Читаем Мастерица Ее Величества онлайн бесплатно

Переведено по изданию:

Harper K. Mistress of Mourning: A Novel / Karen Harper. – New York: New American Library, 2012. – 416 p.

Переведено по изданию:

Harper K. Mistress of Mourning: A Novel / Karen Harper. – New York: New American Library, 2012. – 416 p.

© Karen Harper, 2012

© toxawww, Jon Paul, обложка, 2013

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013

У истории, с которой вам предстоит познакомиться, две рассказчицы. Одна – королева Англии Елизавета Йоркская, законная супруга Генриха VII, первого короля из династии Тюдоров, занявшего трон в 1485 году. Другая – простая лондонская ремесленница и торговка свечами, 26‑летняя вдова Верайна Весткотт. Впрочем, совсем уж простой Верайну назвать грешно. Среди свечных мастеров она выделяется особым талантом: умеет вырезать на огромных свечах прекрасные ангельские лики и создает восковые образы ушедших из жизни людей так искусно, что они воспринимаются как живые. Именно художественные способности Верайны и послужили причиной ее приглашения в королевский дворец для исполнения тайной просьбы Елизаветы. Оказалось, что у простолюдинки и королевы, несмотря на разделяющую их социальную пропасть, много общего. Прежде всего они женщины, любящие матери, скорбящие о потерянных детях и души не чающие в живых. А потом их объединит еще и полная опасности борьба против общих врагов – борьба, на кону которой не только жизнь близких людей, но и судьба королевства.

Популярная американская писательница Карен Харпер мастерски соединяет в своей новой книге жанры исторического романа и детектива. Здесь есть загадочные убийства и их рискованные расследования, причем реальные события служат не просто фоном для приключенческого сюжета, а органически включены в его развитие.

Начало XVI века – неспокойное для Англии время. Хотя прошло уже 15 лет после окончания кровопролитной борьбы за престол, позже поэтически названной войной Алой и Белой розы (по изображениям на гербах воюющих династий), не все смирились с ее итогами. Долгожданный мир остается хрупким. Заговоры, измены, двурушничество… Всего этого приходится опасаться не только королевскому дому, но и тем, кто ему верно служит. Да и в самой венценосной семье нет полного доверия друг к другу.

Очаровательная Верайна Весткотт далека от политики. Она без лести предана Ее Величеству, поскольку при первом же знакомстве почувствовала в ней родственную душу. Елизавету в народе не зря нарекли Доброй. Верайна тоже добра, но она еще и отважна, умна, решительна, не терпит никакого насилия над собой, способна самостоятельно принимать решения. В окружении королевы ее прозвали «восковой женщиной», имея в виду род занятий мастерицы. Но на самом деле она, конечно, никакая не «восковая», а самая что ни на есть живая, из плоти, крови и страстей, которыми, кстати, умеет управлять. Образ Верайны наверняка окажется близким и понятным женщинам XXI века, особенно тем, кто рассчитывает только на свои силы, деловым, инициативным, с развитым чувством собственного достоинства.

В 2012 году в «Клубе семейного досуга» вышли две книги Карен Харпер: «Последняя из рода Болейн» и «Королева», состоящая из романов «Наставница королевы» и «Отравленный сад». Все произведения относятся к наиболее любимой и изученной писательницей эпохе Тюдоров. Они вызвали большой интерес у читателей, и есть все основания предполагать, что новая книга Карен Харпер также привлечет внимание широкой аудитории.

– Подумать только – нам заказали свечи для королевской свадьбы! – воскликнул Джил, мой зять, с порога свечной мастерской.

– Да, нам и еще шести другим мастерским, – напомнила я ему, сидя за прилавком и перекладывая пучки свечей. – Четыре сотни восковых свечей для благодарственного молебна, мессы и свадебного пира. Я так рада, что свадьба состоится на виду у всех. Обожаю свадьбы; наверное, потому, что видела слишком много похорон.

Джил прошелся по лавке, выходившей фасадом на улицу, за которой я наблюдала. Он был невысокого роста, но с мощной грудью и плечами, ведь ему пришлось таскать тюки витых фитилей и металлические формы с тех пор, как он завел собственную лавку в Уимблдоне. Думаю, он понимал, что его положение в «изысканном Лондоне», как он любил выражаться, намного лучше, хотя его еще не приняли в члены Почтенной гильдии Свечных дел мастеров. Я всеми силами пыталась добиться этого, поскольку женщина не могла стать членом гильдии, а мой покойный муж был в ней не последним человеком. Джил взял на себя часть моей работы, и четверо наших подмастерьев бегом бежали, когда он пронзительным голосом приказывал им сделать то, что раньше приходилось делать ему самому.

При звуках его голоса я вздрогнула и задела резцом перья, которые вырезáла на крыльях воскового ангела. Пришлось их затереть. На воске, во всяком случае, ошибки исправить легко. Боже, как же я сожалею об ошибках, совершенных в жизни! Да, если бы я не была так беспечна, может быть, мой дорогой Эдмунд мог бы еще жить и жить.

Я потихоньку спрятала под прилавок свечу с наполовину законченной резьбой, чтобы Джил не видел, что и у этого ангела снова лицо моего умершего сына. Мод и Джил считали меня слабодушной из‑за того, что я так глубоко скорблю о нем, но ведь они никогда не имели и не теряли детей. Это крест, который приходится нести Мод, – отчаянно желать и не иметь ребенка.

– Подмастерья говорят, хорошо бы посмотреть, как испанская принцесса въезжает в Лондон[2], – сказал Джил, вытирая руки о закапанный воском фартук. – Да, кстати, ты сама заберешь нашего Артура из школы или хочешь, чтобы я его забрал? Наверное, Кристофер опять зайдет к тебе, когда мы будем закрывать лавку, а я знаю, тебе хочется, чтобы кто-нибудь ждал парня, когда он выходит из дверей.

Мне, как всегда, хотелось самой встретить моего мальчика и проводить его домой, хотя большинство его сверстников возвращались домой одни. Но Джил был прав, упомянув моего возможного гостя. Как у многих вдов, имеющих доходное дело, у меня было несколько поклонников, и Кристофер Гейдж, член совета Почтенной гильдии Свечных дел мастеров, оказался решительнее всех. Я не стремилась снова замуж после года вдовства, хотя, конечно, доходы значительно возросли бы, если бы его мастерская объединилась с нашей, но мне хотелось, чтобы Кристофера больше волновало то, как относится к нему мой сын Артур. Подобный союз со свечным дел мастером уже помог мне, когда после смерти членов моей семьи я вышла замуж, но, как обычно бывает в браке ремесленников, мои деньги и мои умения добавились в свечную мастерскую Весткоттов. Это было мое приданое, дар моему мужу Уиллу, а его даром мне стал этот чудесный дом и большая мастерская, но прежде всего он сам был мне прекрасным мужем и отцом моих двух сыновей, одного из которых я, увы, лишилась.

На самом деле я не была готова к очередному разговору с Кристофером и уже собиралась сказать, что сама пойду за Артуром. Но тут сквозь окно лавки – настоящее, из стекла, с гордостью подумала я – я увидела прекрасного вороного коня, неожиданно остановившегося у наших дверей. Нет, двух коней. Хорошо одетая пара спешилась, и мужчина, высокий и широкоплечий, дал монетку уличному мальчишке, чтобы тот подержал коней.

– Лучше ты сходи за Артуром, – сказала я, вставая и отряхивая шерстяную бордовую юбку. – Я не знаю этих людей, но, судя по всему, это какие-то богатые клиенты.

– Да, вижу. – Он пригнулся и покосился на них поверх моего плеча.

Так началось самое замечательное приключение в моей жизни.

В этот поворотный момент своей жизни я, Верайна Весткотт, двадцати шести лет от роду, была свечных дел мастером с прекрасным домом и мастерской, вдовой, имеющей сына Артура, названного в честь английского принца Уэльского[3]. Второй мой сын, двухлетний малыш, мой дорогой Эдмунд, умер четыре месяца назад. К сожалению, мне и раньше доводилось испытывать горечь утрат: семь лет назад от потливой горячки[4] скончались мои родители и брат. Тяжелым ударом была для меня смерть мужа, но, Боже мой, как же я любила Эдмунда!

Он был так похож на меня – золотые вьющиеся волосы, зеленые глаза и тонкая фигурка, тогда как Артур напоминал своего коренастого, с каштановыми волосами отца. Бедняжка Эдмунд так жалобно глядел на меня из своей постельки, словно умолял: «Спаси меня, мамочка!» Я приглашала аптекаря, цирюльника, чтобы отворил кровь, покупала разные травы, приводила священника и молилась, молилась, молилась, но ничто не могло помочь ему. Может быть, я недостаточно тепло укрывала его ночью? Может быть, случайно дала съесть что-то несвежее? Может быть, пропустила начало его заболевания? Я зажгла десять прекрасных свечей, чтобы под конец жизни он купался в свете, но он все же ушел от нас долиной смертной тени.

С тех пор я, как могла, занималась делом, управляя главной лавкой свечной мастерской Весткоттов, а моя сестра Мод и ее муж Джилберт Пенн съехались с нами, чтобы вести мастерскую. Я работала не покладая рук, кротко разговаривала с нашими клиентами в трауре, ведь бóльшую часть наших товаров составляли погребальные свечи или пропитанные воском саваны. В витрине нашей лавки и на деревянных полках внутри я расставила вотивные[5] свечи, которым предстояло гореть на множестве церковных алтарей Лондона во время служб по душам усопших. Когда мне становилось жаль какую-нибудь скорбящую мать, я показывала или даже дарила ей свечу со своей резьбой, изображающую ангела со сложенными крыльями, с лицом, поднятым к небу в божественной надежде.

А ночью я спала, забрав с собой в постель плетеный обруч и спустившийся мячик Эдмунда, и мячик каждую ночь, когда я металась по постели, укатывался, словно это я бросала его в угол.

Все утро, пока не было покупателей, я сосредоточенно, опустив голову, наслаждалась тишиной и одиночеством, не обращая внимания на шум, царивший на людной Кендлвик-стрит. Усевшись на табуретку за прилавком, на котором стояли весы и лежали линейки, я начала вырезать ангельское личико моего мальчика на толстой, диаметром в четыре дюйма, свече высотой в фут. Я не собиралась зажигать ее, потому что мне было невыносимо, что капающий, стекающий воск покроет его лицо, как саван, в который я его завернула… А затем была крышка гроба, затем земля на кладбище близ Сент-Мэри-Абчерч, рядом с могилой его отца. Потеряв Эдмунда, я стала испытывать ужас перед небольшими замкнутыми пространствами.

Я продавала резные свечи довольно дорого, но те, на которых было вырезано ангельское лицо Эдмунда, я не продавала и не зажигала, а складывала в ящик или в сундук с бельем, прятала поглубже, как прятала свою сердечную боль.

– Ну хорошо, – прервал мои воспоминания Джил. – Я схожу за мальчиком, а подмастерьев предупрежу, чтобы они не покидали территорию, пока ты занимаешься с нашими изысканными клиентами.

«Территория» представляла собой лавку из дерева и кирпича, выходившую на улицу, со складом, с жилыми помещениями на втором этаже – дом, имевший Г‑образную форму, окруженный двумя садиками и вымощенный булыжником двор, который вел к конюшням и еще одному складу в глубине. Интересно, каким кажется наш дом этой красивой паре, подходившей к двери лавки, ведь они, во всяком случае, дворяне, а может быть, даже аристократы. Звякнул маленький дверной колокольчик, извещая об их приходе. Боже, какая жалость, что я не спрятала массу своих растрепанных волос под покрывало или под пристойный вдовий чепец, потому что дама выглядела очень модно.

А мужчина – просто потрясающе.

Во-первых, он был так высок, что ему пришлось нагнуть светловолосую голову, чтобы войти. Одет хорошо, но не вызывающе. Его кожаная куртка – кожа привезена из Испании, могу поручиться – сидела на нем как влитая. Черный как вороново крыло плащ накинут на одно плечо. На широком лице с высоким лбом выделялись напряженный рот и необыкновенные светло-серые глаза.

Вначале я почти не обратила внимания на женщину. Разумеется, это муж и жена, которые хотят купить либо праздничные, либо траурные свечи, но почему они не приехали в карете или не послали слугу?

– Миссис Верайна Весткотт? – спросил мужчина.

Я тотчас сделала реверанс.

– Да. Чем могу вам служить?

Пара – ему не было тридцати, а она несколько моложе – обменялась взглядами, смысла которых я не могла уловить. Возможно, они значили: Начинай ты! – Нет, ты!

– Позвольте мне представиться, – сказал мужчина. Низкий, успокаивающий голос был в то же время возбуждающим; я не ощущала ничего подобного, принимая ухаживания Кристофера. – Я – Николас Саттон, а это миссис Саттон. Во всяком случае, для всех остальных, потому что мы хотели бы поговорить с вами частным образом и просить вас обещать никому не рассказывать того, о чем будет идти речь.

Я смотрела на него, лихорадочно перебирая в уме причины такого заявления. Разве они не те, кем назвались?

– Я могу в полной секретности предложить вам свечи для не подлежащей огласке свадьбы или вотивные свечи для тайных служб по душам усопших, – предложила я.

– В самом деле, мы за этим и пришли, – отозвался Николас Саттон и достал из-под плаща свечу, очень похожую на те, что я только что вырезала, но не с личиком Эдмунда, а с улыбающимся херувимом. Да, это и вправду была сделанная мною свеча. Но что они хотят: купить такую же или это главы гильдии производителей воска пришли отругать меня, как ругал Кристофер, за то, что я продаю вещь, которую наше сообщество еще не одобрило и не установило на нее цену?

– Человек, который приобрел эту свечу, сказал, что ее резали вы, – продолжал он. – Я считаю, она слишком хороша, чтобы ее жечь, и то же самое думает та дама во дворце, которая послала нас узнать, не сможете ли вы посетить ее завтра, чтобы она могла частным образом воспользоваться вашими талантами.