Читаем Медный институт онлайн бесплатно

МЕДНЫЙ ИНСТИТУТ

Николай Чехов поступал в институт с трудом. Точнее, это уже была медицинская академия, институтом называться было уже не круто – это же не Советский союз. Кое-что Коле мешало, хотя он был совсем не глуп, и окончил медицинское училище с красным дипломом. В этом, кстати, и был один из минусов, хотя сначала казался жирным плюсом. Дело в том, что с таким дипломом достаточно было сдать только один профильный вступительный экзамен (в этом году химию) на 5 баллов – и все, ты поступил. А поступать, объективно, было непросто: на лечебный факультет (это те, кто лечит взрослых) конкурс был 5 человек на место, зато на педиатрический (лечат детей) – поменьше, и проходной балл всего 7 (в отличие от 9 на лечебном). На семейном совете решили, что Николаю лучше перестраховаться и поступать на педиатрию. Он только не хотел учиться на стоматолога, а так все равно – лечебный, педиатрический, лишь бы поступить. А куда еще идти после медучилища?

Дело было серьезное, и мать позвала его помолиться в кафедральный собор, и так он узнал, что это официальное название главного храма города. На шее Николая на относительно толстой цепи приятно позвякивал серебряный крест, подаренный родителями всего месяц назад, – небольшой, но стильный. На вечерней службе он запомнил только повторение слов, которые читал таинственный голос, что-то про «мысли очисти», и полумрак вокруг горящих свечей. Мать, которая сама совсем недавно начала в этом разбираться, все эти новые слова объясняла ему по дороге домой. Утром Коля сам впервые ставил свечи перед всеми иконами, наивными «своими словами» просил у Бога поступления, и солнечный июньский свет, разноцветный и пыльный, лился в храм из витражных окон.

Но к экзамену по химии Николай подготовился только удовлетворительно, что и выявил первый экзамен. Вторым очень весомым минусом, мешавшим получить «пять» по химии, была его первая любовь, с которой он расстался весной и очень страдал по этому поводу. Страдания и мучительные попытки наладить отношения заново мешали посещать репетитора и заниматься самостоятельно. Николай даже звал ее замуж – без успеха. Родители, правда, о таких обещаниях ничего не знали, а то бы они очень удивились: сын еще в институт не поступил, а уже жениться собрался! Но любовь была большая, взрослая (в смысле состоявшихся половых отношений), и сердце Коли было разбито… Сдать химию на «отлично» не помогли и регулярные воскресные занятия на подготовительных курсах (как потом выяснилось, это было вообще ни о чем). Абитуриенты между собой говорили, что большие шансы поступить были у детей богатых родителей, или хотя бы у обучающихся после 9 класса в лицее при институте. Но Николай ни к тем, ни к другим не относился.

Этот «трояк» по химии стал для него сильным ударом – просто каким-то изгнанием из рая! Через неделю – диктант по русскому языку, еще через неделю – последний экзамен по биологии. Мысли его заметались: «Так, с русским у меня все в порядке, можно не готовиться. Значит, есть всего две недели для подготовки к биологии!». В голове у Коли заиграла музыка Стинга: «We share the same biology, Regardless of ideology» – из его черно-белого клипа про русских, который недавно крутили по МТV – «If the Russians love their children too». «Вот бы и мне на детский факультет поступить!» – взмолился Николай про себя. Вообще, музыка занимала в его жизни большое место. Сам он в детстве играл на виолончели, любил петь в хоре, хотя и не имел абсолютного слуха. Пел Коля и дома, ему нравилось насвистывать любимые мелодии. Особенно много музыки появилось в его жизни с появлением магнитофона на подоконнике и МТV в телевизоре. Денег на новые альбомы не хватало, поэтому Коля записывал полюбившиеся песни с FM-радио. Отец отдал ему в пользование свой бобинный магнитофон, Николай соединил его с телевизором, и на пленку с Джо Дассеном и тому подобным старьем записались свежие хиты, причем в хорошем качестве! Но бобины с Битлз и Высоцким Коля отложил – эта музыка ему нравилась. «Химию надо было учить, а не музыку по ночам записывать!» – с досадой подумал Николай.

В свете последних неутешительных новостей, родителям пришлось экстренно раскошелиться и на репетитора по биологии. Ее посоветовала репетитор-химичка, и жила она примерно в том же районе, только в частном доме. Плохо было то, что за короткий период времени Коле пришлось освежить в памяти много информации, а хорошо – что он познакомился там с классными ребятами. Их было двое: Алексей из Анапы и Света, которая не призналась, откуда она (сказала: «с периферии»). Все были веселые, девочки – с интересной внешностью, но голова Николая уже вовсю думала о биологии. Ему было, что терять – без поступления в институт Колю дожидалась армия, куда ему совсем не хотелось. Диктант по русскому он написал на «зачет», и осталась неделя до решающего экзамена. Коля обложился учебниками, даже его тетка-врач (мамина сестра) отдала ему свою толстую розовую книгу по биологии, по которой занималась на первом курсе мединститута.

И вот пробил час последнего экзамена. На дворе – ясное летнее утро, Николай вышел из единственного подъезда своего восьмиквартирного двухэтажного дома, и встретил на лавочке деда Павл? по кличке «Чехонь», потому, что он – заядлый рыбак. У деда кисть одной руки была неестественно вывернута под прямым углом к предплечью, что, однако, не мешало ему ловко держать ей коробок и прикуривать от зажженной спички. «Ты куда намылился, такой нарядный?» – спросил он Колю. «Сдавать экзамен в мединститут!» – с улыбкой отвечает он. «Куда? В медный институт?» – вдогонку торопящемуся парню раздался вопрос Павл?, но Чехов уже ничего не слышал, мыслями уже на экзамене.

В то памятное утро Николай стоял во внутреннем дворе вожделенного института и смотрел в светло-голубое небо. «Как же оно безоблачно! – думал он, – Может, поступлю? Господи, ну помоги!». Он волнуется, белая рубаха подмышками потеет. Ах, как же тревожно кричат ласточки, низко кружась над головами абитуриентов! Кто-то нервно курит, а его знакомый Алексей разряжает обстановку анекдотом:

– Ну, слушай, Коля! – говорит он так, чтобы все слышали, – Приходят школьники писать экзамен в академию, и один дрожащим голосом спрашивает: А писло чисать? А препод ему отвечает: Чешите, если поможет!

Все вокруг истерично-громко ржут и поднимаются в экзаменационную аудиторию. Их рассаживают по двое, и соседкой Николая оказывается его знакомая Светка. Еще на улице он обратил внимание на ее короткую зеленую юбку. Но каково же было его удивление, когда он села на свой стул и на обнажившихся бедрах появились синие надписи! «Вот хитрюга! – подумал он, – Иногда хорошо быть девочкой… Ладно, отвлекаться не надо!» – осадил он себя.

Экзамен Колей был написан, причем без шпаргалок и выходов в туалет к желающим подсказать.

– Ну, как? – набросились на него дома отец и мать.

– Не знаю, но вроде на все вопросы ответил, – с облегчением ответил Николай. И продолжал:

– Слушайте, тут такое дело…

– Что случилось? – аж подскочила мать.

– Да не волнуйся, вот, посмотри, – и Коля протянул родителям красочный буклет – приглашение на «Дискотеку в стиле Marlboro». К сведению, на дворе 1995 год, и для их краевого центра – это событие. Действо намечалось грандиозное, и планировалось в центре города, на территории пустующего стадиона.

–Так вот, – продолжал он, – Если прийти туда с пачкой Мальборо, то пропускают бесплатно!

– Но ты же, вроде, не куришь? – спросил отец.

– Но зато собираю пачки от сигарет, – не смутился Коля, – Куплю поштучно парочку, положу в пачку, меня и пропустят.

– Так это же, наверное, до ночи? – встревоженно вступила мать.

– Ну, я до конца могу не оставаться. И где-то за час дойду пешком, – спокойно отвечал Николай. – Меня больше другое смущает. Я же еще результата экзамена не дождался, а уже иду развлекаться…

– Ничего, – резюмировал отец, – Что написано, то уже написано. Все равно, исправить уже ничего нельзя. Так что не бери в голову, сходи, отдохни.

«Ух ты, – подумал Коля, – времена меняются, что ли?» Раньше он практически никогда не рассказывал родителям о том, что могло их смутить, вызвать ненужные вопросы, чтобы не получить отказ.

На дискач его пропустили, все было выше любых похвал. Вернулся Николай домой без происшествий – они жили в относительно тихом районе недалеко от центра города. Но главное стало известно на следующий день: он сдал биологию на 4 искомых балла! И вот, в начале августа вся семья стоит у доски со списками поступивших, и сердце Коли замирает, когда он находит надпись: «Чехов Николай Георгиевич» в списке зачисленных на педиатрический факультет. Родители радовались, обнимали его, за ужином «раздавили» бутылку шампанского.

– Помнишь, что Антон Павлович Чехов тоже был врачом? – спросила мать.

– А он нам что, родственник? – почуял подвох Николай. – И он был взрослый врач!

– Не родственник, – улыбнулся отец, – Но дети – наше будущее!

– А ты не думай, – отвечала мать, – что поступление на педфак – это компромисс или поражение. Это – возможность улучшить наш несовершенный мир…

Как пролетел остаток августа, Коля даже не заметил, и вот – долгожданное 1 сентября. И вот он опять в парадной форме – белый верх, темный низ, – прибыл в институт. Но теперь у его уверенная походка, прямая спина и гордый взгляд. Небо над головой темно-голубое, по нему – перистые облака, и как же радостно у Коли на душе: начинается новая жизнь!

«Так, – подумал он про себя, – теперь я для всех – новый человек. Важно сразу не облажаться и поставить себя правильно, чтобы уважали!». Выходя из туалета, он посмотрел на себя в зеркало: «Хорош: подстрижен, напарфюмлен, причесан. Вперед!». Во дворе он огляделся вокруг: сколько новых лиц, классных девчонок, а пацанов («Конкуренты»! – мелькнула мысль) вроде не так много, все торжественные и наряженные. Он рассмотрел в толпе девочек, которые учились с ним в медучилище: вот черные волосы грузинки Нины, рядом тучная Вика, а там Таня Нахимова. Его знакомый Алексей, с которым готовились к биологии, стоит с лечебниками. А вот парни, с которыми он будет учиться на педфаке – их еще меньше, чем на других факультетах. Близко к ним стоит Светка Долгова, опять в своей зеленой плюшевой мини-юбке, и, оказывается, с Николаем в одной группе. Всего в ней десять человек, из них девочек – семь. Двое парней из его группы стояли вместе и курили, а Коля подошел знакомиться. Один из них был брюнетом, повыше и постарше всех, выбрит до синевы и с длинными волосами – Демид Назаренко, а второй – Леха Петров – коренастый парень на полголовы ниже Николая, шатен с выгоревшим до рыжины чубом. «Коля Чехов», – представился он, пожал им руки, отказался от сигареты и отошел в сторонку.

Он попробовал курить еще в школе, и не понял, почему все от этого тащатся. Может, чтобы быть своим в любой компании? «Какая-то вонючая фигня, – брезгливо подумал он, – Желтые пальцы, прокуренные волосы и одежда. Бррр!». Николай вообще ценил себя достаточно высоко. Во-первых, он был на год старше большинства стоящих во дворе первокурсников, потому что учился в медучилище, а они поступали после школы; а во-вторых, уже имел представление о медицине и красный диплом. С девочками, которые не курили, он тоже познакомился, и среди них были очень даже ничего. Особенно Коле понравилась Настя – постройнее и пониже, и Аня – повыше и пофигуристей. Бронзовая медаль в его зачете досталась уже знакомой Свете – ее немного портил горбатый нос.

На следующий день все пришли на учебу в белых халатах – так было положено, хотя медицинских предметов еще изучать не начали. Но со второй пары, пользуясь хорошей погодой, уже без халатов, их отправили наводить порядок в свежепостроенной столовой. Демид, как самый опытный, подбил пацанов сходить за пивом, благо что пивзавод был на углу того же квартала. Николай, в свои 18 лет, почувствовал себя настоящим взросляком, потягивая Жигулевское из бутылки темного стекла на ласковом сентябрьском солнышке. Оно словно подмигивало и тихонько шептало ему: «А сколько еще интересного будет в этой взрослой жизни!». Когда они вышли из-за угла, где оставили пустые бутылки, то выглядели совершенно счастливыми и весело смеялись. Навстречу им шли две девушки с их факультета, только на курс старше, и тоже улыбнулись им. Одна из них – высокая брюнетка, а вторая, пониже, – рыжая, которой Коля успел подмигнуть. Оглядываясь и пересмеиваясь с подружкой, она удалилась, слегка покачивая бедрами. Он подумал про себя: «Где это она успела меня заметить?». У удаляющейся девушки Николай смог разглядеть точеную фигурку и темно-рыжие волосы, отливавшие медью на солнце.

На другой день Коля уже знакомился с этими девчонками. Брюнетку звали Таня, но больше ему понравилась Марина по фамилии Смирнова. Они были ровесниками, жила она в пригороде, и автобус к ней отходил с Колиного района. Николай проводил ее до остановки и пожал руку на прощание. Общение их продолжилось, и погода благоприятствовала встречам: было ясно и тепло – бабье лето. Они гуляли по парку, находившемуся между институтом и его районом, под ногами шуршали листья цвета ее волос. Марина носила модную тогда прическу с начесом и стоячей от лака челкой, и когда они впервые поцеловались, она смешно отпружинивала от Колиного лица. Произошло это как-то невзначай, но сердце его забилось сильно-сильно. «Да я пользуюсь успехом!» – гордо думал он, проводив девушку на автобус и возвращаясь домой. На следующем свидании Николай спросил Марину, как она вообще обратила на него внимание, он ведь даже не учится на ее курсе. «Ёкнуло – значит мое!» – засмеялась она и показала на сердце. На дворе стоял октябрь, было не холодно, и их встречи в основном проходили на свежем воздухе. Марина завела разговор:

– Ты будешь моим… Вот, угадай, кем?

– Ну, хоть дай подсказку!

– Это – два слова через черточку.

– Так, дай подумать… Героем-любовником?

– Нет, глупый. Ангелом-хранителем!

– Ааа… – разочарованно потянул Коля.