Читаем Машины времен онлайн бесплатно

После Конца Времен человечество погрузилось в варварство. И на страже цивилизации стоят лишь они – рыцари Ордена Хлама. Взяв за образец великих предков, эти отважные и благородные люди разыскивают и сберегают немые свидетельства, оставшиеся от прежней эпохи – Хлам Предков. Послушайте же три истории из полной опасностей жизни рыцарей хламовников!

За дверью зашаркали, звук приближался… пришельцы остановились перед дверью. Кто-то громко чихнул. Вот и еще одного брата настигла лихая судьба.

– Входите! – крикнул Семь Протезов. – Я слышу ваши шаги.

Дверь с душераздирающим скрипом отворилась и в комнату по одному протиснулись трое. Рваное Ухо, Трехпалый и Бешеный Крыс. Вождь внимательно оглядел их – которого на этот раз? Бешеный Крыс чихнул.

– Он чихает, – грустно сказал Рваное Ухо.

– Он дышит, – зачем-то добавил Трехпалый.

– Он превращается в краснощекого, – печально заключил Семь Протезов.

– Я не хочу-у-у! – взвыл Бешеный Крыс. Спутники на всякий случай схватили его. – Я не хочу, не хочу, не хочу! За что! Почему это со мной!

Он бился в руках соплеменников, и из его глаз лились слезы – настоящие слезы. Он и впрямь превращался в краснощекого. Ужасное бедствие для истинного сына Великой Равнины.

– Ты не виноват, Бешеный Крыс, – тоскливо промолвил Семь Протезов. – Можешь оставаться с нами, сколько пожелаешь…

– Я не хочу! – выл Крыс.

– …Но рано или поздно тебе придется уйти, – не меняя тона, закончил вождь. Все равно ты теперь не такой, как мы. Да и на шахте работать ты уже не сможешь. А чем еще здесь заниматься?

Крыс всхлипнул.

– Как это случилось?

– Я работал в забое, потом вдруг что-то произошло, да так быстро, что я и не успел сообразить… в меня что-то воткнули, потом… нет, не могу! Очнулся – лежу рядом с вагонеткой… и чихаю-у-у-у…

– И все?

– Еще я помню звук трубы. Сперва протрубила труба, а потом уже… – бедняга снова чихнул.

– Ступай, Крыс. У тебя насморк. Это, говорят, частенько случается с краснощекими.

Он встал и, не глядя на рыдающего Крыса, которого Рваное Ухо с Трехпалым выводили за дверь, подошел к груде мусора в углу. Разгреб протезом хлам и вытащил большой лист фанеры. Положил на стол…

Семь Протезов думал о своей судьбе. У него отняли всё. Сперва у него отняли жизнь. Потом отобрали смерть. И все что осталось ему – родная земля да низкое, всегда налитое свинцом небо, да племя, то есть те, кто встал с ним на одном кладбище. Потом пришли краснощекие и вознамерились отнять даже это. Совет вождей постановил: сопротивляться захватчикам, и Семь Протезов тоже повел свой народ на войну. Тогда его звали иначе. В битве он потерял ногу, и его стали звать Протез. С тех пор протез ломался шесть раз, сейчас у него седьмой.

Наверное, когда-нибудь и этот, седьмой, не выдержит, тогда вождь сменит имя и его будут звать Восемь Протезов. Если прежде не приключился куда более страшное, чем потеря деревянной подпорки… Великое бедствие обрушилось на народ Семи Протезов! Раньше вождь умел сберечь народ. Когда война с краснощекими была безнадежно проиграна, и разгромленные племена отступили, он, Семь Протезов, сумел договориться с победителями. Ему и землякам позволили остаться на родном кладбище в обмен на уголь. В шахте то и происходили утечки природного газа, живые не могли работать на добыче, вот краснощекие и позволили племени Семи Протезов трудиться в штольнях. Пока племя дает краснощеким уголь, их не сгоняют с родной земли. Сам шериф Саймон Глипсон обещал покровительство, а он – большой начальник среди краснощеких. Называется это по-новому – резервация.

И только показалось, что бытье наладилось, как новая беда пришла к племени Семи Протезов. Беда невиданная, необъяснимая, а потому страшная стократ больше. Как можно сопротивляться тому, чего не понимаешь?

Семь Протезов достал баночку краски, облезлую кисть… подумал немного и стал писать, старательно выводя большие буквы.

Паровой дилижанс дал пронзительный свисток и выпустил к низкому свинцовому небу струю белого пара. Тяжелые колеса, окованные стальными полосами, провернулись еще немного и замерли, взрыхлив напоследок грунт, взметнулось облачко серой пыли. Заскрежетали сминаемые камешки, лязгнули металлические крепления, угольная тележка звякнула сцепкой и толкнула сзади… Дилижанс замер.

Салон покачнулся, и пятеро пассажиров переглянулись. Рейсом Мусор-Сити – Красный Угол никогда не ездило много народу. Пятеро, это, можно сказать, довольно-таки порядочно.

На облучке, огражденном стальными листами, возница вглядывался в холмы справа от дороги. На нижней площадке кочегары отложили лопаты и, утирая потные лбы, взялись за винчестеры. Они всегда держали оружие под рукой – мало ли что случится в пути.

– Почему стоим? – окликнули из пассажирского салона.

– Засада в холмах, – лениво объяснил возница. – Пусть покажутся, кто таковы, там будет видно, сразу дальше двинем или сперва пострелять придется.

Пассажиры снова переглянулись. Двое рыцарей Ордена Хлама поднялись и откинули полы плащей. Двигались они как части единого механизма – будто нарочно повторяя один и тот же жест. На самом деле вышло случайно, отработанным движением орденские братья распахнули широкие белые одеяния, помеченные – на спине и на груди слева – черными квадратами, символами веры. Ладони одновременно опустились на рукояти кольтов.

Попутчики хламовников вели себя не так решительно. Тощая востроносая девица пискнула, вжимаясь в деревянную спинку сиденья, осанистый мужчина с большими усами завозился на месте, поглубже запихивая под себя объемистый саквояж, а его спутница, тетка с квадратным потным лицом, привстала, потянулась к верхней полке, нащупала дробовик в чехле и протянула мужу прикладом вперед. Тот убедился, что драгоценный саквояж упрятан надежно и принял оружие. Но к окну не совался.

Тем временем на гребень холма въехал всадник и остановился в картинной позе, уперев длинное ружье в бедро. Одет он был во все черное, и крысюк под ним был покрыт попоной – некогда черной, но давно уже превратившейся в пропыленные лохмотья.

– Здорово, Винс, – окликнул он возницу.

– И тебе того же, Черный Боб!

– А как ты понял, что я стою в засаде, Винс?

– Когда твои парни перестанут курить, а крысюки под ними перестанут гадить, тогда сможешь меня обмануть, – ответил тот. – Я увидел полосу крысиного помета, уходящую за холм, потом увидел столб табачного дыма за холмом. Тогда я хорошенько принюхался и уловил вонь.

– И чем же это воняло, Винс?

– Тобой, Черный Боб! Ты смердишь, как покойник, как проклятый зомби! Может, ты умер, и в твою могилу ударила живомолния?

– Тебе и твоим дружкам из Мусор-Сити придется крепко попотеть, чтобы прикончить Черного Боба, – гордо ответил бандит. – Ладно, хватит пустого трепа. Что везешь?

– А тебе зачем?

– Хочу прикинуть, стоит ли добыча того пороха, который я изведу, чтобы добраться до нее. Порох нынче в цене.

Крысюк под бандитом пискнул.

– Порох всегда в цене, – ответил возница. – Нынче я налегке. Вот разве что пассажиры…

– Пассажиры? – Черный Боб оживился. – А бабы есть? Молоденькие? Хорошенькие? Ласковые? Я бы прилег с такой, нынче у меня подходящее настроение.

Востроносая девица съежилась на сиденье и вжалась в самый угол салона.

– Есть пара рыцарей Хлама, – выкрикнул один из хламовников, молодой высокий блондин атлетического сложения. – Хочешь улечься? Я тебе это устрою!

Он выглянул в окно и поднял кольт. Черный Боб оценивающе осмотрел рыцаря и буркнул:

– Ладно, проезжайте. Что за горячий народ эти хламовники… Только захотелось поболтать с Винсентом… когда еще встретишь приличного собеседника в этой глухомани…

Бормоча, он развернул крысюка и исчез за холмом. Вскоре раздался его голос, приглушенный земляным скатом:

– Эй, сваливаем! Здесь нечего ловить, дилижанс идет порожняком.

Ответом ему был хор разочарованных мужских голосов и шорох камешков под крысиными лапами, банда убралась.

Возница Винсент снова дал гудок, кочегары на нижней площадке отложили винчестеры и взялись за лопаты.

Толстый мистер, пыхтя, засунул дробовик в чехол и встал, чтобы уложить оружие на полку. Девица снизу вверх заглянула в мужественное лицо блондина и с чувством произнесла:

– Ах, вы такой храбрый!

– Нет, мисс Конни, – улыбнулся тот, – я всего лишь исполняю свой долг. Долг рыцаря Хлама – давать отпор всякому злу, во славу предков, которые были благи и мудры.

Пассажиры уже успели перезнакомиться в пути. Девицу звали Конвергенция, она выросла в сиротском приюте, одном из многочисленных учреждений, открытых Орденом. Там воспитанникам давали такие имена – длинные красивые слова, оставшиеся в книгах предков, но исчезнувшие из повседневного обихода. Представившись, девица попросила называть ее Конни, и всю дорогу не сводила глаз с красавца рыцаря. Его звали Гектор.

– Давать отпор злу можно и без всяких красивых слов, – буркнул спутник Гектора, низенький толстячок по имени Бутс. – Этот Черный Боб был у меня на прицеле, и если бы ты его не спугнул…

– Мы уже подъезжаем! – объявил усатый толстяк, выглянув в оконце. – Я вижу блеск шпиля на Красноугольской мэрии. Мисс Конни, если желаете, я провожу вас к месту будущей работы, когда доберемся.

– Когда доберемся, тебе нужно будет позаботиться о багаже, – напомнила жена усатого. – Да и нечего там провожать, слава предкам, наш Красный Угол – вовсе не большой город, мисс Конвергенция здесь не заблудится. Тем более, от вокзала до школы всего два квартала, да площадь пересечь. И никаких опасностей.

Востроносая Конвергенция ехала в Красный Угол, чтобы работать учительницей в открывающейся там школе. Она впервые покинула приют, и очень волновалась – как-никак она одна в чужом городе! Однако спорить не стала. Заявила только:

– А хоть бы и опасности! Если в городе будут рыцари Хлама, мне бояться нечего.

– Они там будут, смею вас уверить, – пробурчал коротышка Бутс, – особенно один, весь такой из себя красавчик.

В славном городке Красный Угол вокзалом назывался длинный приземистый сарай, большую часть которого занимал угольный склад. Единственный товар, который Красный Угол мог предложить Великой Равнине – это уголь. Здешнее месторождение считалось богатым, антрацит залегал широкими пластами неглубоко, но разработку затрудняли обильные выходы газа. Вот шериф Глипсон и добился, чтобы рядом с городком образовали резервацию, да и всячески оберегал племя Семи Протезов. Зомби не дышат, они могут добывать уголь в загазованных штольнях – именно этим и объяснялось доброе отношение Глипсона к мертвякам. Еще бы – шерифу принадлежало восемьдесят процентов акций компании «Красноугольский уголь».

Сейчас он стоял у вокзала на широком дощатом помосте, к которому катил дилижанс. Глипсон, крупный важный мужчина, застыл как изваяние и спокойно глядел на приближающийся паровик. Рядом с ним переминался с ноги на ногу тщедушный старичок, глава местного представительства Ордена, по имени Остис. Помощники шерифа, крепкие парни при оружии, расположились поблизости в тени. Перед вокзалом раскинулась городская площадь.

Площадь окружали двухэтажные здания – мэрия, тюрьма, салун, гостиница, цирюльня, приходский храм Ордена и торговые заведения, проще говоря – лавки. День нынче был не базарный, и площадь пустовала, тем больше выделялась толпа мужчин в бурых накидках. Они помалкивали, сосредоточенно разглядывая вокзал и катящий к нему паровик. Эти были вовсе не похожи на праздных зевак, какие иногда собираются к приезду дилижанса за неимением иных развлечений. Возглавлял эту компанию пожилой сухопарый мужчина, такой тощий, что казался умирающим от голода дистрофиком.

Дилижанс подкатил к помосту и остановился, Винсент дал свисток. Первым на помост выбрался усатый мистер с саквояжем. Огляделся, подал руку жене. Старичок хламовник в белом плаще нетерпеливо подался вперед – он знал, что этим рейсом прибывают двое братьев рыцарей. Собственно говоря, Гектор с Бутсом приехали по его вызову. Вот на помост выбрался Гектор, помог сойти Конни, следом на доски спрыгнул Бутс.

– Брат Гектор и брат Бутс! – старик направился к прибывшим. – Заждался вашего приезда, ох, заждался… У нас тут такое творится!

– Сейчас расскажете, – остановил старика Гектор. – Сперва устроим мисс Конни. Она будет учительницей в здешней школе.

– Я распоряжусь, чтобы ее проводили, – обернулся к ним шериф. Перед этим он обменивался приветствиями с усатым мистером – редактором местной газеты, который ездил в Мусор-Сити за новыми шрифтами. Над ними он и дрожал всю дорогу – Эй, Питер!

Здоровенный парень в кожаной безрукавке, украшенной жестяной звездой, выступил из группы приятелей.

– Питер, проводи учительницу и будь вежлив с ней. А остальные пусть собирают людей на погрузку угля. Винсент, сколько ты простоишь у нас?

– До утра. Похоже, гроза собирается, – ответил возница. – Пусть ночью пройдет непогода, а поутру разведем пары.

Все дружно уставились вверх – поглядеть на свинцово-серое низкое небо. Воздух над городом так сгустился, что казался плотным, даже твердым. Похоже, и впрямь собиралась гроза.

– Что ж, – кивнул шериф Глипсон, – значит, можно не спешить, у нас время до утра. Идемте, господа хламовники, я помогу почтенному Остису ввести вас в курс дела. У нас немало слышали о ваших похождениях, добрые рыцари.

В толпе бурых накидок тоже обсуждали прибывших.

– Зовут их брат Гектор и брат Бутс, – рассказывал тощему вожаку молодой сутулый парень в треснувших очках, подвязанных веревочкой. – Я читал, это эта парочка выполняет всякие особые задания ордена Хлама. Трудные задания, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Я понимаю, – проскрипел тощий, – это значит, что Орден не на шутку обеспокоен тем, что мы несем людям слово правды, несем как факел среди мрака лжи и мрака, которым затопили страну хламовники. – Что еще о них известно?

– Подробностей разузнать я не успел, – потупился парень. – Вроде бы, один из них отменный боец, а другой очень умен.

– Голова и кулак, – кивнул тощий. – Что ж, кулаки у этого молодчика и впрямь здоровенные.

Он разглядывал Гектора, который выделялся ростом даже рядом с шерифом и его помощниками – плечистыми парнями.

– Но голова важнее. Вон тот толстяк – мозг их команды. Мы выведем его из игры. Но не сейчас, а в самый последний момент, чтобы красавчик не успел ничего придумать. Да протрубят трубы!

– Да протрубят трубы! – нестройным хором пробубнили спутники аскета.

Хламовники и шериф с подручными зашагали через площадь, толпа в бурых накидках провожала их взглядами.

– Так что у вас стряслось? – заговорил Гектор. – Вы донесли в Мосор-Сити, что в городе появилась опасная секта?