест…»
«Неужели навеки врозь?..»
«Куда еще идти по бездорожью…»
«Это всем известно при прощанье…»
«Перемена людей и мест…»
«Я выхожу из дома не спеша…»
1. «…Только сердце — брошенная чурка…»
2. «Ничего“ на следующий день”…»
«Года и на тебе оставили свой след…»
«Всё об одном… На улице, в бюро…»
«Дошел и до него уже, увы, черед…»
БЕССАРАБИЯ
1. «Две барышни в высоком шарабане…»
2. «Вечером выйдем гулять по меже…»
3. «Лес вдали стоит уже немой…»
4. «Не откроют на окнах ставней…»
«За 30 лет, прожитых в этом мире…»
«Слезы… Но едкие взрослые слезы…»
«Не до стихов… Здесь слишком много слез…»
Синяя рубашка[3]
1. «Вряд ли это лишь воображенье…»
2. «Глупо, смешно и тяжко…»
3. «Пусть теперь больничная постель…»
«Здесь главное конечно не постель…»
«Можно пожать равнодушно плечом…»
СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
«Здесь мы могли бродить с тобою вместе…»
«Все может быть… Быть может есть — не рай…»
Баллада о гимназисте
ПРОЗА
ЖИД. Рассказ
ДЕТСТВО. Воспоминания
«Я СТРЕМЛЮСЬ В ПАРИЖ…» (Из писем и дневниковых записей)
Об А. Штейгере и его творчестве
Георгий Адамович. Рецензия на книгу «Этот день»
А. Засекин. Рецензия на книгу «Эта жизнь»
Б. С. (В. Сосинский). Рецензия на книгу «Эта жизнь»
Георгий Адамович. Рецензия на книгу «Неблагодарность»
Владислав Ходасевич. Рецензия на книгу «Неблагодарность»
Лидия Червинская. Рецензия на книгу «Неблагодарность»
Елизавета Базилевская. Рецензия на книгу «Неблагодарность»
Михаил Цетлин. Рецензия на книгу «Неблагодарность»
Георгий Иванов. Поэзия и поэты
Юрий Иваск. Рецензия на книгу «Дважды два четыре»
Вадим Морковин. Воспоминания
Юрий Терапиано. Встречи: 1926–1971
Дон Аминадо. Поезд на третьем пути (Нью-Йорк, 1954)
Зинаида Шаховская. В поисках Набокова (Отражения. М., 1991)
Георгий Адамович. Одиночество и свобода
Василий Яновский. Поля Елисейские: Книга памяти
Г. Струве. Русская литература в изгнании
Игорь Чиннов. Вспоминая Адамовича
Игорь Чиннов. «В те баснословные года»
ПЕРЕПИСКА З. ГИППИУС С А.ШТЕЙГЕРОМ
Л. Мнухин. «…помочь другому разобраться…»
Письма З. Гиппиус и А. Штейгера
Лев Мнухин. Послесловие
ПИСЬМА А. ШТЕЙГЕРА К З. ШАХОВСКОЙ
ИЗ ПИСЕМ М. ЦВЕТАЕВОЙ
Анна Саакянц. Из книги: Марина Цветаева жизнь и творчество. (М., 1999)
ИЗ ПИСЕМ М. ЦВЕТАЕВОЙ К А. ШТЕЙГЕРУ
Комментарии
ИЗ ПИСЕМ М. ЦВЕТАЕВОЙ К А. ТЕСКОВОЙ
МАРГАРИТА ДАЛЬТОН. «VIVE UT VIVAS»[171] — О ШВЕЙЦАРСКИХ И РУССКИХ ШТЕЙГЕРАХ
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
Алла Головина. Предисловие
Анатолий Сергеевич Штейгер родился 7 июля 1907 года в отцовском имении Николаевка бывшей Киевской губернии. Семья Штейгеров принадлежала к старинному швейцарскому роду, одна из ветвей которого поселилась в России еще в начале 19-го века.
Его детство протекало летом в украинской усадьбе, зимой — в Петербурге-Петрограде, а затем — в Константинополе. Шестнадцати лет Анатолий начал самостоятельную жизнь. Судьба привела его сначала в Германию, а потом — в Париж, где он провел несколько лет и куда постоянно наезжал в предвоенные годы.
Путь в литературу он начал несколько необычно, — уже в раннем возрасте он пробовал писать исторические романы, которые несли на себе естественную печать детскости. Но с 16-17-ти лет он всецело посвятил себя поэзии. Среди его глубоких поэтических привязанностей — А. Блок и О. Мандельштам, Г. Иванов и А. Ахматова и, конечно же, Марина Цветаева, с которой он состоял в недолгой, но чрезвычайно интересной переписке.
Как человека утонченной культуры его одинаково привлекали и старина, и искусство, и экзотика, и природа. Совершенно естественно при этом, что так называемый «новый мир», будь то коммунизм в России или фашизм в Германии, вызывали у него поначалу грустную иронию, а под конец — ужас и отвращение.
У него, одновременно замкнутого и общительного, было мало близких друзей, но принимали его повсюду, и дружил он с людьми всякого званья и национальности.
Его короткая жизнь была часто мучительной и трудной, но всегда — на редкость насыщенной. «Все столицы видели бродягу», — писал он, — но ему были знакомы и старинные итальянские города, и албанская экзотика, и бессарабская или чешская деревня. Только война и болезнь заперли его в Швейцарии в последние годы жизни. Свою смерть он предвидел и предсказал. Умер А. С. Штейгер 24 октября 1944 года погребен в Берне в общей могиле с отцом и матерью.
Настоящее собрание стихов [1]было им самим подготовлено во время войны, когда, подавленный происходящим, он сознательно отказался от творчества.
«Снова осень, и сердце щемит…»
Снова осень, и сердце щемит —
Здесь сильнее дыхание грусти.
Эти дни хорошо проводить
Где-нибудь далеко в захолустье.
Очертания острые крыш…
В небе ратуши темные башни.
Легкий сумрак… Стоишь и стоишь,
Заглядевшись на камни и пашни.
Вдаль уходят пустые поля,
Темнота опускается ниже…
Как ни странно, но все же земля
С каждым годом нам будто все ближе.
«Господи, я верую и жду…»
Господи, я верую и жду,
Но доколь, о Господи, доколь,
Мне терпеть душевную нужду,
Выносить сомнение и боль?
Каждому — заслуженный удел,
Каждому — по силам благодать,
Почему-то я лишь не сумел
В этом мире счастье угадать.
Только я… А в чем моя вина?
Только я… А в чем мои грехи?
Но одна отрада мне дана —
Я пишу рассказы и стихи.
И в стихах, рассказах, наяву,
Темной ночью, на рассвете, днем,
Я одно заветное зову,
Я тоскую только об одном.
Я не знаю имени его,
В памяти — неясные черты.
От Тебя ж не скрыто ничего,
Ты всесилен и всезорок Ты.
Все видать, я верую, с небес,
Небесам не надобно огня,
Сотвори же чудо из чудес —
Маленькое чудо для меня!
«Не надо сердцу старых скреп…»
Не надо сердцу старых скреп,
Мне путь иной теперь указан.
В поля, в поля! Червонный хлеб
Еще не скошен и не связан.
Не надо слов и звонкой лжи,
Простым останусь и веселым.
Благоуханье сонной ржи
Уносит ветер спящим селам.
В поля, в поля! Сиянье звезд
Залило радостную землю.
Не надо думать! Снова прост,
Я всех люблю и все приемлю.
«Идти за светлым от росы…»
Идти за светлым от росы
Холодным и звенящим плугом,
Поет последний вздох косы
Над голубым и влажным лугом.
А облака как журавли
Плывут в сияющую просинь,
Мы утомились, мы легли —
Нас опьяняет запах сосен.
И небо чище, голубей,
И мы покорнее и проще…
Летает стая голубей
Над засыпающею рощей…
«Как ветер — вперед и вперед!..»
Как ветер — вперед и вперед!
Но ветру — всегда непокорным.
Под легкою поступью лед
Становится зыбким и черным.
Под воду уходит стезя,
Взбирается льдина на льдину,
С одной на другую скользя,
Преграды разрушу и сдвину.
По льдинам, по хрупкому льду,
Как ветер, но ветра свободней —
На берег далекий взойду,
Покорный лишь воле Господней!
«Я в горах. Улегся зной…»
Я в горах. Улегся зной.
Ни о чем мечтать не надо,
В темно-синей чаще хвой
Бродит медленное стадо.
Запах праздничной земли —
Здесь смеются, а не пашут,
Яхта белая вдали
По волнам веселым пляшет.
Льется тихий лунный свет,
Блещет млечная дорога,
И тоски вчерашней нет,
Но и радости — немного…
НЕЖНОСТЬ
1. «Не в памяти, а в нежности…»
Не в памяти, а в нежности
Остался острый след,
Доныне по безбрежности
Лечу былому вслед
И думаю, и думаю,
Хоть знаю — не вернуть.
Благослови тоску мою,
Полуночная жуть!
2. «Памяти изменчивой не верьте…»
Памяти изменчивой не верьте:
Поседев, былое не отдаст.
Только нежность сохранит от смерти,
Никому на свете не предаст.
Только нежность. От прикосновенья
Родилась и выросла она,
Только быстрой нежности мгновенья
Опьяняют благостней вина.
Ей одной изверившийся, — верю,
Клятвой нерушимой не свяжу,
Самое заветное доверю,
Самое заветное скажу!
Опять сентябрь, и воздух снова чистый,
И в бледном небе стынут облака,
Уносит вдаль безжизненные листья
Спокойная и мутная река.
Стена в стене. Вознесшиеся стены.
Чужой асфальт и холоден и сер.
На пьедестале у зеленой Сены
Скривил лицо насмешливый Вольтер.
Привычный шум. Шуршат автомобили.
Холодный свет сентябрьской синевы.
О, если б мы хотя на час забыли
Теченье величавое Невы!
И этот день… Его забыть нет силы,
Когда впервые, рано поутру,
Меня тропинкой снежной подводили
К надменному и грозному Петру.
Моей тоски и нерушимой веры
Я никому на свете не отдам.
Тоска, тоска! А черные химеры
Смеются на высокой Notre-Dame.
Пройдут года, и слабо улыбнусь
Холодными и бледными губами:
Мой нежный друг, я больше не вернусь
На родину, покинутую нами.
Мне суждено на чинном Pere-Lachaise
Глядеть в чужое палевое небо,
И я тоскую… Мраморных чудес
Прекрасней поле скошенного хлеба.
И этот холм, откуда поутру,
Лишь небосклон слегка порозовеет,
Так ясно видны села по Днепру
И ветерок благословенный веет…
Но я напрасно думаю и рвусь,
Мой нежный друг — неумолима тайна.
О, милая, покинутая Русь!
О, бедная, далекая Украйна!
1. «Червонный лист, беспомощно шурша…»
Червонный лист, беспомощно шурша,
На землю падает и умирает,
Осенний ветер в зарослях играет,
Надламывая стебли камыша.
И на дорожку медленно сквозит
Из голубых полуоткрытых окон
Печальный силуэт… Упавший локон
По кружеву измятому скользит.
Императрица сумрачна, бледна,
Густые брови сведены сурово.
Она тоскует. Издали видна
Могила сероглазого Ланского…
2. «Последний лебедь в стынущем пруду…»
Последний лебедь в стынущем пруду,
Раскинув крылья, голову наклонит,
Последний отблеск мимолетно тронет
Деревья в зачарованном саду,
И все уснет… Медлителен и хмур,
На мрамор ляжет тканью синеватой
Глубокий снег. У величавых статуй
Стрелу опустит раненый амур.
И зазвучит тогда, невесела,
Неповторимой песней лебединой,
Отходная пленительной, единой
И странной жизни Царского Села.
«Эти странные жуткие сны…»
Эти странные жуткие сны…
Эти полосы бледного света…
Не люблю я шумливой весны
И нарядного яркого лета.
Под окном осыпается клен,
Свежий ветер неровен и волен.
Я тобою, сентябрь, ослеплен,
Я тобой очарован и болен!
Не звенит утомительный плуг,
И река не смывает плотины,
По деревьям развесил паук
Золотую парчу паутины.
Бледный свет обозначил виски,
И глаза улыбнулись смелее.
Неотступное бремя тоски
Надвигается все тяжелее
И безжалостно сводит с ума.
…Но уже неподвижным чернилом
Стали воды… И машет зима
Ледяным и жемчужным кропилом.
«Кое-где оставались снега…»
Кое-где оставались снега,
