Читаем Meditatio (СИ) онлайн бесплатно
Рил не помнит полета в Ромдо. Холод, страх, боль, непроницаемую темноту, чувство потери, бессильную злость, раздражающую слабость, беспомощность, странные зыбкие сны, тревожные глаза Винсента -- помнит. Не уверена, что из этого было на самом деле, однако помнит. Что именно из случившегося или привидевшегося не дает ей покоя, Рил пока не понимает, как не понимает, почему начинает задыхаться в родном городе, вне которого когда-то не могла представить не только свою, но и чужие жизни. "С возвращением домой!" Дедала режет ей слух, пусть даже он так и не произносит эти слова.
***
Прокси Первому нравилось чувствовать себя кукловодом. Все эти люди, остальные Прокси, авторейвы следовали его плану, и не подозревали об этом. Обманывать, запутывать, прятать, менять детали было легко. Впрочем, он готов был на что угодно, только бы избавиться от гнетущего чувства безнадежности -- даже покориться судьбе. Прокси Первый решил создать лабиринт, множество переплетающихся лабиринтов, где выход из одного ведет в центр другого, чтобы невозможно было понять, где кончается дорога.
Теперь оставалось только ждать. Винсент Лоу старательно блуждал в лабиринте, и чем усерднее он бежал от своей судьбы, тем вернее к ней приближался. Прокси Первый знал, что однажды Винсент -- нет, Эрго, отражение его отчаяния и воплощение его надежды -- убьет своего создателя, тем самым вырвав из ловушки сна. Прокси Первый не знал только, к чему именно приведет его смерть: к пробуждению в настоящем мире или вечному покою, и что случится с несчастным оставленным миром. Может быть, его побег обречет кого-то вечно скитаться по лабиринту в поисках несуществующего чудовища.
7. re-l124c41+
Владения Дедала напоминают лабиринт, и Рил все время кажется, что вот-вот из-за угла вылезет чудовище, а то и не одно. Впрочем, все чудовища и так рядом с ней. Все чудовища -- всегда внутри. Только от них -- вызывающих непрошеные мысли, горькие и безнадежные, как открывшаяся истина, -- избавиться куда труднее.
Пустынные коридоры, редкие авторейвы, спешащие по каким-то делам, -- конечно, это всего лишь малая часть Ромдо, но Рил совсем не чувствует радости от возвращения, только настороженность: все здесь словно дышит опасностью, все стало чужим и непривычным. Босые ступни скользят по полу, однако она даже не замечает холод. Мир вокруг изменился, прежний ложный мир стал другим, ненадежным и куда более огромным, чем раньше. Мир вышел за пределы города -- это пугает и одновременно притягивает ее. Рил знает, что ненадолго останется в Ромдо.
Однажды начав поиск правды, человек уже не может остановиться. Вот истина, закон и ее будущее. Временное возвращение назад -- не задержка. Рил понимает это, когда в самом центре города, где тени искажают лица людей, получает свои ответы -- по крайней мере, часть из них -- слушая откровения Дедала о чудовищах и богах. "Знания приближают к истине, но не к счастью", -- думает Рил. Готовность платить по счетам и отбросить прошлое, смелость сделать первый шаг -- вот ключ от двери, ведущей прочь из надоевшего рая.
Дедал устало прикрывает глаза. В темноте холодным голубым сиянием мерцает экран. Цена истины оказывается высока. Впрочем, ложь делает эту цену вполне приемлемой.
***
Последнее время Прокси Первый спал без сновидений, стоило закрыть глаза, и теплая темнота мягко укутывала его, даря подобие покоя и надежности. Иногда в этой темноте словно разгорались звезды, сияли яркие крошечные огоньки, и тогда ему казалось, что он наконец познал истину -- вечную и неизменную, застывшую, как ледяной океан.
Эта правда-из-сна состояла в том, что мир был пустотой, но пустотой, наполненной смыслом, и звезды -- чужие далекие миры -- соединялись между собой тонкими невидимыми линиями; в этой паутине он осознал свое могущество и свою слабость -- и равнодушие создателя (где-то за границей переплетенных нитей). Холодный разум Прокси Первого блуждал в лабиринте снов. А вокруг вспыхивали и гасли многочисленные созвездия.
8. Shining sign
...Пустынные сумрачные земли навевали тоску. Спутники Винсента умирали один за другим, и в конце концов остался лишь он. И еще Пино. Впрочем, считались ведь только люди. Дрожащий в сером воздухе призрачный свет прожектора наводил на мысли о приведениях. Человек, зараженный авторейв и бесконечные мили пути -- при таком раскладе несложно было сойти с ума. Временами Винсент думал, что они никогда не достигнут цели. Но даже бессмысленный полет-поиск казался лучше смиренного, безвольного ожидания смерти. "Бездействие рождает сомнение, сомнение не позволяет двигаться вперед". Чьи это были слова, Винсент не помнил. Память о цели -- вот что не давало ему сойти с ума, если, конечно, он уже не сошел с ума, давным-давно, в прошлой беспамятной жизни, когда, охваченный безумием, стер все свои воспоминания.
