Читаем Мелодия Миэры онлайн бесплатно

Дорогой читатель!

Мы рады вашему интересу к книге, которая за два года создания очень полюбилась нам самим. Роман рождался в симбиозе двух авторов примерно так: в приступе вдохновения вдруг появлялась очередная часть сюжета, а потом мы ломали голову, как встроить ее в уже имеющуюся конструкцию. Мы пытались понять, какой эта книга хочет быть. То, что получилось, мы относим к жанру философской фантастики.

В романе описывается мир, физические параметры и социальное устройство которого близки земной реальности. Текст покажется кому-то тяжеловатым (нам самим порой так казалось), особенно некоторые главы, и мы намеренно писали его так. Мы с самого начала хотели, чтобы это был устойчивый мирок, удерживающий свою атмосферу (и магнитное поле). Мы заходили внутрь, отключались от других мыслей и превращались в инструмент, который позволял сюжету складываться.

Мы использовали философские и эзотерические идеи, которые живут в ментальном пространстве уже очень давно, авторской мы считаем лишь художественную упаковку их в персонажи и отношения между ними. Подглавы с наиболее нелегким содержанием обозначены как «размышления…» какого-либо героя (больше всех в романе размышляет доктор Дагомар).

Да простят нас земные программисты, но в романе мы позволяем себе вкладывать собственные смыслы в слова «код», «программа» и т. д. Возможно, мы свободно обращаемся и с некоторыми физическими законами, но все же мир романа – несколько иная реальность. Хотя кто знает…

Термины, получающие у нас авторское толкование, приведены в конце книги в глоссарии.

Латинские фразы, используемые нами, – это либо цитаты, либо крылатые выражения. Когда автор высказывания был нам известен, мы указывали его. Может быть, кого-то мы упустили, но уверены, наш читатель сможет сам восполнить эти пробелы. В конце книги есть список латинских фраз по главам.

Нам показалось, что простые и яркие картинки забавно оттенят текст, и наши дорогие иллюстраторы сделали их именно такими. Кстати, они рисовали все исключительно по краткому описанию, совсем не зная сюжета. Мы сочли это признаком того, что дух нашей истории находит способы проникать в умы и с минимумом слов. Наверное, чтобы этот дух окреп, нужно было описывать его на трехстах страницах. Возможно, кому-то достаточно нескольких строк из нашей книги, чтобы понять, что она хочет сказать. Но какие именно это будут строки – решать вам.

Костры были разведены напротив ратуши. На них обвиненные в колдовстве должны были пройти очищение огнем. Восемнадцать женщин, девушек, подростков и даже пятилетняя девочка были привязаны к столбам. У одного из столбов безжизненно висела маленькая фигурка девочки лет двенадцати с опущенной головой в пепельных кудрях. У ее ног лежала ничком вторая фигурка с темной, обгоревшей уже косой. В пламени, прыгавшем по вязанкам хвороста, играла музыкальная шкатулка. И звуки эти были и нежны, и ужасны.

Эрика Дагмар, она же Эдда, и Эмма Дагмар, или просто Дэмма, познакомились в первые месяцы своей жизни. Их семьи, жившие в рядом стоящих домах, были в родственных отношениях. Девочек часто укладывали в одну колыбель, а позже оставляли вдвоем в большой корзине с утяжеленным дном.

Как у всех детей, растущих вместе, у них был свой язык, состоявший сначала из лепета и жестов, а позже из только им понятных слов. И друг друга они называли именами, сложившимися из первых отчетливых звуков, которые удалось произнести.

Насколько важно, чтобы Дэмма всегда была рядом, Эдда поняла, когда в город примчалась откуда-то бешеная собака и принялась носиться по улицам. Дэмма и Эдда как раз прогуливались около дома под присмотром сестер. Грозно тряся огромной головой, собака направилась к девочкам. Старшие сестры застыли в ужасе, а пятилетняя Эдда, которая была чуть постарше, закрыла тогда собой своего маленького друга. Ведь Дэмму никак нельзя было потерять.

Неизвестно откуда появившегося огромного пса с пеной из пасти пристрелил отец Дэммы, а у самой Дэммы тогда так перехватило дыхание, что она захрипела и посинела. И через удушливый туман до нее донесся голос ее Эйди, твердивший:

«Дыши, Дэм, дыши! Возьми мой воздух!».

Дэмма чувствовала теплое дыхание Эдды, старательно дувшей ей в лицо, пока она лежала на руках отца, и способность дышать постепенно возвращалась.

Эдда услышала тогда разговоры взрослых: у Дэммы слабое сердце, это еще в младенчестве говорил ее родителям доктор. Сильный испуг может ее убить. И Эдда решила, что будет присматривать за Дэммой лучше. И еще – не давать Дэмме подолгу впадать в ее странную задумчивость, потому что грустные дети чаще умирают. Так говорили соседи.

И Эдда, и Дэмма были необычными для своего окружения детьми. Родившиеся в семьях крепких, рослых людей, они были маленькими и хрупкими. Матери девочек любили шутить, что если бы не характерные фамильные черты, хотя и сильно смягченные в тонких лицах их дочерей, то можно было бы подумать, что детей подменили.

Некоторые из соседей болтали потихоньку, что последние дети Шульцев и Келеров такие тщедушные оттого, что одна из прапрапрабабок, Дагмар, от которой происходили матери девчонок, путалась в свое время с альвами. Альвы, конечно, все передохли, и туда им и дорога, но то ли их дурная кровь, то ли отзвуки их колдовства все еще нет-нет, да проявятся в злополучных семействах.

Эдда и Дэмма давно знали, что у них есть общая прапрапра…бабушка Дагмар, родом из Дании. Из обрывков всяких кривотолков они поняли также, что Дагмар была особенной. Как обмолвилась прабабушка Грета, ставшая старенькой и чересчур болтливой, Дагмар была как-то связана с дивными существами и что-то знала о древних буквах, которыми прежние боги писали мир.

Конечно, в тот момент прабабушка Грета славно хлебнула эля, но слова ее запали в память. Грета вскоре умерла, а больше никто в обеих семьях не соглашался распространяться об особых способностях прародительницы Дагмар. Более того, за эти расспросы девочек отчитали и запретили впредь начинать этот разговор.

– Как интересно было бы узнать эти буквы! – говорила Эдда Дэмме. – Ведь тогда можно было бы что-то переписать. Например, написать, что твое сердце совсем здорово. И что бабушка Грета жива. И даже сама Дагмар! И зиму переписать в лето!

– Тогда бы все перепуталось, – рассудительно ответила Дэмма. – Это что же, все покойные бы ожили? А где бы они стали жить? Ведь в их домах теперь другие люди. А лето…да, хорошо! Но есть зерно, которое прорастает только зимой. И скотина приплод дает зимой. Тогда бы мы остались без урожая и козлят, Эйди?

– Мы бы переписали и это! Все бы рождались летом! – заявила Эйди, но почувствовала, что Дэмма в чем-то права, и с волшебными буквами надо было бы еще суметь сладить.

Семьи Эдды и Дэммы, хоть и небогатые, но достаточно обеспеченные, могли позволить себе не обременять младших дочерей большим количеством домашних дел. Кроме того, они были любимицами родителей и старших братьев и сестер, так что жизнь их была довольно приятной. Матери хотели продлить детство дочерей, считая, что они еще хлебнут взрослых забот, и позволяли им подолгу проводить время друг с другом.

Резную музыкальную шкатулку прапра…бабушки Дагмар, которую ей подарили альвы, Дэмма случайно нашла, разглядывая старые вещи на чердаке. Девочка и не думала, что эта вещь, известная ей по семейным преданиям, сохранилась.

Сбоку у шкатулки была ручка, которой приводился в движение механизм, запускавший музыку.

На крышке шкатулки красовалась причудливое металлическое украшение, вставленное в дерево. А с нижней стороны была вырезана надпись: «Detur digniori».

Прабабушка Грета когда-то говорила девочкам, что внутри шкатулки сидит волшебная Русалка, которая танцует и поет такую песню, от которой в мир приходит настоящее волшебство. По утверждению Греты, песня написана теми самыми таинственными буквами, творящими мир.

«Вы никогда бы не могли предположить, что может сделать эта волшебная песня», – заявляла прабабушка, качая головой и прихлебывая эль. – «Но охраняет шкатулку летающая Фея, и надо изловчиться, чтобы понравиться ей!».

Дэмма завернула шкатулку в фартук и побежала к Эдде.

Все было прекрасно, и девочки были полны предвкушения, но вот незадача: шкатулка была заперта, и ключей, надо думать, было целых семь. Ведь именно столько замочных скважин они насчитали.

Они отправились на чердак и перерыли там все, но не нашли ни одного подходящего ключа.

– Ключи, должно быть, у Феи, – предположила Дэмма, огорченно вертя шкатулку.

– И где же нам встретить Фею? – сказала Эдда. – Я думаю, стоит еще попробовать найти ключи. Поищем дома, и у вас, и у нас. Вдруг что-то да найдется.

Они долго искали, но ни один ключ не подходил. Решено было хранить находку в тайне, а то ее наверняка бы отобрали. Они жили в такое время, когда подобные вещи запрещались, и семьи избавлялись от старинных предметов, боясь навлечь на себя беду.

Девочки не были боязливыми и не особенно интересовались непонятным миром взрослых, с кучей запретов и неудобных правил. Они исполняли требуемые внешние ритуалы, но полагали это чем-то вроде формы вежливости. Наверное, дело было во влиянии прабабушки Греты, с ранних лет впустившей в детские головы всяких сказочных существ. Конечно, это была тайна, так говорила и сама прабабушка.

С тех пор как Грета покинула мир, тайна эта принадлежала только Дэмме и Эдде, и они хранили ее от всех.

Девочкам неожиданно легко удалось выяснить, что означает надпись внизу шкатулки. Скопировав буквы на дощечку, они показали ее брату Эдды Хельмуту, готовившемуся стать помощником нотариуса. Сказали, что нашли дощечку на чердаке.

Хельмут важно объявил, что «Detur digniori» означает: «Да будет дано достойнейшему».

Дети задумались. Может, Фея не появляется, и ключи не находятся оттого, что они недостойны?

– Как, по-твоему, Эйди, – спрашивала Дэмма. – Кого можно считать достойным?

Эдда не была уверена, что знает это. Но она любила действовать.

– Может, спросим у кузнеца, не откроет ли он нам ее? – предложила она. – Не будем говорить ему, что это вещь прабабушки Дагмар. Мало ли, какая это музыкальная шкатулка.

Но Дэмма не одобрила затею. Ведь Фее вряд ли понравится, что ее хранилище так грубо взламывают. Кроме того, кузнец наверняка захочет обсудить это с кем-нибудь из их родных, и все выплывет наружу. Ведь такие шкатулки – большая редкость.

– Тебе не угодишь, Дэм, – надулась Эдда. – А что же хочешь делать ты?

– Нужно как-то узнать, кто достоин… – сказала Дэмма.

– Достоин чего? Или кого? Феи? Или Русалки?

– Встречи с Феей и песни Русалки, – уверенно ответила Дэмма, округлив и без того большие глаза. – Эйди, ты же понимаешь, что феи и русалки не являются ко всем подряд.

С этим было сложно спорить, и Эдда стала обдумывать их дальнейшие шаги. А пока они пытались сделать рисунок шкатулки на дощечке. Перепортив кучу дощечек, они, наконец, получили изображение, которым остались довольны.

Тем временем у Эдды созрел план.

Случайно она услышала, как жена кузнеца намеками объясняла жестянщице, что нрав ее мужа, любившего прильнуть к бутылке и колотить после этого всю семью, можно смягчить. Просто нужно обратиться к «опытной» деревенской женщине.

Эдда уже знала, что так взрослые иносказательно именовали тех, кто знал и умел что-то особое, и против которых их все время предостерегали в школе. Видимо, «опытной» была и их прабабушка Дагмар.

Девочки стали собирать угощение для госпожи Матильды – так звали ворожею. Сушеные яблоки, грибы, пряники, яблочная пастила. Они припрятывали для нее свои сладости. Решено было подарить и дощечку с рисунком, которую можно повесить на стену.

В условленный день дети сказали дома, что собираются навестить кузенов Дэммы, и тихо выбрались из города. Путь лежал в ближайшую деревню.

Найдя по описанию дом госпожи Матильды с жестяной птицей на крыше, больше похожей на ящерицу, девочки постучали, двигая массивное дверное кольцо. Ответа не было.

– Стучим еще, Эйди, – шепнула Дэмма. – Кухарка говорила, что «опытные» приходят не раньше, чем на третий зов. А иногда – только на седьмой. И сама взялась за кольцо.

Эдда готова была стучать до бесконечности, одновременно с этим они звали госпожу Матильду по имени, ссылаясь на каких-то городских знакомых.

Госпожа Матильда, высокая и крепкая, совершенно седая женщина с удивительно гладким лицом и глазами медового цвета, и в самом деле открыла дверь во время седьмой череды ударов в дверь. – Что привело к старой Матильде таких славных девчушек? – проворковала она, впуская их в дом. Обстановка была простой. Пахло молоком и травами.

Девочки вручили ей принесенные дары. Хозяйка предложила им пирог и моченые яблоки.

Эдда достала шкатулку прабабки Дагмар. Матильда бросила взгляд на старинную вещь, затем добродушно взглянула на девочек. Выражение лица ее не изменилось, она по-прежнему улыбалась, только в глазах появилось что-то тяжелое. Она молча взяла шкатулку в руки.

– Эта шкатулка принадлежала нашей прапра…бабушке, – пояснила Дэмма. – Мы знаем, что внутри живет волшебное существо, которое поет. Но ключей нет…

– Ключами распоряжается летающая Фея, – кивнула госпожа Матильда. – Знаю это предание.

Дети обрадовались. Наверное, Матильда скажет им, где искать Фею.

– Внизу написано, что будет дано самому достойному, – добавила Эдда. – Мы хотели бы спросить, что это значит.

– Верно сказано, – заметила Матильда. – За обладание чем-то стоящим надо заплатить. И иногда цена высока. Зато можно получить частичку волшебства, которым творили мир. Но это большая тайна.

– Можно ли нам узнать эту тайну? – осторожно спросила Дэмма. – Мы бы очень хотели встретить Фею.

– А зачем вам Фея? – спросила госпожа Матильда, разглядывая их.

Эдда посмотрела на Дэмму. В самом деле, что та хочет? Ведь план Эдды с вечным летом и отменой школы не казался теперь таким уж удачным.

– Ведь Фея – это диво! – сказала Дэмма вдохновенно. – Такое чудо нужно просто ради него самого.

– Да, – согласилась Эдда. – Дэмма права. Да и Русалку хочется услышать. А что нужно сделать, чтобы оказаться достойными?

Матильда откинулась на спинку стула и некоторое время молчала. Наверное, она подбирала слова.

– Достойные – значит, верные. Вы должны быть верны вашей дружбе и вашему желанию увидеть Фею, – произнесла, наконец, колдунья. – И оставаться такими порой очень тяжело. Бывает, что все обстоятельства мешают этому.

– Я всегда буду верна нашей дружбе с Дэммой, – заявила Эдда, сморщив лобик. – «Неужели Матильда сомневается в ней?»