Читаем Мельница-5 онлайн бесплатно

Глава 1

Известие меня ошеломило. Мы с Ириной Юрьевной сели в машину и куда-то поехали. Она сама была за рулём и вела машину молча. Пока мы не приехали к церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Нашли отца Фёдора. Мы с ним поздоровались. Ирина только кивнула старцу и потянула за собой куда-то вглубь и вниз по каменной лестнице со стёртыми до округлости ступеньками.

— Тебе срочно нужно уходить, — сказала она, вдруг обернувшись и остановившись. — Вот документы. Дальше внизу келья там ты можешь придать себе соответствующий вид. Я не видела фотографию на паспорте, и видеть тебя другим не должна. Всё. Спускайся вниз. Переодевайся и отправляйся в аэропорт. Там есть коридор, выходящий в соседний двор в подвал дома. Я всё подготовила сама лично. Слежки быть не должно. Мы их немного опережаем.

— Кого их? — спросил я.

— Тех, кому ты нужен хоть живым, хоть мёртвым.

— И кто это? — попросил уточнить я.

— Сама не знаю. Но там есть и бывшие чекисты, и действующие, и уголовники связанные с золотодобычей. Наверное это из-за того золота…

— Какого «того»?

— А их было много? — спросила Ирина и заглянула мне в глаза. — Сейчас не время говорить. Время удирать. Я тоже постараюсь скрыться.

— Тебе-то зачем? — удивился я.

— Я знаю про тебя… Они Зару пытали и убили. Они знают, что ты знаешь про те счета.

— Про какие счета? — удивился я, сразу не поняв, о чём она говорит. Я явно тупил.

— Всё!

Она толкнула меня в грудь. Да так сильно, что я едва не грохнулся, соскользнув с круглой ступеньки. Она уже перешла на ступеньку выше меня, и я чуть не загрохотал вниз.

— Всё-всё! Ухожу-ухожу! — сказал я шутливым тоном, но она развернулась и побежала наверх. То, что она побежала, меня вдруг так напугало, что волосы зашевелились и заколотились зубы.

Я тоже развернулся и сразу упёрся в дверь кельи, где горел свет и стояло большое во весь рост зеркало. На маленьком столике лежал пакет с документами. Много чего там было, но я взял паспорт и заглянул в него. С большой чёрно-белой фотографии на меня смотрел русоволосый парень с большеротым, курносым лицом и выдающимися ушами.

— Специально подбирали, — подумал я, вглядываясь в зеркало.

Все эти приметы на моём лице я исправил на раз, два, три. Переоделся в простенькую провинциальную одёжку, обувку, взял портфель из кожзама, в котором лежали какие-то бумаги и пошёл по туннелю, выведшему меня к железной двери, закрытой на «английский» замок.

Отодвинув защёлку я вышел и дверь прикрыл. Вышел из парадной. Открыл дверку старенького «Москвича» голубого цвета, сел в него и поехал в аэропорт Шереметьево. Там взял билет до Новосибирска. В Новосибирске сел на поезд до Хабаровска. Ехал в плацкарте четверо суток. Со всеми перезнакомился. Внешность у меня была забавная, характер подстать внешности — весёлый, и частушки я пел под нашедшуюся у молодых ребят гитару смешные. Типа:

'Маша видела медведя,

Очень испугалась.

Даже выругалась матом,

Вот как растерялась.

Или…

Не ходи по коридору,

Не стучи калошами.

Все равно любить не буду —

Морда как у лошади.'

Тут я кривил лицо и все покатывались с хохота.

Прошёл проверку документов. Ходила милиция и у мужиков спрашивала паспорта. У меня прописка оказалась Новосибирской. Почему и полетел я в Новосибирск сначала. Хреново то, что во Владивосток мне хода нету. А может быть и не хреново. Может быть специально так сделано, чтобы я не полез по своим закромам, где точно меня сторожат.

Глава 2

Конечным пунктом командировки в удостоверении стоял «Бикинский леспромхоз». Снабженец я из новосибирского «ящика». Хрен по звонку проверишь командировочное удостоверение. Да и кому надо? Парень своё отслуживший. Да и не парень уже. Жена, дети… Прописка Новосибирская, да, но с таким номером дома, что мне,например, стало понятно, что это совсем в другом месте адрес. Где-нибудь в посёлке ракетчиков «Гвардейский». По крайней мере, пропуск у меня был выписан именно туда.

Я даже подумал, что именно там мне и предлагалось спрятаться, но увидел командировочное удостоверение и всё понял. Хотя… Вполне возможно, что там и квартира есть. А может быть и жена с детьми. Только вот не знаю, как она восприняла бы моё неожиданное возвращение из командировки.

Из Хабаровска на рейсовом автобусе я доехал до Бикина и нашёл контору «Бикинского Лесхоза», где меня посадили на лесовоз, шедший порожняком, и поехал я на «Камазе» в посёлок Верхний Перевал. Хорошая «Камаз» машина. Кресло на пружинах. Класс! Давно не ездил. Снова понравилось. Оказалось, что «Камаз» через сутки едет в посёлок Ясенёвый. А оттуда до Красного Яра километров десять всего. Но в Красный Яр мне соваться теперь не стоило. Там тоже, скорее всего, стерегут. Надо было решать проблему по-другому.

Ещё в Хабаровске пришлось прикупить себе немного туристического снаряжения: куртку-энцефалитку, синий рабочий костюм (штаны-куртка), рабочие ботинки-говнодавы, кирзовые сапоги, кеды, майки, рубашки, шерстяные нитки для вязания, разные полезные для хозяйства мелочи, вроде пилы, топора и лопаты без ручки. Я не знал, сколько понадобится времени на то, чтобы разобраться с теми, кто на меня охотится.

Когда мы с Юрием Владимировичем договаривались о документах, я убедил его, что в тайге укрыться будет легче и рассказал, как водил за собой его спецов. Да и стая, опять же, говорил я… Андропов долго не хотел верить, что я за «пять секунд» приручил волчицу и тигра, но Ирина его убедила.

— Но ты не особо на свою стаю рассчитывай, — сказал тогда Андропов. — Оцепят район и перестреляют.

На что я ответил тогда с интонацией Сухова:

— Ну… Это — вряд ли. Кто ж им даст окружить, то?

— Смотри, — хмыкнув, сказал тогда Андропов. — Таёжник. Стреляешь, ты, говорят, отменно. Оружие хоть есть прикопанное?

— У меня есть стая, — ответил я уклончиво.

— Хм! Ну-ну…

И вот сейчас я заманивал «охотников» туда, где мне сподручно будет охотиться на них. А то, что они станут пасти меня именно на Золотой горе, я, почему-то, был убеждён. Не смогу я туда пробраться, не оставив след. Да и не собирался я особо скрываться.

В десяти километрах к северо-востоку у от посёлка Ясеневый, в посёлке Соболином, тоже стоящем почти на берегу Бикина, имелся дом. Раньше в нём жил кто-то из родственников Ефрема, а сейчас дом использовался братьями, как перевалочная и закупочная база. Всё-таки за двадцать километров по реке мотор гружёной лодки «сжирает» то драгоценное топливо, которое можно использовать с пользой для охоты-рыбалки.

Вот и затаривались братья в посёлке Соболиный консервами и крупами, а главное — бензином и моторным маслом. Поэтому не часто, раза два в сезон в Соболиный они наведывались. А когда «появился» я, то в Соболином появился ещё и мотор с лодкой. С верховьев Бикина пригнали, перекрасили и схоронили, да. Туда мне и нужно было добраться.

На мою удачу из Верхнего Перевала в Соболиный прямо сейчас уходил другой лесовоз. Его водителю и передал меня «мой» водитель с рук на руки, как говорится. Проезд, естественно, оплачивался по утверждённой кем-то таксе, так как я ехал уже не по работе, а порыбачить. Используя командировку, как предлог. Такое в это время практиковалось повсеместно. Руководители и снабженцы часто сочетали полезное с приятным, и во время командировок решали и свои дела. А то и командировки выписывали, м-м-м, левые. Как у меня, например. Что там договариваться о поставках леса-кругляка, когда договоры подписаны? Хотя… Договор — договором, а поставок может и не быть. Вот и ехали снабженцы выбивать поставки.

О том, что я рыбак и причём рыбак, знающий Бикин, я водителю показал сразу. Рассказал где, сколько, как ловил и на что, и водитель КАМАЗа меня зауважал. А когда узнал, что я вырос в Приморье, мы сразу нашли общих знакомых. А Ефрема так вообще на Бикине все знали. Самбо — наше всё, а Ефрем — всему голова!

Я знал тайник, где лежал ключ, и это был тот «пароль», который доказывал, что я от Ефрема и «имею право». Водила, только удовлетворённо кивнул и, попрощавшись, поехал домой. Я, не расслабляясь, принялся собираться.

До Бикина тут было не так близко. Километра полтора, и мотор, как и бочки с канистрами с бензином, продукты, Ефрем таскал на тележке. Но сейчас была зима. А до горы Золотой было километров двести по реке с изгибами и по лесу на лыжах-снегоступах. Зима ещё чем хороша для охоты? Следы видны.

Я выкатил свой «Буран», который Ефрем покупал лично для меня, Ефремовского ббурана в стойле не было, загрузил сани остатками топлива и всем необходимым, немного поспал и выехал со двора затемно.

Опасность попасть в полынью присутствовала и по реке я двигался медленно. Бензина у меня было хоть отбавляй, а до Ефремовского зимовья было километров двадцать. Час езды на снегоходе. И маршрут я этот знал, как свои пять пальцев. Сколько раз в том прошлом-будущем ездил по льду и ходил по воде? И не сосчитать! На этом участке реки русло не сильно менялось.

Рассвело и я увидел нужный сворот в протоку. Время подъёма и режим движения снегохода были рассчитаны давно и я этому даже порадовался. На звук, который, двигался впереди меня по протоке, вышли оба брата. Они стояли на берегу, курили и встретили меня словами:

— Мы знали, что ты приедешь, — сказал Ефрем.

— Хорошо, что приехал, — сказал Клим.

— Водку привёз? — спросил Ефрем.

Клим поморщился.

— Немного. Не до водки мне было, — сказал я. — Да и будет не до водки. Охотятся за мной.

— Да? — как-то не особо удивившись, спросил Ефрем. — Зимы ждали. По следу хотят взять.

— Именно, — согласился я. — Специально вспугнули, чтобы я сюда рванул. Здесь меня и хотят… Того — этого… А что? Деревня, считай, пустая. Обложат меня со всех сторон и погонят как волка.

— Хм! А ты, значит, сам в петлю лезешь? — хмыкнув, спросил Ефрем.

— Это они думают, что там петля, а мы-то с тобой знаем, что там их даже не две и не три. Но про них они не знают.

— Сам пойдёшь? — спросил Ефрем.

— Конечно, сам.

— Я буду беспокоиться.

И только тут я вспомнил, что у меня рожа другая.

— А как ты меня узнал? — спросил я.

— Э-э-э… Так, снегоход-то твой? Значит — ты. А про то, что ты личину сменить можешь, мы говорили.

Я улыбнулся и обнял их: сначала Ефрема, а потом Клима.

— Грузите мои вещи, да поеду, — сказал я.

— Даже чаю не попьёшь? — спросил Ефрем.

— Не попью, — покрутил я головой.

Я сменил сапоги на собачьи унты, телогрейку на кожушок, типа «куртки-косухи», шапку-ушанку на кожаную «балаклаву» с открытым «забралом». Надел свои мотоциклетные очки и, попрощавшись с братьями, отправился в долгий путь по застывшей и, кое-где, заснеженной реке.

Естественно, я не успевал за короткий световой зимний день добраться даже до Улунги. Поэтому, когда солнце стало клониться к закату, я свернул в знакомую мне ещё по той жизни протоку и нашёл старое в моём прошлом-будущем зимовье. Сейчас оно было вполне себе пригодным для проживания и даже сверкало новыми нижними лиственничными венцами, новой дверью и новыми оконными рамами. Это было зимовье шамана Дункана, тьфу ты! Дункая! Василия Дункая, да. Его я тут не собирался сейчас встретить и не встретил. Но я знал, что шаман зимовье своё подправил и рассчитывал на него. Всё шло по плану. Я знал, что так всё и случится. Не сразу, а через год-два, но обязательно случится.

Отлично переночевав, поутру снова отправился в путь. «Буран» бурчал и оставлял за собой снежную метель, весело искрящуюся в ярких лучах зимнего солнца неотягощённого ни дымкой, ни облачком. Время от времени я оглядывался, смотрел на искрящийся снег и думал о том, как убивали Зару. Почему-то мне не было больно. Я просто представлял, как буду убивать их.

— Но, к сожалению, — думал я, вздыхая, — скорее всего, те, кто за мной охотятся, это не те, кто приказал начать на меня охоту, а простые охотники. А те не простые, да-а-а… Не простые… Но где их найти? Кто скажет? Значит, надо у кого-то спросить. Но не факт, что эти знают первых. Скорее всего, эти и не знают, кого ловят. Может, у них введён какой-нибудь план «Вихрь-антитеррор» и они вполне себе официально ловят террориста или диверсанта? Тем более, по паспорту и я — не я.

Тут я чуть не стукнул себя по лбу.

— Вот, я — дурень! А вдруг это всё провокация, и меня таким образом подвигли на незаконные действия? Возьмут меня живым, или мёртвым, снимут отпечатки пальцев и окажется, что я изменил внешность и использую фиктивные документы. Так и кто я после этого тогда? Да, на меня всё, что угодно «повесить» можно.

Я видел всё вокруг своим периферийным зрением и знал, что погони пока нет. Или, если есть, она не так близка. Но проверять её наличие я не собирался.

Я ехал и ехал, подливая бензин и масло, тщательно следя за их чистотой. Оченьне хотелось идти, если что случится, пешком.

Одновременно я следил за небом, но не из-за опасения непогоды, а из опасения высадки впереди меня десанта. Но обошлось. Почти обошлось. Я успел. Хм… Как там у Владимира Владимировича? Мы успели. В гости к богу не бывает опозданий… Да-а-а…

Вертолёт появился тогда, когда я пешком двигался по тайге, но уже темнело и было понятно, что у меня, с моим зрением, появляется преимущество. Я мог идти по тайге легче, чем они, но я и не шёл к Золотой сопке. Я поднялся на водораздел и, немного отдышавшись, по-волчьи завыл.

Шерхан появился раньше Ракши. Я видел его следы на Бикине.

— Ах, ты мой хороший, — сказал я, вставая на колени, обнимая огромную голову, покрытую порошей, и целуя заиндевелый нос.

Шерхан фыркнул и оскалился, демонстрируя прекрасные клыки и независимый характер наших отношений.

— Ха! Не нравятся кошачьи нежности? — спросил я и потрепал его по загривку.

Тигр снова рыкнул и отвернул морду. И тут я увидел молодую тигрицу с двумя взрослыми тигрятами. Как правило самцы не участвуют в воспитании потомства, но в природе бывают исключения. Я знал, что самец может периодически навещать свою семью. В таких случаях он, как правило, не вредит тигрятам, а иногда даже помогает самке — защищает выводок от хищников или приносит добычу. Это поведение называют «рассеянным прайдом», когда животные из одной семейной группировки проводят время вместе, но в целом сохраняют одиночный образ жизни.

У всего «семейства» были «грязные» от крови морды.

— Похоже, я оторвал вас от семейного ужина, — сказал я усмехнувшись. — Ну, так и ладно. Пасись пока здесь, Шерхан. Туда не ходи.

Мы посмотрели друг другу в глаза и тигр меня понял. Он рыкнул и побежал по своим следам обратно в сторону Бикина.

Ракша и её стая прибежали минут через тридцать после моего призыва. В стае я насчитал двенадцать волков и волчиц. Детёнышей ещё не было, но похоже, что гон уже прошёл. Волки и волчицы вели себя спокойно. Ракша тоже. Рядом с ней нервно переминался с лапы на лапу крупный самец, который явно не знал, как себя вести со мной.