Читаем Мечта о любви онлайн бесплатно

С ранней весны, как только становилось тепло, и затем до глубокой осени Кейт предпочитала пить утренний кофе на открытой веранде дома. За тридцать пять лет совместной жизни с Дексом этот ритуал превратился в ничем не нарушаемую традицию, которую свято соблюдали и все домашние. Декс, если не улетал чуть свет по делам, обязательно присоединялся к жене, сын с невесткой, когда гостили в их калифорнийском доме, считали этот утренний час чем-то вроде обязательных семейных посиделок, во время которых обсуждались все текущие дела, а о внучке Натали, которая выросла и жила при бабушке, и говорить нечего — в каждом письме из университета она не забывала написать, как ей хотелось бы оказаться рядом с Кейт на их веранде.

Теннисный корт отсюда не был виден, но удары мяча по ракеткам и возбужденные голоса играющих настолько хорошо были слышны, что Кейт ощущала себя зрительницей разыгрывающихся там баталий.

И в это утро, услышав, как обычно, привычные звуки, она легко представила себе собравшуюся на корте компанию: Натали, наверняка красующуюся перед Дэвидом в одном бикини, хотя она сама же без конца говорит о том, как вредно загорать, ее постоянного партнера Дэвида Росса всегда в удивительно белоснежных шортах и брата с сестрой Марриот. Кто же еще из соседей, кроме них, может заявиться на партию тенниса в такую рань?

Сама Кейт, увы, так и не научилась хорошо играть в теннис — им надо начинать заниматься с детства, а в ее детстве без родителей она и не слышала о такой игре. Однако всячески приветствовала увлечение теннисом молодежью. Их собственный с Дексом сын Ричард и все его друзья, можно сказать, выросли и возмужали на этом корте. Порой Кейт даже шутила, что будь она писательницей, то могла бы создать не один любовный роман, построенный на реальных сюжетах, начало которым, во всяком случае, было положено на этой площадке в их парке. Но фанатичного увлечения теннисом последнего поколения молодых, к которым принадлежала ее внучка, Кейт не понимала, и прежде всего — их стремления побывать чуть ли не на всех крупнейших мировых соревнованиях по теннису. В прошлом году, к ее ужасу, они летали на игры Большого шлема даже в Австралию, а вот завтра, как обычно летом, улетают всей компанией в Англию на Уимблдон. И что это за интерес часами высиживать на жарких трибунах, наблюдая, как перекидывают мячи через сетку другие? Появившийся на террасе Том поставил на стол новый полный кофейник с дымящимся напитком.

— Компания в полном составе? — поинтересовалась Кейт, кивнув в сторону корта.

— Да, мэм, приехали мисс Дженни с братом.

— Ну, зови их всех, — попросила она, отметив про себя, что о Дэвиде старый слуга даже не упомянул, значит, само собой разумеется, он там. Вот если бы Дэвид с утра не появился возле Натали, удивился бы даже Том.

Вскоре разгоряченные, запыхавшиеся ребята прибежали на веранду. Кейт обожала эти минуты общения с молодыми, очень надеясь, что и сама она им не в тягость. Во всяком случае, Натали называла бабушку своей самой лучшей подружкой, чем Кейт втайне очень гордилась.

Здороваясь, Дэвид сразу же сообщил, что вечером пришло сообщение из Лондона — номера в одном из лучших отелей им обеспечены на все дни соревнований.

— Так что не волнуйтесь, на улице мы не останемся, — объявил он, усаживаясь в кресло. А поскольку идея заказать номера за два месяца до начала ажиотажа принадлежала именно ему, самодовольно добавил: — Все было сделано правильно.

Кейт никак не отреагировала на это замечание, и только потому, что в этот момент, целуя бабушку, Натали прошептала ей на ухо:

— Только пока никому ни слова! После Уимблдона мы с Дэвидом сразу же объявим о помолвке.

Кейт надеялась, что ей удалось ничем не выдать вдруг охватившего ее волнения, поскольку «новость», что Натали и Дэвид когда-нибудь поженятся, ей была известна уже лет пять. И все-таки голова у пожилой женщины вдруг пошла кругом. С чего бы это? Прекрасная партия, о которой оба семейства только и мечтали, а ей, Кейт, на правах подружки Натали и подавно было известно гораздо больше, чем родителям молодых: и об их первом поцелуе, случившемся, кстати сказать, все на том же их корте, и о трогательной переписке ребят, пока они учились в разных университетах, и даже о том, что во время прошлой поездки на Уимблдон Натали в основном жила в номере Дэвида… «Уж не беременна ли она?» — с большим опозданием спохватилась бабушка, с тревогой поглядывая на внучку. Но та как ни в чем не бывало спорила с Дженни, которая, как догадалась Кейт, не слышала их разговора и предложила на сей раз не тащить с собой в Лондон много вещей.

— А тебе не будет противно видеть меня каждый вечер в одном и том же наряде? — напала на подругу Натали.

Про себя Кейт только усмехнулась: в собранном чемодане внучки уже лежали пять вечерних платьев: ведь поездки на теннисные соревнования — это еще и вечерние развлечения, которые эти молодые, слава богу, могут себе позволить. А теперь в связи с приближающейся помолвкой — Кейт в этом нисколько не сомневалась — к ним конечно же добавится еще столько же. Все правильно. Когда же еще в жизни, как не в эту счастливую пору влюбленности, женщине так хочется наряжаться? У нее самой практически не было нарядов, когда она так неожиданно пустилась в ту авантюрную поездку с Дексом, и он, молодец, первым делом позаботился о ее туалетах, чтобы его любимая не чувствовала себя бедной Золушкой. И как же ей шли все те платья, которые она тогда себе купила! Надо же, подивилась Кейт, с тех пор прошло столько лет, а она помнит те магазинчики, словно была в них вчера…

Очнувшись от воспоминаний, Кейт вдруг обнаружила, что сидит на веранде одна, а с корта по-прежнему доносятся удары мяча по ракеткам. Когда же это они успели убежать? Ей стало не по себе — такое, она слышала, бывает только со старыми людьми. Неужели и она становится старой? Конечно, этого нельзя не видеть, у Декса абсолютно белая голова, но у нее пока все-таки ни одного седого волоса, и ходит она все еще на каблуках. А может, все-таки права Джин, когда твердит ей, что на вещи надо смотреть реально? Ведь Натали уже девятнадцать, а скоро могут появиться и правнуки. Но как же их роман с Дексом, вдруг подумала Кейт, который, кажется, тоже начался только вчера? Он так и уйдет в небытие вместе с ними? Натали она кое-что рассказывала — без интимных подробностей конечно. А правнуки? Что же, они так и не узнают, откуда начался их род? Это ведь совершенно несправедливо. Разумеется, в их прекрасном далеке многое из того, как встретились и полюбили друг друга их предки, будет непонятно, ведь они вырастут совсем в других условиях, и все-таки, а вдруг им захочется это знать?

Не размышляя далее, Кейт решительно поднялась в кабинет Декса, взяла из ящика его письменного стола пачку бумаги, выбрала самую лучшую ручку и больше ни секунды не сомневалась, что она обязана, просто должна письменно изложить историю их любви. А пока шла в свою комнату, решила, что рассказ ей будет проще всего вести от третьего лица, — и получится настоящий любовный роман, ничем не уступающий тем, которыми завалены книжные прилавки в Лос-Анджелесе. Вот другие давно сообразили, как оставить потомкам память о том, что они пережили…

Когда через три недели Декс вернулся из Европы, куда, как обычно, летал по делам их семейной корпорации, он стал первым читателем рукописи, которую Кейт озаглавила «Мечта о любви».

Кейт Чемберс оторвалась от монитора, когда в комнату вошел ее босс. Высокий, широкоплечий и загорелый после африканского сафари, он улыбнулся ей той знаменитой экранной улыбкой, которая сводила с ума сотни его поклонниц.

— Я думал, что ты сегодня уйдешь пораньше, — заметил он.

— Я ждала вас, чтобы вы подписали чек для вашей бывшей жены.

Дик Камерон со вздохом взял ручку, и, глядя на него, Кейт поняла, почему это его так раздражает. Его бывшая жена, Сильвия Нант, американская киноактриса, не менее популярная, чем он, вовсе не нуждалась в большом содержании, которое он выплачивал ей до ее следующего замужества.

— Лучше бы я не соглашался сниматься с ней, — пробормотал Дик, бросив подписанный чек на стол. — Когда я думаю о том, что придется опять видеть ее ежедневно на съемках, у меня появляются новые седые волосы.

Кейт усмехнулась нелепости этого замечания, поскольку густые черные волосы Дика Камерона, его чеканный профиль и мускулистый торс были мечтой любого режиссера и не нуждались в гриме и выгодном освещении. Поэтому, когда он говорил, что ему тридцать девять лет, все безоговорочно этому верили, хотя ему было уже на десять лет больше.

— На вашем месте я не стала бы беспокоиться о седых волосах, мистер Камерон, — успокоила его Кейт. — Даже если они станут совсем белыми как снег, вы по-прежнему будете играть героев.

И хотя Дик привык к комплиментам, было видно, что ему приятно. Возможно, потому, что Кейт делала их редко.

— Волнуешься насчет сегодняшнего вечера? — спросил он, сопровождая ее в прихожую своей квартиры.

— Я в ужасе, — призналась Кейт, думая о том, как уже через три часа она выйдет на сцену любительского театра, чтобы сыграть Бланш в «Трамвае «Желание». — Не знаю, почему я думала, что играть на сцене — это так забавно. Я вся дрожу от волнения!

— Тогда я не стану предлагать тебе роль в моем следующем фильме, — поддразнил ее Дик.

Рассмеявшись, Кейт попрощалась с ним и вошла в лифт, в сотый раз подумав, как ей повезло с этой работой, поскольку, несмотря на свою известность, Дик был самым легким человеком на свете.

Его называли мачо и редко видели без парочки привлекательных девушек. Кейт была благодарна ему, что он не пытался приставать к ней, иначе ее отказ мог бы испортить их дружеские отношения, которые она ценила больше, чем солидную зарплату.

Кейт была будущей наследницей значительного состояния, хотя об этом знали лишь немногие люди. И одна из них — ее лучшая подруга Джин, чьи родители взяли Кейт под крыло, когда ее мать и отец погибли во время схода лавины. Ей было в ту пору тринадцать лет. А по закону она находилась под опекой двух эксцентричных дядюшек-холостяков, которые жили в полном отшельничестве у берегов Шотландии на небольшом острове и с радостью позволяли племяннице существовать абсолютно самостоятельно, довольствуясь получением от нее редких писем. Сами же отвечали ей раз в год открыткой на Рождество.

У Кейт был талант к языкам, и после школы, решив стать секретарем, она начала работать у Дика Камерона. В этот момент его бывшая секретарша как раз вышла замуж. Кейт не хотела работать ни с кем другим и не искала временных мест, когда ее босс уезжал куда-нибудь сниматься, чаще всего в Голливуд, где когда-то и познакомился со своей женой. А на этот раз его пригласили в Россию, на «Мосфильм», где знаменитый русский режиссер Андрей Васильчиков предложил ему роль любовника царицы Екатерины в историческом фильме. Царицу же должна была играть Сильвия.

Кейт хотелось бы поехать вместе с Диком, чтобы увидеть его бывшую жену, потому что ей было страшно любопытно узнать, какими качествами должна обладать женщина, сумевшая заполучить такого мужчину. Возможно, все дело заключалось даже не в ней самой, а в ее отце, ныне уже умершем, а тогда бывшем одним из влиятельных людей в Голливуде, поскольку сам Дик был сыном лондонского кондуктора. Правда, он не стыдился своего происхождения, а скорее гордился им.

Как-то раз он спросил Кейт о ее семье, но она ушла от прямого ответа.

— Не понимаю, почему ты стесняешься твоих денег? — не раз удивлялась Джин. — Я понимаю, что ты не Кристина Онассис, но и ты вполне могла бы не работать и прекрасно проводить время.

— Я прекрасно провожу его, выполняя обязанности секретаря кинозвезды, — улыбалась Кейт.

— Ладно, но хотя бы перестань притворяться, что ты зарабатываешь на жизнь! Когда-нибудь это приведет к неприятностям.

Конечно, ее подруга была права, потому что Кейт знала, что такой день наступит, когда она встретит мужчину, за которого захочет выйти замуж. В кругах, где она вращалась, было маловероятно встретить столь же обеспеченного человека, и Кейт не могла себе представить, как этот мужчина отреагирует на известие, что она в состоянии его содержать.

Эта мысль опять пришла ей в голову несколько часов спустя, когда Кейт переодевалась в гримерной. Возможно, из-за того, что ее партнер по сцене и приятель, Филип Коул, постоянно давал ей понять, что питает к ней отнюдь не только дружеские чувства. Беда в том, что Кейт относилась к нему как к другу, поэтому не считала нужным рассказывать о своих делах. Но в один прекрасный день эта проблема встанет перед ней.

— Через пятнадцать минут поднимается занавес, — раздался голос, и она принялась поспешно гримироваться.

Кейт была девушкой среднего роста, изящно сложенной, а невинное выражение ее лица было полной противоположностью ее практичному характеру. Нежный голос тоже был обманчивым, поскольку под ним скрывались решительность и острый язычок. Ее прекрасными золотисто-рыжими волосами откровенно любовались многие мужчины, а женщины постоянно интересовались, краску какой фирмы она использует. Но они у нее были такого цвета от природы.

Внимание привлекали и ее глаза — большие, темно-синие, окаймленные длинными ресницами на несколько оттенков темнее волос. Глаза Кейт меняли цвет в зависимости от настроения: то становились голубыми, как Средиземное море, когда она радовалась, то серыми, когда грустила. При этом у нее были маленький прямой нос с веснушками, большой рот с полной нижней губой и округлый, но в то же время твердый подбородок.

Голос из коридора заставил ее поспешить на сцену, и, услышав сигнал, она вышла в свет рампы. Первый акт они сыграли отлично, а когда под шум аплодисментов занавес опустился, Филип Коул обнял ее.

— Похоже, у нас получилось. Ты была потрясающа, Кейт. Если бы мы… — Он остановился на полуслове, потому что его прервал скрип стульев в зале. Филип посмотрел в щелку между портьерами и пробормотал: — Поворот как в кино. В зал только что вошел твой босс. Почему ты не сказала, что он придет?

— Я не знала. — Кейт подошла к Филипу и увидела Дика Камерона, который весело болтал с Джин и ее родителями, как всегда равнодушный к произведенному им фурору на окружающих. — Наверное, девушка его бросила, — пошутила Кейт, — а ему не хотелось сидеть дома одному.

Удивительно, но ее предположение оказалось верным. Зайдя за кулисы, чтобы поздравить ее после представления, Дик сказал:

— Я рад, что моя подружка занята, иначе я тебя сегодня не увидел бы. А ты хорошая актриса, Кейт. Почему бы тебе не заняться этим профессионально?

— Боже упаси!

На этом их разговор прервался, потому что Дика Камерона окружили другие актеры, которые не могли поверить своему счастью, что видят его не на экране, а во плоти.