Читаем Мартовский снег (СИ) онлайн бесплатно

В семье Веласовых сегодня праздник! Андрей Николаевич Веласов — молодой мужчина, с волосами цвета соломы и легкой щетиной на грубом подбородке, принес домой пакет счастья!

Андрей зашел в квартиру, устало фыркая и стряхивая с шапки запоздалый мартовский снег. Родная смесь разогретого фастфуда, детского питания и пластика пыхнула в лицо, вместе с жаром. Андрей скинул шапку, сбросил промокшие туфли с налипшей грязью. Носки промокли и оставили на паркете черноватые следы.

— Маш, ты дома?

— Я на кухне! — крикнула жена.

— На кухне. Может, встретишь мужа, нет?

— Да… да блин, у меня тут горит!

— Еще бы у тебя не горело, — буркнул под нос Андрей, скидывая пальто. Взмокшая рубашка прилипла к спине, подмышками чувствовался вязкий жир, натертый зад горел адским пламенем — здравствуй Приморский март, будь ты проклят. Андрей зашел в кухню и бросил хмурый взгляд на женщину в сером фартуке. Короткие светлые волосы, тонкая фигура, ставшая немного рыхлой после беременности, отвратная обвисшая задница — он это любил. Или думал, что любит.

— Привет, — сказала она, нависая над плитой.

— Ага. Я тут кое-что прикупил. Может уже отвлечешься от плиты, а? — раздражался Андрей.

— Ок, что там…

Маша обернулась и бросила взгляд на стоящий на столе пакет с коробкой. Удивленно округлила взгляд и, вытерев руки о кухонное полотенце, заглянула.

— Ты купил ее?! — взвизгнула Маша. — Купил?

— Да, и еще тортик взял, раз уж такое дело.

— А ты ее уже проверял?

— Конечно проверял! Давай, открывай уже.

— Погоди…

Плита зашипела.

— Блин, давай ты откроешь? Я минут через пять все.

Андрей пожал плечами и достал из пакета коробочку дорогого вида. Запах свежей покупки перебил душные пары квартиры. Немного повозившись, Андрей аккуратно вскрыл упаковку и, хрустя защитной пленкой, вытащил на свет новенькую, профессиональную камеру с широким объективом. Маша выключила печку и, отложив лопатку в сторону, повернулась.

— Ух ты! А она хорошо снимает?

— Она ахуенно снимает. Топ контент будем пилить.

Маша весело взвизгнула и парой быстрых движений сняла фартук и прижалась к мужу, обнимая за шею.

— Ты мой добытчик…

Взгляд Андрея впился в висящий на стене кондиционер. На циферблате запредельная температура, пробуждающая ярость в душе.

— Нахуя ты такую температуру выставила?

— Я не выставляла.

— А кто выставил? Бабайка? Маш, ты заебала со своим кондиционером! — вспылил Андрей и быстро выдернул аппарат из сети. — И так жарко, я мокрый как сука, а ты еще жару мне тут устраиваешь. Двадцать шесть градусов, ты ебанутая?

— Иди ты нахуй это не я! И вообще, я тут тебе готовила, стояла у плиты весь день, а ты…

«Сейчас будет концерт, — подумал Андрей»

— Кондици… ци… - слезы потекли по ее щекам.

Истерика. Опять. И ведь ничего другого не умеет, кроме как рыдать как первокласница. Ох, как Андрей ненавидел эти слезы. Эти завывания, эти всхлипы, этот детский писк, фальшивый как накладные волосы на ее голове, в день их знакомства. Он хотел ударить ее, пока не начался вой. Зарядить пощечину, звонкую как в фильмах.

“На, сука! И она падает, держась за щеку. — Хватит твоих фальшивых слез!»

— Ты меня не любииишь. Я… я для тебя…

«Прогнула»

Андрей болезненно вздыхает и нежно обнимает ее за плечи, вдыхая запах волос.

— Ну прости, — шепчет он. — Прости. Я не хотел. Просто очень устал таскаться по городу. Еще с соседом, пидорасом, сцепился за место. Прости.

— Ничего, — отвечает Маша, вытирая слезы. — Я не ставила двадцать шесть. Я не вру.

— Конечно не врешь. Прости.

— Ладно, — улыбаясь, ответила Маша и поцеловала его в губы. — Разве тебя можно не простить?

Андрей отвечает на поцелуй и отстраняется, убирая коробку со стола.

— Сейчас переоденусь и будем обедать. Павлик?!

На кухню весело и бойко вбежал мальчик семи лет. Рыжие волосы, веснушки на лице, вечно любопытный взгляд. Шумный, взбалмошный денежный мешочек. Андрей улыбнулся и, взяв камеру, присел перед ребенком на корточки.

— Смотри, сынок, какая у папы камера!

— Кхамеха! — весело крикнул Павлик и засмеялся.

— Да, камера. Сейчас пообедаем и будем играть в паровозики и машинки, а папа будет играть с камерой.

— Играть! Хочу игрушку!

— Я же тебе недавно машинку купил? Наигрался что ли?

— Хочу еще игрушку.

— Ладно, но сначала съешь все, что мама приготовила.

Ребенок бойко запрыгнул на стул и забарабанил ручками по столу.

— Не балуйся! — рявкнула Маша. Ребенок обижено затих.

«Замечательно, — думал Андрей, скидывая на пол мокрую рубашку. — Игрушку он, блядь, захотел»

Андрей заглянул в зеркало и недовольно почесал вскочивший на подбородке прыщ.

«Совсем избаловали. У меня в его возрасте из игрушек только фантик от конфеты был. А если начинал выпрашивать, то батя за ремень и пиздить как сидорову козу. Тоже что ли отпиздить, чтобы меньше выебывался? Хм, обидится же. А мне еще два видоса снимать, стрим в пятницу — это вообще пиздец. Надо придумать, чем его занять на два часа. Придется купить какого-нибудь робота тыщ за пять — десять. Донатами отобью, да еще и в плюс уйдем, если рекламка подвернется»

— Андрюш, ты там скоро? Все стынет!

— Уже иду! — крикнул он, натягивая на потное тело свежую рубашку. Мерзко и противно, но время не ждет. Надо успеть заснять к четырем, чтобы к девяти уже кинуть на канал.

***

После обеда Павлик играет вяло — это бесит Андрея, но он не показывает виду. Веселая музычка, яркий свет, яркие краски — все как для умственно отсталых. Андрею пришлось повозиться с настройками камеры, но теперь он сидел на полу, улыбаясь до ушей.

— Качество огонь, — сказал он. — На порядок выше.

— Папа? — спросил Павлик, отрываясь от игры.

— А?

— Папа?

— Да говори уже, пока не включил!

— Я хочу писеть.

— Еб твою… ладно, иди. Только быстрее, ладно? Иди иди давай!

«Хочу писать, хочу игрушку хочу хочу хочу… серьезно, если бы не писать видос, уебал бы ремнем»

Павлик выбежал из туалета и сел возле игрушек. Детский взгляд уныло скользнул по блестящему паровозику, по разбросанным солдатикам кислотного цвета, по высокому, ярко-красному камазу на радиоуправлении, анбокс коего принес полтора миллиона просмотров.

— В чем дело, Павлик?

— Я не хочу играть.

— Не хочешь играть?

— Не-а. Я погулять хочу.

— На улице грязь да говно, какие прогулки?

— Я хочу гулять! — требовательно буркнул Паша. — Не хочу играть в игрушки!

«Ах ты ж!»

Андрей на миг вспыхнул, сжимая кулаки. Хотелось врезать по этой избалованной морде, разбить в кровавые сопли.

Вспышка гнева проходила медленно, точно алая волна полнящаяся багровыми грозами, уходящая от каменистого берега. Андрей, отключив камеру, подошел к надувшемуся сыну.

— Я тебе обещал новую игрушку? Обещал?

— Ага.

— Если ты не хочешь играть, то зачем тебе игрушка? Придется ничего не покупать.

— Нет! Ты обещал мне игрушку! — чуть не плача крикнул Павлик.

— Но ты же не хочешь играть? Значит она тебе не нужна.

— Я хочу.

— Я не расслышал, — Андрей стукнул себя по уху.

— Я хочу играть, — буркнул Павлик, вытирая слезы кулачком.

— Ну это же здорово, да? Сейчас мы вытрем слезки, и будем играть в машинки. А папа потом подарит тебе гамак. Как ты хотел.

— Гамак!!!

— Да. Хочешь гамак?

Павлик кивнул. На светлом личике засверкала наивная, счастливая улыбка. Он так хотел гамак!

— Тогда, давай-ка поиграем в машинки.

Андрей подошел к камере и включил запись. Павлик играл радостно и с улыбкой до ушей. Музыка играла бойко, пестрели яркие краски на игрушках.

«Потом добавлю эффекты и вставки. Ролик будет что надо, — довольно подумал Андрей»

***

«Кофточка что надо!»

Маша обожала покупать тряпки. С приходом свободных денег ее траты приобрели впечатляющий размах. Андрея это страшно бесило, но женщина привыкла игнорировать его «детские психи». Она покрутилась перед зеркалом, изогнулась в сексуальной позе и, поправив черные очки-капли, улыбнулась.

«О да, милая. Ты просто космос»

Взгляд скользнул по ценнику, но тот тут же выбыл из списка чего-то значимого. В самом деле, ну стоит свитерок сорок три тысячи рублей, ну и что? Маша давно для себя сочинила простой закон: не тратишь на себя — себя не любишь. Не любишь себя — не любят тебя. Не любят тебя — Андрей начинает поглядывать на блядей.

Она скривила губки и, добавив кофточку к охапке одежды, пошла на кассу, изящно повиливая бедрами. В магазине кипела торговля, ворчащие, уродливо-обрюзгшие бабы с выцветшими губами и глазами цвета кошачьего дерьма пытались выпросить у мужей покупку. Маша улыбнулась, чувствуя на себе взгляд усталых, забитых жизнью мужей, вынужденных отдавать последнюю копейку по прихоти жены. Не могут зарабатывать, не могут обеспечить свою женщину, скряжничают как последняя собесная бабка, и еще смеют называть себя мужчинами! И пялиться на коротенькие шортики, некомфортно врезающиеся в зад. Красота требует жертв и маленькие натертости стоят того, чтобы на каждом повороте чувствовать похотливые взгляды неудачников.

Подруга у кассы заметила ее и помахала. Маша улыбнулась и ускорила шаг, чувствуя себя богиней дня. Лиза как раз укладывала в пакет скромную покупку — какие-то уродливые, дешманские брюки в стиле «белые отбросы», с порванными коленями, как у заправской дорожной шлюхи.

«Почему у нее стерты колени на джинсах? Да потому что ее трахает вся улица. Вышла из дома — чпок и оприходовали. У нее же тормозов нет. Любому Ашоту за кебаб отсосет. Шалава, — усмехнулся Андрей, поправляя галстук перед зеркалом.

— Она не шалава, — запротестовала Маша. — И вообще, она моя подруга. Мне не нравится, что ты так о ней говоришь, — она бросила взгляд на светлое личико сына, сосредоточенно раскрашивающего комикс. — Тем более при нем»

— Она блядь, причем пробитая, — презрительно фыркнул Андрей. — И мне не нравится, что ты с ней общаешься. Позоришь всю семью.

— Что ты такое говоришь? — ахнула Маша, готовясь при необходимости зарыдать. — Она хорошая, ты ее совсем не знаешь! И она мать одиночка!

Андрей засмеялся и, подойдя к жене, поцеловал ее в лоб.

— Курочка, а почему она мать-одиночка ты не догадываешься?

— Ее бывший был козлом, — буркнула Маша.

Андрей не ответил и, лишь презрительно хмыкнув, вышел из квартиры. Маша осталась стоять, не зная, как реагировать на это. Взгляд устремился в зеркало, на лицо, тронутое первыми вестниками старения. Двадцать пять лет — это конец юности. Но она любима, она хорошая жена и отличная мать. А Лиза… ей просто не повезло с мужем…

— Уааааа! — закричал Паша. — Маааама!

— Что такое, зайка?

— Я пальчик поранил!

Маша обернулась и, округлив взгляд уставилась на ребенка, сжимающего порезанный мизинчик. Кровь заливала комикс, алыми пятнами размазываясь по ковру. Ох и устроит Андрей ей выволочку за этот ковер!

— Зачем ты испачкал ковер?! — вспылила Маша, хватая Павлика. — Ты знаешь, как тяжело его очистить?!

— Мааамааа, бобо.

— Негодник, совсем не ценишь мамин труд! Ладно, пойдем полечим твой пальчик»

Маша с трудом прогнала неприятные воспоминания. Андрей тогда здорово отчитал ее за испорченный ковер. Пришлось много плакать и ублажать. Лиза улыбнулась, глядя на пакеты подруги. Маша с легкой жалостью подметила дешевизну ее косметики, скрывающей следы старения. Морщины у глаз, усыхающие губы, потухающий блеск волос, с каждым днем, каждым часом становившийся все отчётливее и отчётливее.

— Ничего себе ты накупила! –хохотнула Лиза.

— Ерунда, — весело ответила Маша, вываливая тряпки на кассу. — Это в три раза меньше, чем взяла в прошлом месяце. Андрюша просил не тратиться, — грустно вздохнула Маша.

Лиза покачала головой и поправила съехавший поясок своего старого, серого пальто.

Сосредоточенная кассирша, краем глаза рассматривая топик Марии на предмет скрытых под ним краденных товаров, пробивала купленное шмотье.

— Сто двадцать три тысячи девяносто один рубль, — отчеканила кассирша, притворно улыбаясь. Веласова уловила явную зависть в ее тускло-зеленых глазенках и ее сдержала порыв съязвить.

Маша ядовито улыбнулась в ответ и сунула в липкие, бледные пальцы нищебродки кредитку мужа.

«Снимай, сучка, — ядовито подумала она. — Тебе таких денег в жизни не видать»

***

Маленькая тойота ползла через городские пробки, сквозь смог угарного газа, под оглушающий гул сигналок и отборного мата. Лиза смотрела на номер впереди стоящей машины и старалась не впадать в ярость. Оля уже пол часа как должна была вернуться из школы, а мама все еще в дороге. И, такое чувство, что к приезду половине продуктов можно будет добавить приставку «рокфор». Особенно к молоку.

«Не надо было брать молоко! — укоризненно подумала Лиза, прикусывая губу. — Слишком дорого в супермаркете, да и испортится… дура ты, Лизка!»

На соседнем сиденье сидела вразвалочку Машка и без умолку трындела по телефону.

— …не а, Паша не любит биониклы. А я по чем знаю? Андрюша хотел с ними запилить подкаст, но…

Лиза поджала губы, вспоминая эти ролики. Ютуб канал «Лучик Велас» озолотил их семью, но женщина чувствовала в этом нечто неправильное. Аморальное даже. Каждое видео собирает по пол миллиона просмотров минимум! Но, разве честно добиваться славы и денег за счет беззащитного ребенка?

— … да, я уже купила ему это. Будем делать второго в пятницу. Хочу девочку, подруга! Представляешь, как будет здорово? Мальчик и девочка играют в куколки — милота и мимими! Андрей говорит — можно будет даже букмекеров рекламировать, если пойдет, представляешь?

Из соседней машины раскрылось окно и показалась красная, перекошенная от злобы свиная рожа. Прекрасный след великой битвы между дешевой водкой и тяжелой, изматывающей работой за титул того, кто изуродовал «мужчину» сильнее.

— Да газуй ты, пидорас! — заорала рожа, брызгая слюной.

— Пошел нахуй! — донеслось из соседней машины. — Я щас выду все ебало тебе разломаю. Будешь зубы пол жизни вставлять, уебище!

«О боже, — судорожно вздохнула Лиза. — Еще драки на дороге не хватало. Тогда пробка до вечера затянется!»

И, будто в ответ на ее мысли, соседние машины загудели. Из некоторых донеслись предостерегающие угрозы, с обещанием покалечить обоих, если хоть один выйдет из машины.

-… ага-ага, щас. Морда не треснет? — захихикала Маша.

— Маш, — начала Лиза, глубоко вдохнув.

— А? Подожди подруга, — буркнула та в динамик. — Чего?

— Я… да ничего.

— Да нет, ты говори. Не стесняйся, подруга. Что случилось?

— Да я просто… не знаю. Тебе не кажется, что зарабатывать на ребенке как-то… ну не знаю, не правильно что ли.

— Ой, ты прям как хейтеры говоришь, — хихикнула Маша. — А что тут неправильного? Паша просто играет. Ну, коробочки открывает всякие. Что в этом такого? Он что так бы играл, что так. Андрюша говорит, что все это для его же блага.

— Ну не знаю, Маш, — хмуро пожала плечами Лиза. — Столько внимания в таком возрасте.

— А что, по-твоему мой Павлик не заслуживает внимания? — вдруг резко спросила Маша.

— Я… что ты, конечно заслуживает.

— А в чем тогда проблема?

— Да ни в чем просто… ну, как-то это неправильно, — ответила Лиза и тут же осеклась, встретившись взглядом с подругой. Впервые она увидела в ее глазах давно забытый оттенок презрительного снисхождения, вспыхнувший лишь на мгновение. — Я просто боюсь, что бы что не случилось, подруга. Я переживаю за тебя.