Читаем Маршал Рыбалко онлайн бесплатно

МАРШАЛ

РЫБАЛКО

е 4—§8

юз

notes

1

С. И. Мельников

Герой Советского Союза

МЕМУАРЫ

МАРШАЛ

РЫБАЛКО

Издание второе

КИЕВ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

УКРАИНЫ

1984

63.3(2)72278

М48

Мемуары Героя Советского Союза генерал-лейтенанта С. И. Мельникова посвящены танкистам 3-й гвардейской танковой армии и ее прославленному командующему — дважды Герою Советского Союза, маршалу бронетанковых войск Павлу Семеновичу Рыбалко.

Литературная запись Е. М. Пятигорской

4700000000—133 ^М М201(04)—84

БЗ.6.22.84

Политиздат Украины, 1980 Политиздат Украины, 1984

ПРЕДИСЛОВИЕ

С неослабевающим интересом встречает читатель каждую новую книгу о Великой Отечественной войне: советский народ и его Вооруженные Силы под руководством Коммунистической партии не только отстояли свободу и независимость социалистического Отечества в кровопролитнейшей из войн, но и спасли человечество от реальной угрозы фашистского порабощения.

Книга воспоминаний бывшего члена Военного совета 3-й гвардейской танковой армии Героя Советского Союза генерал-лейтенанта С. И. Мельникова — одна из таких книг.

Автор книги «Маршал Рыбалко», друг и ближайший соратник легендарного командарма, с документальной точностью воспроизводит главнейшие события в его жизни: комиссар гражданской войны, советский военный дипломат, командующий танковыми армиями на фронтах Великой Отечественной, а в послевоенные годы— командующий бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии — таков жизненный и боевой путь дважды Героя Советского Союза маршала бронетанковых войск Павла Семеновича Рыбалко. Перед читателем раскрывается процесс становления ком-муниста-военачальника, оставившего глубокий след в истории Советских Вооруженных Сил.

3-я гвардейская танковая армия, в которой я командовал танкоьой бригадой, сражалась на самых ответственных участках фронта, наносила по противнику мощные танковые удары, создавала условия для окружения и разгрома группировок немецко-фашистских войск. Воспитанные П. С. Рыбалко танкисты, мотострелки, артиллеристы героически отстаивали каждую пядь родной земли, несли на броне своих танков смерть гитлеровским захватчикам, долгожданную свободу советским людям и народам Европы.

Член Военного совета армии С. И. Мельников, руководивший всей партийно-политической работой в войсках 3-й гвардейской танковой, приводит в книге яркие и убедительные примеры исключительного героизма и самоотверженности коммунистов и комсомольцев — солдат и офицеров. Проникнутые сознанием долга перед народом н партией, они всегда шли в первых рядах атакующих, находились на самых трудных участках битвы.

Книга генерала С. И. Мельникова многое скажет людям старшего поколения, напомнив о выпавших на их долю испытаниях. Думаю, что с интересом и пользой для себя прочтут ее и те, кто родился в послевоенные годы, особенно — молодые воины, сменившие нас на боевом посту. Приобщение к героическим событиям, участниками которых были их отцы и деды, послужит укреплению в них чувства гордости за свою социалистическую Родину, ответственности за ее судьбы, за ее безопасность, за мирный труд советских людей. И, совершенно уверен, книга никого не оставит равнодушным.

В. С. АРХИПОВ, дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Обстановка на фронтах в мае сорок второго оставалась крайне напряженной, и поэтому на формирование 3-й танковой армии и подготовку ее к боям Ставка Верховного Главнокомандования установила весьма сжатые сроки.

Командующим армией был назначен генерал-лейтенант П. Л. Романенко, должность члена Военного совета была доверена мне.

Мы с Прокофием Логвиновичем хорошо знали друг друга еще по службе в Ленинградском военном округе в довоенное время. Он командовал 1-м танковым корпусом, я был начальником политотдела этого соединения. Относились друг к другу дружески, и перспектива новой совместной работы радовала.

Получив назначения, мы поспешили приступить к исполнению обязанностей: со дня на день можно было ожидать приказа на выступление. Войска армии дислоцировались в районах Московской области и почти ежедневно пополнялись частями и соединениями, что требовало от нас и штабных работников максимальной оперативности. Прибывали эшелоны с боевой техникой, развертывались тыловые учреждения, шел подбор работников управления, налаживалась работа штабов, организовывалась боевая подготовка личного состава. Словом, дел и забот хватало.

Штаб армии расположился в небольшом доме на окраине Тулы, в лесу, неподалеку от усадьбы Л. Н. Толстого. С болью в сердце смотрели мы на следы нашествия фашистских варваров, разрушивших и испоганивших святые для нашего народа места. Совершенное здесь гитлеровцами не диктовалось военной необходимостью, а скорее было вызвано яростью, оттого что им так и не удалось овладеть Тулой и открыть себе прямой путь на Москву. Защитники города превратили его в неприступную

£>

крепость, о стены которой в течение полутора месяцев разбивались все вражеские атаки.

2 июня 1942 года мы собрались в штабе армии — П. Л. Романенко, я и начштаба полковник М. И. Зинь-кович — и обсуждали вопросы, связанные с прибытием 12-го танкового корпуса, который был включен в состав войск 3-й танковой.

Митрофан Иванович подошел к окну и, глубоко вздохнув, сказал:

— Какой прекрасный день! Тишина, будто и войны нет. А там...

Договорить он не успел: открылась дверь и в комнату вошел незнакомый мне генерал. Был он среднего роста, плотный, статный, в безукоризненно сидящем мундире, с орденом Красного Знамени и медалью «XX лет РККА». Окинув острым взглядом комнату, шагнул к командующему, вскинул руку к фуражке и четко доложил:

— Генерал-майор Рыбалко. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

Докладывал вошедший как положено по уставу, но глаза почему-то смеялись. Я перевел взгляд на Романенко и удивился: обычно суровый, он улыбался. Затем молча обнял Рыбалко и расцеловал.

Мгновенно исчезла обычная в таких случаях официальность. Прокофий Логвинович познакомил нас, придвинул к себе табуретку, усадил Рыбалко и растроганно произнес:

— После академии, Павлуша, я совсем потерял тебя из виду. Рассказывай, где был, чем занимался.

— Потом было много чего,— задумчиво повел головой Рыбалко.— Но сначала, товарищ командующий, прошу ознакомиться с предписанием.

Романенко прочитал поданную ему бумагу, воскликнул: «Рад, очень рад!» — и передал ее мне.

По решению Ставки Павел Семенович Рыбалко утверждался в должности заместителя командующего 3-й танковой армией. Подписал назначение начальник Главного автобронетанкового управления Красной Армии генерал Я. Н. Федоренко.

Пока я, а затем Зинькович знакомились с документом, Романенко продолжал расспрашивать прибывшего.

Мне показалось, что Рыбалко собирается с мыслями и сейчас начнет подробный рассказ о прохождении службы. Но он вдруг коротко произнес:

■— Потом я служил в сопредельных странах.

— Как это? — вырвалось у Зиньковича.

— Понятно как,— отозвался Романенко,— был, значит, на дипломатической работе!

— На военно-дипломатической,— деликатно уточнил Рыбалко.

— Где?—осторожно спросил я. Впрочем, не рассчитывая на полный ответ: мало ли какие функции у него были...

Но Рыбалко с готовностью ответил:

— Сначала обучал военному делу друзей в Китае...

— Ну, это ты умел делать еще до академии, когда был в Монголии,— вставил Романенко.

Павел Семенович кивнул, бросил взгляд на наши ордена и спросил:

— Вы тоже там были? Это вам за Халхин-Гол?

Я коротко подтвердил, а Романенко ответил обстоятельнее:

— У Семена Ивановича ордена Красного Знамени — наш и монгольский — действительно за Халхин-Гол, а я в тех боях не участвовал. Меня Монголия наградила позже...— И опять попросил: —Да ты о себе, Павлуша!..

— О себе так о себе,— согласился Рыбалко и, окинув нас веселым взглядом, неожиданно быстро закончил: — Потом был военным атташе в Польше и Китае. А сюда прибыл из Казани. Вот и все!

Мне стало ясно, что дальнейшие расспросы ничего не дадут. Возможно, своему старому другу, Романенко, он рассказал бы больше. И я задал еще лишь один вопрос: с какого года он, Рыбалко, в партии. Услыхав, что с марта девятнадцатого, обрадовался: во главе армии будут коммунисты с таким солидным стажем. Романенко в партии с 1920-го...

•— Разрешите спросить,— включился в разговор н Зинькович.— Вот вы говорите, что прибыли из тыла, а награда у вас боевая. Значит, все-таки успели повоевать?

— Еще как успел! — ответил за него Романенко.— На всех фронтах гражданской войны.

— Положим, не на всех,— возразил Рыбалко,— а орденом наградили еще в 1920-м, за бои с белополяками.

— Теперь уж я уточню,— явно гордясь другом, сказал Романенко.— Не за бои, а за героизм, проявленный в этих боях. А вот в танковых войсках тебе, Павлуша, не довелось служить. Не так ли?

— Действительно, не довелось.— Рыбалко сразу посерьезнел.— Но я надеюсь, что Военный совет армии поможет освоить специфику этого рода войск.

Помнится, хотелось более подробно расспросить его, но я чувствовал, что делать этого пока не следует. Понимал: передо мной человек необычной судьбы, и по ответам, смахивающим на краткие анкетные данные, составить о нем верное представление все равно не удастся. Решил отложить до того времени, когда совместная работа сблизит нас и поможет лучше узнать друг друга.

И действительно, когда наше боевое товарищество переросло в крепкую дружбу, Рыбалко сам немало поведал о своей жизни, а общение с этим замечательным человеком многое дополнило убедительнее всяких слов. Ведь все, что происходило в военные годы с Павлом Семеновичем, происходило и со мной. В пламени сражений нас соединила общая судьба — этапы боевого пути третьей танковой...

Многое открыли мне и встречи с людьми, сталкивавшимися с Павлом Семеновичем в разное время, при несхожих обстоятельствах, но оценившими его человеческие достоинства, огромную военную эрудицию и никогда не изменявшую ему партийную принципиальность. Это — бойцы, командиры и политработники частей, которыми он командовал, и люди, выполнявшие вместе с ним особые задания партии. Их суждения помогли мне глубже понять среду и условия, в которых формировались героические черты его характера.

Воссоздать облик прославленного героя гражданской и Великой Отечественной войн П. С. Рыбалко, прошедшего путь от рядового до маршала бронетанковых войск,— моя давняя мечта. И я принимался за ее осуществление с сознанием высокой ответственности и беспредельным уважением к его памяти...

Семья рабочего Романовского сахарного завода Семена Филипповича Рыбалко жила в селе Малый Истороп, что в 30 километрах от уездного города Лебедин Харьковской губернии (ныне — Сумская область). Прокормить семерых детей на скромный заработок слесаря отец не мог, и шестеро сыновей, едва успев подрасти, нанимались в пастухи. Седьмая, девочка, оставалась на хозяйстве помогать слабой, болезненной матери.

Родители были довольны детьми. Огорчал только тре-

I

тий сын Павел. Как и все, работящий, он рос не в меру резвым и любознательным, верховодил сельскими ребятишками, был неутомимым выдумщиком и заводилой.

Убедившись, что самому не унять озорника, Семен Филиппович решил отдать его — единственного из семерых — в церковно-приходскую школу. Авось, поубавится у парнишки прыти.

И действительно—поубавилось. Павел увлекся учением и проявил недюжинные способности. Другим одногодкам не раз попадало линейкой по лбу, Павла же наказывать было не за что. В учении преуспевал, удивляя учителя четким, аккуратным почерком.

В 1907 году, когда ему исполнилось тринадцать, Павел окончил школу. Сельский священник сразу же повел его в контору.

— Возьмите, не пожалеете,— заверил бухгалтера.— Такую чистоту письма редко у кого встретишь.

И начал Павел переписывать счета и наряды. Родители радовались: наконец-то сын при деле и, может, со временем «выйдет в люди». Сам же он был огорчен и растерян — сверстники стали сторониться.

— Ты нам уже не ровня,— говорили они.— Ты теперь конторский, а мы...

Павел поклялся любой ценой избавиться от этого ненавистного звания.

Если бы он мог знать, как все обернется!

Как-то в середине дня в контору вошел взволнованный мастер.

— Беда-то какая: такого хорошего слесаря потеряли...

— Ты о ком? — не понял бухгалтер.

— Неужели не знаете? — удивился мастер.— Семену Рыбалко кипящим сиропом ноги обварило...

Павел опрометью кинулся вон из конторы.

Ожоги были страшные. Раны долго не заживали. Но самое ужасное — ноги у Семена Филипповича навсегда отнялись. Судьба искалеченного мастерового не интересовала сахарозаводчика. Семья начала бедствовать, и Павел попросился в заводскую мастерскую. Работал учеником токаря за мизерную плату — три рубля в месяц.

За четыре года жалования почти не прибавилось. Когда наступил 1912-й, Павел отправился в Харьков — поговаривали: в городе заработки выше.

В то время в стране промышленный застой сменился подъемом. Расширялись предприятия, строились новые,

возникла нужда в рабочих руках. Павел легко устроился подручным токаря на паровозоремонтный завод. Надежды на хороший заработок, однако, не оправдались.

Его умом и сердцем все больше завладевали революционные настроения, которыми были охвачены рабочие харьковских заводов и фабрик, не забывшие уроков первой русской революции. Вскоре под влиянием передовых рабочих и агитаторов-большевиков молодой металлист Рыбалко начал понимать, почему так несправедливо устроена жизнь трудового народа и что нужно делать для ее изменения.

И вот —война! Осенью 1914-го Павла мобилизовали. Несколько месяцев муштры, а затем отправка в Галицию, на фронт.

Вместе с пополнением в окопы приходили слухи, что в Петрограде и Москве забастовки, что большевики призывают народ свергнуть царя, раздать землю крестьянам, фабрики — рабочим. Но главное — кончать империалистическую войну. Все это находило самый живой отклик в солдатской среде.

Боевые действия продолжались, и счет жертвам рос. Не избежал печальной участи и солдат Рыбалко. Летом 1916 года его, тяжело раненного и контуженного, эвакуировали в тыл.

После излечения — снова фронт. В России назревали революционные события, и Павел Рыбалко, понимающий правоту большевиков, пришел к выводу, что его дорога — с теми, кто борется за дело рабочих и крестьян.