Читаем Мемуары сталкера онлайн бесплатно

В 2006 году в Чернобыльской зоне отчуждения внезапно произошёл Выброс. Все находящиеся там научные экспедиции и военные мгновенно погибли. В 2012 году в оцепленной Зоне появились первые люди. Они называют себя сталкерами…

Я и моя группа пережидали Выброс в старом АТП. А всего лишь пятнадцать минут назад эти шестеро думали, что они, первые пробравшиеся через Выжигатель, после его загадочного повторного включения два года назад, погибнут от банальной стаи слепых псов или же Зона сохранит свои тайны достав смельчаков Выбросом…

В затянувшейся тишине первым голос подал раненый в бедро Танцор.

— Вот, ведь эти грёбаные монолитовцы! — слабеющим голосом произнёс сталкер.

Мы понимали, что идти он хоть и сможет, но нужно скорее добраться до логова Лысого. У него-то можно промыть рану и оказать нормальную помощь. Левша настраивал датчики, чтобы мы знали, когда можно будет выбраться из этого погреба.

— Хакер. Хакер! — окликнул меня Кулинар, и я сразу понял, что дальнейшие его слова меня не обрадуют. — Да ёк-макарёк! Тебя что контузило? — всё ещё теребил меня за плечо напарник.

— А, что? Прости, задумался. Что-то важное? — я не задумался. На самом деле мне просто не хотелось его слушать. Сейчас я был слишком уставшим для того, чтобы делать хоть что-то, моим мыслям нужен был срочный отдых, ведь совсем скоро моей голове вновь предстояло быть забитой до самого края совершенно неприятными вещами, не думать о которых становилось всё труднее. Слишком много произошло, слишком много произошло того чего быть не должно, слишком много было не так. Или хотелось не так…

— Хотел бы я чтобы это было не важно. Тут кое-что изменилось, — сталкер кивнул в сторону Танцора и продолжил. — Он пока в сознании, но только вот Хирург говорит, что дела всё хуже. Кажется, Выброс совсем его добивает.

— Стой, он же сказал, что задет небольшой сосуд, да и тот уже залатали. Хирург сам сказал, что Танцор сможет дойти, тем более причём тут Выброс?

— Ты давай по последовательней с вопросами. Хирург думаешь знал, что вся эта хренова аномальная энергия вдруг так беспардонно начнёт вмешиваться в здоровье его пациента? Левша говорит, что датчики засекают странные электромагнитные сигнатуры или что-то вроде того. В общем, это не просто внеплановый Выброс. Зона точно хочет нас достать, а начать решила с самого уязвимого.

— Ладно, я с Левшой сам поговорю, так что именно с Танцором? — пытаясь говорить хотя бы о более важных проблемах, спросил я.

— А мне почём знать.

— Так Хирург что говорит? — раздражённо спросил я.

— Хирург сказал сам не знает толком. Танцору нужно хотя бы поесть, сменить бинты и вколоть какой-нибудь химии посильнее, чтобы какое-никакое состояние поддерживать. Всё что знает Хирург, а это и мне тут ясно: до Лысого нужно срочно добраться или Танцору хана. Выброс просто убивает его организм.

— Но с нами, то всё в порядке! Почему с ним так?

— Ну ты конечно загнул, «в порядке», ха, — вглядываясь в жирное и блестящее от пота лицо Кулинара, смотря на морщины, которые от усталости и сильного переутомления отчётливее проступали по его лицу, на целую кучу царапин и ссадин, на запёкшуюся на губах кровь, всё это вкупе со скрытой его костюмом перевязи, я понял, что и правда не всё в порядке. Как Кулинар только умудрился получить все эти травмы, когда большую часть времени был в шлеме, да и в перестрелках мы вроде участвовали поровну? Да, чёрт его разберёт. Я скорее всего выгляжу не лучше. — Только вот Танцор совсем ослабел, видимо есть внутреннее кровотечение.

— Да час назад такого не было. Мы его после ранения никуда не подставляли. К тому же только сейчас всё это стало заметно. У него сосуды теперь хобби нашли и сами собой начали лопаться?

— Нет, я же говорю: это всё Выброс. Хирург боится осложнений. Я так понял он намекает на то, что всё только похоже на кровотечение, которого нет вовсе. Короч, всё что мне ясно: он сейчас не в силах помочь, хотя и пытается. У меня такое ощущение, что Зона знает куда бить, ведь в остальном он как бы «в норме», а вот рана не просто болит…

— Ясно, пока Хирург действительно не поймёт, есть у Танцора внутреннее кровотечение или нет его там, будем надеяться на лучшее. А пока пусть сделает всё что может. С Выбросом на верху нам всё равно торопится некуда, — закрыв глаза на секунду, я покачал головой. Чувствовалось подкрадывающееся бессилие и жестокая переутомлённость от происходящего.

— Кулинар, я только предлагаю, самим себя осмотреть и пока здесь тихо нужно перекусить или мы в поле попадаем, если Танцора придётся нести.

— Понял. Пойду остальным скажу.

Так мы и сидели в этом погребе. Потрёпанные, но для меня главное, что пока живые. Хирург сказал, что Танцору тоже нужно поесть, потому как он его состояние каким-то образом стабилизировал. На время. А сейчас я погрузился в свои воспоминания, они всегда меня успокаивали, я вспоминал как всё это для нас началось тогда, шесть лет назад.

Мы с друзьями никогда не скучали, но только всегда хотелось сделать нечто глобальное, что-то, что изменит нашу жизнь. Это похоже на цели скорее подростков, поэтому не сразу можно поверить, что это мысли взрослых людей, уже познавших вкус жизненной рутины. Но всё же им не хватало чего-то. Им нужна была для счастья кардинально другая жизнь…

Когда в 2006 произошёл первый Выброс, я почувствовал: моё сердце знает, как изменить эту жизнь. И я стал искать своих друзей в других городах, пришлось поискать даже и за границей нашей Родины. Мне потребовалось 2 года на то, чтобы собрать тех, кого подсказывало мне сердце. Но ещё полтора года ушло на то что бы их уговорить и всё подготовить. Я так и не понял, как они оставили свои дела, но видимо они тоже этого хотели, их сердца звали в совершенно другой мир.

Зона. 2009 год.

Здесь оно и начиналось. Мы одними из первых проникли за Периметр. Сталкерство только зарождалось. Через несколько дней брожения, прибились к группе из десятков двух человек, целью которых была зачистка небольшого хутора рядом с блокпостом СБУ. Тогда в этом месте было огромное логово слепых псов, которых контролировали псевдособаки. Хуторок был обнесен забором, который неплохо сохранился вместе с несколькими домами этого свободного от аномалий места. Тогда в отличии от многих, кто ради денег уходил в глубь Зоны, эти двадцать семь людей решили создать хотя бы одно надёжное пристанище в опасной и неизведанной Зоне…

Командир этого отряда был когда-то военным человеком. Это выдавали его манера разговора и требования к дисциплине. Он никогда не забывал, что каждый член отряда всего через пару дней будет на вес золота. За три дня обдумывания планов, хождения в разведку и поиску людей тех же взглядов на ситуацию, мы смогли найти ещё восемь добровольцев, но при этом потеряли троих из нашего отряда, когда на нас ночью напала пара кабанов. Парней было жалко. Один из караульных уснул всего за пятнадцать минут до того, как его должны были сменить. Парню распороли грудину наскочившие из темноты кабаны, и так понесли на клыках. Двоих спящих рядом просто затоптали. Весь лагерь вскочил и не понимал, что происходит, тогда командир спас всех нас. Он не растерялся, схватил дробовик и выпустил всю дробь точно одному из кабанов в бок. Того развернуло на месте, а его внутренности раскидало в паре метров, Кулинар, тогда ещё просто Ден, выхватил из кобуры свой ПМ и выстрелил другому кабану точно в глаз, тот пробежал ещё пару метров по инерции и упал на тот бок, где до сих пор на его здоровенных клыках висел караульный. Он ещё был жив, но сам понимал, что это ненадолго. Из последних сил он смог сказать лишь одно: — Простите, мужики…

Только утром, когда все отошли от ночного происшествия, стало ясно с чем здесь приходится сталкиваться кроме слепых псов, псевдособак и неестественно больших кабанов. Это — смерть. Смерть товарищей и врагов. В чём Зона действительно была хороша, так это в умении давать новую жизнь и так же быстро эту жизнь забирать. Но мы люди и от нас зависело сколько нового мы успеем увидеть и как долго сможем бороться с Зоной.

Днём командир заявил, что мы не можем больше ждать и сегодня будет день генеральной репетиции и подготовки. Пять парней из разведки насчитали чуть больше сотни собак. Для тридцати двух мужчин, первыми встретившими такое скопление мутантов, предстояла крайне трудная работа. Выбить из этого места всех собак и создать на его месте первый оплот сталкеров в Зоне. Мы были разбиты на три отряда и одну прикрывающую группу снайперов. Задача двух отрядов из 11 человек в каждом была нанести основной удар по мутантам и зажать их в тиски. Ещё шесть человек, ведущие атаку с дальней стороны хутора, должны были не дать собакам, выскочившим из кольца, напасть на основные отряды прежде чем оно сомкнётся. На передних подходах, тех, что ведут к хутору прямо от пролегающей совсем рядом старой асфальтовой дороги, были поставлены снайперы. Одним из них был Саша, один из тех, кого я привёл за собой. Таким образом были образованы две основные группы, которым предстояло зайти с флангов, третья, которую так и называли «запирающей» и двойка снайперов. Одна из основных групп возглавлялась командиром (странно, но никто так и не спросил его настоящего имени), другая группа была отдана Денису, как знак доверия за сохранение самообладания в ночной перестрелке. Третья группа не имела лидера так как подразумевалось её разделение вскоре после начала атаки. Последним был назначен Григорий. Его поставили охранять снайперов, что бы им не пришлось отвлекаться во время боя. Так же он был единственным квалифицированным врачом во всём отряде и представлял ценность в помощи после битвы.

Мы решили напасть на рассвете, когда хотя бы часть из собак будет спать. Кольцо из сталкеров сжималось вокруг хутора, но ещё не могло быть визуально замечено мутантами. Как вдруг в рациях отряда раздался голос второго снайпера:

— Они выходят из подвалов! Те псы, что уже на улице, как будто смотрят на вас сквозь кусты.

Как оказалось, собаки не просто смотрели на нас. Они были готовы к нападению, жаль, что об этом никто из нас не подозревал. Через пару секунд после сообщения снайпера, из кустов на меня и одного парня выпрыгнули две собаки. Тут же я увидел разлетающийся череп монстра, рядом произошло тоже самое. Началась пальба.

Снайперы сработали отлично, но мы поняли, что плохо всё продумали. Мутанты в то время хранили в себе ещё слишком много загадок.

— Бля! Эти уроды по всему хутору! Мы не справимся! Слишком много целей! — орал в микрофон не своим голосом Саша.

Рядом с командиром уже лежало три трупа слепых псов. Он хладнокровно откинул следующего и выпустил в него оставшиеся в его обойме патроны. Между нами бегали около тридцати псов. Было ясно, что окружить их никак не получается уж слишком юркими и бесстрашными оказались слепые псы. С другой стороны хутора послышались вопли, отряду Дениса приходилось хуже, чем нам. Я выпустил половину рожка по бегущим на нас тварям. Трое наших побежали отсюда со всех ног. Любой из нас пристрелил бы их, если бы только не наседающие псы и тот факт, что за ними и так побежала целая стая мутантов. Дезертиры пробежали только метров десять, прежде чем их разорвали в клочья.

Хотя бы отвлекли собак и на том спасибо, — подумал я. Над головой пролетел заряд подствольника, и собак вместе с остатками беглых сталкеров разметало по сухой траве. Отовсюду слышались предсмертные вопли собак и людей. Уши закладывало от непрекращающегося огня со всех сторон. Вокруг мелькали люди, выскакивали мутанты. Мозг просто отключился и инстинктивно заставлял стрелять и перезаряжать. Снова стрелять и перезаряжать. Развернувшись, увидел, как монстры умирают, не добегая до нас и десятка метров, а во дворе хуторка взрываются подствольные и ручные гранаты. И я только сейчас понял, что мы живы лишь благодаря двум снайперам на холмах. С той самой стороны, захлёбываясь, стрелял АК Гриши. Стало ясно собаки понимают опасность, которую представляют эти люди на возвышенности. Между рёвом автомата и тяжёлыми, точно рассчитанными, выстрелами усовершенствованной СВД Саши, бесшумно стрелял Винторез. К нам приближались остатки третьей группы во главе с Жорой. Мы стали отбивать нахлёстывающие волны мутантов, у некоторых уже кончились патроны, и они стали орудовать ножами. Один парень схватил прыгнувшую на него собаку за горло и вбил ей в череп кинжал до самой ручки, я перевёл огонь на окружающих его собак. Жора, бежавший от места расположения третьего отряда, что-то мне кричал, я не мог разобрать слов и тогда вспомнил что я выключил наушник сразу после начала атаки.

— … влияют! Но они подстрелили их, я ещё троих туда отправил. Собаки не смогут окружить! — кричал Жорик.

— Я наушник только включил, в чём дело? — переспрашивал я, отстреливаясь от собак, и споткнувшись обо что-то, только сейчас заметил, что вокруг лежат ещё и истекающие кровью товарищи.

— На вторую группу напали странные мутанты, они не только собаками управляют, но и нам сознание путают. Так одного мужика загрызли, а наши даже выстрелить не смогли! — кричал он, стоя недалеко от меня, — гады, чёрные все, и не высовываются. Благо они о снайперах не знали.

В этот момент на Жору сзади напрыгнула собака и вцепилась в его левую руку. Тот открыл огонь и чуть не задел своих. Я, быстро достав нож, перерезал псу горло, тот ослабил хватку, упал на землю и вскоре издох.

— А, сволочь блохастая, пол руки мне разворотила! — Жорик со злости пнул дохлую собаку.

— Жора, уходи за, вон то, дерево, я их не подпущу!

В этот миг я получил удар по голове. В глазах потемнело, руки выпустили заказной АК, и я упал рядом на землю…

А буйство вокруг всё продолжалось.

— Гранаты, кидайте в дом гранаты! — приказывал своему отряду Денис. У того была разодрана щека и из раненой голени ручьём шла кровь. — Эти твари нас всех сгрызут здесь! Слепые псы не настолько умные, ищите псевдособак!

— Странные собаки в доме слева от вас, повторяю слева от вас. Я могу только огнём прикрыть и то два рожка для СВД только осталось и пистолет целый, до собак достать не смогу! — оценивая ситуацию, говорил Саша.