Читаем Мать ветров (СИ) онлайн бесплатно
====== Music ======
Герои
Раджи. «Песня кавалергарда» из фильма «Звезда пленительного счастья». http://pleer.com/tracks/3573357MubG
Зося. Мельница. Невеста полоза. http://pleer.com/tracks/18613KjAN
Ветер воды. Ведьмино счастье. http://pleer.com/tracks/5300920Y4AB
Милош, Али, Саид. К. Орбакайте. Эхо любви. http://pleer.com/tracks/4849269gyH9
Милош. «Есть только миг» из фильма «Земля Санникова». http://pleer.com/tracks/380542gRou
Али, Хельга, Марчелло. «Качели» из фильма «Звезда пленительного счастья». http://pleer.com/tracks/11237370yuXF
Эпизоды
Часть II. Глава 4. Виктор Хара. Cruz de Luz (Camilo Torres). http://pleer.com/tracks/9149128m0Oz
====== Часть I. Шквалы. Глава 1. Лендлер ======
Течет шампанское рекою,
И взор туманится слегка,
И все как будто под рукою,
И все как будто на века.
Булат Окуджава
В уютной гостиной замка барона Баумгартена витали изумительные ароматы яблочного штруделя, крепленых вин и лилий. Надо сказать, более чем нетрадиционные запахи для знатных домов Грюнланда. Никаких элей, шнапсов и блюд с жирными жареными утками, пирогов с речной форелью и никакой отрыжки после обильного ужина. Что и говорить, барон Фридрих был чудаковат и предпочитал легкие супы, фрукты и вино. А вот цветы в каждой вазе, вазочке и петлице — это уже страсть его жены, несравненной Амалии, которая в свои без малого пятьдесят выглядела на тридцать и по праву носила воздушные платья с декольте и бутоньерками.
Впрочем, супруги могли позволить себе сколько угодно странностей и слабостей. Безупречная репутация, верность принципам чести и приверженность высокой культуре делали барона и баронессу людьми настолько исключительными, что им прощали все и даже чуточку больше.
А уж сегодня прекрасная Амалия имела полное право сиять и прятать порозовевшее от вина и счастья лицо за мраморно-белыми лепестками. Ее старший сын, ее гордость и отрада, молодой рыцарь Георг вернулся домой из краткого, но весьма опасного похода.
Высокий красавец с роскошными каштановыми локонами стоял у камина, небрежно облокотившись о полку, и с легкой, чуть горделивой улыбкой рассказывал гостям о результатах боев с рыцарями соседнего княжества.
— Как видите, мой скромный вклад в искоренение одного из последних очагов междоусобицы едва заметен на фоне героических действий нашего владыки. Но я еще молод! Вы же простите мне мои оплошности, верно?
— Право, милый брат, ты себя недооцениваешь! — с лукавой улыбкой заметила Камилла, младшая дочь барона, такая же яркая и цветущая, как и Георг.
— Нам пригодятся Ваши боевые навыки, юноша, когда мы наконец-то всерьез возьмемся за выкорчевывание смуты в собственном княжестве, — очень серьезно добавил пожилой мужчина с умным и слегка надменным лицом. — Да, мы должны напоминать чересчур своенравным вассалам нашего короля, что во имя интересов Грюнланда они обязаны подчиняться монаршей воле. Но когда чернь хозяйничает на наших границах — это, простите, настоящий беспредел!
— Полно Вам, дорогой Теодор, — мягко улыбнулся Фридрих и тронул кубком кубок своего приятеля. — Разбойники, безусловно, — отвратительное явление, но они есть повсюду, в любой стране. Нападают на слабых, но едва завидят серьезных противников, как тут же разбегаются прочь и отсиживаются в лесах. Вряд ли их можно назвать хозяевами приграничья. Что скажете, Лючия? На границах Ромалии тоже беспокойно? — с этими словами барон легко поклонился светловолосой женщине средних лет, которая остановилась в его замке по дороге к родственникам.
— Вы будто бы правы, Фридрих, — рассеянно ответила ромалийка и задумчиво покачала пустым бокалом. — До моего отца дошли тревожные слухи, и он не поскупился на то, чтобы нанять для меня лучших провожатых. Перевалы в Черных Холмах я преодолела безо всяких приключений и, увы, не смогу порадовать Вас красочными и ужасающими историями.
— И это замечательно, милая, просто замечательно! — Амалия подхватила со стола серебряный кувшинчик с вином, присела на тахту рядом с гостьей и наполнила ее бокал. Добрая баронесса не считала зазорным время от времени оказывать подобные знаки внимания своим друзьям.
Рядом с невероятно изящной хозяйкой Лючия казалась весьма странным созданием. Крепкое, хотя и стройное тело, круглое лицо и чуть вздернутый нос недвусмысленно подсказывали, что у нее в предках были бастарды. Но благородная осанка и утонченные манеры компенсировали в глазах барона, его семьи и друзей этот изъян. Впрочем, двое или трое молодых людей все же не удержались от снисходительных улыбок.
— А что скажете Вы, Ибрахим? В лесах Саори тоже нападают на честных людей? — обратилась Камилла к смуглому черноволосому мужчине на вид лет тридцати пяти.
— О да, прекрасная госпожа, боюсь, честные люди страдают в каждой стране, и моя родина — не исключение, — ответил саориец и почтительно поклонился, сложив перед лицом ладони.
— Это все общие слова, уж простите за грубость, — махнул рукой пожилой друг барона. — Одно дело — обычные грабители. Но я не ради красивой фразы сказал вам о хозяевах. Вы что-нибудь слышали о тех, кого в простонародье называют фёнами?
— Очередная шайка? — равнодушно пожал плечами Георг. Он недавно сражался с настоящими рыцарями. Какое ему дело до деревенских баек?
— Не совсем, — довольно жестко возразил Теодор. — Эта шайка ставит под сомнение авторитет королевской власти в глазах крестьян приграничья.
Мужчины заспорили. Амалия виновато улыбнулась дамам и едва приметным жестом попросила их потерпеть. Что поделаешь, ее сын теперь рыцарь, и ему приходится говорить о политике. Лючия понимающе усмехнулась и пригубила вино. Камилла поддержала мать ласковым взглядом, а потом посмотрела в сторону брата. Но на самом деле девушку интересовал совсем другой человек.
Барон Фридрих держался под стать супруге и выглядел намного моложе своих лет. Однако в последнее время его тяготили не слишком сильные, однако досадные боли в спине. В замке перебывало то ли пять, то ли шесть лекарей, и вот наконец-то барону порекомендовали этого чужестранца. А пока руки саорийца творили чудеса с телом Фридриха, его глаз творил что-то невообразимое с сердцем Камиллы. Да, именно глаз необыкновенного медового цвета. Потому что вторую глазницу мужчины прикрывала черная повязка. Видимо, это сочетание жутковатого романтического увечья, изысканных порой до приторности речей и экзотической внешности и вскружило голову впечатлительной девушке.
— И все-таки мой бедный разум отказывается понять, как можно противиться монарху, тем более теперь, когда страна едина и развивается с немыслимой прежде скоростью? — печально вздохнул Фридрих.
— Вы позволите, мой мудрый господин? — спросил саориец и учтиво склонил голову, дожидаясь ответа хозяина. Тот жестом дал свое согласие. — Мне нравится в Грюнланде. В этой стране есть удивительное очарование стали, рыцарства, суровых очертаний замков... Подлинно героические края! Но как лекарь я не могу не подметить один-единственный недостаток.
— И какой же? — хмуро и не слишком вежливо перебил говорившего Теодор.
— Образование! — развел руками Ибрахим. — Я приношу мои глубочайшие извинения дорогому барону и всем вам, господа, но образование в Грюнланде оставляет желать лучшего. Уровень преподавания медицинских дисциплин даже в Йотунштадтском университете прискорбно ниже, чем в моем родном Хаиве или же в нашей столице.
— Но ваша наука, кажется, не смогла сохранить Вам зрение! — рассмеялся Георг.
Фридрих и Амалия переглянулись. Участие в боевых действиях имело и обратную сторону. Надо бы на досуге напомнить сыну о правилах ведения светской беседы. Камилла встрепенулась и с испугом взглянула на Ибрахима.
Тонкое лицо саорийца на мгновение стало трагически грустным. Но он тут же взял себя в руки, и только чуть дрогнувший голос выдал его состояние:
— Увы, мой мужественный господин, мне нечего ответить Вам, поскольку обстоятельства моего ранения могут привнести досадную нотку горечи в дивную мелодию сегодняшнего вечера. Вы не возражаете, если я воздержусь от их описания?
— О, простите, я сказал чудовищную бестактность! — отозвался юноша к немалому удовольствию своих родителей. — Обратная сторона службы! Я просто не подумал, что мирный лекарь может пострадать не от болезни, а от чего-то более ужасного.
— Господа, на правах счастливой матери я прошу вас об одолжении, — Амалия встала и кокетливо подмигнула всем сразу. — Довольно же политики и крови! У нас сегодня праздник, и я предлагаю веселиться и танцевать!
На террасе, как и в гостиной, благоухали лилии, в очаровательно аляповатых канделябрах горели свечи, а из угла доносились легкомысленные голоса скрипок.
— До Ромалии еще не добрался лендлер? — поинтересовался галантный хозяин замка у своей гостьи.
— Нет, а что это? — спросила в свою очередь Лючия.
— Танец весьма сомнительного происхождения, — заговорщически подмигнул женщине барон. — Говорят, его сначала танцевали на ярмарках, а уж оттуда он попал на балы. Но я чудак, как Вы знаете, и считаю, что среди примитивных народных традиций порой встречаются настоящие жемчужины. Вы позволите научить вас танцевать?
— Полагаюсь на Ваш вкус, Фридрих, — ромалийка сдержанно поклонилась, пряча усмешку. Или, наоборот, не слишком-то ее скрывая.
Веселая, игривая, и впрямь немного простоватая, но душевная мелодия поманила на середину террасы одну пару за другой.
— Хотите, я покажу Вам несколько па? — Камилла, преодолевая смущение, почти уверенно подошла к стоявшему в тени саорийцу.
— Сожалею, моя восхитительная госпожа, но из меня сегодня неважный партнер, — невесело улыбнулся Ибрахим. Здесь, вдали от прочих гостей, он выглядел усталым и подавленным. Девушка участливо заглянула в его лицо и спросила:
— Неудачная фраза моего брата заставила Вас вспомнить о прошлом? Пожалуйста, не сердитесь на него!
— Как я могу, Камилла? — притворно возмутился лекарь и рассмеялся. — Нет, право же, в такую ночь грех предаваться печальным воспоминаниям! Идемте — и я обещаю быть примерным учеником.
Ласковая прохлада ясной летней ночи дарила легкий сон барону и баронессе, нежила измотанного походной жизнью Георга и нашептывала безмятежные сны гостям замка. И только на маленьком балконе, увитом диким виноградом, двоим было не до сна.
На диво сильные, хотя и тонкие руки саорийца мягко и вместе с тем по-мужски уверенно сжимали тонкий стан Камиллы. Чувственные губы чужестранца касались трепетных девичьих губ, и все существо юной баронессы дрожало от сладостного ужаса. Она, дочь одного из благороднейших людей княжества Черного предела, млела в объятиях простого лекаря, человека низкого происхождения, которого добрый отец в знак благодарности пригласил на сегодняшний вечер! И это не самое страшное. Потому что завтра, завтра...
— До завтра, моя прекрасная, — шепнул мужчина и поцеловал на прощание руку девушки.
— Да завтра, Ибрахим. В полночь, в библиотеке.
Камилла скрылась на лестнице, которая вела в ее покои, а на балконе бесшумно возникла Лючия.
— Хорошая девочка, — тяжело вздохнул саориец.
— Хорошая, — эхом откликнулась ромалийка, шагнула навстречу лекарю и уткнулась лбом в его грудь. А тот крепко прижал к себе женщину и зарылся носом в светлые пряди. Они помолчали немного, но вскоре Лючия вскинула на Ибрахима смешливые зеленые глаза. Стукнула его кулачком под ребра и грозно пообещала: — Но ты ответишь мне за этот поцелуй! Ой как ответишь!
— Да, моя госпожа, — покорно склонил голову мужчина, и черные локоны скрыли его обманчиво покаянное лицо, а руки тем временем по-хозяйски смяли грудь ромалийки. — Найдем эти треклятые бумаги, выберемся отсюда, я завалю тебя под ближайшим кустом и непременно за все отвечу.
— Мы еще поглядим, кто кого завалит, — хохотнула зеленоглазая, хлопнула по заду саорийца и скрылась в глубинах замка.
И правда. Эта женщина вполне могла и завалить, и раздеть, и отыметь до звездочек перед единственным глазом его, командира подпольной армии сопротивления «Фён».
====== Глава 2. Пляски над обрывом ======
Напрасно мирные забавы
Продлить пытаетесь, смеясь.
Не раздобыть надежной славы,
Покуда кровь не пролилась...
Булат Окуджава
Барон Баумгартен мог по праву гордиться своей библиотекой. Просторное помещение выходило окнами в парк, и тень старых лип даже в самый жаркий летний полдень сохраняла блаженную прохладу. Вдоль стен до самого потолка высились добротные полки из дуба, покрытые скупой резьбой. На каждой из них плотными рядами располагались книги и альбомы, тубы, шкатулки со свитками и даже пара ящичков из красного дерева с образцами древнего письма на каменных табличках. У камина стояли кресла и столики, и стопочки книг с закладками не оставляли сомнений в том, что в этом доме действительно читают. А наличие в библиотеке манускриптов пятивековой давности и фолиантов в драгоценных окладах полностью извиняли маленькую прихоть хозяев: в дневные часы здесь неизменно присутствовали слуги-хранители, а на ночь двери запирались на ключ.
Но этой тихой звездной ночью седой покой историй, легенд и сказаний нарушили влажные звуки поцелуев.
— Камилла, прекрасная, милая, ты и в самом деле согласна? — шептал саориец, опаляя горячим дыханием нежную кожу юной баронессы. — Подумай, я ведь простой лекарь-бродяга, совсем скоро я покину замок твоего отца...
— Ах, оставь, прошу тебя, — нетерпеливо ответила девушка и впервые сама коснулась губами губ предмета своей необъяснимой страсти.
И осела в его руках, потеряв сознание.
Лекарь осторожно, но быстро опустил девушку в кресло, прислушался к стуку ее сердца и бесшумным призраком метнулся к тяжелой двери. Открыл ее, и в комнату тут же проскользнула ромалийка.
— Два многотомника в два или три ряда, — отрывисто бросил мужчина и махнул рукой в сторону одной из дальних полок. — Вторая снизу, княжеские летописи.
Ромалийка помчалась к указанным книгам, а саориец бросился к противоположной стене, где на корешках толстых томов было написано «Хозяйства Грюнланда». Довольно нудное, пространное и практически несистематизированное описание особенностей местного земледелия и скотоводства в течение последних трех веков, похоже, не слишком интересовало барона, его семью и гостей. Слуги заботливо стирали пыль с переплета, но книги слиплись между собой, и лекарю пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть с места первый ряд. За ним оказался второй, а за третьим — аккуратная, едва приметная дверца.
— Сюда!
В руке светловолосой женщины блеснула связка отмычек. С пятой попытки дверь поддалась, и сообщники извлекли из тайника шкатулку с письмами. Пара глаз и еще один споро проглядели внушительную стопку, после чего на дне ящичка осталось два письма. Вскоре ромалийка исчезла за дверью, а саориец вернул книги на место, подошел к молодой баронессе и принялся приводить ее в чувство.
— Что со мной случилось? — слабым голосом спросила девушка, как только поняла, где и с кем она находится.
