Читаем Мать и Колыбель (СИ) онлайн бесплатно

По ту сторону света, за океанами, бесконечными цепями гор и морями шепчущихся лесов медленно и заиндевело поднималось февральское солнце. Его ленивые блики тускло золотили крыши домов и верхушки деревьев, почерневшие от оттепели. Жители города Кѐос, столицы государства Карнеола̀с, просыпались и бодро наполняли улицы волнами приглушённого гула.

Трен из рода Ва̀льдеборгов, государь Карнеоласа, быстро шёл по тёмной тропе, углубляясь в унылые зимние дебри. Он не любил этот огромный старый парк, отделённый от леса надёжной городской стеной. Слишком густые тени окутывали его даже в самые светлые летние дни.

Темноволосый тридцатипятилетний король был высоким широкоплечим мужчиной, сутулым от груза забот и проблем, перешедших к нему по наследству от венценосного отца-безумца. Марк Вальдеборг I, прозванный в народе Бешеным, отошёл в мир иной шесть лет назад, а ослабленное государство осталось.

После восхождения на престол Трен всё же заставил государство выпрямить спину и поднять голову, быстро избавил королевство от большинства нерешённых проблем. А затем вернулась беда другого толка — бессонница. Она не навещала его с тех пор, как супруга научила его спать, — и спать настолько спокойно и крепко, что он видел приятные сны. Теперь бессонница пришла снова и оказалась мучительной.

Порой, ненадолго забываясь тревожной дрёмой, он видел чёрные горы Куна̀булы — мёртвой западной земли, над вероломством которой три сотни лет назад войска Карнеоласа одержали победу. Трен в своём забытьи видел ту битву и древнее знамя Карнеоласа, а также внушительную фигуру всадника. Белый плащ перепачкан кровью и грязью, изорван, но всадник неутомимо рвался в бой далеко впереди своего смертоносного войска. Трен был уверен: ему снился последний царь предыдущей династии, убитый три сотни лет назад — Атариа̀тис из рода Риано̀ров, легендарный предок царя царей древности, Сарго̀на.

Дворцовый парк стал гуще, и Трен скорее почувствовал, нежели увидел, что он уже на Её территории. За триста лет своего существования Провидица стала тенью и мало кому ведомым воспоминанием героических времён, о которых ныне слагались легенды. Порой казалось: преодолевая безмолвие, здесь приглушённо бряцали тяжёлые латы и мечи, тихо пела звенящая тетива и шуршащие стрелы.

Государь вышел к причудливо сросшейся группе деревьев. Их цепкие кроны переплетались друг с другом, в безмолвии своём будто устремляя мольбы в небеса. Они образовывали подобие купола с маленьким круглым отверстием на вершине, через которое просачивался сапфировый серебристый свет.

Отодвинув занавесь тонких обнажённых ветвей, Трен подошёл к небольшому мутному озеру в центре.

— Приветствую тебя, Вальдеборг.

Государь поджал губы и обернулся.

— Ты подняла меня с постели в четыре утра.

Перед ним стояла высокая женщина. Вернее, её тень. Облачённая в длинные серебристые одежды из тончайшего шёлка. На голове красовалась могучая корона из густых тёмных волос, а на груди маленькой жемчужиной поблёскивал полумесяц — символ северной земли Авала̀р, опустевшей и проклятой ещё столетия назад. Длинные тёмные рога возвышались над короной.

Она была призраком старого мира, брошенной царицей опустевшего царства фавнов Авалар.

— Живее, у меня мало времени, — фыркнул Трен.

— Ты уделишь мне столько времени, сколько я скажу тебе уделить. — Её голос был холоден и насмешлив.

— Если ты вновь будешь говорить мне, что у меня нет никаких прав на карнеоласский престол, ты зря потеряешь моё время…

— Закрой рот, Трен, и выслушай меня.

Государь застыл: древний призрак царицы Авалара был встревожен и мрачен.

— Вчера состоялась свадьба ювелира из Нодрѝма[1], Ѝллеана Рина, и дочери известного целителя из Сильва̀на[2], Равѐны Фронкс, — изрекла Провидица.

— С чем я искренне их и поздравляю, — протянул Трен. — Мне-то какое дело?

— Ты помнишь о беде, постигшей Архей три сотни лет назад?

— Это одна из моих главных обязанностей: помнить об этом. И главная обязанность Белло̀нского Союза — не допускать повторения.

— Пора вооружать королевство.

Трен приглушённо воскликнул:

— Что ты несёшь, Провидица?! Побойся!

— Я родилась с даром предвидения. Как и всякий авала̀рец, слышу, как шепчет об этом земля, как волки трубят тревогу, как деревья поют мне об этом. Я родилась за двадцать лет до той страшной войны, и я узнаю̀ эту встревоженность.

— Сейчас во всём Архее Силой владеешь только ты, но ты не сможешь защитить всех нас.

— Ты прав, Трен, моей Силы недостаточно…

Провидица помолчала, задумчиво наблюдая за тем, как лицо Трена покрывают тени тревог, а в глазах его отражаются страшные мысли. Он хаотично подсчитывал силу своей армии.

— У нас есть выход.

Трен поднял к ней сверкающие от ужаса глаза и воскликнул:

— Говори!

— Ребёнок, — царица присела рядом с ним на берег озера и заглянула в его душу светлыми глазами. — Он родится от союза ювелира из Нодрима и дочери целителя из Сильвана.

— Не понял…

— Герой войны трёхсотлетней давности, царь Карнеоласа, Атариа̀тис Риано̀р, был предательски убит своим ближайшим другом и советником. Твоим предком. Ранѐем Ва̀льдеборгом. Супруга Атариатиса, царица Лѝгия, скрылась вместе с детьми в лесах на морском побережье и сменила имя. Раней, одержимый ненавистью к роду Рианорскому, отправил людей во все концы Архея, дабы они нашли её, убили и головы всех троих привезли в столицу Карнеоласа. Но через десять лет царица, — так и не найденная, — и её дети были забыты.

— Нет доказательств, Провидица, — усмехнулся Трен. — За триста лет никто из её потомков так и не дал о себе знать.

— Пока ты ждёшь доказательств, Трен, твоя земля и земля Архея захлебнутся в войне, — зловеще прошептала Провидица.

— Чего ты хочешь от меня? — гаркнул король.

— Чтобы ты послушал меня. Нам нужен ребёнок, который родится от союза нодримского ювелира и дочери сильванского целителя.

Трен не мог вымолвить ни слова, не понимая, лжёт она ему или подшучивает. Впился в Провидицу недоверчивым и прищуренным взглядом.

— Мне было видение… — прошептала Провидица. — Я узрела тебя во время войны. Твоё лицо прокроют морщины, волосы осеребрятся нитями седины. Отправь на юг своих шпионов. Пусть они позаботятся о ребёнке. Но об этом никто не должен знать, даже сам Иллеан Рин, Равена Фронкс. Нынче же собери Совет, самых верных тебе и проверенных людей. И помни, Трен, — ядовито прошелестела Провидица. — Если ты попытаешься уклониться от долга своего, причинишь ребёнку вред, Архей падёт под гнётом Зла и станет землёй Иркаллы. Ибо дети эти — потомки самого Атариатиса Рианора, истинного царя Карнеоласа.

— Ты бредишь, ведьма! — воскликнул Трен.

— Будь осторожней, Вальдеборг, — холодно произнесла она. — За всё надо платить. Раней Вальдеборг поплатился тем, что ненавистная ему династия ускользнула от него. Я же наградила его безумием. У каждого из Вальдеборгов за триста лет я что-то да отняла. Пришёл твой черёд. А теперь оставь меня, король из династии самозванцев, я желаю послушать, что скажет мне лес и земля. Я позову тебя позже.

И она растворилась в серебристом сиянии своего озера, а Трен, отплёвываясь, бегом устремился к своему дворцу.

Ворвавшись в кабинет, Трен с силой захлопнул дверь, плеснул в лицо ледяной воды из кувшина, подошёл к большому окну и приник лбом к ледяному стеклу. Тусклый свет утра слабо озарял его огромный дубовый стол, заваленный бумагами, старое и удобное кожаное кресло и два громоздких шкафа с книгами. Дворец наполнялся шорохом просыпающихся слуг, опасающихся нарушить покой своего государя, который отныне его не найдёт.

«Что ещё за ювелиры да целители? — вновь и вновь мысленно вскрикивал Трен, прижимая кулак к губам и невидящим взором устремляясь в светлеющий горизонт. — Их ребёнок не может быть потомком Атариатиса Рианора. Рианорская Сила ушла из Архея вместе с трусливыми аваларцами и гибелью Атариатиса Рианора. Аберфойл… срочно ко мне Аберфойла…».

Тонкие руки обвили его со спины, сиплый после сна голос тихо прошелестел:

— Ваше Величество, вы так рано проснулись!..

Эра̀то. Невысокая, изящная, с ярко-голубыми глазами и светлыми вьющимися волосами, растрёпанными после сна. Трен молча и без улыбки обнял свою королеву и прижался к её тёплым губам поцелуем.

Эрато происходила из старинного рода А̀кра, королей Нодрѝма. Она была младшей дочерью Нодримского короля.

— Ты дрожишь, — прошептала Эрато мужу. — Что случилось?

— Я говорил с Провидицей, — последовал напряжённый ответ.

— Ты снова ругался с ней?

Трен доверял Эра̀то больше, чем себе. Он знал всю силу её преданности, посему незамедлительно поведал супруге обо всём, что рассказала ему царица Авалара.

— Сколько крови и сколько вдов!.. — выдохнула королева, прижимая к побледневшим щекам ладошки. — Сегодня ночью во сне я слышала их плач, шум сражений, видела брызги крови на каменных стенах.

— Ты же знаешь, она любит посылать сны. Эта шарлатанка ошибается либо желает спихнуть меня с трона.

— Нет, Трен. Она не желает зла ни тебе, ни нашим сыновьям, что бы она ни говорила и как бы сильно ни желала видеть Рианоров на троне Карнеоласа. Прежде всего она обязана защищать интересы Карнеоласа.

— Почему ты доверяешь этой ведьме?

— Она сильна, одинока и безмерно верна Карнеоласу. Как была верна Атариатису Рианору.

— Она убивала жён и детей королей из рода Вальдеборгов в отместку за убийство Рианора, насылала на Карнеолас бесконечные беды и упивалась страданием народа. Это ли называется преданностью Карнеоласу?

— Она ничего не делала твоему деду. Уважала его. И уважает тебя, несмотря на её слова. И прекрасно знает, что ты любишь Карнеолас больше, чем кто-либо когда-либо.

— Она лучше сожжёт этот город, чем начнёт уважать меня.

— Хотя бы сейчас, в это страшное время я прошу тебя с ней объединиться. Она никогда не пойдёт против тебя, пока ты делаешь всё для спасения Карнеоласа.

— Она ненавидит мой род и уже несколько веков мечтает о возвращении Рианоров, — с вздохом прошептал Трен. — Это предательство и измена. Я не допущу их возвращения! С Кунабулой мы справимся сами.

— Никто этого не допустит. Я, как и ты, желаю видеть нашего сына Да̀рона королём Карнеоласа. Провидица предсказывает будущее, но она мало может на него повлиять. Но я заклинаю тебя всеми Силами Небесными: будь с ней един! Вместе вы ещё сильнее. Я уверена: если она исчезнет, в Архее случится что-то страшное. И она чувствует, как Сила её уходит. Быть может, она видит в этом ещё не родившемся ребёнке своего преемника.

— В Архее больше нет никаких Рианоров! — громогласно заявил Трен. — Царица Лигия и её дети погибли.

— Быть может, ты прав, но сделай так, как она просит, — посоветовала королева, — отправь на юг людей. Если она права, и Рианоры живы, зачем жертвовать армиями, когда можно отправить на битву с Кунабулой одного человека?..

Трен внимательно поглядел супруге в глаза.

— Сейчас проснутся мальчики, — Эрато обняла мужа. — Вечером созови Совет. До того поговори с Аберфо̀йлом. Лучше него никто не сможет справиться с этой задачей.

— Аберфойл нужен мне здесь. Только тебе и ему я могу доверять. К тому же у него недавно умерла жена. Ему будет тяжело расстаться с сыном.

— Если Гаральд будет воспитываться вместе с нашим маленьким Арнилом, полагаю, Аберфойл сочтёт это за величайшую честь. Пойдём к сыновьям.

— Я приду немного позже. — Он поцеловал жену в губы и вышел из кабинета на поиски своего самого верного советника — Аберфо̀йла А̀листера, герцога Атѝйского.

Этим утром он услышал отдалённый грохот своего разрушающегося мира.

[1] Государство на северо-востоке Архея

[2] Государство на юге Архея

K Кибельмѝде тихо подбирался тёплый майский вечер. В палатах городской больницы зажглись светильники. Целители заканчивали вечерний обход, больные отходили ко сну, санитарки мыли полы и тихо напевали. Только детское отделение переливалось смехом. Голоса журчали весенними ручейками, но сиделки потихоньку утихомиривали их и строго шикали, требуя тишины.

— И вышла Праматерь Рештаретѐте из вечной тьмы, из звёздной пыли и густого газа, и ступила в тёмный новорождённый мир, содрогаемый землетрясениями, покрытый голым камнем и исполинскими горами, выплевывающими к небу огонь. Долго жила в своём одиноком мире Праматерь Рештаретéте, пока не решилась всё изменить, — мягкий голос читательницы затих, лёгкое беззвучие прервал густой шелест плотной страницы, шмыгание нескольких простуженных детских носов и короткий сухой кашель. — Дунула на одну плюющуюся огнём гору, дунула на другую, и вулканы начали остывать. Из застывающей лавы и горных пород Рештаретете создала своего первого сына, Нерга̀ла. И стал он Землёю. Собой покрыл он весь мир. Из того же куска лавы и звёздной пыли Рештаретете создала своего второго сына, Шама̀ша, и поднялся он Солнцем на чёрный небосвод, и развеял он тьму, и небо стало лазурным, а мир позолотил солнечный свет…

У А̀кме отчаянно слипались глаза. Она дежурила в больнице с семи утра, а сейчас пробило уже десять. Смена заканчивалась, а брат и дядя всё никак не приходили, чтобы забрать её домой.

Акме подняла глаза и с облегчением вздохнула: дети спали. Бодрствовал только любопытный О̀рэн.

— Что было дальше?

— Если хочешь знать продолжение, завтра прочитай его сам. А сейчас закрывай глаза.

Акме устало поднялась, накрыла мальчика одеялом и вышла в тёмный коридор. Поднялась на второй этаж, постучала в дверь и вошла в большой кабинет Бейнардия Фронкса, самого известного целителя в Эрсавии [1].

Он выглядел гораздо старше своих лет. Густые чёрные волосы обильно осеребрились сединой, чёрные миндалевидные глаза, которые доставались всем Фронксам от его деда-акидийца, были закрыты, морщинистое лицо казалось резковатым и смуглым.

Его огромный дубовый стол был завален письмами, книгами, рецептами. И он тонул во всём этом бардаке, — тонул в своей усталости и полумраке кабинета. Наконец взглянул на вошедшую племянницу.

— Ты уже собралась? — спросил Бейн Фронкс.

— Да, дядя. Пора домой.

— Зови брата, и пойдём.

Акме вышла в коридор и устало спустилась по лестнице, на ходу развязывая передник и снимая белую косынку, без которой нельзя было входить в палату. Акме вытащила из волос шпильки, и тяжёлая чёрная коса толстым кнутом хлестнула по стройной спине. Проходя мимо зеркала, висевшего в коридоре, девушка взглянула на себя и тяжко вздохнула.

— Вот это страшилище… — прошептала она.

Под миндалевидными глазами, огромными и чёрными, обрамлёнными густыми тёмными ресницами, залегли тени и синяки. Недовольно и хмуро изогнулись красивые чёрные брови. Сейчас она казалась себе бледной и помятой.

— Мне всего восемнадцать… а мешки под глазами, как у сорокалетней матроны. Ладно, чёрт с ним!..

Подходя к чёрному входу, услышала чьи-то напряжённые голоса — мужской и женский. Собеседники приглушённо и нервно спорили.

— Не приходи сюда больше! — Акме узнала голос брата, и голос этот был страшен колючим холодом. — Я работаю здесь, и во время своей службы обязан общаться только с больными и другими служащими. Я не могу отвлекаться на тебя!