Читаем Меч тени и обмана онлайн бесплатно

Люсинда Дарк

Меч тени и обмана

Смертные Боги — 1

— Чтобы обмануть время, нужно выглядеть как время;

Приветствуйте свои глаза, свои руки, свой язык:

Будь похож на невинный цветок,

Но будь змеей под этим.

— Уильям Шекспир, Макбет

Для бойцов и выживших.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Глоссарий/Список Богов

Аксан: (Низший Бог) Бог Победы

Азаи: (Высший Бог), Бог Силы

Кэдмон: (Высший Бог) Бог Пророчества

Деа: (древний язык) ласкательное обращение, означающее либо — Богиня, либо — удача /сокровище

Демия: (Низший Бог), Богиня птиц

Денза: деньги, валюта

Божественность: магическими или потусторонними способностями обладают только те, кто являются Богами или произошли от Богов.

Долос: (Низший Бог) Бог Заточения.

Город Богов: город, выбранный в качестве дани Богам, обычно более роскошный, чем небольшие города, управляемые Богами-Повелителями.

Бог-Повелитель: Бог / Богиня, которой были предоставлены права править определенным городом или территорией в качестве его главы.

Пограничные Земли: незаселенные земли за пределами цивилизации смертных и бессмертных, населенные монстрами и незерацианцами. Единственная часть континента Анатоль, не находящаяся под властью или заселённая Божественными Существами.

Маладезия: (Низший Бог) Богиня Восхваления.

Смертный Бог: смертный, имеющий божественное происхождение

Нарелль: (Низший Бог) Богиня Писцов.

Незераки: кочевые племена смертных или одиночки, которые обычно живут на Пограничных Землях.

Талматия: (Низший Бог) Богиня Тщеславия.

Терра: термин, используемый для обозначения людей / смертных слуг, которые обитают и служат Богам и детям Богах в Академиях Смертных Богов.

Трифон: (Высший Бог), Царь Богов.

Предупреждения о срабатывании:

• Смерть ребенка

• Жестокое обращение с детьми

• Суицидальные мысли/идеация

• Рабство

• Предубеждение по классовому признаку

• Попытка изнасилования (нон-кон и даб-кон)

• Членовредительство

• Пытки

• Унижение

• Смерть

• Кровь

• Жестокость / расчлененка

Глава 1

Кайра

Это достаточно простая практика, отличить Бога от человека. Хотя они спустились из Божественного Царства, чтобы править покинутой землей смертных, они никогда не теряли своего божественного облика. Божественность — это свет, который обитает внутри них, освещая их черты и заставляя их казаться какими-то потусторонними. Красивыми. Опасными.

Они легко могут замаскироваться, если захотят — немного серы на их лице сделает свое дело, если они достаточно храбры, чтобы носить что-то настолько опасное для них так близко, но в остальном это все равно, что смотреть на слегка искаженное отражение человека. Зеркальный мираж выглядит как человек и двигается как человек, но по сути это не так. Во внешности Богов всегда есть что-то чужеродное, что предупреждает человеческую психику о том, что они не такие, как мы. Они хищники, маскирующиеся под свою добычу. Это отвратительно. Хищник должен быть просто хищником. Я бы уважала их больше, если бы они не притворялись сострадательными или даже… просто теми, кем они не являются. Смертными.

Несмотря на их надежды и подражание, их Божественность по-прежнему позволяет слишком легко отличить их от людей, которые их окружают.

Единственный случай, когда мне действительно было сложно отличить Божественное Существо от смертного, это когда передо мной был Смертный Бог.

Однако Смертные Боги не часто встречаются в сельской местности. Если они вообще решат покинуть Города Богов, то у них есть связи, но обычно они делают это только по указке своих хозяинов. Драгоценные псы Божественных Существ, счастливо игнорирующие ту особую половину самих себя, которая делает их вовсе не Богами, а Смертными Богами, если это означает, что они живут в роскоши и свободе. К счастью, я сталкивалась только с одним в своей жизни, и этот опыт, который я бы не хотела повторить.

Моя способность отличать Божественных от обычных людей — это маленькая глупая игра, в которую я играла годами, чтобы отточить свои навыки. Офелия использовала это как метод обучения, чтобы научить своих учеников выделять цели из толпы и следовать за ними. Теперь, однако, я ловлю себя на том, что играю в нее из затененного угла таверны «Черная шляпа», чтобы не развалиться от скуки на неудобном деревянном стуле, на котором я просидела последние два часа.

Терпение — это добродетель, которым я не обладаю. Иронично, учитывая мою профессию.

Сейчас игра мало что дает мне, кроме как скоротать время. Здесь, в глуши, есть несколько Богов, которых можно выделить в толпе людей, собравшихся укрыться от ливня или выпить и забыть о своих горестях. Большинство Божественных Существ предпочитают свои Города Богов деревням смертных за пределами своих позолоченных замков. Некоторые иногда отправляются сюда — вероятно, от скуки или любопытства. Большинство из них — Низшие Боги, Боги менее могущественного происхождения, но, тем не менее, Божественные.

Я еще раз осматриваю комнату и нахожу поблизости двоих. Как отличить осла от лошади, как-то сказала Офелия. Хотя оба могут быть сельскохозяйственными животными, одно явно превосходит другое. Выше. Шире. Эстетичнее для глаз. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Боги — это лошади, а люди — ослы в ее аналогии.

Жуткие, вот что я думаю о Божественных Существах, которые маскируются. Вызывающие беспокойство. Хотя они бывают разного роста, размера и расцветов, как и люди, основное отличие, которое отличает их от смертных собратьев, это их красота. Эффект их Божественности. Они сияют изнутри. Их кожа никогда не стареет. Их глаза никогда не тускнеют из-за болезней или изъянов. Их волосы никогда не теряют своего блеска. Они такие, какими были всегда, с незапамятных времен — олицетворение совершенства.

По крайней мере, снаружи.

Это неправильно. Против природы.

Я точно определяю двух Низших Богов в комнате, и, действительно, они пытаются скрыть свою Божественность. Хотя им удалось скрыть это от здешних простолюдинов, их безупречная кожа и ясные глаза выдают их с головой. Неудивительно обнаружить, что в подобных местах, если они не входят в сопровождении своей божественной свиты, большинство Божественных Существ предпочитают невидимость дерзости. Так им проще передвигаться по таким местам. Да и всем остальным тоже.

Тем не менее, я всегда замечаю их, и если бы они были моими целями, они были бы мертвы в одно мгновение за такую беспечность. К счастью для них, в настоящее время у меня нет приказа атаковать, и даже если мне отвратительно само их существование, я не планирую нагружать себя работой больше, чем необходимо.

Еще раз оглядываю комнату, и больше не нахожу Божественных Существ, откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди и раздраженно хмыкая. Простая игра, которая быстро заканчивается, совсем не веселая. Не знаю, почему я вообще беспокоилась.

Из своего темного угла в таверне «Черная шляпа» я наблюдаю за комнатой из-под капюшона плаща. Снаружи дождь льет через край навеса, и время от времени в дом заходят новоприбывшие, топая грязными ботинками и стряхивая с голов грозовой дождь.

Мое дыхание стабилизируется до тех пор, пока я не буду уверена, что любой проходящий мимо просто решит, что я заснула здесь, отдыхая между столом и стеной. То есть, если они вообще смогут меня увидеть. Длинные серебристые пряди моих волос были тщательно заплетены в косу и убраны под капюшон. Плащ, который прикрывает остальную часть меня, достаточно велик, чтобы окутать мое стройное тело, скрывая большую часть моих изгибов и рост. К счастью, он также скрывает мой пол. Иначе мне бы уже пришлось иметь дело с несколькими пьяными посетителями таверны.

Я считаю секунды, пока мои мысли снова не начинают блуждать, и как раз в тот момент, когда я собираюсь покончить с этой ночью и подняться в снятую комнату, которая ждет меня, и кровать зовущая меня по имени, стул напротив меня скрипит по полу, когда его вытаскивают из-под стола.

Мои глаза расширяются, и я чертыхаюсь. — Черт, я даже не слышала, как ты подошел, — бормочу я. Бесит, как ему это удается каждый раз, особенно после всех моих тренировок.

Регис усмехается моему хмурому виду, уголки его рта приподнимаются от удовольствия. Его песочного цвета волосы убраны с лица и стянуты у основания черепа тонкой кожаной лентой, но несколько прядей выбились и свисают по бокам его слегка квадратного лица. Регис протягивает руку, рассеянно заправляя одну из прямых прядей за ухо, но она снова выбивается, когда он наклоняет ко мне голову. — Я знаю, — говорит он со своим обычным самодовольством. — Тебе следует обратить на это внимание — слабое место для человека твоей то профессии.

Я хмурюсь еще сильнее, когда он плюхается на свое место. — Никто другой не сможет этого сделать, кроме тебя и Офелии, — указываю я. — Я не думаю, что это так уж плохо за десять лет службы.

— Она была бы первой, кто посоветовал бы тебе, лучше следить за собой, — отвечает он, приподнимая бровь. Он прав. Офелия — строгий надсмотрщик. Регис поднимает руку, подзывая одну из официанток. Долго ждать не приходится — он красив и прекрасно умеет этим пользоваться, когда нужно привлечь внимание. Убедившись, что к нам уже направляются, он опускает руку и вновь поворачивается ко мне. — Я долго заставил тебя ждать?

— Я тут практически чахну от старости, — невозмутимо заявляю я, заслуживая от него еще одну усмешку. — Очевидно, эта новая работа не так уж важна, если ты не торопился посвящать меня в подробности.

— Напротив, — холодно отвечает он, — я думаю, ты обнаружишь, что эта новая работа — это все, на что ты надеялась.

Я хмурюсь. — Если это не погасит мой долг, то сомневаюсь.

Он усмехается. — Ты ведешь себя так, словно ненавидишь Гильдию.

Я ковыряю край стола, где от него откололись деревянные щепки. — Трудно не ненавидеть то, из-за чего чувствуешь себя пленником. — Я говорю это без осоБого жара. Факт в том, что Преступный мир — это одновременно и убежище, и петля на моей шее. Если любовь и ненависть — это две стороны одной монеты, то Гильдия и Офелия — это сама монета.

Регис качает головой. — Даже с клеймом «Кровавого контракта», ты самый привилегированный слуга, которого я когда-либо встречал, — говорит он.

Будто поддавшись инстинкту из-за его слов, я тут же тянусь к месту на своей шее, которое всегда жжёт, когда я использую свою Божественность. Оно гладкое на ощупь, за исключением тонкого шрама, где остался осколок серы, который Офелия вживила в меня, когда взяла меня в ученики и создала метку контракта.

— По сути, ты уже только номинально являешься слугой Гильдии, — продолжает Регис. — Если уж на то пошло, я думаю, Офелия рассматривает тебя как потенциального наследника Гильдии.

Я фыркаю на это. — Единственная причина, по которой ко мне так хорошо относятся, это то, что я зарекомендовала себя и таким образом я более ценна. Офелия — инвестор, а я ее продукт. — Совсем как он, только у него гораздо меньше возможностей. — Кроме того, у нее есть сын, — напоминаю я ему.

— Карсел? — Регис закатывает глаза. — Он далеко не так хорош, как ты или я. Он определенно не подходит на роль Гильдмастера.

Подходит краснолицая официантка, прерывая мои комментарии. — Что я могу предложить вам, уважаемые джентльмены? — спрашивает она.

Я поплотнее закутываюсь в плащ, натягивая его на грудь. Когда я была моложе, мне казалось оскорбительным, когда меня принимали за мужчину. Теперь, однако, я признаю, что это полезнее всего остального, и, кроме того, я одета соответственно. Особенность моей работы. Легче ходить и убивать людей в штанах, чем в юбках.

Словно прочитав мои мысли, Регис бросает на меня озадаченный взгляд, прежде чем наградить ее своей жемчужно-белой улыбкой и сделать заказ для нас. Он поднимает два пальца. — Два эля, если не возражаете, миледи.

Официантка слегка краснеет от комплимента «миледи». Я даже не пытаюсь удержаться от того, чтобы не закатить глаза. — Это все, чего бы вы хотели? — спрашивает она, отводя руку назад и заправляя выбившуюся прядь мышино-каштановых волос за ухо. Этот намек не ускользнул от внимания Региса.

— Пока, — уклоняется он, не переставая ухмыляться.

Она кивает и убегает, и я снова остаюсь наедине с бабником. — Это действительно было необходимо? — Спрашиваю я.

Он обращает на меня большие круглые глаза и моргает с притворной невинностью. — Что ты имеешь в виду, дорогая Кайра?

Я кашляю в кулак, добавляя явное оскорбление к фальшивому шуму. — Бабник.

Регис смеется и качает головой. — Завидуешь? — он насмехается. — Потому что я мог бы удовлетворить ее, но ты… Ну, тебе не совсем повезло, добрый сэр.

Со скучающим видом я вытаскиваю одну руку из-под плаща и тычу средним пальцем прямо в небо, чем вызываю у него еще один смешок. — Ты можешь забрать свое барахло и убираться восвояси, Регис, — сухо комментирую я.

— О, но если я это сделаю, то как ты получишь информацию о следующей работе, которую Офелия приготовила для тебя? — отвечает он. — Обещаю тебе, за это хорошо заплатят.

Я выгибаю бровь. — Офелия прекрасно знает, кто из нас более профессионален. Если я упущу работу, она поймет, что это никогда не было результатом моей некомпетентности.

Он издает притворный вздох и откидывается назад. — Ты намекаешь, что я некомпетентен? — спрашивает он.

Я моргаю в ответ. — Если ты думаешь, что я намекаю, а не говорю это прямо, то, полагаю, описание подходит лучше, чем я ожидала.

Регис качает головой, когда официантка возвращается с двумя пинтами эля. Она небрежно ставит мой, и пена наверху переливается через край, стекая по полуржавевшему металлу снаружи. Напиток Региса, однако, осторожно ставится перед ним, когда она наклоняется перед ним. Она так резко втягивает воздух, что ее груди плотно прижимаются к ее и без того глубокому вырезу платья. — Если есть что-угодно еще, что я могу для вас сделать, дайте мне знать. — Она делает ударение на «что-угодно».

Регис ласково улыбается. — Конечно, дорогая, — отвечает он. — Я бы никогда не оставил такую леди, как ты, без внимания. Возможно, если ты не будешь работать позже… — Ему даже не нужно заканчивать.

— Я заканчиваю около полуночи, — быстро говорит она.