Читаем Мат в три хода онлайн бесплатно

И НЕКТО тебя уже так учтиво спрашивает: — Куда ж ты перся, человечек? — А хрен его знает. Вообще то за счастьем. — За счастьем? Так ты милок маршрутом ошибся. Нет тут для тебя счастья. И бензина для тебя на обратную дорогу у меня тоже нет. Так что не выгорело у тебя со счастьем то, ты уж извини. Аминь.

Вообще то это рассказ о любви. Но в нем много неприличных слов, неприличных мыслей и неприличных сцен. Так что, кто привык получать кайф, читая про любовь Ромео и Джульетты, капитана Грэя и Ассоль, или млеть при чтении дамских любовных романов, этот рассказ лучше не читать. А может и вообще не стоило его и писать.

— А–а–ах! Еще давай, еще! Долбай меня… Да сильнее же… Еще сильней. Ах… — женские вскрики прерывались тяжелым мужским дыханием.

— Ты же зек, пятнадцать лет не имел женщин. А я привокзальная дешевая шлюха. Давай рви меня, терзай. Еще, еще… вот так, еще раз… а- а- а!! — беспорядочный клубок из женских и мужских частей тел метался по широкой кровати.

— Ну терзай же, терзай меня… Сделай мне больно… Ох! Еще больней. Ты же грубый, озверевший от долгого воздержания самец. Давай еще, давай… Рви меня всю изнутри… вот так, еще… еще, о–о–о-о. Мочи меня, мочи, ты же зек, мочи… а–а–а-а!!!! — по клубку тел пробежала судорга, еще одна, еще…

— О–о–ох! Ты меня все–таки замочил! Звереныш мой! Зверь! Ну ты сегодня и выдал мне — по высшему разряду, — женщина в истоме раскинула руки, опустила колени, оставив ноги раздвинутыми.

Мужчина откинулся рядом с женщиной:

— Ну ты, Светка, даешь. Контраст обалденный — я действительно почувствовал себя грубым, озверевшим зеком, пятнадцать лет не знавшим женщин.

Возбуждение, забросившее обоих на запредельную высоту или, может быть, в самую преисподнюю низменности стремительно проходило. В нос мужчины проник уже приевшийся, хорошо знакомый утренний запах секса — запах смеси французских духов и женского пота. Подкатил комок тошноты, заставивший его быстро сесть в кровати и немного отстраниться от своей партнерши. «Что ж, Светка, пора начинать процедуру импичмента, — мужчина смотрел на потягивающуюся, чуть выгибающую спину, улыбающуюся женщину, усталым и равнодушным взглядом.

— Милый, а мне понравился сегодняшний твой ночной каламбур. Прямо классика марксизма.

— Какой каламбур?

— Насчет трех источников, трех составных частей счастья женщины. Как ты там шептал мне на ушко — финансовая поддержка круглосуточно, дружеская — днем и регулярная гормонально–белковая — ночью.

— Так у тебя с этим, по–моему, все о'кэй.

— Благодаря тебе. А с третьим источником, белково–гормональным, так сегодня ночью он был потрясающим, просто неиссякаемым.

— Спасибо, сударыня. Да, Свет, я смотрю в твоей произвольной любовной программе появились новые элементы.

— Нет предела совершенству.

— И кто же для тебя проводил курсы усовершенствования?

— Ты что, ревнуешь?

— Просто не люблю посещать места массового обслуживания, — Сергей внимательно смотрел на девушку, ожидая ее реакции на эти слова.

— Я что, по твоему, какая–то проститутка? — Светка в негодовании села в постели. От былого сладострастия на ее лице не осталось и следа. — Ты на себя посмотри. Перетрахал всех своих сотрудниц, а любовниц сколько было? Тоже мне — блюститель нравственности выискался.

«Интересно, признается она или нет. Ставлю сто долларов против одного цента, что пока ее к стенке не припрешь, ни за что не признается. Светка классный боец», — мысли у Сергея текли медленно, вяло. Резкое возбуждение сменилось апатией. Вид золотистого обнаженного женского тела, этих великолепных чуть полноватых женских ног, темного мыска между ними неожиданно вызвала у него ассоциацию с бананами, коими он благополучно отравился, переевши их прошлым летом на благословенной французской Ривьере. Даже сейчас он еще помнил то гадостное чувство тошноты, которое волнами прокатывалось по его телу, в то время, как перед глазами стояли золотистые, помятые, обмацанные человеческими руками, полненькие дольки бананов с темными хвостиками у оснований…

— … давай катись к своей ненаглядной половине, проведи с ней курсы усовершенствования. И экзамен потом пусть сдаст. А ассистентом на экзамен пригласи ее личного шофера. Это насчет твоей не любви к местам массового обслуживания.

— Ну и стерва же ты.

— Ты не лучше.

— А насчет шофера и моей Таньки, так это разве что наша уборщица баба Клава не знает. Я ему, как об этом узнал, еще и доплачивать стал, с условием — что моя благоверная по этому вопросу ко мне больше обращаться не будет.

— Да, я смотрю тебя достать ничем не возможно.

— Это точно.

Сверкнув напоследок глазами, материализуя собой такое тонкое духовное понятие как оскорбленная невинность, девушка поднялась и направилась в ванную комнату. Вскоре раздался шум воды.

«Господи, как мне все надоело. Как мне тошнит от этих моих компаньонов, с их постоянными словечками типа «бабки» или «задница», с этими государственными чинушами, у которых, по моему, с горшка в глазах только и светится вопрос: «Сколько дашь»? А эти бритоголовые мальчики–рэкетиры. Они хоть одну книжку в жизни прочитали? Так наверно и умрут с дыркой в голове, не зная, что жили на свете Платон, Аристотель, Булгаков. При фамилии Булгаков вспомнилось то трепетное чувство, когда молоденькая библиотекарша выдала ему в университетской библиотеке, в читальном зале, потрепанный томик «Мастера и Маргариты»:

— Девушка, а можно на дом взять?

— Что вы, молодой человек. Только в читальном зале.

А руки у нее были такие тонкие, тонкие, хрупкие, хрупкие. И глаза… голубые, так наивно и по детски доверчиво смотревшие на тебя сквозь стекла очков. Ах, Катя, Катя… Катюша… Господи, куда это все делось. Неужели он никогда уже больше не испытает тогдашнего душевного трепета? И для возбуждения, для подзарядки своих жизненных аккумуляторов, он только и будет, что шляться по ресторанам и саунам…

— И долго ты так будешь лежать, демонстрируя свои мужские достоинства, — Светка стояла на пороге комнаты в мохеровом халате, правда почему- то не застегнутом, — или ты решил разыграть еще одну партейку? Как насчет французской партии? — женское мурлыкание резко контрастировало с тем шипением, которое пять минут назад издавала эта «кошечка».

И вновь перед глазами встали помятые дольки бананов. Сергей медленно поднялся, не спеша одел трусы:

— Нет, дорогая, извини, партии между нами не будет, — Сергей сделал паузу, одевая свой «Ролекс», — да и чемпионат мы с тобой, похоже, уже весь отыграли.

Девушка зло запахнула полы халата и стянула их пояском на животе.

— Мне что, можно писать увольнение по собственному желанию?

— Зачем, как бухгалтер ты меня полностью устраиваешь.

— А так значит нет?

— Я тебе по этому поводу уже все сказал.

— Ну и катись отсюда. И запомни мои слова — ты об этом еще пожалеешь.

— Свет, ты ведешь себя как ребенок, которого обидели — угрожаешь, грубишь. И чего ты так взвилась? На работе ты остаешься. С кем спать у тебя есть. С твоими данными как финансовыми, так и внешними ты можешь выбирать себе мужчину, а не он тебя. Так что все у тебя о'кэй, девочка.

— Да с чего ты решил, что у меня еще кто–то есть, кроме тебя? Из–за того, что я никогда тебя так раньше не ласкала? Ну это же глупо, — голос девушки излучал сплошное незаслуженное негодование, сплошную обиду.

— Свет, ну не надо, не переигрывай. Просто так расстаться ты, я вижу, не хочешь. Признаешь только наглядный мат на доске. Так что ставить мат?

— В сколько ходов?

— В три.

— Валяй.

— О'кэй. Ты по–моему из тех людей, которым доставляет удовольствие, чтобы их ткнули в собственное грязное белье. Итак, первый ход. Пустая пачка «Мальборо» в мусорном ведре на кухне чья? Ты же куришь «Труссарди». Только не надо говорит, что к тебе заскакивала подружка.

— Господи. По какой то пустой пачке сигарет…

— Второй ход. — Сергей перебил девушку, — ну про второй ход я уже сказал.

— Ты не в своем уме. Да прочла я об этом в одном журнальчике. Тебя, дурака, решила порадовать.

— В журнальчике? Согласен, может и в журнальчике. Но сперва ты порадовала этим своего дружка примерно полторы недели назад.

— Да нет у меня никакого дружка.

— На, держи аудиокассету твоего ночного воркования с «несуществующим» дружком.

Девушка на секунду смутилась, но тут же перешла в контратаку.

— Так ты подслушиваешь? Что ты себе позволяешь? Как ты смел?

— Остынь, остынь. Спрячь шашку в ножны. Кассету записал не я, а твой новый бойфренд. А тебя с ним я увидел случайно, две недели назад. Я хотел к тебе в гости заехать, а тут смотрю ты со своим дружком на такси подкатываешь. Я сразу в свой офис позвонил, вызвал охранника. Он, после того как вы друг друга утешили, и проследил, где твой новый дружок живет. А потом дело техники. Две тысячи баксов и кассета у меня в руках. Мелко плавает твой мальчик. За две тысячи — добровольно, с радостью, залез в бочку с дерьмом. Измельчала молодежь.

— Сволочь!

— Кто? Он или я?

— Оба. Господи, какие все же мужики скоты, — девушка, вся поникшая, села в кресло. Уходи, Сергей, — и, неожиданно, вслед, когда Сергей молча подходил к входной двери, спросила, — зачем же ты сегодня ночью со мной… Ты же уже все знал.

— Решил передать тебе последний гормонально–белковый привет. Тебе он даже очень понравился. Кстати, вот вам и мат в три хода, как заказывали. Ну пока. До завтра. Не опаздывай, завтра первое июня — едем отчитываться в налоговую, — и, уже открывая дверь, добавил, — но на кассете ты кричала классно, как в порнофильмах, — и решительно захлопнул дверь.

«Все, отделался. Наконец то», — Сергей Владимирович Аненков, тридцатидвухлетний владелец фирмы «Таис», на своем темно–синем «БМВ» возвращался от своей, уже бывшей, любовницы и по совместительству главного бухгалтера его фирмы, двадцатишестилетней Светланы Юрьевны Кедровой, домой. Веки слипались от бессонной ночи. Настроение было препаршивое: «Черт, ну хотя бы чуток ревности почувствовал. А то вообще ничего. Моя девушка спит с каким–то сопляком, а у меня ну хоть что–то бы дернулось. Одна мерзость на душе. Да, докатился я. Все, проверну последнюю сделку и еду отдыхать. Надо встряхнуться. Куплю билет куда- нибудь подальше, возьму девочку… э нет, дудки. Хватит — накушался этих современных girls», — при одной мысли об этих девочках он почувствовал чуть ли не изжогу во рту. «Господи, если б кто знал, как ему опротивело это стандартно- изысканное любовное меню от длинноногих, пышногрудых крашенных блондинок с обязательным ужином при свечах, бутылкой охлажденного шампанского, профессионального стриптизно–медленного раздевания и прочих штучках, почерпнутых из многочисленных эротических журналов и сексологических энциклопедий. От ментолового запаха сигарет при поцелуях и от запахов французских и псевдофранцузских дезодорантов в других укромных местах, при виде этих эротических трусиков на бретельках, надетых на 170–180 сантиметровые, 65–70 килограммовые женские тела, его, иногда, уже просто мутило.

Следующая неделя была просто ужасной. Сказать, что Сергей Владимирович, временами себя чувствовал как белка в колесе — это ничего не сказать. Крутиться приходилось быстрее. Вот сравнить с винтом в вертолете — это самое то. Сначала кросс по многочисленным кабинетам и кабинетикам в налоговой инспекции вместе с надменной, холодной и все же чертовски привлекательной, как охлажденная бутылка «Мадам Клико» в серебряном ведерке, Светкой. Затем оформление и прокручивание сделки по покупке оптом, по дешевке, компьютеров у одного военно–промышленного предприятия и перепродажа их в розницу маленьким коммерческим фирмочкам. Если это военно–промышленное предприятие сравнить с крейсером промышленности страны, ее флагманом, то коммерческие фирмочки — это маленькие торпедные катера, успешно торпедировавшие эту самую промышленность, и этот флагман в том числе. И чтобы как–то удержаться на финансовом плаву, этот крейсер и сбрасывал балласт в виде компьютеров. Сделка была просто блестящей. Купив эти б/у компьютеры по практически бросовой цене (пяток лиц от предприятия пришлось неделю ублажать деньгами, ресторанами, саунами с девочками), Сергей на бумаге показал, что его фирма вроде бы их отремонтировала и модернизировала, при этом количество их уменьшилось в четыре раза (естественно только на бумаге). Затем распродав эти компьютеры за наличные деньги, Сергей Владимирович положил себе в карман около двадцати тысяч долларов. Но все в мире когда–то заканчивается. Закончился и этот сумасшедший месяц. Пора было думать и об отдыхе. В голове генерального директора зашевелились фривольные мысли — а не помириться ли со Светкой и не махнуть ли с ней на какие–то экзотические острова. Он даже заказал пару рекламных проспектов различных турагенств. За изучением этих каталогов и застал его звонок секретарши.

— Сергей Владимирович, тут Светлана Юрьевна просит ее принять. Пропустить?

— Пропусти.